3000 иен для счастья

На Михо предновогодняя готовка нагоняла тоску, поэтому она не могла заставить себя сделать к столу что-то кроме кинтона и нисики тамаго. Зато бабушка, мать, а в последнее время и старшая сестра по неведомым Михо причинам готовили с небывалым увлечением.

– Может, я селедку в морскую капусту заверну для кобумаки?[11]

– Этим уже Махо занимается.

– Или для тикудзэн[12] что-нибудь сделаю?

– Уже готово.

– А таро[13] почистить не надо?

– С этим еще вчера разобрались.

– Из моркови цветочков нарезать?

– Сестра уже нарезала.

– А соевые бобы отварить?

– Вот бобами мы еще не занимались, но я не могу тебе их доверить.

Действительно, мать и бабушка почему-то считали самым главным делом – сварить черные бобы гладенькими, без морщинок и каждый год с головой уходили в решение этой задачи. Чего они только не придумывали, какие способы не перепробовали, чтобы получить желаемый результат.

На семейных сборищах вроде Нового года они были не разлей вода. В свое время Михо слышала, как мать говорит по телефону со своей матерью – они разговаривали на диалекте, и чувствовалось, что она искренне беспокоится за свекровь.

Мать знала, что все в семье обожают ее свекровь, и никогда не говорила о ней плохо. Но сказать, что они были как мать и дочь, нельзя.

– В общем, в этом году мы вернулись к основам – отказались от скороварки и долго вымачивали бобы с сахаром. Положили бобы в воду три дня назад…

– А кинтон? Из протертого батата делается паста… – Мать могла еще долго распространяться на любимую тему, поэтому Михо прервала ее:

– В позапрошлом году ты его делала, и он подгорел. Надежды на тебя нет. В этом году я сама.

– И что еще осталось?

– Приправить тикудзэн, приправить бобы, пожарить с солью креветки и карпа… и, наконец, разложить блюда. Но тебе я ничего из этого доверить не могу.

– Ну тогда мне делать нечего.

– А не надо опаздывать.

Что ни скажи, разговор все равно идет по кругу, подумала Михо, плюхаясь на диван в соседней комнате.

– Поиграй с Сахо!

– Ладно, поиграю.

Михо повернула голову, чтобы посмотреть на Сахо, но сердитое выражение лица тетки так подействовало на племянницу, что она, обычно с криком бросавшаяся к Михо, стоило той только появиться, теперь прилипла к матери и не отходила от нее ни на шаг.

– Отдохни, внучка. Много работаешь, устала, наверное, – ласково проговорила бабушка.

– Вечно ты, бабушка, Миттян жалеешь. А я тоже устаю – на мне дом, ребенок, – громко запротестовала старшая сестра. Михо притворилась спящей, а три женщины вернулись к своим делам и разговорам.

Ну и пусть, думала Михо. Есть она, нет ее – никому до этого нет дела. Главное – приготовить новогоднее угощение и в доме порядок навести. Мать любила уборку, поэтому в доме всегда все сверкало.

Махо рассчитывала устроиться на работу после того, как Сахо пойдет в детский сад, и наводила справки. Но ничего подходящего пока не нашла. При этом ныла, что муж мало зарабатывает.

Но так ли уж плохо у нее с финансами? Была бы сестра так привередлива в выборе работы, если бы им на еду не хватало? Поэтому бабушка и мать на жалобы Махо никак не реагируют. Слушают, и только.

Я, конечно, ничего не хочу сказать, думала Михо, но как ее угораздило завести ребенка, когда муж получает всего двести тридцать тысяч в месяц? Тайё, зять Михо, бронзовый от загара, белозубый симпатичный парень, был пожарным. Они с Махо встречались еще со школы и поженились, как только он пошел работать. Сестра окончила двухгодичные курсы и некоторое время трудилась в брокерской конторе возле станции, но, выйдя замуж, уволилась.

Будь я на ее месте, мне бы в голову не пришло сразу забеременеть и уволиться, уж не говоря о том, чтобы выскочить замуж за человека, получающего в год меньше трех миллионов, рассуждала Михо.

Тьфу ты! Почему сегодня такие скверные мысли лезут в голову? Зять – хороший парень, на государственной службе, у него стабильный доход. Сахо – такая миленькая! Когда она родилась, Михо даже расплакалась от радости. И вот на тебе. На кого она злится?

– Тететечка! Ты чего? Проснулась?

Сахо была тут как тут и уже заглядывала Михо в лицо.

– Я не тететечка! Зови меня Михо-тян.

– Ага, тететечка! Ты не спишь!

С веселым смехом Сахо бросилась наутек. Девочке было всего три года, но она прекрасно знала, что Михо сердится, когда ее называют «тететечкой», и не могла не подразнить ее.

– Ну держись!

Михо вскочила с дивана и бросилась за племянницей. Сахо, визжа от восторга, принялась носиться по дому.

Михо вдруг показалось, что она гонится за счастьем, которое никак не дается в руки.

Долго находиться в родительском доме было тяжело, и второго января после обеда Михо, соврав, что появилась срочная работа, уехала к себе.

Сойдя на станции Ютэндзи, она увидела, что пекарня, в которую она постоянно заходила, работает. Купила хлеб, булочки с грецкими орехами и инжиром и пошла домой.

Когда Михо открыла дверь своей квартиры, из груди вырвался вздох облегчения, которому она сама удивилась. Подобного чувства она не испытывала даже в первые дни самостоятельной жизни.

Ей хотелось отделиться, но на новом месте по ночам ее пугали едва слышные звуки, она начинала звонить матери и каждый уик-энд возвращалась под родной кров.

Тут только Михо поняла, что до появления в родительском доме 30 декабря – она не была там уже несколько месяцев.

Живя отдельно, она подспудно была уверена, что в трудную минуту всегда может вернуться к родителям. Но сейчас подумала, что, возможно, их дом больше не будет служить ей последним прибежищем.

Михо быстро наполнила ванну, насыпала в нее свою любимую соль, погрелась в горячей воде и тщательно вымылась.

Выйдя из ванной, открыла холодильник, где стояла недопитая с Рождества бутылка красного вина. Налила вино в бокал и выпила, закусив булочкой с инжиром. Вино было прохладное и вкусное.

Она сделала еще глоток, и из груди вырвался еще один глубокий вздох. Это вино принес на Рождество Дайки. Настроение было так себе, и бутылка осталась недопитой. Они поужинали в заурядном ресторане, Дайки подарил Михо небольшое ожерелье, она ему авторучку за десять тысяч. После ресторана зашли к Михо, посмотрели в интернете какой-то фильм. Этим все и закончилось.

Странно, что пекарня работала второго января[14].

Наверное, в этом районе есть желающие купить хлеб уже на второй день нового года. Одинокие люди вроде Михо, те, кто не остался на праздник в родительском доме.

Михо любила свой район. И получала удовольствие от свежего хлеба и вина.

Михо давно знала о существовании такой проблемы.

Ее поднимало телевидение в специальных выпусках, в соцсетях на эту тему было много дискуссий.

Но сама она столкнулась с ней впервые.

В День совершеннолетия[15] Махо прогуливалась по Нака Мэгуро.

Нака Мэгуро – не самое подходящее место для прогулок в одиночку. Там тусуются парочки или компании друзей-приятелей. Кафешки и рестораны у реки Мэгуро, на берегу которой обосновались лавочки, торгующие разными безделушками, сувенирной продукцией, связанной со «звездами» кино и эстрады, заполнены их поклонницами.

Дайки в последнее время был занят на работе. Последний раз они встречались перед Новым годом и пока общались только через мессенджер или по телефону.

Однако Михо это мало беспокоило. Их чувства друг к другу остывали.

Уже почти полгода у нее было ощущение, что эти отношения подходят к концу.

Ну и пусть. Значит, так тому и быть. Когда люди работают в разных компаниях, у них разные ценности, разные взгляды. Раньше Дайки вроде бы с пониманием относился к желанию женщин работать, и что он говорит теперь! Не исключено, что Михо уже стала ему безразлична.

Вдруг послышалось совсем тихое: «Гав!»

Она огляделась по сторонам. Тут же, без малейшей паузы, тоненький писклявый звук повторился: «Гав-гав!» Издававшее его существо словно просило: «Не проходите мимо!»

Михо стояла напротив станции Нака Мэгуро, у здания, где останавливались автобусы и такси. На углу, между ларьками с какой-то снедью, на крошечном свободном кусочке асфальта сидел он.

Чихуахуа с черной полоской на спине, вытаращив глаза, смотрел на Михо. Рядом стоял большой белый пес, казавшийся очень спокойным.

Подняв глаза, она увидела палатку волонтеров, пристраивавших бездомных собак и кошек. На палатке висело много фотографий животных, тут же стояли коробки для сбора пожертвований. На фоне ларьков с жарящимися сосисками и овощами прямо с фермы палатка выглядела более чем скромно.

Однако глазевшие на Михо собаки были так милы, что полностью затмили продуктовый ряд. Невозможно было пройти мимо и не присесть возле них.

– Здравствуйте! Мы волонтеры из ShineAngels. Отдаем собак и кошек в хорошие руки, – заговорила с Михо добрая с виду женщина в серой рубашке и штанах цвета хаки, с волосами, забранными под шляпу.

– А они тоже бездомные?

Михо погладила большого пса, подумав, что несправедливо уделять внимание только чихуахуа. Маленькая собачонка сразу затявкала так, словно ее поджаривали. Пес добродушно наблюдал за столь бурным проявлением чувств.

– Да. Из нашего приюта.

– Неужели и чихуахуа к вам попадают?

– Попадают. Вот этого взяли из центра временного содержания.

– Сколько ему лет?

– Точно не скажу. Около пяти, наверное.

Песик потерся головой о колено сидевшей перед ним на корточках Михо.

– Как же людям не жалко? Они ведь такие симпатичные.

Михо знала о собачьих приютах, но думала, что туда попадают только метисы и большие собаки. Или старые и те, которым нужен уход. Михо восхищалась работой волонтеров, хотя сама никак не решалась завести собаку.

Сейчас при виде бездомных животных сердце ее дрогнуло. Такие здоровые, веселые… Может, она и могла бы взять…

– По-всякому бывает. Вы любите собак?

– У меня была в детстве… – При этих словах у нее защемило в груди.

– Там, где вы живете, можно держать собаку?

– Нет. Я живу в съемной квартире.

– Тогда, наверное, это сложно.

Женщина передала Михо буклетик.

– Здесь другие собаки и кошки. У нас есть сайт в интернете. Мы его обновляем. Зайдите, посмотрите.

– Спасибо.

– Чтобы взять животное, нужно выполнить разные условия, но если у вас получится… Нам приемные родители всегда нужны, так что обращайтесь, если что.

– Большое спасибо.

На прощание женщина разрешила Михо взять чихуахуа на руки. Песик, оказавшийся на удивление теплым, не сводил с нее глаз.

После той встречи Михо не могла думать ни о чем, кроме собак из приюта.

В детстве у нее была маленькая такса, девочка. Ее звали Арахис. Когда она была щенком, цветом и формой туловища очень напоминала арахис.

Михо очень хотелось собаку, она просила, просила и наконец выпросила. Любила свою Арахис без памяти, но когда таксе исполнилось десять лет (Михо тогда училась в тюгакко[16]), та вдруг пропала.

Незадолго до этого появились признаки, что с Арахис не все в порядке. Походка у таксы стала нетвердой, она выглядела потерянной. Из-за возраста, наверное. Как-то в дождливый день Арахис ушла из дома и не вернулась.

Михо плакала навзрыд.

В самом начале она поклялась, что будет любить и лелеять свою питомицу всю жизнь, заботиться о ней, но с переходом в старшие классы школьная жизнь, учеба, встречи с друзьями стали занимать все время, и уход за собакой лег на плечи родителей.

Из-за этого в семье время от времени вспыхивали ссоры. В ответ на претензии Михо кричала: «А что я могу сделать? У меня тоже ни на что не хватает времени!»

В такие моменты Арахис забивалась в угол и грустными глазами смотрела на Михо. Умная такса очень переживала – то ли понимала, что люди ссорятся из-за нее, то ли думала, что ее перестали любить.

До сих пор сердце Михо сжималось, когда она вспоминала этот взгляд.

Михо долго искала Арахис, но так и не нашла. Позже она от кого-то услышала, что ее собака оказалась в центре временного содержания. Некоторое время ее там держали в надежде, что найдутся хозяева, а потом усыпили. Михо знала и эту жестокую правду.

Она винила себя за то, что тогда ей не пришло в голову поискать собаку в центрах временного содержания животных или в приютах. Судьба Арахис оставила глубокий след в сердце Михо. Раскаяние мучило ее. Возможно, взяв собаку из приюта, она хоть как-то искупит свою вину. Спасет живое существо в память об Арахис. Михо казалось, что это должно стать ее новым предназначением, целью в жизни.

Вернувшись домой, она вышла в сеть и открыла сайт ShineAngels.

Сколько там было фотографий! Среди них Михо нашла и фото чихуахуа, с которым познакомилась несколько часов назад. Были там и другие маленькие собачки.

Взгляд невольно останавливался на тех, кто симпатичнее и моложе, Михо стало стыдно, и она чуть было не ушла с сайта.

Но если брать собаку, то не на месяц и даже не на год, поэтому лучше, чтобы животное ей нравилось, подходило по характеру, уговаривала себя Михо, продолжая просматривать фотографии.

Тут она вспомнила, что женщина говорила о каких-то условиях, и нажала на кнопку «Тем, кто думает взять животное». На экране открылся перечень требований.

Во-первых, собаки и кошки должны быть вакцинированы и стерилизованы за счет тех, кто их принимает. Во-вторых, все животные должны содержаться в помещении. Волонтеры привозят собак и кошек на дом, чтобы убедиться в наличии у принимающих жилища, где можно содержать животных. В-третьих, у принимающего должен быть гарант, который возьмет на себя заботу о животном, в случае если принявший животное окажется не в состоянии о нем заботиться (по причине болезни или смерти); гарантия заверяется собственноручной подписью.

Там были другие условия, но эти три – самые главные.

Условия очень жесткие, но необходимые, сразу понятно, с какой любовью и ответственностью относятся к животным эти люди. Михо тут же начала искать поблизости жилье, где разрешалось держать животных.

Как она и предполагала, таких домов было мало, и арендная плата в них оказалась на удивление высокой – почти везде в два раза выше, чем в нынешней квартире.

Было понятно, что при ее зарплате снять такую квартиру не получится. И даже если она решится на авантюру, может случиться так, что на работе опять затеют реорганизацию или урежут ей зарплату, и тогда ее выставят из квартиры на улицу вместе с собакой. Была бы она одна – это еще полбеды, но тут же еще собака… Получается, она не сможет обеспечить животному нормальную жизнь.

И вдруг она поняла. Прочитанное на волонтерском сайте – это не только про собак, но и про нее саму. Дом, здоровье и, конечно же, деньги. Все это ей необходимо независимо от того, приютит она бездомную собаку или нет.

О родительском доме в качестве «последнего убежища», наверное, можно забыть. Выходить замуж в ближайшее время она не собирается. Что остается?

До недавнего времени фирма, где работала Михо, была для нее оплотом, источником спокойствия. Михо в нее верила. Но после ухода Матиэ поняла, что никакой стабильности в ее положении нет. До тридцати, может, особо беспокоиться не о чем, но где гарантия, что ее не вышвырнут на улицу, стоит ей стать немного старше?

Как же теперь жить?

Этот же вопрос задавали Михо маленькие песики, смотревшие на нее с фотографий.

Смогу ли я найти работу понадежнее, спрашивала она себя. Стабильную и с хорошей зарплатой.

Освоить востребованную профессию будет трудно. Для этого надо было серьезно учиться. В университете или в колледже. Например, на врача, медсестру, адвоката. Сейчас это нереально. Да и не такую работу она хотела.

Выходит, ничего не остается, как понемногу накапливать душевное спокойствие, ловить дзен?

Михо еще раз скользнула взглядом по фотографиям.

Что она может сделать?

Купить квартиру или дом, чтобы завести собаку?

Михо слышала рассказы о молодых женщинах, покупающих жилье, но не могла представить себя на их месте.

Она нерешительно открыла в браузере другую страницу.

Ей это, конечно, не по силам, но все же она должна знать, насколько это нереально.

Михо ввела в строку поиска: «Мэгуро. Квартиры», взглянула на результаты и вздохнула.

«Сэтагая. Квартиры».

Здесь вообще смотреть не на что.

«Сугинами. Квартиры», «Иокогама. Квартиры по линии „Тоёко“», «Тайто. Квартиры», «Сэтагая. Дом»…

Поиски продолжались до рассвета.

– Ну что, Миттян? Перешла в режим энергосбережения?

Был февраль. Выходной день. Михо сидела в гостях у сестры в ее квартире в Дзюдзё.

«Заезжай как-нибудь пообедать».

Сестра несколько раз приглашала ее по электронной почте. Возможно, Махо было стыдно за то, как они распрощались на Новый год в доме родителей.

Несмотря на внешность простой круглощекой домохозяйки, сестра была чувствительной и деликатной.

«Приезжай в воскресенье. Я соскучилась».

Решила немного подлизаться. Очень на нее похоже. Заманить к себе Михо. Приглашения следовали одно за другим, и в итоге Михо поддалась на уговоры. Но родительский дом, находившийся рядом, решила обойти стороной.

Квартирка, в которой жила семья сестры, как всегда, была чисто прибрана. На обед Махо приготовила гамбургеры в японском стиле и спагетти с мясным соусом. Обычное меню, что называется, без выпендрежа, типичное для дома, где растут дети. Гамбургеры оказались сочными и вкусными. Особенно Михо впечатлил поданный под конец домашний яблочный пирог.

Атмосфера за обедом была такая же принужденная, как на Новый год, и все же за столом сидели родные сестры. Михо рассказала, что ищет дом, где можно будет жить с собакой из приюта, и пытается накопить на него деньги.

– Ты что, Миттян, дом покупаешь? Даже не квартиру, а целый дом? Ну ты даешь! А нам, наверное, всю жизнь придется снимать.

После обеда шумная неугомонная Сахо послушно легла спать. У сестер появилось немного времени, чтобы пошептаться.

– Так с домом, может, проще, чем с квартирой.

Михо показала результаты своих поисков в смартфоне.

– Сейчас высокий спрос на квартиры, правильно? Поэтому дома стоят дешевле. Хотя от местоположения зависит.

– Да-а?

– Кроме того, при покупке квартиры нужно сделать взнос в резервный фонд и платить за содержание дома. Если посчитать расходы помесячно, то свой дом, пожалуй, выгоднее выйдет.

– Но в доме придется все делать самой. Потребуется куча денег и времени. Мама часто жалуется, как тяжело содержать дом.

Вот что значит домохозяйка, ни одна деталь от нее не ускользнет.

– Ну, может быть. Вот есть такие варианты.

Михо показала сестре дома в недалеком пригороде, стоимостью от десяти миллионов.

– Вот, например, с садиком. Тринадцать миллионов восемьсот тысяч. Может, куплю такой когда-нибудь.

– Если брать вторичку, с кредитом проблемы могут быть.

Михо снова невольно восхитилась сестрой: откуда только у нее такие познания в финансовых вопросах? Впрочем, до замужества она работала в брокерской компании.

– Поэтому я и решила копить. Надеюсь, после Олимпиады[17] жилье подешевеет.

Сестра улыбнулась и кивнула.

– Раз ты собралась играть вдолгую, я спокойна. Значит, это всерьез.

– Конечно.

– Я было подумала, что это так… порыв. Домашнее животное, дом… это на всю жизнь. Это ответственность.

– Знаю.

Не стали ли приютские собаки лишь поводом для того, чтобы начать откладывать деньги и экономить?

Сначала история с Матиэ, потом разлад с Дайки. Эти события заложили основу для того, чтобы она пересмотрела отношение к жизни. А собаки сыграли роль спички, от которой вспыхивает костер.

Михо выпила вторую чашку чая, который сестра приготовила в том самом замечательном эмалированном кофейнике.

– Значит, надо накопить десять миллионов.

– Что?

– Придется покупать дом без всяких кредитов. Так что я должна накопить нужную сумму.

Десять миллионов… Никуда не денешься. Хотя раньше Михо и не думала о таких деньгах.

– У меня такая же цель. Надо набрать десять лимонов. Сахо на учебу.

– Да ты что?! Неужели?! И сколько ты уже накопила? – непроизвольно вырвалось у Михо. Такой вопрос даже ее сестра постеснялась бы задать. Нет, нельзя о таком спрашивать. – Ой, извини! Не говори, если не хочешь.

– Шесть лимонов с небольшим, – коротко ответила Махо.

– Да-а?

Михо была поражена. Как сестра умудрилась отложить так много за шесть лет, прошедших после свадьбы? И это при муже, зарабатывавшем три миллиона в год, и ребенке.

– Один лимон я отложила до свадьбы. У Тайё вообще никаких сбережений не было. Из шести примерно треть крутится в доверительном управлении в инвестиционном фонде, а там, знаешь, случаются колебания. Когда Сахо родилась, я кое-что потратила. Вот, сколько накопила, столько и есть.

Похоже, Махо неправильно истолковала удивление сестры. Михо поспешила исправить положение:

– Что ты! Ты не так меня поняла. Я считаю, что это очень большая сумма. Почти миллион в год. Как тебе это удалось?

Раз у сестры получилось, значит, десять миллионов можно накопить за десять лет. Конечно, Михо не могла сказать этого вслух, но ведь у нее зарплата выше, чем у зятя, и нет ни ребенка, ни мужа, которых нужно кормить.

Михо еще раз взглянула на стол, за которым они сидели.

– Ты что, только тофу и мояси[18] ешь? Зачем сегодня на пирог разорилась?

Махо рассмеялась. Чувствовалось, что она гордится собой.

– Скажешь тоже! Мы всегда так питаемся. Деликатесов, правда, не бывает. На еду уходит двадцать тысяч в месяц.

– Ух ты! – второй раз за день удивилась Михо. – Я одна, а трачу по тридцать-сорок тысяч.

– В том-то и дело, что ты одна живешь. Ты же работаешь, готовить тебе не хочется.

– Как же ты ухитряешься столько экономить? – со вздохом спросила Михо. – Я тоже решила поменьше тратить, но не получается. В январе я готовила сама, во всяком случае, старалась. Но в конце месяца оказалось, что потратила еще больше. Точно не помню, сколько до этого у меня уходило, но все равно стало хуже.

Это была правда. Решив встать на путь экономии, Михо пошла в супермаркет, накупила продуктов. Хотела готовить ланч и брать с собой на работу. Даже купила в хозяйственной лавке кругленький ланч-бокс из натурального кедра. За восемь тысяч. Но ланч она приготовила только раз, продукты залежались, и почти все пришлось выбросить. Чтобы экономить электричество, она стала реже включать отопление, а вместо ванны принимать душ. В итоге простудилась – из-за переохлаждения, наверное; пришлось идти к врачу. Очень переживала, что выбросила продукты, и из-за стресса почти перестала есть дома. Вбила себе в голову, что с готовкой у нее ничего не получится.

– Ну а ты сколько накопила?

– Тысяч триста, около того…

– Всего?

Махо пристально посмотрела на сестру.

– Тебе нужно в корне изменить подход к делу. Почему бы не пересмотреть фиксированные расходы?

– Фиксированные?

– Ну, плату за квартиру, за сотовый; все, за что обязательно платить.

– Но они же фиксированные. Как их изменить-то?

– На еде и электричестве много не сэкономишь. Самое простое – это урезать фиксированные расходы.

– Хм-м, – задумчиво протянула Михо.

Квартира, которую она снимала в Ютэндзи, была удобной и очень нравилась Михо. Она гордилась, что живет в таком месте.

– Девяноста восемь тысяч? Никуда не годится. В этом районе и еда дорогая, и магазины все с претензией. Отсюда и цены.

– Наверное…

– Не наверное, а точно. Переезжай сюда. В Дзюдзё. Синдзюку отсюда ближе, на аренде тысяч десять-двадцать сэкономишь. Давай дальше. За смартфон сколько платишь?

– Тысяч десять в месяц.

– Вау! Зачем столько? У меня тариф – две тысячи. Если разговор до десяти минут – безлимитка.

Махо показала свой телефон. Розовый, очень симпатичный.

– Недорогой?

– По акции взяла. Смотри: двадцатка – аренда, восемь тысяч – смартфон. Вот тебе почти тридцатка в месяц.

– Дзюдзё?

– Дзюдзё – нормальный район. Здесь вкусная кулинария. И дешевая. Недорогие супермаркеты. Ужинать можешь у наших, они еще и с собой что-нибудь дадут.

– Но это…

Съезжая от родителей, Михо объявила, что будет жить сама по себе, самостоятельно.

– Они обрадуются. Я раз в неделю к ним захожу, так чего они мне только не наложат в сумку. Еще бабушку навещаю. Поди ей плохо – внучка с правнучкой в гости пришли! Это как называется: убить двух зайцев?

– Угу.

– А еще лучше тебе к ним вернуться! Будешь давать в месяц тридцатку, а все остальное откладывать! Вот как надо сделать.

– Ну уж нет…

Михо бессильно уронила голову на стол.

Все понятно.

Сестра была права. После паузы Махо предложила:

– Ладно! Попробуй для начала экономить по сто иен в день.