Три года в Военной академии имени М.В. Фрунзе. Двадцать лет размышлений старшего полковника НОАК о военном деле в России

Во второй половине учебного года мы стали изучать военную терминологию и техминимум, что в принципе не вызвало особых затруднений. За все время самой сложной была первая половина второго курса, когда началась учеба по специальности. Часто случалось, что в аудиторию мы заходили полные сил и надежд, а покидали ее подавленные и разочарованные: лекция была настолько непонятна, что, казалось, ее читали на эльфийском. Разумеется, после таких занятий знаний не прибавлялось. Это был так называемый фронтальный метод обучения, когда аудиторное время уходило исключительно на лекцию. Преподаватель знакомил нас с новейшими формами военного искусства, практическими военными потребностями и тенденциями развития отрасли. Мало того, что мы еле разбирали речь, так еще и письменное домашнее задание неизменно вызывало у всей группы нервный тик. Помню, как по вечерам я тупо смотрел в книгу, не понимая ничего, и брал в библиотеке много литературы, которую не открывал, а просто возвращал обратно. Подобное пассивное обучение заставляет работать в поте лица, но результаты выходят не соразмерными потраченным усилиям. Одни в нашей группе служили командирами батальона и начальниками штаба полка, начальниками управления и начальниками оперативного штаба, среди нас были доценты, преподаватели, младшие научные сотрудники – словом, все наши должности требовали высоких профессиональных навыков и умения работать в одиночку. Вот уж не думал, что на чужбине от алфавита из тридцати трех букв, составления слов и изменения их формы голова пойдет кругом. Даже наши профессиональные знания не выстояли в схватке с русским языком, и вся их сила превратилась в пшик.

Меня, как и остальных, постоянно преследовали тревога и чувство неловкости, из-за негативных эмоций я предвзято относился к стране и ее жителям. По словам многих одногруппников, они всегда были уверены в себе и не ожидали, что окажутся в тупике всего лишь из-за иностранного языка и будут молить о пощаде. Нам было непросто спорить на русском, а про возможность рукоприкладства я вообще молчу. Мы часто успокаивали себя фразой «как нам тяжело с русским, так нам легко с китайским».

После года подготовительных курсов и полугодового обучения по специальности наш уровень русского значительно улучшился, а запас профессиональной лексики пополнился большим количеством новых слов. Мы хорошо приспособились и к учебной среде. Во мне открылось второе дыхание, и я снова поверил в свои силы. Лекторы сменялись как перчатки, и поэтому нас тоже, так сказать, помотало в разные стороны. Это дало хорошую возможность поучиться и у строгих, и у более дружелюбных преподавателей.

Только лишь во второй половине второго учебного года нам удалось хоть как-то преодолеть языковой барьер, начать проявлять инициативу и вместе с этим обрести вкус к учебе. Все давалось намного легче, чем раньше, будь то посещение занятий, поездка за город, шопинг или работа. Мы стали практичнее мыслить, как русские. Тем не менее, нельзя забывать, что обучение за рубежом, где язык, культуры и традиции отличаются от привычных дома, все-таки сильно отдаляет от родины и близких. Нужно быть готовым к вечному языковому барьеру: мы постоянно сталкивались с недопониманием в разговорах и допускали ошибки на письме. Помню, как однажды в Москве я пришел на радиорынок, чтобы купить видеомагнитофон, но из-за языкового барьера и неопытности взял обычный проигрыватель без функции записи, что, конечно, было бесполезным для учебы и не помогало в хранении файлов. Пришлось возвращаться. С горем пополам отыскав хороший видеомагнитофон «Toshiba», я переплатил пятьдесят долларов, потому что неправильно понял названную сумму. К счастью, добросердечный продавец-грузин вернул мне лишние деньги. Не знаю, как в английском и французском, но вот в русском языке числительные точно заставят вас попыхтеть: в нем нет иероглифов, которые бы обозначали «десять тысяч», «сто тысяч», «десять миллионов», и поэтому их невозможно просто поставить в конце. Напротив, приходится опираться на специальные числительные – десятки и сотни тысяч, десятки миллионов и т. п., которые складываются в непостижимые для иностранца комбинации. До финансового кризиса 1998 года российский рубль практически ничего не стоил, однако нам цены с тремя нулями на конце поначалу казались просто астрономическими. Ничего страшного, когда уточняешь цену пару раз, но переспрашивать постоянно, почему цифры такие огромные и правильная ли это цена, становится неудобно.

К счастью, через какое-то время мы привыкли к учебе по специальности. Во многих случаях между иностранными курсантами и преподавателями даже стало возникать молчаливое взаимопонимание. Постепенно однокашники усвоили знания по оперативно-тактической специальности и техническому оборудованию. Однако за рубежом трудно понять жизнь, пока по-настоящему не вольешься в местное общество.

Преподавательницы русского языка, которых мне не забыть вовек

На подготовительном курсе для занятий языком нашу группу разделили на две по шесть человек. У нас было всего две преподавательницы: Людмила, женщина средних лет, родилась на Украине, а Наташа была молодой русской девушкой. Примечательно, что они имели схожую внешность – обе светловолосые и голубоглазые, – и были из семей военнослужащих. Муж Людмилы служил в армии, воевал в Чечне, после уволился в запас в звании полковника МВД и стал управляющим охранного предприятия. Отец Наташи был ветераном Великой Отечественной войны и бывшим начальником Одесского артиллерийского училища[12] в звании генерал-лейтенанта. С первой встречи преподавательницы произвели на нас неизгладимое впечатление. Людмила была человеком широкой души, обладала мягким открытым характером и отличалась опытностью в своем деле. Наташа представлялась более деликатной и застенчивой, но при этом хорошо мыслила и подходила к работе с энтузиазмом. Они были идеальной командой и очень дружелюбно относились к китайским офицерам. Эти прекрасные женщины не только обучали нас языку, но и активно знакомили с академией, обществом, обычаями. Они были лучиками света в нашей жизни, давая необходимую заботу и психологическую поддержку, и всегда чутко подходили к нашим проблемам: одно только их присутствие было способно унять все тревоги. За год тесного общения мы очень сблизились и подружились.

Я с любовью вспоминаю это поистине чудесное время. Каждый раз, когда речь заходит о Людмиле и Наташе, все мы отзываемся о них с чувством большой признательности.

Первый урок проводила молодая Наташа. Как только она вошла в класс, мы сразу поняли, что по натуре преподавательница застенчива. Встав перед классной доской, она представилась и изложила примерный план занятий для нашей подготовительной группы. Наташа боялась, что мы ее не поймем, и поэтому говорила очень медленно, иногда перефразируя слова и повторяя еще раз, а порой от безысходности даже просила меня объяснить все товарищам на китайском языке. Первым делом мы стали учиться правильно произносить буквы: здесь я уже чувствовал себя как рыба в воде. Мы внимательно слушали Наташу и боялись, что если упустим хоть слово, то смысл всего предложения будет тут же потерян. Она часто краснела: ей впервые доводилось преподавать китайским офицерам. Однако стоит отдать Наташе должное, это вовсе не убавило в ней природного энтузиазма и настойчивости. Нас особенно тронуло то, что она даже знала, как сказать по-китайски «привет», «пока», «имя существительное», «глагол», «наречие» и несколько других простых слов. Это сильно сблизило ее со студентами.

Мы уже три дня подряд занимались русским языком под чутким руководством Наташи. Она рассказывала, что очень любит свою профессию и после окончания университета одновременно преподавала в ракетном училище[13] и в языковой школе, вдобавок работая в немецкой фирме. Опыт работы в разных местах помог понять, что ее призвание быть учителем. Хотя Наташа не была в штате академии и работала по договору как приглашенная преподавательница, ей все равно пришлось пройти строгий отбор, прежде чем получить должность. Для меня занятия с Наташей в первую очередь представляли интерес не столько из-за русского языка, а скорее из-за ее хорошего расположения к нам. Она раньше преподавала русский в языковой школе в Москве китайской группе. Их было больше десяти, все они приехали из провинции Хэйлунцзян и в основном учились за свой счет. Всем учащимся было семнадцать–восемнадцать лет, некоторым чуть больше двадцати. С ними в Россию приехала тридцатилетняя женщина, которая отвечала за всю группу. За три года работы с ними Наташа узнала много нового о Китае и крепко подружилась с учениками. Она говорила, что никогда не забудет, как в один вечер после выпуска ученики вместе с ней побежали на Москворецкий мост и стали бросать в реку монетки, со слезами на глазах напевая песни о разлуке и даря друг другу сувениры. Во время нашей учебы Наташа получала много писем от бывших китайских учеников или же пыталась писать им сама, каждый раз обращаясь ко мне за помощью в переводе. Мои одногруппники тоже всячески помогали с письмами или даже передавали от ее имени какие-то подарки.

Преподавательницы русского языка на кухне в курсантском общежитии

На четвертый день в класс неожиданно вошла полноватая женщина средних лет. Это оказалась Людмила, вторая преподавательница русского языка. Мы, как полагается, встали и громко произнесли: «Здравствуйте, учитель!». В ответ Людмила сказала: «Здравствуйте, китайские офицеры!», – и жестом позволила сесть. Заняв свое место, она спросила: «Вас что, сюда по росту отбирали? Чего это вы, китайцы, все тут такие высокие? Я слышала, что самые высокие в Азии – это японцы, а вы вместе с вьетнамцами, корейцами и другими не отличаетесь особым ростом, не так ли? Мне доводилось обучать и вьетнамских, и северокорейских офицеров, и все они были довольно низкого роста. Ваш государственный лидер Дэн Сяопин сам не высокий, да и те китайцы, которые у нас тут бизнес ведут, тоже ростом не вышли».

С самого появления Людмила шутила не переставая. Она пояснила, что вместе с Наташей будет преподавать нам русский, и гарантирует, что все присутствующие обязательно заговорят чисто и легко. Конечно, никто в этом и не сомневался: уровень языка и методика преподавания у обеих преподавательниц были безупречны.

После окончания фонетического курса преподавательницы разделились: Людмила вела грамматику, а с Наташей мы в основном делали упражнения на закрепление изученных правил. Уроки с Людмилой отличались от Наташиных легкостью и непринужденностью: кроме учебных материалов мы часто обсуждали с ней политические новости и социальные проблемы. Искренняя, открытая, Людмила была прямолинейна и за словом в карман не лезла, говорила все без утайки. Возможно, это потому, что к своим годам она накопила богатый жизненный опыт. Людмила отлично разбиралась во всем, что касалось семейного быта, и к тому же хорошо понимала мужское сердце. Я отчетливо помню ее слова о том, что в любой стране есть хорошие и плохие люди, однако первых все же больше. По ее мнению, мужчины во всем мире одинаковые, и две их извечные темы для разговора – это карьера и женщины. Умные женщины всегда знают, как удержать мужа дома. Людмила говорила, что, по слухам, китайские мужчины часто помогают женам по хозяйству, например, занимаются готовкой, и что это позитивно сказывается на семейных отношениях и способствует укреплению брака. К сожалению, так не скажешь о русских мужчинах. Ее муж, как приходит домой, сразу усаживается на диван и берет в руки газету, потом включает телевизор, пьет чай, а когда хочет есть, просто кричит: «Я голоден!» Сын недалеко ушел от отца: тот, кстати, учится в медучилище, а невестка уже беременна, так что Людмила совсем скоро станет бабушкой. Она не могла бросить детей, и поэтому даже отказалась от возможности поехать в Китай и преподавать в Шанхайском университете. Пусть Людмила и не знала нашу страну так же хорошо, как Наташа, однако очень интересовалась ей. Она рассказывала, как в молодости посменно с мужем и сыном стояла в длинной очереди за китайскими термосами, и в итоге они купили целых три штуки, чтобы раздарить родственникам. За китайскими вещами люди выстраивались в очереди, потому что верили в их отменное качество. Теперь товары из Китая импортируют мешками, однако их качество несравнимо хуже. Людмила жаловалась, что сын не проносил и месяца купленную ей китайскую кожанку, как локти стали облезать, а кроссовки не продержались и десяти дней – оказалось, их корпус был полностью сделан из дешевого картона. По словам преподавательницы, у россиян сложилось впечатление, что китайские товары хоть и дешевые, но не лучшего качества, а одежда быстро изнашивается. От ее слов наши сердца обливались кровью. Мы чувствовали себя неловко от рассказов Людмилы: казалось, что лица пылали от смущения. О таких мелких торговцах, которые перепродают подделки, чем вредят не только другим, но и себе, и имиджу страны, в Китае говорят «не обманешь – не продашь». Мы надеялись, что неумелыми объяснениями смогли убедить добродушную преподавательницу, что далеко не все китайцы и их торговые предприятия стремятся обмануть покупателей. К слову, большинство россиян, с которыми мы успели пообщаться, считают украинцев довольно бережливым и расчетливым народом: в анекдотах те обычно изображались как редкостные скупердяи. Это шло вразрез с тем, какой представлялась нам Людмила. Она отличалась щедростью и великодушием, а также обладала такими присущими украинцам качествами, как человеколюбие и добросердечность. У нее за плечами имелся большой опыт обучения иностранных групп, и поэтому она могла легко войти в наше положение и понять наши чувства и переживания во время стажировки в России. Людмила преподавала по четко выработанной системе, которая требовала учитывать особенности каждого студента. Она также не скупилась на учебники и сама приносила их нам для последующего использования. Всегда приветливая и общительная, при каждой встрече неустанно забрасывала нас вопросами о жизни, здоровье и прочем. Людмила приглашала нас в гости на дачу в Подмосковье, а потом и в московскую квартиру на новоселье. Все это, безусловно, добавило в нашу жизнь ярких красок, значительно обогатив зарубежную стажировку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В СССР и России учащихся военных академий традиционно называли слушателями, а не курсантами. (Курсантами именовались те, кто впервые получает образование в обычном военном или высшем военном училище/институте и становится младшим офицером. Слушатели уже имеют военное образование, опыт службы и после академии становятся старшими офицерами.) В основном по книге мы сохраняем терминологию автора. – Примеч. ред.

2

Основная часть здания семиэтажная, в угловой башне тринадцать этажей плюс технический этаж для гигантских часов. – Примеч. ред.

3

Надпись действительно высечена именно в таком виде, словосочетание «своей земли» повторяется дважды. – Примеч. ред.

4

Имеется в виду сквер Девичьего поля; дорога – проезд Девичьего поля. – Примеч. ред.

5

На углу, на стыке с Зубовской улицей. Несколько дальше – Зубовский бульвар, часть Садового кольца. – Примеч. ред.

6

Не совсем понятно, какой именно мост подразумевает автор. Скорее всего, Бородинский мост или Смоленский метромост. Моста Богдана Хмельницкого (Киевского пешеходного) тогда еще не существовало. – Примеч. ред.

7

Ленин В. И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 42. С. 130.

8

Самара, ул. Фрунзе, 114. Одно из зданий (филиал) Самарского областного историко-краеведческого музея. – Примеч. ред.

9

С октября 1925 г. до сентября 1928 г. данное учебное заведение носило название Университет трудящихся Китая имени Сунь Ятсена (УТК), а затем вплоть до закрытия в 1930 г. – Коммунистический университет трудящихся Китая. При этом было произведено слияние с китайским сектором Коммунистического университета трудящихся Востока им. И. В. Сталина. См. подробнее: Шэн Юэ. Университет имени Сунь Ятсена в Москве и китайская революция. Воспоминания / пер. с англ. Л. И. Головачевой и В. Ц. Головачева. М.: ИВ РАН: Крафт +, 2009. С. 5–10 и др. – Примеч. ред.

10

Также известна как Корейская война (1950–1953). – Примеч. ред.

11

Программа «трех гарантий» студентам/курсантам, которые отправляются на обучение в другую страну – гарантии питания, проживания и обучения. Все расходы покрывает государство. – Примеч. ред.

12

Подразумевается Одесское высшее артиллерийское командное ордена Ленина училище им. М. В. Фрунзе, функционировало с 1919 по 1993 г. Было включено в состав Одесского института сухопутных войск (с 2011 г. Военная академия). – Примеч. ред.

13

Не совсем ясно, о каком учебном заведении идет речь. Но дело происходит в Москве, а в столице не было высших зенитных ракетных командных училищ ПВО, как в ряде регионов (если только героиня рассказа не работала за ее пределами). Возможно, подразумевается Военная академия Ракетных войск стратегического назначения им. Петра Великого. – Примеч. ред.