Смородиновая принцесса

Контроль был. Но этот контроль постоянный и тщательный, как требовала дворцовая наставница. Принцесса ведь на дух не переносила мужчин, ударила Фокса и даже с принцем Луны держалась на безопасном расстоянии. Разве могло случиться что-то в те редкие минуты отсутствия служанок?

— За мной присматривают тщательнее, чем бы мне хотелось, — ответила вместо фрейлины Азалия и снова расслабила свои плечи. — А теперь, прошу меня извинить, мне нужно покинуть Вас.

— И куда собирается идти Ваше Высочество? — Веер снова остановил девушку и вдавился в её ключицы. Бровь дамы вскинулась. — Разве я отпускала с занятия?

— Я сама выберу, что мне интересно.

Шаг назад. Рука вскинулась вверх, ноги шустро понесли её подальше из зала занятий. Служанки, заметив жест, последовали за своей госпожой, изредка озираясь назад.

Никогда прежде Азалия не уходила так открыто. Она могла позволить себе не явиться или проспать, но сказать такое в лицо наставнице — это сравнимо с брошенной в лицо перчаткой. Сегодня точно будет тяжелый разговор с отцом о манерах, а принцессе придётся надеть нимб, извиниться и оправдаться. Куда важнее для неё сейчас другое — в замок, наконец, вернулся старый посол.

— Господин Годфирд! — Принцесса толкнула дверь его кабинета резко и громко, отчего с седой головы упала пара лишних волосков. Старик сидел за небольшим столом с чашкой и маленьким чайничком, расписанным черной и красной краской. Кажется, на нем был изображен сюжет, который Годфирд спешно спрятал в стол. — Как приятно видеть Вас снова в замке.

— И я рад видеть Вас, Ваше Высочество, — ответил он хрипло и оперся на стол, чтобы встать. Азалия махнула рукой вниз, взяла ближайший стул и села напротив. Служанки встали у двери кабинета. — Я вернулся временно — хотел узнать дела у вашей семьи. Не потрудитесь посвятить меня? Каждый так странно говорит, что с новыми шутами Вы стали более улыбчивой, и даже принца от себя не отгоняете.

— Только если покажете мне свой чайничек снова, — улыбнулась она и сложила руки вместе.

Годфирд послушно вернул посуду на место, поставил ещё одну красную чашку и наполнил ту тёмным, терпким напитком, уже остывшим. Азалия прищурилась лишь слегка, пока отпивала его — слишком горький и крепкий. Она кратко рассказала про Фокса и Итана, поведала о странностях линнейского принца, что с особым интересом смотрел на берсерка. Старик давно ушёл со службы, жил в своём доме в окрестностях замка и наслаждался жизнью, потому был сильно заинтересован разговором.

Его морщинистое лицо мягко улыбалось принцессе и разгладилось, когда чайничек вдруг опустел — лёгкой рукой девушка приказала служанкам наполнить его горячей водой и вернулась к разговору. Годфирд внимательно смотрел на неё, замечая знакомые ему черты.

— Наконец-то, я увидел перед собой ту самую ученицу Вигмара, — сказал он вдруг. Азалия непонимающе нахмурилась. — Когда я покидал замок, Вы смотрели на меня с холодностью и отстранённостью, а теперь я вижу прежнюю дерзость. Я слышал, Вы подружились с мужчинами.

— С шутами, — мягко поправила она старика и скривила неловкую улыбку. Запнулась. — Я не подружилась с ними, Итан только спас меня от медведя. А Фокс попросил посмотреть за ним.

— Вы называете их по имени, — заметил Годфирд. Эн пришла с кипятком и подлила тот в чайничек — старик ей кивнул в благодарность. — Вы никогда не запоминали имён наставников.

Смятение появилось на лице Азалии со вскинутыми бровями и приоткрытым ртом. Она вдруг задумалась над словами старого посла, откинулась на спинку и погрузилась в размышления — тот вместо продолжения разговора принялся ломать кирпич засушенных листьев. И правда, даже имя Альберта принцесса вспомнила только во время его боя с Итаном, а имена шутов сразу осели на языке и в памяти подобно колючке репейника.

Но в чём же дело? Неужели она и правда «испортилась»?

Нет, Азалия ничего не меняла в своей жизни, продолжала также относиться к женихам и молча уходила от разговоров с ними. Последняя встреча с мужчинами, шутами, была несколько дней назад под смородиной. Там они только своровали ягоды с яблоками и на том разошлись. Вспомнила детство, ушла и забыла. Так почему же все начали говорить об её изменениях?

— До назначения Клементины как дворцовой наставницы, Вы были более открытой и смелой, — напоминал ей старик, разливая чай по чашкам. — А до похорон Вигмара Вас совсем было невозможно отличить от прочих беспризорников.

— Просто в последнее время много вспоминала о дедушке. — Тяжелый выдох вырвался из груди Азалии. Горячий напиток обжег язык. — Итана ранили, а врач на охоте запил и даже не поменял ему повязку — не могла остаться в стороне.

— Вигмар бы похвалил Вас. — Веки тяжело нависли над глазами Годфирда. — Его никогда не волновали злые языки и слухи. Знаешь ли ты, что он всегда был в центре внимания?

Девушка покачала головой и отставила чашечку на стол, внимательно слушая.

— Этот старый развратник всегда был на слуху — только отвернёшься, и он уже флиртует с какой-нибудь герцогиней, — рассказывал старик. — То с одной, то с другой, потом и вовсе ветром уезжает в другое баронство или королевство. И вот, когда ты только узнаешь о свежих слухах, выясняется, что преступника уже поймали, а два других враждующих королевства заключают союз. И всё из-под лёгкой руки графа Фореста.

— Звучит впечатляюще, — комментирует Азалия и приставляет руку к щеке. — Не удивительно, что со многими королями он был в хороших отношениях.

— Он врачом-то стал, чтобы больше в политику залезть, — хрипло усмехнулся Годфирд и отпил чай. — Посла в чужих краях всегда воспринимают как врага, но вот врач — дело другое. Вигмар знал своё дело.

Стал врачом не от большой любви к людям, а для службы королю — звучало так по-вигмарски. Это объясняло и то, почему он так спокойно описывал своё обучение на Востоке, почему притворился коллегой и затем использовал «Адама» и «Еву» для исследований. Вигмар изначально и не ставил высоких человечных целей.

Но он остался хорошим врачом, а не послом. Построил вокруг себя легенду, стал жителем мира, и в конце жизни успел взять себе в ученицы маленькую принцессу. Вот такие люди по-настоящему восхищали Азалию. И таким человеком хотелось стать. Так… если Вигмар не боялся слухов и чужого мнения, нужно ли бояться ей? Конечно, мужчинам многое опускают и прощают, но ведь и стать такой же женщиной — тоже достижение.

— Вот бы бросить корону, и повторить его путь, — мечтательно бросила она и прислонила чашку к губам всего на мгновение — напиток всё ещё горячий. — Какого это быть свободным человеком?

— У такой жизни тоже есть последствия, — качал головой Годфирд. — Вигмар так и не женился, не завёл семьи. Продал имение, осел в башне и там умер в полном одиночестве.

— Зато его жизнь была насыщенной, — отвечала Азалия. Чашка с тихим стуком опустилась на стол. — Какая разница на старость, когда у тебя такая бурная молодость?

Старик продолжал качать головой и настаивал на том, что человек всегда должен заботиться о своей старости. Должен быть кто-то, кто принесёт тебе кувшин воды в постель, поможет дойти до туалета, если откажут ноги, или укроет тяжелым одеялом в мороз. Азалия совсем не понимала его слов и продолжала настаивать на своём. Годфирд выдохнул и снова улыбнулся. На краю его глаза возникла маленькая слезинка. Взгляд уставился на цветную оконную фреску.

— Вы уже похожа на него тем, что никого не слушаетесь. — Слезинка скатилась по щеке — трясущиеся пальцы не успели поймать её. Азалия почувствовала укол в груди. — Коль хотите продолжить путь — найдите шута.

Старческий усталый взгляд перевёлся снова на принцессу. В его морщинах почудилось что-то до боли знакомое, но девушка никак не могла вспомнить, что именно.

— Я бы не советовал Вам становиться послом, — продолжил Годфирд после короткой паузы. — Умной и правильной королеве нужно не только отвергать всех мужей, но и уметь с ними правильно общаться. Шут — Ваши уши, глаза и руки при дворе — запомните это навсегда.

С последним глотком чая, Азалия встала из-за стола, поставила стул на место и прощально поклонилась. Старик кивнул ей в ответ, затем достал из-за стола грамоты и тал разворачивать их. Чайничек остался стоять на месте с пустой чашечкой — ветви на его фарфоре тянулись вверх, а на их концах распускались яркие красные лепестки. Девушка обязательно заполучит себе такой же — это был вопрос времени.

И возможностей.

Выйдя из кабинета, Азалия махнула служанкам и вместе с ними пошла по кабинетам в поисках хоть кого-нибудь из шутов. Принцесса не могла просто так покинуть стены родного замка. Она — единственная дочка короля Луи, решившего остаться вдовцом до самой своей смерти. Поэтому ей нужны были особенные условия для побега — стражники охраняют все проходы и даже самым юрким воробьям не дают проскочить.

Особенное условие — замужество. Неприятное, но в том были и свои особенности — жених для Азалии подбирался по четким критериям: титулованный, родители его должны быть ответственными и с чистой репутацией, а также первый сын отправится в королевский замок затем, чтобы в будущем стать королём. Принцесса должна была родить почти сразу после свадьбы, однако, если она правильно подберёт себе будущего мужа, то сможет стать послом или путешествовать вместе с ним — то уже зависело от красноречия принцессы.

И эта мысль теплила её. Нужно только подобрать кандидата.

Из всех возможных женихов подходил только принц Фредерик. Да, у него проблемы с отцом и репутацией, но если заключить союз с помощью брака, Азалия сможет преодолеть главный барьер в виде стен Кюрранта. Путешествие уже будет ей обеспечено.

Ноги встали напротив кабинета Альберта — сейчас в его зале проходила тренировка. Как раз там находился и Фредерик.

Без мантии, под рассеянным светом лёгких штор он и правда выглядел сказочно. Принц Луны освещал тренировочный зал, грациозно двигался и переставлял ноги в бою, словно в танце. Он бился против Робина, но совсем не прилагал сил против него. Шаг в сторону, поворот, вот меч встаёт ребром, и Бучер сам на него натыкается.

Азалия усмехнулась в ответ на воспоминания о первом дне шутов в замке.

— Ваше Высочество, совсем как Итан с господином Альбертом, — Эн подошла к ней, встала рядом и совсем тихо заговорила. — Посмотрите, принц же не нападает.

— Он подставляет Робина под удар, — подтвердила Азалия. Тут же Робин смог предугадать движение Фредерика, сделал фальшивый выпад и ударил его по плечу — юноша пошатнулся, едва не упал и тут же сделал пару шагов назад, уходя от нападения. — Прочитал?

В голове щелкнула мысль. Итан ведь во время своего первого выступления стоял в похожей стойке: он тоже будто насмехался над Робином, уходил от его ударов и колол мечом. Его техника казалась тогда странной, шутовской, будто смешанной с какой-то другой или придуманной самостоятельно. Теперь у Фредерика читались похожие уклоны, он ставил ногу под тем же градусом и старался держать на лице лёгкую ухмылку.

Шаг вперёд. Появление Азалии сопровождалось с громким цоканьем её каблука. Голова держалась высоко, уверенно. Служанки позади увеличивали плечи и силуэт принцессы, занимая вместе с ней весь проход. Фредерик отвлёкся и снова получил удар — в этот раз был проткнут живот. Принц согнулся в при погибели, признавая своё поражение. Робин усмехнулся, повернулся к девушкам и кивнул в благодарность.

Взгляд ненадолго задержался на нём. Затем Азалия посмотрела на своего невысокого наставника — тот понял её без лишних слов.

Они подумали об одном и том же.

И эти мысли подтверждались согнутым принцем.

— Прекрасная техника, принц Луны, — обратилась Азалия к нему с улыбкой и лёгкими хлопками. — Кто же Вас наставлял на воинственном пути?

— Мой… кхм. Само Солнце освещало мне путь, — кашляя, отвечал он. Спина с трудом выпрямилась, взгляд поднялся на принцессу. — Его дом учит выжигать и морозить врага в танце. Смородина пела об этом вместе с шутами.

И снова Азалию зовут Смородиной — прозвище ударило по ушам и заставило нахмуриться. Неужели Фредерик успел пообщаться с её новыми товарищами?

Впрочем, это было сейчас совсем неважно. Куда интереснее звучали слова про «дом Солнца», что учит фехтованию. Необычная техника. Красивая, ложная и путающая неопытного соперника. Но что если два линнейца встретятся в бою? Кто из них победит?

Кюррантская техника хороша тем, что она сразу бьёт по противнику, колит его, старается запутать ноги и уронить. Робин в первый раз в бою с Итаном позволил себя обмануть, теперь же одолел самого принца. И Альберт тоже смог за считанные минуты запутать большого противника и выбить из его рук оружие. Линнейцы плохи в фехтовании, и, наверняка, именно это стало причиной поражения Генри перед Гингельмом. Иначе Азалия не могла найти объяснение, почему вдруг король, описанный подобно медведю, так легко смог проиграть Солнцу.

Был ещё один неутешительный вывод, от которого внутри принцессы начинали копошиться маленькие крыски с их острыми когтями и длинными хвостами. Она снова ошиблась с ярлыком для Итана. И явно он происходил с того же двора, что и сам Фредерик. Нет, эта мысль была ужасной, и её не хотелось даже вертеть на языке. Но только ей можно было объяснить повышенное внимание принца к шуту.

И всё же принцесса смахнула её раскрытым веером. Дождалась, пока Фредерик освободится и позвала его с собой в коридор. Робин остался с Альбертом продолжать занятие и неожиданно получил похвалу.

— Скажите, а откуда у вас выросли титулы Солнца и Луны, если старые легенды позабыты? — поинтересовалась она и поспешила сменить тему разговора. В конце концов, сейчас куда важнее наладить отношения с принцем, чем копошиться в происхождении Итана — он всё равно не подарит ей свободу и возможность вырваться с замка.

— Солнце явит Луну и наоборот, — пояснял он и потирал ушибленное место. Юноша взял небольшую паузу, посмотрел на Азалию с выдал: — Небо укрывало Лес ещё до восхождения первого ростка Элиаса, затем стало ему верным путником, отдав свой луч и холодный лунный щит.

— Получается, ваши корни древнее корней Элиаса? — уточнила Азалия, пытаясь использовать чужие слова. Фредерик удовлетворительно кивнул. — «Звериные» легенды не врут. Только по их версии Элиас подчинил небосвод, приказал служить ему и отобрал корону у Солнца за преступления против леса. А Луна холодно последовала за новым королем, одарила его своим щитом и звёздным доспехом.

— Моё Солнце не освещало такие тени прошлого, — покачал головой Фредерик. — Однако, если версия Смородины верна, Луна снова станет союзником Элиасу.

И снова разговор запнулся о кронпринца. Луна продолжал говорить о нём, выливал свои мысли потоком и совсем не думал о том, поймёт ли его собеседница. А та была уже готова схватиться за голову и взвыть от отчаяния — не понятно было абсолютно ничего. Азалия прошлые образы и обороты не до конца смогла расшифровать — только услышала знакомые слова и зацепилась за них. Она обернулась назад, чтобы найти поддержку у Евы и Эн. Служанки никак не облегчили положение. Они тоже глупо моргали с раскрытыми ртами и считали каждое непонятное слово на пальцах.

Ах, да был бы жив Элиас, то сейчас бы не стоял вопрос с замужеством. Генри и Луи определённо бы преуспели в помолвке детей, ведь так долго принцессу готовили к Линнее через рассказы и Вигмара! Только вот старую власть полностью искоренили. И принц Элиас точно не мог стать исключением для всепоглощающего Солнца — тут в точности повторяется деревенская легенда. Младенец из неё выжил благодаря защите маленьких линнейских листков и тяжелой когтистой лапы отца. В реальности же никакая природа и зверь не уберегут ребёнка от смерти. За колдовство церковь сжигала, а сказки так навсегда и останутся сказками.

Тяжело же будет в браке с принцем Луны.

Они пришли в единственное место, где могли разрешить свой спор об Элиасе. Там же и находилась первоначальная цель прогулки по замку — шут. Даже два шута. Они стояли по обе стороны от короля без колпаков, в обычных выглаженных рубашках и с опрятным видом, внимательно слушали просьбы и каждый по очереди разбирали их. Одному крестьянину посоветовали в отместку соседу украсть его курицу и зажарить прям во дворе. Второй ушёл с советом борьбы с дикими лисами. Третьего с его бреднями о колдунах и ведьмах оправили исповедоваться прямиком к священнику в небольшой храм при дворе.

Азалия потупилась, глядя на них. В один момент перестала существовать проблема замужества, Элиаса. Все прочие мысли освободили голову — даже не показалось странным, почему на приёме мужчины говорили больше самого короля.

Совсем не похожи на тех шутов, которые приехали в Кюррант месяцами ранее. Нет, совсем неправильно сейчас называть их шутами. Фокс со сдержанной улыбкой, прямой спиной и заведёнными назад руками был похож на того самого советника, в котором нуждался любой король. Когда к ним приходил посетитель с плохим настроением, именно он брал на себя всё внимание, успокаивал низким и тихим голосом — тот трогал даже душевные фибры Азалии, стоящей сильно позади.

На Итана и вовсе не хотелось смотреть. Он и на охоте в рубашке выглядел слишком хорошо для шута, сейчас же мужчина и вовсе мог посоревноваться в красоте со всеми линнейскими принцами и лордами. Новая одежда сильнее подчеркивала острый профиль Итана, его контуры челюсти и смуглую кожу с чёрными волосами. Мужчина слушал просьбы внимательно, когда задумывался, то сильнее щурился и шевелил своими ушами. Он первый услышал двух новых посетителей, но никак к ним не повернулся и продолжил слушать крестьянина.

Слишком теплое дыхание вырвалось из лёгких Азалии. При их последней встрече, в ночи, они совсем не выглядели такими. И даже когда Итан на охоте был перед ней без рубашки, её грудь совсем не пробирала дрожь. Так в чём же дело?

Она помотала головой, раскрыла веер и стала смахивать с себя всякое напоминание о смущении — слишком много мыслей о женихах, поэтому каждый стал снова восприниматься как потенциальный жених. Перед ней стояли самые обычные шуты в новых рубахах — не более. Её товарищи по воровству смородины и яблок.

Тихий смех раздался за спиной. Азалия бросила косой взгляд за плечо. Ева и Эн посмотрели на свою госпожу, на её поднявшийся веер и тут же закрыли рты. Принцессе же всё было ясно. Можно было сложить каркас, ударить девушек по щекам, подобно дворцовой наставнице, но… стоило ли оно того? Явно нет. Да и тогда больше лишнего внимания и слухов появится от слуг.

Однако, щёки снова стыдливо покраснели, когда после ещё одного посетителя Фокс и Итан одновременно повернулись к Азалии и улыбнулись ей.

Фредерик прошёл вперёд к королю Луи и своим светом привлёк на себя всё внимание зала, позволив принцессе облегчённо выдохнуть. Он не стал ждать отдельного приглашения, широко улыбнулся каждому и едва сдерживал себя, чтобы не побежать в припрыжку — ноги путались. Белые волосы покачивались из стороны в сторону, затем их обладатель остановился прямо перед троном и поклонился. Следующему посетителю пришлось ждать приёма за дверью.

— Луи Сердобольный, — обратился принц Луны, — усмирите беспокойное небо, иначе звёзды осыпятся на саму землю.

— Фредерик наглухо уверен в том, что Элиас жив, — перебила его Азалия, зашагала вперёд и встала немного позади. Внимание снова обратилось на неё, отчего пальцы сжались на предплечьях. — Все мозги мне прокапал об этом. Скажи ему!

— Что я должен сказать? — Корона покачалась из стороны в сторону. Принцесса нахмурилась.

— Что Элиас не может быть жив, — недовольно и громко заявила она, активно жестикулируя. — Что всё это — глупые байки, придуманные отчаянными романтиками.

— Принцесса стоит — кроны не видно, — огрызнулся в ответ Фредерик и расставил руки в бока. — Пустой корень огибает росток Элиаса и совсем не внемлет!

— Да как же ты раздражаешь меня со своим линнейским! — сорвалась Азалия и ударила себя ладонью по лбу. — В чужой дом со своим уставом не ходят — говори нормально!

Звонкий басистый смех Луи отвлёк двух молодых людей от спора друг с другом. Они одновременно повернули к нему свои красные лица и тут же затихли. Смеялся не только король — Фокс тут же прыснул и расхохотался, когда два глупых взгляда уставились на него. Озорные рыжие кудри запрыгали в стороны. Не сдержал своей улыбки и Итан. Тёмные глаза даже не смотрели на спорящих принца с принцессой, но вот уголок губ предательски приподнялся.

Именно его улыбка заставила Азалию надуть щёки — это ведь Итан рассказал ей об образах в общих формулировках, так ничему не научил, а теперь насмехался над ней! Совсем нет ни стыда, ни совести!

Когда смех стих, Луи вытер слёзы и сделал глубокий вдох. Со всей серьёзностью он посмотрел на Фредерика, затем на Азалию и задумался — подбирал правильные слова для детей.

— Луна, ты видишь Элиаса в моём человеке — верно? — задал он вопрос и бросил косой взгляд на Итана. Фредерик кивнул. И снова Азалия почувствовала, что перенеслась в совсем другую сферу мира. Конечно, у этого мужчины было много признаков принадлежности к линнейской знати, но это ещё ни о чём не говорило. Каблук нервно застучал по полу. — Правда в том, что Итана я знаю с младенчества.

— Крона пуста, не укрывайте свет Элиаса своей тенью. — Эта фраза звучала уже знакомо и понятно для Азалии. Брови нахмурились.

— Нет, стоп, — останавливает она их и выставляет руку вперёд, — только не говорите мне, что самый глупый сюжетный поворот всех этих наивных романов и эпосов раскроется прямо сейчас.

Тишина нависла над ними и давила в грудь Азалии своей духотой. Ясный небесный взгляд её глаз казался особенно пугающим и серьёзным — Луи не смог сдержать долгого контакта и стал смотреть куда угодно, но только не на свою дочь. Только что с него одним рывком содрали маску, которой король защищался больше десяти лет.

Голова закружилась, глаза вдруг застелило слабой дымкой. Почему все молчат? Почему никто не хочет сказать Азалии прямо о том, что происходит? Столько она читала и слушала историй о потерянном кронпринце, и каждая из них была хуже другой. Она придерживалась только версии Вигмара, только в той писалась правда. Так почему же всё вокруг говорит о том, что Итан и есть сам Элиас?

— Ты помнишь принца Элиаса? — тихий отцовский голос пробирался сквозь гудение в ушах.

— Нет, — честно и резко ответила она. — Как я, будучи мелкой, запомню какого-то там мальчишку, что даже на ужинах не появлялся?

Она и правда ничего не помнила о кронпринце — ни внешности, ни увлечений. В те редкие поездки в Линнею, Элиас всё время прятался от Азалии на занятиях, не приходил на ужины и передвигался по своему замку только ночами. Рядом с ним ходил один единственный мальчишка, но и от того уже подросший принц старался избегать.

Тело почувствовало на себе укол чужого взгляда — наверняка это Итан решил оторваться от фрески и обратил внимание на принцессу. Но та уже совсем не была заинтересована в его внимании. Куда больше волновало другое.

— И долго ты собирался дурачить меня? — прямо спросила Азалия у своего отца. — Для чего всё это? Думал познакомить меня с принцем в нейтралитете и затем вдруг замуж предложить выйти?

— Я хотел предложить ученице Вигмара загадку, — Луи снова перевёл свой усталый взгляд на дочь и виновато улыбнулся. — Думал, ты узнаешь обо всём раньше принца Луны.

— Бесстыжий, — продолжала укалывать своего отца Азалия. Итан нахмурился в ответ на её слова, но его жест был проигнорирован. — Слушал меня, кивал, а сам за спиной высмеивал!

— Вам не следует общаться в таком тоне с Их Величеством, — мужчина всё же вставил своё слово.

Не хотелось смотреть и слушать их. Ужасно обидно, что все её детские оговорки и оправдания в один момент обрушились. Сколько Азалия прикрывалась фантазиями и любовью к кронпринцу! И всё затем, чтобы сейчас стоять напротив него, слышать укор и не иметь даже возможности возмутиться!

Глаза защипало. Принцесса махнула рукой и зашагала прочь. Юркая рука Фокса попыталась поймать предплечье, но девушка заранее сделала шаг в сторону и избежала поимки. Её юбка скрылась в коридоре, следом шагали и служанки.

Знает линнейский, большой, словно медведь, словно сам Генри, красив подобно принцу, фехтует странной техникой и поёт линейские песни на лютне. Воспитанный, с ровной осанкой, держит сознательно дистанцию с принцессой, привлекает внимание самого Фредерика. Кем же ещё он мог быть, как не самим Элиасом?!

Недовольство закипало внутри с каждым шагом. До этого хотелось сочувствовать этому неловкому шуту, хотелось спасти его от рыцарской судьбы и оставить спокойно жить в замке. Теперь же ясно — вся их дружба, спасение и разговоры намеренно были подстроены Луи, чтобы подтолкнуть Азалию как можно скорее к замужеству. Нет, она не была согласна с их решением. И пусть теперь Итан становится рыцарем, затем возвращает себе прежнее имя, за руку с Фредериком следует в линнейский замок и там ищет себе невесту.