Изменить 6-го

– Ты не учел один важный момент, Джо. Мне не нужна твоя защита, – прохрипела я. – Я тебе не мать, не сестра, не левая девчонка, зацикленная на своей выгоде. Я та, которая жаждет тебя всем сердцем. Та, которая любит всей душой. Любит все твои ипостаси. Хёрлингиста. Механика. Парня. Защитника. Сволочь. Любовника. Наркомана, – всхлипнула я. – Любит тебя всяким, во всех проявлениях. И принимает таким, какой ты есть. Мне плевать на твои загоны, плевать, каким недостойным ты себя возомнил. Если ты всерьез решил расстаться, уходи, уходи прямо сейчас. Второго расставания мне не вынести.

– Я тебя услышал, Моллой, – напряженно отозвался Джоуи, сомкнув руки на моей талии.

– Правда? – Я взглядом умоляла его быть честным. – Ты меня услышал, Джо?

Он медленно кивнул:

– Да, малыш.

– Отлично. – Меня била крупная дрожь. Зажмурившись, я перестала бороться с гордостью и эмоциями и уронила голову ему на грудь. – Но учти, Джо, назад дороги нет. Мы разойдемся, только если разлюбим друг друга.

– Хорошо. – Его руки перекочевали с талии ко мне на плечи, коснулись лица, зарылись в волосы. Меня охватила сладкая истома, какую вызывал он один. – Я согласен.

Запретные ощущения, прорвав плотину, хлынули наружу, когда Джоуи потерся носом о мой нос с нежностью, которую, я знала, испытывал лишь ко мне. Какое пьянящее и вместе с тем пугающее чувство.

– Люблю тебя, – сказал он так непринужденно, что я ушам своим не поверила.

У меня вырвался судорожный вздох.

– Люблю тебя, – медленно повторил Джоуи, а после запечатлел на моих губах невинный, упоительный, душераздирающий поцелуй.

– Больше никаких стен. – Моя рука обвилась вокруг его талии, пальцы вцепились в рубашку с отчаянием утопающего. – Никаких секретов и отговорок. Это пройденный этап. Запомни раз и навсегда: я тебе не враг, а самый верный союзник.

Джоуи окаменел, но через секунду горестно вздохнул.

– Раз уж мы говорим начистоту, знай, меня пригласили сюда не просто так.

– Интересно… – прищурилась я, обуреваемая тревогой. – А зачем?

Джоуи покачал головой и, стиснув мою ладонь, увлек меня на улицу, в тихий уголок сада.

– Не психуй.

Я воинственно скрестила руки на груди:

– А ты не давай повода, никто и не будет психовать.

Джоуи поморщился и буркнул:

– Я толкнул Биггсу коробок.

– Спичек?

Он смущенно переступил с ноги на ногу.

– Травки.

– Джоуи, блин!

– К Шейну я не обращался, – поспешно заверил он. – Мы не пересекались с того самого вечера.

– Тогда откуда взялась «дурь»? Из личной заначки? – (Джоуи смущенно пожал плечами.) – Господи, я прямо как маленькая! Конечно, у тебя есть заначка.

– Больше нет, клянусь.

– Не ври…

– Никто тебе не врет, – перебил Джоуи. – Я все выгреб, клянусь.

– Как?

– В смысле – как?

– Как тебя угораздило продать травку компании мажоров из частной школы? – (Джоуи опасливо покосился на меня, но промолчал.) – Мне повторить?

– Может, они меня попросили?

Я смерила его выразительным взглядом, как бы говоря: «Ответ неверный».

Чертыхнувшись, Джоуи предпринял новую попытку:

– Деньги были нужны.

Вот это уже ближе к истине.

– Зачем?

– Для семьи.

– А конкретнее?

Джоуи закатил глаза и, тряхнув головой, выпалил:

– Конкретнее, папаша спустил всю мамину зарплату, а потом благодаря маме промотал всю мою.

– Как такое возможно?

– Сам виноват. Привык отдавать ей каждую неделю половину заработка и еще накинул на подарки мелким, – буркнул Джоуи. – Твой отец выделил мне пару сотен в честь Рождества, – нахмурившись, добавил он. – А я то ли тупанул, то ли слишком обдолбался, чтобы сообразить, во что выльется моя щедрость.

– Ты отдал ей все деньги?

– До последнего цента, – покаялся Джоуи и быстро добавил: – Но я успел купить тебе сапоги с приспущенными голенищами, которые ты хотела на Рождество. Спрятал их себе под кровать.

У меня защемило сердце.

– Джо.

– Я никому ничего не навязывал, Моллой, клянусь, – пылко заверил он. – Хьюи Биггс сам на меня вышел. Они с приятелями хотели раскумариться. Ни фига не шарят, зато баблом набиты под завязку. – Джоуи пожал плечами и добавил: – Короче, я согласился и не раскаиваюсь. Мне нужны деньги для сестры, для ребят. Для Шонни. Все ради них. – Он покачал головой; в его взгляде сквозило сожаление, но не раскаяние. – Я не барыга, Моллой, тебе ли не знать. Но отказаться было бы глупо, а в моем случае еще и непозволительно.

– Почему? – спросила я, сгорая от любопытства. – Сколько они отвалили?

– Две сотни евро за пакетик ценою в шестьдесят.

– Реально? – У меня даже челюсть отвисла. – Ты хоть представляешь, сколько мне нужно отпахать в пабе за такие деньжищи?

– Очень хорошо представляю, – кивнул Джоуи. – Думаешь, у меня на СТО по-другому? Согласись, выбор очевиден. Вот еще и поэтому я так сильно тебя люблю. Ты все понимаешь.

– Да, понимаю, но речь сейчас не об этом. – Я грозно нахмурилась. – С наркотиками покончено, ясно тебе? Во всех смыслах. Если ты еще хоть раз…

– Расслабься, – перебил Джоуи. – Мать и этот нахлебник больше не получат от меня ни цента.

Вранье. Как только Джоуи в карман упадет зарплата, он побежит отдавать ее матери. Отчасти поэтому я любила его так сильно. И во многом из-за этого презирала его мать.

– Становится прохладно, – заметила я, обводя рукой сад.

– Блин, точно. – Джоуи потянулся за капюшоном худи, но потом осознал, что в кои-то веки оделся по-другому. – Ты захватила пальто? – спросил он, привлекая меня к себе и кладя широкую ладонь на мою обнаженную спину.

– Нет. Без него обойдусь, – ответила я, радуясь, что самое плохое позади. – Здесь море бухла, хватит, чтобы согреться изнутри, а снаружи меня согреет один козел, с которым у нас типа любовь.

– Звучит заманчиво, – ухмыльнулся Джоуи.

– А то. Идем, Тони Сопрано[8]. – Я обняла его за талию, сунула руку в задний карман его джинсов и прильнула к теплому боку. – Твой черед заботиться обо мне.

11

Больше никаких стен

ДЖОУИ

Моллой выложила карты на стол, предъявила мне ультиматум, за что я был ей дико благодарен. До сих пор никому не удавалось загнать меня в угол, переломить, заставить плясать под свою дудку, но в случае с Моллой и на секунду не возникло желания сопротивляться.

Когда она указывала на мои косяки, разум и тело не переходили в привычный режим атаки. Правда, чтобы достичь этого, потребовались годы.

Годы и осознание, что мы с ней единое целое.

Верные союзники.

Такого еще не случалось.

Ни к кому на свете я не испытывал ничего подобного.

Даже к Шаннон.

Моллой единственная затрагивала мои самые потаенные струны.

Сложно постичь, еще сложнее передать словами, но рядом с ней я одновременно тонул и дышал полной грудью. Это словно оседлать крутую волну и мчаться на ней, не боясь упасть и разбиться, потому что внизу всегда есть страховочная сетка.

На сей раз мне не придется страдать.

Спустя шесть долгих лет я наконец осознал, что Ифа Моллой не причинит мне боли. Она любила меня искренне, всем сердцем – это тревожило и затягивало, ведь если она испытывает ко мне хоть пятую часть того, что испытываю к ней я, можно смело сказать: жизнь удалась.

– Помнишь, какой вчера был день? – спросила Моллой спустя пару часов и бесчисленное количество бутылок.

Вечеринка была в разгаре, а мы – в той же позе, что и час назад: я стоял, привалившись к стене, а Моллой льнула ко мне всем телом.

– И какой? – спросил я, одной рукой крепко стискивая ее бедро, а второй сжимая бутылку пива.

Моллой основательно набралась, но я пока себя контролировал. После девяти бутылок меня слегка повело, однако за годы упорных тренировок я выработал навык пить и не пьянеть. В отличие от моей легкомысленной собутыльницы, пиво мне – как слону дробина.

– Седьмое.

– Седьмое?

– Ага. Наша годовщина. – На щеках Моллой играл очаровательный румянец, появлявшийся всякий раз, стоило ей выпить. – Седьмого мы впервые поцеловались.

Вот блин.

– Извини, забыл число.

– А надо бы помнить, – выдохнула Моллой, тяжело навалившись на меня. – Вчера был ровно год, как ты меня засосал.

– Ты немного путаешь, – ухмыльнулся я. – Если мне не изменяет память, засосала меня ты.

– Не строй ты из себя недотрогу, мне бы не пришлось проявлять инициативу.

– Я, кстати, собирался проявить.

Моллой вздернула бровь:

– Пять лет?

– Ну что сказать. – Я со смехом притянул ее к себе. – Мне нужны были гарантии.

– Гарантии чего?

– Что ты не сбежишь.

– Но сейчас сомнения отпали? – Она пристально взглянула на меня. – Сейчас ты мне веришь?

– Да, Моллой. – Я медленно кивнул и, наклонившись, поцеловал ее в губы. – Верю.

– Вау. – Она порывисто вздохнула. – Это даже круче твоего признания в любви.

– Интересно почему?

– Да перестань. Дураку понятно, что ты влюбился в меня с первого взгляда, – выдала Моллой без тени робости или смущения, за что я ее и обожал. – Просто я сомневалась, что ты в принципе способен кому-то открыться.

– Не кому-то, – поправил я. – Только тебе.

– Ты ведь знаешь, на меня всегда можно положиться. – Моллой запустила руку мне под рубашку, провела острым ноготком по животу, чем вызвала бурное шевеление в штанах, и, привстав на цыпочки, поцеловала меня в линию скул. – Я от тебя без ума, Джоуи Линч.

Она накрыла ладонью татуировку у меня на груди, потом сняла мою руку со своей талии и переместила ее на свою татуированную ягодицу. Чуть отклонившись, Моллой посмотрела мне прямо в глаза и прошептала:

– Вместе до конца, Джо.

Охренеть.

Вздрогнув, я непроизвольно сжал ее ягодицы и рывком притянул девушку к себе.

– Вместе до конца, Моллой.

Мы слились в поцелуе, и я вдруг отчетливо осознал, что никогда не откажусь от нее.

Не в этой жизни.

12

Олененок Бэмби

ИФА

– Мы… же… договаривались…

– Ну прости, прости… – Выгнув спину и цепляясь рукой за бортик, я балансировала на краю роскошной чугунной ванны и тщетно пыталась расслабить сжимающиеся сами собой бедра. – Но это так… так… нет, не могу!

– Надо, Моллой. – Закинув мою ногу себе на плечо, Джоуи стоял на коленях, голова сновала между моими бедрами. – Иначе ты меня… придушишь.

– Хватит болтать. Я почти… – С губ сорвался гортанный стон, когда язык Джоуи принялся щекотать мой клитор. – Ой, мамочки!

– Моллой, – прорычал Джоуи, с трудом вызволив зажатую как в тисках шею. – Кому сказано, раздвинь ходули!

– Нет! – с отчаянием воскликнула я, когда приближающаяся волна оргазма вдруг схлынула. – Ты издеваешься? Почему ты остановился?

– Наверное, не хочу умереть от удушья, – огрызнулся Джоуи. – Ты, блин, перекрыла мне весь кислород!

Бам-бам-бам!

– Забей, – в изнеможении прохрипела я, услышав, как кто-то ломится в дверь. – Это не единственная ванная на весь дом. И вообще, ты вроде обожаешь мои ноги.

– Обожаю, – откликнулся взъерошенный и безумно сексуальный Джоуи. – Но когда тебе отлизывают, будь добра, расставь их пошире, иначе моя смерть будет на твоей совести.

– Сам виноват. – Я шумно дышала, изнемогая от возмущения и удовольствия. – Ты и твой коварный язык.

– Не вздумай их сдвинуть. – Джоуи погрозил мне пальцем. – Последний раз предупреждаю.

– А иначе… О господи! – Закатив глаза, я вцепилась Джоуи в волосы. – Ты просто волшебник…

– Моллой!

– Извини. – Опомнившись, я развела колени в стороны. – Не останавливайся.

Бам-бам-бам!

– Отвали! – завопила я неугомонному козлу за дверью.

Бам-бам-бам!

– Тебе же сказали: отвали! – рявкнул Джоуи гораздо громче меня.

Бам-бам-бам!

– Ну все. – Джоуи в бешенстве вскочил и метнулся к двери. – Если это тот ненормальный светловолосый придурок, ему конец. Натяну по самые гланды!

– А все так хорошо начиналось, – хихикнула я и, преградив ему путь, замурлыкала: – Зачем натягивать кого-то, если можно натянуть меня.

У Джоуи загорелись глаза.

– Моллой.

– Обещаю вести себя хорошо. – Я выскользнула из рукавов, опустила платье до талии и задрала юбку. – Ну, что скажешь?

Он зачарованно уставился на мою обнаженную грудь и глухо застонал.

– Офигеть.

Упиваясь своей властью, я подтащила Джоуи к раковине.

– Хороший мальчик.

Он поднял бровь:

– Не издевайся.

Я с ухмылкой потянулась к пуговице у него на поясе, проворно расстегнула ширинку и рывком стянула джинсы вместе с боксерами до колен.

– Большой мальчик.

– Моллой!

– Всё, цыц, – велела я, лаская его каменный член.

– После такого перерыва долго я не продержусь, – пробормотал Джоуи, шагнув ко мне.

– Ничего страшного. – Повернувшись к нему спиной, я облокотилась о раковину и устремила взгляд в зеркало на стене. – Главное, все время смотри на меня.

– Господи!

Стряхнув оцепенение, Джоуи раздвинул мне ноги, погладил по спине и, стиснув мое бедро, свободной рукой направил в меня свой огромный член; тот погружался упоительно медленно, дюйм за дюймом.

Бам-бам-бам!

Долбили снаружи, однако Джоуи не отреагировал, предпочитая долбить меня.

– Не останавливайся, – стонала я. Пальцы судорожно хватались за фаянсовые борта, ноги подкашивались под натиском пьянящих толчков. – Сделай мне больно.

– Господи, Ифа, – прохрипел Джоуи и, не отводя от меня глаз, ускорил и без того бешеный темп. – Ты такая узкая.

– Так растяни меня, – взмолилась я, дрожа и извиваясь всем телом. – Сделай меня своей.

– Ты уже моя. – Его пальцы нащупали клитор. – Каждый дюйм.

Бам-бам-бам!

Я была такая мокрая, что с каждым разом огромный член проникал все глубже, но легкую боль затмевала знакомая волна наслаждения, поэтому вместо просьб прекратить с губ то и дело срывалось: «Сильнее!»

Бам-бам-бам!

Лишь когда Джоуи подался вперед и зажал мне рот, я поняла, что кричу в голос.

– Ш-ш-ш, Моллой, – велел он, глядя мне в глаза. – Тихо, маленькая.

О господи…

Чувства обострились до предела. Удовольствие зашкаливало. Мощный оргазм накрыл меня с головой, ладонь Джоуи заглушала мои вопли. Внутри все сжалось, колени подогнулись.

– Черт! – Прерывисто и тяжело дыша, Джоуи обмяк, его член запульсировал, наполняя меня теплом. – Ты в порядке?

– Ага, – беззвучно засмеялась я, распластавшись на раковине. – А ты?

– Лучше не бывает. – Хохотнув, Джоуи медленно извлек из меня член и попытался привести себя в порядок.

– Под конец ты меня чуть не порвал. – Пошатываясь, я неуклюже избавилась от следов преступления, одернула платье и только потом поняла, на кого похожа. – Только посмотри, как дрожат, – хихикнула я, кивнув на свои трясущиеся ноги. – Вылитый олененок Бэмби.

– Есть такое. – Развеселившись, Джоуи шагнул ко мне и опустился на корточки. – Идем, малыш Бэмби. – Он со смехом натянул на меня трусы. – Надо привести тебя в порядок.

Когда мы наконец выбрались из ванной, нас встретили одобрительным ревом.

– Ну ни фига ты конь! – какой-то левый чел протянул Джоуи пятерню. – Господи, я думал, придется вызывать «скорую» для твоей красотки.

Джоуи смерил его таким убийственным взглядом, что чувак поспешил убраться восвояси вместе со своей пятерней.

– Ну и компашка, – проворчал Джоуи, обнимая меня за плечи. – Один чуднее другого.

– Плевать, – небрежно отмахнулась я. – Предлагаю налечь на щедрое угощение и восполнить потраченные калории.

Джоуи одобрительно кивнул:

– По-моему, у них в холодильнике завалялась бутылка дорогущего шампанского.

– Угу, тоже обратила на нее внимание.

– Никогда не пробовал шампанского.

– Аналогично. А у меня с собой очень вместительная сумка. Как насчет умыкнуть бутылку и завалиться ко мне?

Джоуи замер.

– Думаешь?

– Почему бы и нет? – пожала я плечами. – Ее все равно кто-нибудь выпьет.

Джоуи с минуту всматривался в меня и наконец принял решение:

– Ты за сумкой, а я за бутылкой.

– Уже бегу. – Мы стукнулись кулаками и разделились.

13

Мой черед заботиться о тебе

ИФА

Наутро, разлепив свинцовые веки, я ощутила чудовищное похмелье и чью-то липкую ладошку на лице.

Остатки сна улетучились, взгляд заметался по сторонам. Я лежала, завернувшись в одеяло на знакомой кровати, а хорошо знакомый бутуз гладил меня по щеке пухлыми пальчиками. При виде изумленного малыша и того, на чьих коленях он сидел, я на секунду оцепенела.

Обнаженный по пояс Джоуи спал, привалившись спиной к стене у кровати; голова свесилась набок. Одна рука сжата в кулак, вторая обнимает братишку за животик.

Джоуи защищал его даже во сне.

– Привет, Шон, – прохрипела я, с трудом растянув пересохшие губы в улыбке.

– И-фа, – шепнул он и, засмущавшись, укрылся в надежных объятиях брата. – О-ии. – Обхватив ручонкой его шею, Шон ткнулся Джоуи в грудь. – О-ии.

– Все будет пучком, обещаю, – не открывая глаз, пробормотал Джоуи и крепче прижал к себе братишку, а у меня защемило в груди. – Спи, Шонни-бу. Баю-бай.

– О-ии, хочу а-а.

Услышав кодовую фразу, Джоуи с малышом под мышкой вскочил как ужаленный.

– Твою мать, – ворчал Джоуи, одной рукой отодвигая комод и отпирая дверь. – Задницу вытрешь сам, – предупредил он, исчезая на лестничной клетке. – Но молодец, что попросился.

Я распласталась на кровати, не в силах шелохнуться – до того мне было паршиво. Пару минут спустя Джоуи вернулся без братишки, но зато с банкой колы.

– Доброе утро, – весело поздоровался он, закрывая дверь. – Как голова?

– Доброе, – просипела я, стараясь принять сидячее положение. – Голова раскалывается. – Я страдальчески вздохнула и прижала пальцы к вискам. – По-моему, я сейчас умру.

– Не бойся, не умрешь. – Он со смехом бросил мне ледяную банку. – Пей.

– Не могу, – простонала я. От перспективы влить в себя хоть каплю жидкости к горлу подкатила тошнота. – Серьезно, Джо, это похмелье меня прикончит.

– Не прикончит, но у тебя крупные неприятности.

– В смысле? Что я натворила?

– Накурилась, – сердито сообщил Джоуи. – Молодец, Моллой. Отличилась.

– Да ладно тебе, – фыркнула я. – Кто бы говорил!

– Мне вообще не до шуток. – Зеленые глаза смотрели с искренней тревогой. – Знаю, ты нарочно хотела меня позлить, и у тебя получилось, но впредь так не делай.

– Расслабься, – со стоном заверила я. – Даже в мыслях не было.

– Отлично. – Покачав головой, Джоуи открыл банку и заботливо протянул ее мне. – Пей, сразу полегчает.

Поморщившись, я сделала глоточек и, убедившись, что хуже не стало, отпила побольше.

Почувствовав дикий сушняк, я ополовинила банку, не отводя глаз от Джоуи.

Он одобрительно кивнул и, порывшись в карманах серых треников, достал упаковку парацетамола и пакетик чипсов с солью и уксусом.

– Доверься мне, – хмыкнул он, перехватив мой настороженный взгляд. – Похмелье как рукой снимет.

– Ладно. – Обреченно вздохнув, я сунула в рот две таблетки парацетамола, запила их остатками колы и потянулась за чипсами. – Мы вроде собирались ко мне, разве нет? – удивилась я, хрустя чипсами.

В голове царил туман, события вчерашнего вечера путались. Остались лишь разрозненные воспоминания, которые никак не желали складываться в ясную картину.

– Собирались. Но потом ты потребовала ехать ко мне.

– Серьезно?

– Ага.

– Хм. – Проглотив пригоршню соленого, пропитанного уксусом блаженства, я прислушалась к ощущениям. Бунт в желудке стремительно сходил на нет. – Сахар, соль и обезболивающее? Очень своеобразное лекарство от похмелья, но зато действенное.

– Семейный рецепт, – мрачно откликнулся он. – Преимущество жизни с пьющим отцом и сидящей на бензо матерью.

– И девушкой-пьянчужкой, – подсказала я и в ужасе уставилась на красноречивый тазик в изголовье. – А это, надо понимать, было для меня?

Джоуи ухмыльнулся, а я чуть не сгорела со стыда.

– Господи, ты убирал за мной блевотину? Какой позор.

– Все из-за шампанского, – со смехом пояснил Джоуи. – По крайней мере, ты так говорила, когда заблевывала машину Фили или как его там.

– Скажи, что ты пошутил.

– Не-а. – Он кивнул на меня, одетую в его футболку. – Мне пришлось тащить тебя в душ.

– Милосердный младенец Иисус! – униженно причитала я. – Хватит ржать! Это не смешно. Какой кошмар.

– Не парься, с кем не бывает. – Джоуи со смехом отлепил мои руки от пылающего лица. – Учитывая, сколько раз ты возилась со мной, я вернул тебе лишь малую часть долга. Мой черед заботиться о тебе, – пожав плечами, добавил он.

– Не сравнивай.

– Это еще почему?

– Ты мой парень.

– Ну. А ты моя девушка.

– Девушке полагается быть сексуальной.

– Моллой, поверь, ты безумно сексуальная.

– Правда?

– Не то слово, – заверил Джоуи и снова хрюкнул от смеха. – Особенно когда у тебя шампанское идет носом.

– Блин, ты достал! – рявкнула я и, выдернув из-под спины подушку, огрела ею Джоуи по темечку.

– О твоих волосах я позаботился как мог. Правда, мне еще никогда не доводилось мыть такую роскошную шевелюру. Поэтому, если накосячил, извини.

Сердце болезненно сжалось.

– Ты помыл мне голову?

– А куда деваться? Ты заблевала себе хвост.

– Господи. – Я перекинула через плечо влажные волосы, принюхалась и моментально уловила аромат шампуня, каким обычно благоухал Джоуи. – Это самая романтичная мерзость из всех, что для меня когда-либо делали.

– Забей, – посоветовал Джоуи. – Сейчас приготовлю тебе кофе.

– А это разве не против правил? – Я отбросила одеяло и слезла с кровати. – Ты же говорил, ни шагу из комнаты, пока мы у тебя.

– Это было до.

– До чего?

– До вчерашнего вечера, – буркнул он. – До того, как я перестал прятать голову в песок и для разнообразия прислушался к совету.

– Вау, парни умеют слушать, – протянула я, поправляя резинку черных боксеров, в которые меня одели накануне. – Кто бы мог подумать.

– Я правда тебя услышал. – Джоуи взял меня за руку и привлек к себе. – И насчет доверия не шутил.

– Правда?

– Ага. – Он медленно кивнул. – Это мой мир. Кошмарный и омерзительный. Но он приоткроется тебе, если останешься.

– Всегда с тобой, Джо, – шепнула я, обнимая его за талию. – Всегда.

Без лифчика, прикрытая только белой футболкой, в черных мужских боксерах, я заколола волосы в узел и, изнывая от похмелья, поплелась вслед за Джоуи на первый этаж, совершенно забив на то, что похожа на драную кошку.

В застекленной двери отразилась моя физиономия с размазанной косметикой, но Джоуи уже втолкнул меня на кухню.

– Джоуи. – Мэри Линч сидела на своем обычном месте за столом. При виде меня настроение у нее резко испортилось. – Здравствуй, Ифа.

– Доброе утро, – кивнул Джоуи и, прижавшись к моей спине в попытке скрыть неслабую эрекцию, взял чайник.

– Вы вчера перебудили полдома, когда завалились сюда пьяные вдрызг.

– Привет, Мэри, – улыбнулась я, ничуть не смутившись холодным приемом. – Извини, что так вышло.

– Ага, – не оборачиваясь, бросил Джоуи и ткнул меня пальцем в бок. – В следующий раз Ифа постарается блевать потише.

– Скотина, – зашипела я и попыталась наступить ему на ногу, но Джоуи двигался с кошачьим проворством, и мой замысел потерпел крах.

– Вот как? – Его мать настороженно следила за нами из-за стола. – Когда ты не пригласил Ифу на Рождество, я подумала, вы расстались.

Даже не мечтай, стерва.

– Боюсь, я застряла у вас надолго. – Я растянула рот чуть ли не до ушей и насыпала в чашку сахар. – Кофе?

– Нет, спасибо. – Она снова повернулась к сыну. – Мы договорились с Бетти Мёрфи, сегодня я убираю ее участок в больнице. Надеюсь, ты останешься присмотреть за Шоном?

– Нет.

– Нет? – В синих глазах матери Джоуи читалась растерянность. – В каком смысле, нет?

– В прямом. – Обуздав утренний стояк, Джоуи отлепился от меня и, шагнув к холодильнику, достал молоко. – У меня свои планы.

– Какие еще планы?

– Обычные, мам. – Джоуи плеснул молока нам в кофе.

– С кем?

– С Ифой. – Заговорщически подмигнув, Джоуи протянул мне чашку.

Сердце торжествующе забилось.

– Может, поменяешь планы? – наседала Мэри. – Бетти на меня рассчитывает.

– Не могу, – медленно отозвался Джоуи. – Воскресенье – мой единственный выходной, и я собираюсь провести его со своей девушкой.

Ха-ха-ха!

Одарив Мэри самой чарующей улыбкой, в которой ясно читалось «выкуси», я встала на цыпочки и поцеловала ее сына в щеку.

– Нам очень нужны деньги.

– Даже не знаю, что сказать.

– Ну и куда мне деть Шона? – (Джоуи молча пожал плечами.) – Шаннон поехала к бабушке перешивать форму, а отец повел Олли с Тайгом в спорткомплекс на блиц по хёрлингу.