Смородиновая принцесса

Права была Анна, когда говорила, что не следует доверять мужчинам. Каждый из них лгал настолько красиво и хорошо, что в их сладкую ложь даже верилось.

А ведь тогда под смородиной и яблоней Азалия искренне хотела с ними подружиться. Хотела еще ненадолго задержаться в ночи среди тех, кто просто находился рядом и больше ничего не требовал.

Слеза предательски обожгла щеку.

Глава 11. Слухи о шутах и башне

Азалия ушла слишком быстро. Фокс выбежал следом, чтобы нагнать и остановить, но в просторном коридоре никого не нашёл. Даже Итан со своим хорошим слухом не смог уловить ни знакомых шорохов юбки, ни вздохов, ни ворчания. Луи остался сидеть на своём троне. Перебирал пальцы, потирал небольшую седую бороду и качал головой.

Его дочь была дерзкой на язык, но никогда не разговаривала с ним настолько грубо и просто, словно деревенщина. Но король не злился. Он даже махнул рукой Итану, когда тот попытался осадить девушку, позволил уйти — ей необходимо переварить сегодняшний разговор и гнев.

— Совсем как Мария, — вздыхал он. Тяжелая золотая корона, украшенная самоцветами, была снята с головы и поставлена на колени монарха. — Слово не то скажи, так сразу в гнев впадёт.

— Неужели ваша крона была подобной Смородиновой принцессе? — спросил Фредерик и сложил руки за спиной.

— Форесты всегда отличались буйным нравом и острым языком, — кивнул Луи, встал с трона и поправил свою мантию. — И кто же замешал им в кровь такую черту? Столько поколений были примерными графами, а тут…

Хорошо было бы продолжить аудиенцию, но король совсем был не в силах принимать людей и выслушивать их просьбы. Голова потяжелела, разболелась. Даже если прошениями займутся Фокс и Итан, легче оттого не станет — не хотелось ни смотреть на чужие лица, ни слушать их голосов. Луи приказал распустить народ и перенёс все разговоры на следующее утро. Встал у окна.

Его величественную фигуру внимательно осматривал Итан, тоже задумался. Можно было предугадать, что принцесса не обрадуется правде, что лучше будет подготовить её заранее к этому разговору. Но что случилось, того уже не обернуть. Луи оставил всё на шутов и Фредерика, надеясь, что загадка придётся дочери по душе, но нет — вспылила. Вспылила настолько, что нарушила все формальности, нагрубила отцу и, наверняка, ушла в башню жаловаться духу старого учёного.

Этот старый учёный был самой настоящей проблемой. Кто знает, чем окончится долгий монолог принцессы среди книг, пропитанных свободой слова, действия и мысли? Азалия и без того отказывалась от своих обязанностей и женихов, а тайна Итана и вовсе может сподвигнуть её на побег или того хуже. И пример в виде Вигмара показывал, что даже титулы не привяжут человека к дому.

О чём бы она сейчас ни думала, с ней необходимо было поговорить и успокоить.

Итан бросил взгляд на Фокса, тот поймал его и понял без лишних слов. Вышел из зала, стал шататься из стороны в сторону и протягивать какую-то мелодию. Медведь тяжело шагал следом за лисом. Они топтали махровые королевские ковры и шли в направлении башни.

— Мы возьмём с собой служанку для вида? — уточнил Фокс, бросив взгляд за плечо и ухмыльнувшись. — Неправильно как-то заявляться к ней так открыто.

— Лишние уши могут испортить момент, — ответил Итан и прислушался.

Слуги ходили по коридорам, сплетничали и обсуждали грядущий ужин. А явится ли принцесса на него? Нет, точно откажется, чтобы снова не видеться с отцом, принцами и шутом и избежать лишних разговоров.

— Нужно задобрить дух леса, — сказал Итан, шагнул в сторону скрытого прохода и кивнул. Фокс широко улыбнулся ему и скользнул вперёд.

— Как мило, что ты решил позаботиться о принцессе и украсть для неё гостинцы, — ехидно протянул он и хихикнул. За эту шутку Итан ущипнул его за шею сзади. Фокс тут же поджал плечи и ускорился. — Ай! Да ладно тебе! Я тоже беспокоюсь за принцессу. И поэтому украду для неё самый большой кусок пирога. В этом нет ничего постыдного.

— Мне и не стыдно, — отвечал мужчина и прижимал руки к телу в узком проходе. — Это ты меняешь местами Луну с Солнцем.

— Так ведь одно и то же, — хихикул Фокс, повернул и вышел в просторные служебные коридоры. — И то, и то — оба светят.

Дальнейший спор был бесполезен.

Подходя к кухням, рыжий шут тут же растрепал свои волосы, расстегнул пару верхних пуговиц и прислонился к стене. Всегда, когда он пытался чего-то добиться, то начинал соблазнять служанок. Итан же наоборот пригладил себя, поправил рубашку и зачесал волосы назад — примерный юноша с благородной кровью. И как только эти двое сдружились?

Кухарка, с которой Фокс обычно флиртовал, первой заметила гостей. Прикусила губу, взяла таз с тестом и отвернулась — он так и не извинился перед ней за игнор перед вечером в честь приезжего принца. Шут ухмыльнулся лишь слегка, сузил взгляд и гордо, уверенно зашёл на запретную территорию. Служанки тут же стали шептаться между собой, а когда он обнял девушку за плечи и наклонился, то громко ахнули в унисон.

— Мы сюда не флиртовать пришли, — приземлял его Итан, оставаясь в проходе. Тень, упавшая на лицо, сделала взгляд более серьёзным.

— Я пришёл поздороваться с моей милой дамой, — низко и ласково ответил Фокс. На палец уже намоталась прядь волос кухарки, что смущённо застыла на месте и затаила дыхание.

Старшие кухарки пригрозили позвать Анну и выгнать шута со скандалом,. Вместо этого их ножи взмыли вверх и уверенно стали нарезать чищенные овощи. Фокс старался не быть слишком наглым, придерживался одной своей дамы и помогал ей приносить муку, соль и ягоды. Только вот всё равно прочие кухарки старались прибиться к нему, спрашивали о новой рубашке, интересовались нынешней должностью. Странно, что шут снял с себя колпак, оделся как советник, и теперь более вальяжно расхаживал по замку.

Он и так выделялся среди прочих своими рыжими кудрями, веснушками и лисьими повадками. А как же девушкам нравилось, когда Фокс понижал голос, шептал им что-нибудь на ухо и тянул уголки своих губ в лёгкой ухмылке! Очень быстро на кухне снова начался беспорядок: главную даму сердца оттеснили кухарки, стали срезать с овощей кусочки, приносили по горсти ягод и прикармливали ручного лиса.

Итан сильно проигрывал на фоне своего товарища — его широкая грудь и отстранённый вид совсем не интересовали девиц. Зато старшие повара, заметив скучающий вид, махнули рукой к себе, поставили табурет и предложили мужчине опуститься на него. Женщины есть женщины, и если в замке ты не можешь сразить их красотой и харизмой, то обязательно заинтересуешь чем-нибудь другим.

— Уже зажила рука? — спросила крупная кухарка. Нож в её руках ловко ходил из стороны в сторону и в секунду превращал овощи в соломку. — Как быстро тебя подлатали наши лекари.

— Всё благодаря первой помощи Их Высочества. — Итан говорил тихо и скромно, отводил взгляд в сторону и робко улыбался. Он сделал небольшую паузу. — Принцесса удивительна в своей многогранности.

— И абсолютно не воспитана, — бухтела другая женщина. Она сидела подле огня, бросала в котелок мясо и перемешивала его. Яркий аромат ударил в нос мужчины и заставил того проглотить слюну. — Сколько готовим для неё, стараемся, а она ничего не пробует. Какая худая! Ни груди, ни попы.

— Тише! — шикнула на неё кухарка. — Не при мужике же.

Женщина громко ойкнула и вернулась к готовке. Итан же тихо усмехнулся и продолжил сплетничать об охоте, дворе и даже Фредерике. За свой длинный язык и послушание мужчина получил на руки самую первую порцию мясного рагу. Аромат моркови, пастернака и приправ вызвал у него страшный голод. Он пришёл сюда за едой не для себя, но отказаться значило оскорбить двух милых женщин, окруживших его материнской заботой.

Фокс стоял с огрызком морковки, кусал его и завистливо смотрел на своего товарища — тот отправил ему в ответ довольную ухмылку и попробовал первую ложку блюда. Мягкое мясо, тающие во рту овощи и яркий, бесподобный вкус, какой бывает только на королевской кухне. Ради такой привилегии стоило становиться героем охоты и Берсерком.

Когда же приготовился и пирог, мужчины вернулись к своей изначальной цели. Итан похвалил кухню, поблагодарил за угощение, и озвучил свою просьбу:

— Принцесса вряд ли явится на ужин. — Повариха уже поставила руки по бокам, чтобы снова отчитать «строптивую девку». — Она чувствует себя неважно. Если кто-нибудь из служанок согласится проводить, мы могли бы помочь принести ей еды.

— Кое-кто страшно разозлил принцессу, — прыснул Фокс с ехидной улыбкой. Всё внимание обратилось на скромно стоящего Итана. Удивительно, но в этой обстановке он действительно выглядел чересчур неловким. — Соврал ей о принце, сказал, что тот жениться на ней не будет.

— Разве принц Фредерик не жениться сюда приехал?

И вот новая сплетня была подхвачена болтливыми кухарками. Шуты не успели заметить, как среди всего шума женских голосов и мельтешащих коричневых платьев в их руках очутились поднос с тарелкой рагу и приборами, корзинка с хлебом и пирогом, а также кувшин смородинового компота. Уточнять детали ссоры с Итаном никто не стал — Азалию разобрали по кирпичикам, решили, что она слишком близко к сердцу принимает шутки.

Она ведь так долго мечтала и говорила всем, что женится только на линнейском принце! Отмахивалась от каждого уважаемого юноши, приговаривала: «Ах, не Вам принадлежит моё сердце. Принц Линнеи — вот о ком я мечтаю по ночам». Одна из кухарок точно повторила интонацию принцессы, и вызвала смех у своих подружек. Фокс бросил косой взгляд на Итана.

Мужчин к ней отправили в одиночку — некогда было возиться с принцессой и носить ей еду через весь замок. Шуты слонялись без дела, на сегодняшнем ужине их никто не ждал. От одного небольшого жеста замок не перевернётся и не станет сплетничать о них троих. Напоследок повариха только потрепала Итана за щеку и сказала ему:

— Не обижай нашу глупышку, — тон её стал строгим. — Передай ей гостинцев с кухни. А уж принца мы склоним к свадьбе с ней — так и скажешь.

Итан кивнул и осторожно понёс поднос с тарелкой, приборами и полотенцем. Он выдохнул слишком шумно, шаги давались тяжелее обычного, и оттого Фокс разразился громким смехом. Недовольство окрасило смуглое лицо красной краской.

— Заткнись, — заскрипел он зубами.

— Ты ведь не принц, так чего затыкаешь? — подхватил лис и продолжил подначивать товарища. — Или уже надумал бросить «Итана» и вернуться к «Элиасу?» Колись, ты ведь и сам задумался о браке с принцессой.

— «Элиас» давно вознёсся, — продолжал кипятиться мужчина. — И не смей сотрясать воздух зря.

— Как жаль, — выдохнул Фокс и показательно отвернулся. — А ведь принцесса так мечтала о кронпринце!

— Эта тарелка вот-вот окажется на твоей голове.

В ответ на угрозу шут тихо прыснул смехом и ускорил шаг. Вдвоём с едой они привлекали к себе слишком много внимания слуг. Кто-то особенно любопытный пошёл следом, но когда увидел, куда именно они направляются, стал громко возмущаться: «Шуты ухаживают за принцессой!» — и разнёс этот слух по всему замку.

Итану оставалось только смириться со своей участью и осторожно пройти к башне, не выронив еду. Фоксу, благодаря его природной худобе, ходьба по служебным проходам давалась намного легче, и поэтому он быстро отнёс свою корзинку с кувшином, затем вернулся к товарищу и забрал его поднос — так проще.

Вместе они прошли через казармы, разнося по всему замку ароматы готового мяса и смородиновой выпечки. Даже стражники осмелились выйти в коридор и проследовать за шутами до башни, царапая плечи о камни, чтобы собственными глазами увидеть то, чему никогда в жизни не поверишь. К принцессе действительно шли мужчины. С едой. И не в компании фрейлины или служанки, как положено, а лично. Ничем иным, как свиданием, такое не назовёшь.

Они поднимались по лестнице башни наверх так свободно и спокойно, будто знали принцессу всю свою жизнь и точно знали, что та откроет им дверь и разделит ужин. Азалия ведь была открытой в общении с мужчинами, флиртовала и совсем не думала о собственной репутации — всегда ведь найдётся тот, кто женится на ней даже с бастардом на руках.

Только правда была намного проще и безобиднее, чем надумывали люди. Еда — предлог для переговоров с обиженной принцессой. И никто с ней роман заводить тем более не собирался.

Каждый шаг давался Итану всё тяжелее. На плечи будто повесили ту самую королевскую мантию, сшитую из тяжелого медвежьего меха, которую носил его отец. Столько лет он жил с лицом Итана, что совсем непривычно возвращаться обратно к настоящему трусливому Элиасу.

Элиасу, что всегда избегал принцессы. Элиасу, избежавшему казни только с помощью самой матери Природы. Элиасу, что спасся из огненной деревни и спрятался в чужом лесу.

Давным давно он похоронил себя. Похоронил с первым днём пребывания в Кюрранте — ни на миг не хотел вспоминать своё прошлое. Не хотел возвращаться на предавшую его родину, не хотел снова надевать на себя корону, титул кронпринца и даже близко возвращать себе те привелегии, данные самим Лесом.

Но ему придется вернуться. Всего один раз он вернётся к Элиасу чтобы поговорить с Азалией на равных.

Насколько же горкой была ирония. Берсерк, вставший без оружия против медведя, боялся какой-то там капризной принцессы. Мог бы оставить её в башне со своими мыслями, не лезть не в своё дело, как делал это раньше, в детстве — это было бы в разы проще. Азалия уже взрослая девушка, и неправильно поддерживать или успокаивать её капризы. Только вот не хотелось, чтобы она сама себя погубила умом и книгами учёного.

Мужчины встали напротив деревянной двери. Фокс поставил корзину, чтобы заглянуть в небольшую щель, но Итан остановил его шумным выдохом. Он прислушался. Внутри не было слышно ни скрипа половиц, ни шороха юбки, ни даже тихого ворчания — принцессы либо не было внутри, либо она притаилась и пыталась только сделать отсутствующий вид.

Но эта щель манила Фокса. Он всё же проскользнул к ней на носках, присмотрелся и слегка толкнул дверь. Возле книжной полки, стола и старой тахты совсем никого не было. Скрип разрядил тишину — он прошёлся по ушам Итана, заставил его прищуриться и отступить на шаг.

Фиолетовый подол юбки приветливо показался. Азалия сидела на подоконнике удивительно тихо: поджала под себя ноги, отвернулась от двери и дышала совсем медленно, размеренно, лишь бы не услышали. Её не волновали гости, не беспокоил и шум с улиц, где слуги уже начали шутить о двух ухажёрах. Ум беспокоило нечто другое.

— Ваше Высочество, а кухня Вам гостинцы отправила. — Фокс подал свой звонкий голос, выпрямился и вошёл внутрь с корзинкой и кувшином. — Только-только приготовили.

— Отстань, — совсем тихо ответила ему Азалия. — И без тебя тошно.

— Да ладно Вам, мы же с миром пришли, — продолжил говорить шут, освободил руки, поставив корзину на стол. — И не слушайте тех глупых слуг — жениться не собираемся.

Итан молча зашёл следом за Фоксом и следом избавился от своего подноса — всё ещё боролся с собой, больше набирал воздух в грудь и искал слова, которые могли бы успокоить принцессу. Но слова всё так и не шли. Азалия посмотрела на Фокса, затем перевела взгляд на его товарища и нахмурилась, выпрямила спину.

— Я и не думала об этом, — заявила она. Расслабившиеся плечи говорили об обратном. Внимание полностью перевелось на Итана. — Ты обманул меня, прикинувшись шутом.

— Я и есть шут, — отвечал Итан. Он отошёл от стола, шагнул к окну и встал совсем неподалёку от Азалии, чтобы встретиться с ней взглядом — снова отвернулась. — Элиас вознесён как кронпринц — Вас не обманули. Я жив благодаря воле Природы, и использовать свои корни для становления Элиасом не собираюсь.

— Ты и есть Элиас, — принцесса снова повернулась к нему и бросила слова. — Может, в вашем королевстве и есть отличия, факт остаётся, что ты — кронпринц. Неважно, какое у тебя имя.

Юбка запуталась в ногах Азалии, но она всё равно успешно спрыгнула с окна. Ступни гневно топали и шагали по комнате, пальцы сжимали ткань до побеления костяшек. Даже Фокс затих и не смел подавать голоса в этой бурлящей комнате — только жевал кусок пирога и следил за товарищами.

Правда уколола Итана и заставила его тоже отвернуться. Небо смеркалось, а из открытых дверей зала слышалась игра музыкантов. Как было просто, когда он был обычным шутом! Разыгрывал с Фоксом сцены, показывал мускулы в чужом имении и совсем не думал, что однажды будет говорить с принцессой о себе самом. Говорить о своём прошлом и настоящем. Как бы он ни пытался бежать от «Элиаса», тот всё равно остаётся глубоко внутри.

— Хорошо, Вы правы, — сдался Итан, опустил руки и выдохнул. — Однако я всё ещё не желаю становиться им и принимать небесную крону. Моё место в Кюрранте, а там меня ждут те, перед кем я не готов воскресать.

Азалия не знала, что ответить и отвернулась. Фокс махнул ей, поднял корзинку и предложил попробовать гостинцы. С высоко поднятым подбородком она шагнула в сторону шута, заглянула внутрь и достала для себя ароматный кусочек хлеба. Оперевшись о стол, принцесса зажевала еду и совсем не смотрела на лжеца у окна.

Эта война обещала быть долгой и невыносимой. Но Фокс быстро разрядил атмосферу. Заговорил с Азалией, предлагал ей больше гостинцев и широко улыбался, будто был совсем не при чём. А ведь он тоже участвовал в заговоре. Молчал об Элиасе, тесно привязался к товарищу и своим шумом отвлёк от него всякое внимание — таков уж Фокс.

Итан оставил их в покое, сжал кулаки и предпочёл просто смотреть в окно — там за высокими стенами и кронами деревьев светил узкий месяц и насмехался над ним.

Кронпринц Линнеи и не может даже объясниться перед принцессой, с которой когда-то давно был в союзе — вот так случай.

Пожалуй, проблема была в том, что Итан совсем не знал, как поставить себя перед ней. Шут ли он, спасший девушку от медведя, или Элиас, которого всё детство учили держаться лицом, говорить строго по делу и махать мечом тогда, когда того требует ситуация? Лучше всего Итан запомнил лютню и то, как отец натягивал на ту струны.

Но это совсем не поможет ему сейчас.

— Итан, — окликнул его Фокс, — у тебя голова как рыбий пузырь раздувается. Прекращай так сильно думать и иди к нам.

Моргнул. Лицо Азалии и правда смягчилось после небольшого перекуса. Пальцы перебирали кусочки пирога, тарелка рядом на половину уже опустошена, и только кувшин с компотом остался нетронутым. Кухарки забыли о кружках. Принцесса не растерялась, отложила еду подошла к стеллажу и пальцами потянулась к чему-то, что стояло на самой верхней полке.

Стаканы. Она почти доставала до них, но вот неосторожным движением оттолкнула дальше к стене. Итан не нужно было даже тянуться, чтобы достать до них. Легким движением он снял пару стаканов и передал их Азалии. Она нахмурилась, но приняла помощь.

— Чёрт знает, сколько они там стояли, — сказала, обогнула мужчину и поставила посуду на стол. — Будете пить такими.

— Не проблема, — подмигнул Фокс, перелил часть компота в стаканы, разболтал и выплеснул всё в окно. Не повезёт тем, кто будет стоять прямо под самой башней. — А настойка бы очистила их.

— Эту настойку я бы вылила вам на головы, — фыркнула Азалия, на что шут ухмыльнулся. Один стакан он отдал ей, второй забрал для себя и товарища. — А кувшин кухаркам в одно место запихала.

— Уж больно Вы дерзкая для принцессы, — подмигнул ей Фокс и довольно потянул напиток. — Ах! Знаете, я уже был знаком с одной принцессой, и она совсем была другой. Такая тихая, покладистая…

— После тебя она перестала быть такой, — перебил его Итан.

В ответ веснушчатые щёки надулись. Мужчина не постеснялся ухмыльнуться своему любвеобильному товарищу, получил одобрение от Азалии и рассказал, пожалуй, самую абсурдную историю в его жизни.

Поместье, в котором жили и учились шуты, однажды посетила семья из соседнего имения. Матушка, её старший сын и совсем невинная девица — только недавно она стала готова для замужества, и матушка стала разъезжать по графствам и баронствам в поисках выгодного брака. Их приняли как почётных гостей, хотя хозяин и отсутствовал. Все надежды баронессы легли на Итана и Фокса.

— Мы с ним тогда ещё соперничали, — вставил своё слово лис и перебил товарища. — Он назвал парня «сыном Солнца», а я подхватил.

— И назвал его «солнечным ребёнком», — покачал головой Итан. Азалия прыснула от смеха и прикрыла губы ладонью.

— Так я же не со зла! — защищался Фокс, вскидывая руками и подходя к нему. — Откуда же я знал, что «сын Солнца» и «солнечный» — разные по смыслу?

— Не нужно подхватывать всё, что слышишь от линнейца, — нахмурился мужчина и легонько стукнул рыжую голову.

Это же недопонимание вызвало бурные обсуждения и споры — Фокса и Итана заодно едва ли не пустили на эшафот тем же вечером. Баронесса едва сгладила углы, отправила мужчин ночевать в тюрьму, и уже выдохнула, как тут же пришла новая беда. Графская принцесса лично спустилась к шутам, поблагодарила их за шутку над нелюбимым братом и открыла железную дверь.

Итан даже не успел выйти, как услышал за спиной странные звуки. Повернулся, и стал свидетелем непристойного поцелуя шута и принцессы. Казалось, в тот момент они были готовы предаться греху прямо на полу, без кровати — и с чего только была такая реакция у девицы?

Фокс пояснил, что поцеловал её в благодарность. И поцелуй настолько понравился юной госпоже, что она попросила ещё, обняла шута за шею и сама потянулась за лаской.

Как раз тогда сверху стали спускаться господа, потерявшие свою принцессу в замке. Итан грубо взял её за шиворот, выволок за дверь и закрыл ту. Только грубость мужчины спасла их от казни — её матушка бы точно их не простила.

Щёки Фокса обидчиво дулись и краснели. Нога недовольно стучала по полу, а взгляд смотрел по сторонам. Из-за него их чуть не казнили. Из-за него же юношей сослали с поместья и отправили в замок к королю. Если бы не гибкий язык и длинная дорога, мужчины бы так никогда и не подружились.

Азалия слушала их, утирала слёзы и, кажется, совершенно позабыла о своей обиде на Итана. Она смотрела на него как и прежде, с интересом и улыбкой, а тот чувствовал лёгкое смятение. Слишком разная и переменчивая, заставляла разгадывать себя и думать дольше положенного. Может ли он позволить себе разговаривать с принцессой в то же лёгком тоне, или стоит придержать язык за зубами?

Пока Итан думал, произошло кое-что, что только сильнее запутало его мысли.

— Я не казанова, — оправдывался Фокс в своей же истории, сидя снова на прежнем месте. — Я просто люблю женское внимание. Приятно ведь, когда тебя целуют, а не бьют по щекам!

— Ты тогда нарушил моё правило, — припоминала ему Азалия, наклонившись вперёд. — Кто ещё защитит моих служанок, если не я?

— Не обязательно было бить, принцесса Смородина, — лёгкая ухмылка показалась на лице шута в полумраке. Итан не успел осадить его, как девушка вымученно выдохнула, закатила глаза и на мгновение коснулась губами той щеки, которую когда-то давно ударила.

Пойманный в ловушку лис вмиг покраснел и довольно заурчал. Фокс тут же стал растирать свои веснушки, прыгнул на ноги и стал кружить вокруг Азалии, выпрашивая у той ещё один-единственный, одинёшенький поцелуй. Но она осталась непреклонной, выпрямилась и шмыгнула за широкую спину Итана к окну. Лис многозначно вздохнул, надул губу и поднял взгляд на товарища.

Тот даже не думал сдвигаться с места, стоял твёрдо, подобно скале, а широкая спина полностью закрыла принцессу от лишних глаз. Не желал повторения инцидента в баронстве. Один поцелуй ещё можно простить и закрыть на него глаза — Азалия действительно тогда перегнула палку и зря подняла руку. Но выпрашивать большее — наглость.

Недовольство вошкалось в горле и заставляло хмуриться больше обычного. Фокс покорно отступил, прислонился к стене и искоса стал наблюдать за Азалией. Азалией — той, что села в ту же позу, устремила взгляд в ночной сад и пыталась найти в том что-нибудь особенное.

Тихий выдох вышел из груди Итана, когда окружающие затихли. Ресницы опустились вниз и скрыли карие глаза.

Принцесса перестала смотреть на него враждебно, доверилась и спряталась за его спиной. Она ни разу так не подняла тему Элиаса, поэтому и сам Итан решил отложить разговор о себе в долгий ящик, оставшись самим собой.

Глава 12. Форесты

Взгляд монарха всегда казался тяжелым для любого смотрящего в него. Мало кто мог выдержать тёмный и мрачный взор, в котором отражалась бренность бытия, правления и родительства. Последнее, пожалуй, сильнее прочих давило на плечи и слабую шею короля — не так сложно раздавать приказы, выслушивать прошения и участвовать в совете, как воспитывать разбалованную дочь.

Говорили советники Луи: «Держи девочку в строгости! Упустишь — и только ветер останется в её голове», — но никого он не слушал. Приставил фрейлину, успевшую застать ещё покойную Марию. Распорядился обучить дочь разным мастерствам полезным для принцев и королей — фехтование для защиты, политические уроки — для лёгкого языка. Даже отобрал лучших кандидатов в мужья со всего королевства, кто уже смог себе сделать имя и честь.