Сердце как облако

– Стюарт нам нужен, так или иначе, – разумно заметил Стивен, до того молча наблюдавший за разговором. – Без бас-гитары мы будем звучать как Гэри Ньюман. Кроме того, его песни нравятся слушателями, а с Эдди…

– Я знаю, Стивен, зна-ю, – в голосе Лесли зазвучал металл. – И я не говорил, что Стюарт нам не нужен, а все наши проблемы – из-за него, а не из-за меня. Но он должен учиться – потому что его песни уже отстают по качеству от песен Эдди. Вы так печётесь о репутации Decline и о хрупкости Стюарта – так почему этот факт вас совершенно не беспокоит? Допустим, меня вы считаете злобным мудаком, но вот же мнение со стороны, – и Лесли равнодушно указал на Карла, который расплылся в довольной улыбке. – Карл, не нужно радоваться – до тебя очередь дойдёт тоже.

– Да что я такого сделал-то?! – взвился Карл. – Во всех группах нормально мнениями делятся, и никто оскорблённую примадонну из себя не корчит… Да ты сам щас сказал, что Стю пишет туфту, а я это подметил, между прочим!

– «Туфту»? – Лесли посмотрел на Карла, и тот невольно поёжился под его взглядом. – И мне, и тебе до этой туфты словно до Цинциннати. Поэтому я требую, Карл, чтобы ты уважал своих коллег. Мы нуждались в тебе, правда, но это не значит, что у тебя в группе привилегированное положение – и ты можешь разговаривать со Стюартом в таком тоне. Хотя бы потому, что Стю может сам спеть свои песни, а вот что ты споёшь без него? Или, – Лесли склонился над Карлом, вынудив того вжаться в кресло, – ты всё-таки можешь писать песни – и синие, и беспросветно-чёрные? Что ж, тогда милости прошу к инструменту.

– Да понял я, понял, не надо так давить! – брякнул Карл, и Лесли выпрямился. – Ну, извините, что ли, что я с пинка стал тут советы раздавать – и разрушил тишину.

«Разрушил тишину», – мысленно повторил Эдди, краем глаза заметив, как Стивен вынул блокнот. В отличие от зайчиков и клубничек, которые Эдди смущённо показывал коллегам, Стивен пользовался элегантным молескином в чёрной обложке – хотя и трудно было предположить, для чего ему такой дорогой блокнот. Лесли в принципе ничего не записывал, Эдди таскал канцелярские принадлежности у сестёр, а Стюарт увесистым блокнотам предпочитал тонкие тетрадки. Разве что для быстрых заметок он использовал миниатюрную книжицу, которую всюду носил с собой. Эдди видел её не раз и хорошо знал, чем исписаны страницы: номерами телефонов, случайными рифмами, адресами и списками дел. А вот что мог так старательно записывать Стивен, Эдди даже не представлял – и потому, будто завороженный, следил за движениями аккуратной чёрной ручки.

«Разрушил тишину».

Карл удивительно точно описал свою роль – по крайней мере, на первых порах. Он действительно разрушил тишину, причём не только в их музыке: глянцевитой, ровной и прозрачной, как стекло. Он нарушил молчание, сковавшее самих Decline. Лесли работал с более сговорчивым и восприимчивым Эдди, Стюарт трудился сам по себе – а Стивен и вовсе оставался где-то в стороне, чётко усвоив: он не музыкант, а потому в делах группы у него нет права голоса. Совсем не имело значения, что Стивен был одним из клавишников, что он поддержал Лесли в решении начать всё заново – да и вокалиста в Decline привёл тоже он.

Карл, не имевший обо всех этих тонкостях никакого понятия, вломился в группу будто грабитель на заправку. Со звоном осыпались все представления Стивена о себе. Осколками поблёскивало самолюбие Стюарта, наивно полагавшего, что в Decline можно будет просто отсидеться. Последнее, разумеется, беспокоило Эдди, который бесконечно ценил своего лучшего друга. Но одновременно ему казалось, что в разбитое окно их тишины ворвался свежий морозный воздух. Таким ощущалось молчание в группе, когда Карл всё высказал за них.

– Перед нами извиняться не нужно… Так ведь? – Эдди обвёл коллег взглядом, и те кивнули в ответ. – Но, Карл, у нас и вправду так не принято. Мы нормально с критикой, да, только если она… Ну, конструктивная. Хочешь чем-то поделиться, бери пример с Лесли. Он всегда говорит чётко и по делу – и уж точно не ссылается на гипогликемию или что ты там плёл.

– Да понял я, понял, блин! – Карл уже почти утонул в плюшевом болоте кресла. – Хотите – вот прям щас пойду и извинюсь перед Стю!

Хотел ли этого Эдди? Он, строго говоря, не имел ни малейшего представления. С одной стороны, Эдди хорошо знал Стюарта – и его сложные отношения с критикой. Если Рейнольдсы в целом равнодушно относились к увлечению Эдди, радуясь, что у него есть нормальная работа – то Колкотты таким милосердием не отличались. Не раз Эдди находил Стюарта на заднем дворе, где тот собирал обрывки своих сочинений, зло утирая лицо грязными кулаками. С тех пор Стю перестал пользоваться блокнотами и перешёл на тетради, которые легко спрятать дома или на работе. Вполне возможно, что и в момент ссоры Стюарт слышал вовсе не Карла, а свою семью – свято верившую, что у Стю ничего не выйдет.

С другой же стороны, музыкальный бизнес жил по иным законам. Хочешь играть для души и не подстраиваться под модные веяния – вот тебе стол, где можно прятать песни, вот тебе компания друзей и подружек. А если хочешь прославиться – принимай правила игры, стиснув зубы и ища вечный баланс между творчеством и коммерцией. Эдди с лёгкой беспомощностью взглянул на Лесли, который всё ещё стоял рядом с ним и Карлом – и коллега мягко улыбнулся в ответ.

– Ты знаешь мою точку зрения, – Лесли вновь коснулся его плеча, – но поступить можешь так, как считаешь нужным.

Странный он – этот Лесли Глас. А, может, совершенно обычный: просто вынужден, как любой человек, сражаться со своими призраками. Какие-то тени прошлого не давали Лесли сближаться с коллегами – даже со Стивеном, – но при этом так заступился за Стюарта, что Карлу каждый раз приходилось упражняться в красноречии, если он хотел поделиться мнением. Decline меняли их всех, и, даже если у них ничего не получится – они хотя бы поэтому не забудут электронную группу с самым мрачным названием.

«Лесли, у тебя сердце как…» – Эдди слегка наморщил лоб, понимая, что не может найти подходящее сравнение. Большое, но незаметное сразу, с наскоку – что это может быть? Радиоактивность? Бриллиант в воде? Солнечное затмение?

– Хм, ладно, – сказал Эдди скорее сам себе. – Я поговорю со Стю, Лесли, но не буду его утешать: просто попрошу вернуться к репетиции. А о том, что было тут сегодня, мы поговорим потом – когда он будет готов. Я уверен, Стю всё понимает, просто он… ну, сложный человек. И с ним бывает сложно.

– Ему, по крайней мере, повезло с другом, – усмехнулся Лесли, вынимая из кармана рубашки пачку сигарет. – Разговаривайте, пока у меня технический перерыв. Карл, идёшь?

– Блин, а медведь срёт в лесу? – Карл с готовностью выбрался из кресла. – Конечно я иду, блин, курить! Только дашь сигаретку, а? Я свои просра… Забыл где-то, наверное.

– В счёт будущего гонорара – разумеется.

Стивен всё ещё что-то записывал, пока Карл и Лесли собирались на улицу, а Эдди – настраивался на разговор со Стюартом. Он с лёгким оттенком интереса наблюдал за коллегами – за быстрым движением ручки, за Лесли, который накидывал куртку на пурпурную рубашку, – и в голове что-то щёлкнуло, будто один фрагмент пазла наложился на другой.

Рубашка Лесли – точь-в-точь такого же цвета, как стены в «Облаках». У него сердце, как облако, большое, размером с ночную тьму – но об этом никто, кроме Эдди, не знал.

Трек 6. В темноте

Пиар (существительное)

Технология управления репутацией.

Искусство и наука достижения гармонии с внешним окружением посредством взаимопонимания, основанного на правде и полной информированности.

Публичное раскаяние в том, о чём ты не жалеешь.

– см. также: PR, имидж, репутация.

Я на фото – тень и свет,

Видно только

Мой размытый силуэт.

Выступление проходило по привычному сценарию – пусть и с поправкой на нового участника группы. Карл смотрел на публику, будто зверь из капкана, обязательно лажал и топтался рядом с микрофоном, боясь сделать хоть шаг в сторону. Но даже так Decline притягивали необычно много внимания – и с непривычки ёжились, будто душной августовский ночью их пробирало зимним холодком.

Свет софитов стекал по портьерам раскалённым маслом, позволяя рассмотреть каждого музыканта в отдельности. Сначала всегда замечали Лесли, безупречного во всём: от кончиков идеально уложенной чёлки до филигранных соло на синтезаторе. Дальше слушатели переключались на Стивена либо Стюарта – яркого шатена и приметного брюнета, стоявших у края сцены. Именно их песню пел Карл, сжав микрофон до белизны пальцев, а Стивен и Стюарт с трудом скрывали довольные усмешки.

Затем внимание перехватывал Эдди – высокий, собранный, словно прибывший на выступление из элегантных шестидесятых. Его хрипловатый голос оттенял баритон Карла, делая вокал ещё плавнее и глубже. И, наконец, сам вокалист, чьё появление неизменно вызывало изумлённые шепотки. Кого-то удивляло сочетание подросткового облика и взрослого голоса. Кого-то впечатлял контраст с самими Decline. На фоне коллег – сдержанных и аккуратных, – Карл даже в простой чёрной рубашке и кожаных брюках казался школьным задирой. Decline ассоциировались с неуловимым шорохом ткани, вакуумной тишиной студии и царственной неподвижностью мрамора. Карл же был звоном металла, давящим шумом концерта и напором гейзера, с грохотом рвавшемся из-под земли. Мало кто понимал, как все они оказались в одной группе. Decline понимали это чуть лучше – да и Карл, возможно, тоже.

Нет вопроса – есть один ответ,

В объективе виден…

Так, кто это сказал?

Кто это, блин, сказал?!

Эдди немедленно вскинул голову. Вслед за ним Стивен и Стюарт с лёгкой тревогой вгляделись в зал, но так и не увидели, что именно заставило Карла прервать выступление. Вокалист молчал, вцепившись в микрофонную стойку, и в клубе слышался лишь шорох фонограммы.

Силуэт… Силуэт… Силуэт…

– В чём дело? – Эдди не смотрел на Лесли, но прекрасно слышал, как его голос отдаёт ледяной яростью. – Он что, сошёл с ума?

– Ну, на сумасшедшего он не тянет, – шепнул Эдди, против воли чувствуя, как по плечам расползается холодный липкий страх. – Стив, эй, Стив, видишь что-нибудь?

– Не вижу, – безразлично отозвался Стивен. – Но неплохо слышу.

Силуэт… Силуэт… Силуэт…

Эдди повернулся к стойке с фонограммами, вжал кнопку в корпус магнитофона – и шипящая тишина обернула зал колючим шерстяным одеялом. Да, теперь и он слышал выкрики откуда-то из-за дальних столиков. Поначалу робкие, они звучали всё громче и уверенней, словно реакция Карла тушила костёр бензином.

– Моретти, проваливай со сцены! – донеслось до сцены.

– Верните Роба и Сашу! – требовали откуда-то сбоку.

– Лесли, да ты продался с потрохами, – констатировали уже где-то рядом.

«Что за чертовщина?» – Эдди едва уловимым движением поправил очки.

Decline, как правило, слушали студенты или молодые офисные сотрудники. В общем, не та публика, что даже в состоянии алкогольной комы будет оскорблять музыкантов. Уж скорее они молча покинут клуб, а пластинки – раздадут. Лишь однажды – за сигареткой у чёрного входа, – им решились сказать, что нынешний состав Decline в подмётки не годится прошлому. Тогда Лесли с холодной любезностью поинтересовался: «Может, в таком случае вам стоит слушать другие группы?» – и фанаты мгновенно замолчали. Но агрессивные выкрики из зала – нет, с таким Decline ни разу не сталкивались. «Провокация», – подумал Эдди и тут же отмахнулся от предположения. Да кому они сдались, чтобы их провоцировать?

Бывшим участникам Decline – разве что.

Тем самым «Робу и Саше», о которых Эдди слышал лишь мельком. Лесли и Стивен почти не обсуждали бывших коллег, хотя Стюарт умирал от любопытства – и пытался выяснить, почему группа осталась без вокалиста и композитора. Но Лесли расспросы игнорировал, будто в очередной раз доказывая: помимо модельной или музыкальной карьеры есть и третий вариант заработать денег – податься в шпионы. Стивен же аккуратно намекнул, что разрыву предшествовал скандал, и, кажется, был не против поделиться подробностями. Но Лесли бдительно следил за коллегами, и шанса поговорить наедине так и не представилось.

Вдруг именно Роб и Саша подослали тех крикунов? А, может, они пошли дальше – и подослали Карла, который разрушит группу изнутри? Звучало безумно, но какой-то смысл в этом был. Сначала – ссора со Стюартом, потом – срыв выступления. В конце концов, Эдди не знал, кто именно закатил скандал – и есть ли у Роба с Сашей поводы мстить Лесли и Стивену.

«Они ничего не говорят ни обо мне, ни о Стю с Карлом, – разумно рассудил Эдди. – Может, моя теория не такая уж… бредовая?».

– Так, ну-ка, блин, – Карл выхватил микрофон из стойки и протянул его в черноту зала. – В темноте, я смотрю, все смелые орать! А ты подойди сюда, животное – и в лицо мне скажи, кто там и куда должен свалить!

– Заткнись, Карл, – прошипел Лесли, чьи глаза полыхнули фосфорным пламенем. – Закрой рот, сейчас же.

– Карл, это непрофессионально, – строго заметил Эдди, отодвинув микрофон в сторону. – Давайте мы…

Эдди не успел предложить ничего конструктивного: его голос потонул в гуле недовольства. В осколках света, разбросанных по залу, он видел искажённые возмущением лица гостей. Да и выкрики Эдди тоже скорее видел, чем слышал: по грозно сдвинутым бровям, по резким движениям губ.

– Да что вы себе позволяете?

– Вон! Проваливайте со сцены!

– Мы вам деньги платим, между прочим!

– Пожалуйста, – Эдди придвинул к себе микрофон, – послушайте…

Их оборудование – от синтезаторов до стойки с фонограммами, – удивлённо взвизгнуло, прежде чем его отключил, по-видимому, владелец клуба. Он же гневно семафорил, требуя, чтобы Decline покинули сцену. Эдди замер, всё ещё чувствуя под ладонью гладкий пластик микрофона. Уйти вот так – не оправдавшись и не потребовав извинений? Или им, напротив, стоило извиниться самим? Настоящая тишина – не смягчённая шипением оборудования, – громкая, осязаемая давила на веки и барабанные перепонки. У них ведь только начало всё получаться… Как же так?

– Идём, – коротко бросил Лесли.

Пальцы Эдди соскользнули с микрофона. Стивен ушёл одним из первых, Стюарт с аккуратной нежностью прислонял гитару к стойке, а Карл по-прежнему пререкался с публикой, вменяя ей потребительское отношение к музыкантам. Микрофон ему не требовался: Карл во всю мощь своего голоса вещал, что Decline не будут выслушивать оскорбления ни за какие деньги. А тем, кому в такой позиции что-то не нравилось, он столь искусно описал маршрут куда подальше, что побледнел даже Лесли – казалось бы, органически не умевший удивляться. Так что уводить Карла со сцены пришлось силой. Но силы, к счастью, хватало: Эдди был капитаном футбольной команды в страховой фирме, так что мелкий щуплый Карл не казался ему серьёзным соперником. Он, конечно, вырывался и пытался показать публике два пальца – но всё же Эдди доставил его в гримёрку.

– Ла-ла-ла… Мой размытый силуэт… – самозабвенно напевал Стю, следуя за коллегами по тёмному лабиринту клуба. Он справлялся с проблемами единственным известным ему способом: попросту игнорировал происходящее.

В гримёрке их уже ждал Стивен, сгорбившийся за одним из туалетных столиков. Стюарт грациозно опустился на соседний стул, а жаждавший реванша Карл принялся агрессивно расхаживать из стороны в сторону. Эдди же прижался спиной к стене и с лёгким сожалением огляделся. Зеркала в обрамлении ламп. Ворох одежды на спинке дивана. Ароматы парфюма и лака для волос, висевшие под потолком сладковатым химическим туманом. Ещё час назад здесь царили шум и суета: Карл распевался, Стюарт пытался справиться со своим шифоновым одеянием, а Лесли и Стивен беззлобно переругивались, пока Эдди повторял сет-лист с включёнными в него новыми песнями. Сейчас же вакуум тишины сдавливал виски – и ни грохот ботинок Карла, ни нежный тенор Стюарта ситуацию не спасали.

Нет вопроса – есть один ответ,

В объективе виден

Лишь размытый силуэт.

Последним в гримёрку вошёл Лесли. Эдди повернулся к нему, собираясь спросить, где тот пропадал – и немедленно прикусил язык. Глаза Лесли полыхали ледяным огнём, под кожей угадывались контуры сжатых челюстей, а грудь часто вздымалась и опадала под изумрудной рубашкой. Отмахнувшись от Эдди небрежным жестом, Лесли перегородил путь Карлу и сгрёб его за шиворот.

– Что за… – охнул Карл, скорее удивлённый, чем напуганный таким обращением.

– Лесли! – Эдди тут же возник рядом с коллегами, готовый немедленно их разнять.

Ситуация казалась дикой – от и до. Ещё ни разу слушатели их не оскорбляли. Ещё ни разу Лесли не бросался на коллег. Во-первых, он предпочитал физическому насилию психологическое. Во-вторых, Лесли не тяготел к прикосновениям. За полгода работы Эдди замечал лишь дежурные рукопожатия – да тёплую ладонь на своём плече, но не более.

– Объясни мне, пожалуйста, – почти дикторским тоном заговорил Лесли, – откуда ты вообще вылез?

– Ты за базаром-то следи! – огрызнулся Карл, чувствовавший себя в подобных обстоятельствах на удивление спокойно. Потому что, предположил Эдди, они наконец говорили с ним на его языке – языке оскорблений и драк. – Я эту туфту терпеть должен был, по-твоему?

– Должен был, – угрожающе низким голосом произнёс Лесли. – И будешь её терпеть, если хочешь остаться в Decline.

– Да хрена с два я терпеть что-то буду! – рявкнул Карл, пытаясь вывернуться из цепкой хватки. – Кто купит наши пластинки, если мы позволим поливать себя дерьмом, а? Думаешь, на Роттена с Вишесом дрочили потому, что у них синтезаторы по линеечке? Да фиг там! На них молились, потому что у них яиц хватало всех на хрен послать!

– Наивное дитя, – с ядовитой нежностью пропел Лесли. – Неужели не понимаешь, что имидж Sex Pistols – это чья-то тщательная работа?

– Макларена, – не к месту вставил Стюарт. – Это работа Макларена.

– Тише, Стю, – Эдди сжал его плечо, окутанное пурпурным облаком шифона.

– Да срал я, чья это там работа, – Карл дёрнулся в сторону, но Лесли по-прежнему крепко держал его за воротник чёрной рубашки. – Главное, всё это людям откликалось, понимаешь, нет? Их запрещали, но они всё равно в историю вошли, прикинь? А Decline ваша хрен куда войдёт. Ну, может, тебе срать на историю, конечно, я фиг знает, что у тебя в башке. Но тебе же не срать на друзей? Ты хоть посмотрел на Стива, как сюда влетел, а, герр Шнайдер? Увидел, как ему хреново?

– Я всё видел, – голос Лесли звучал так низко, что при случае он мог бы заменить Карла на вокале. – И мне тоже хреново из-за того, что случилось. Но подожди примерно полчаса – и ты увидишь, к чему привело группу твоё желание побыть Джонни Роттеном. Иногда нужно смириться и промолчать, даже если это и выглядит, и чувствуется паскудно.

– Это не в моих правилах. Я не молчу, когда кто-то рыпается на мою группу.

– Значит, тебе с нами…

– Так, всё – хватит, – вмешался Эдди.

Он стиснул руку Лесли, всё ещё державшую воротник Карла, дождался, пока коллега разожмёт пальцы – и развернул его лицом к себе. Павлиньи глаза – сине-зелёные с тусклым золотом, – всматривались с лёгким удивлением, будто не узнавая тех, кто рядом. Строго говоря, Эдди и сам не узнавал Лесли. Он отпустил его ледяные пальцы, скользнул по рукам вверх и слегка сжал плечи, пытаясь привести коллегу в чувство.

– Ребят, давайте без поспешных выводов, – строго произнёс Эдди, глядя в основном на Лесли. – Кем бы те парни ни были, они своего добились. Нас погнали со сцены, а в качестве кульминации мы стоим здесь и топчем то, что осталось от Decline – от нашей с вами Decline. Как насчёт взять паузу, поделать самурайские упражнения и подумать обо всём на свежую голову? Лесли, эй, Лесли, – он вновь слегка сжал его плечи. – Когда-то у вас со Стивом ничего не было, а сейчас вы снова выступаете с полным составом. Те парни – мелочь по сравнению с тем, что ты уже прошёл. А с остальным мы справимся, так?

Эдди едва верил в то, что говорил. В конце концов, он ничтожно мало знал и о музыкальном бизнесе, и о коллегах, поворачивавшихся к нему неожиданными гранями своих характеров. Но успокаивать Эдди умел как никто другой. Всё-таки годы, проведённые в страховой компании, не выкинешь из биографии. Взгляд Лесли, до того затянутый льдистой мертвенностью, вновь стал осмысленным, а грудная клетка перестала рвано вздыматься под тканью рубашки.

– Стю, – шепнул в сторону Эдди, – возьми Карла – и посидите вдвоём со Стивом. А мы с Лесли выясним, как там обстановка.

– Я уже выяснил, и обстановка – так себе, – донёсся до них низкий голос с резковатым акцентом.

На пороге гримёрки стоял Кристиан – в неизменной джинсовой рубашке и джинсах на пару тонов темнее. Эдди взглянул на него и вновь почувствовал, как страх расползается по спине ледяной паутиной. Кристиан вне привычных офиса или студии казался ему самым дурным знаком из всех возможных. Отдельной тревоги добавляли бледный румянец и частое дыхание, со свистом срывавшееся с раздражённо поджатых губ. Кристиан мчался к ним так быстро, как только мог.

– Крис? – нахмурился Лесли, с пугающей точностью считавший мысли Эдди. – Ты зачем здесь?

Австриец вынул из кармана мятую пачку, вставил в рот сигарету и обвёл Decline взглядом. Скорбно сгорбившийся Стивен. Пыхтевший от злости Карл. Лесли, выглядевший так, словно его переехал танк. Коротко кивнув в сторону Эдди, Кристиан коротко произнёс: «Ты» – и Эдди послушно изложил события вечера, осторожно добавив к ним свою теорию о провокации.

– Саша и Роберт? – глухим голосом отозвался Стивен.

До того сидевший спиной ко всем, он оглянулся и теперь с лёгким неверием всматривался в лица коллег. Эдди поймал себя на мысли, что только что видел такой взгляд у Лесли, и мгновенно нахмурился. Всё-таки коллеги знают куда больше, чем говорят вслух.

– Вряд ли это Роберт: не его стиль, – Стивен зябко повёл плечами, будто его бил озноб. – Но Саша…

– Стивен, – Лесли полоснул его взглядом.

– Лесли, но ведь… – попытался возразить Стивен.

– С-т-и-в-е-н, – потусторонне-низким голосом произнёс Лесли, и лицо Стивена залила болезненная белизна.

– Потом расскажете о Саше и Роберте, – Кристиан скосил взгляд на кончик сигареты, напоминавший в полумраке мёртвую звезду. – Хотя Пол и Гарри предпочли бы заранее узнать, почему они точат на вас зуб. Но – потом, – поцарапанная армейская зажигалка вместе с пачкой сигарет вернулась в нагрудный карман. – А сейчас хочу поздравить Эдварда, Стюарта и Карла с вступлением в клуб. Хозяин требует неустойку за сорванный вечер – и вы будете выплачивать её в приятной компании Лесли, Стивена и Selardi Records. Das ist fantastisc, – Кристиан мрачно воззрился на Decline, и те испуганно сжались под его тяжёлым взглядом. – Сегодня вы зажгли на славу.

***

По чёрному, как зрачок, небу расползались белые трещинки молний. Гроза гремела крышами, гудела стёклами, оттягивала струны проводов – и взрывалась мощным крещендо где-то на горизонте. Апокалиптический джаз – идеальный саундтрек для разговора с продюсерами, да и обстановка подобралась подходящая. Казалось, будто за улицами наблюдает громадное потустороннее существо, и иногда его чёрный глаз вспыхивает тревожной белизной.

– Ребят, не подходите к крышам, – велел Эдди и слегка поёжился, словно чувствуя на себе пристальный взгляд существа. – Здания здесь старые: может что-нибудь отвалиться.

– Да-а, па-ап, – лениво протянул Стюарт.

– Откуда такие познания в архитектуре? – поинтересовался Лесли, но в его исполнении даже дружеская беседа напоминала допрос вражеского шпиона. Эдди, впрочем, уже привык, что разные эмоции Лесли выражает одинаково – и потому чувствовал себя спокойно.

– Работа обязывает, – скромно улыбнулся Эдди. – Был у нас случай: во время бури клиента чуть не… ранило куском кирпича с крыши.

– Да и хрен с ним, – мрачно буркнул Карл, пытавшийся, вопреки логике и здравому смыслу, закурить на ветру. – Кирпичом, карнизом и всей это долбаной хернёй.

Карл не мог есть. Не мог спать. Вернее, он всё мог, но смысла в этом было немного. Ароматный карри или пряный гамбургер напоминали на вкус бумагу. Уснуть же удавалось с трудом – и сквозь рваные сны просвечивала неприглядная реальность, в которой он подвёл и Decline, и самого себя.

«Устроил, блин, поворот в карьере, – Карл упорно щёлкал дешёвой пластиковой зажигалкой, но ветер раз за разом гасил пламя. – Теперь мы торчим неустойку, за что Decline, конечно, благодарны мне по гроб жизни. Отчим, наверное, помер уже от смеха… Да и ребята с ним за компанию. Карл Дилейни пошёл вокалистом в электронную группу – а потом взял и группу эту к херам разорил…».

Карл мрачно ухмыльнулся и снова щёлкнул зажигалкой. Над потёртым пластиком полыхнул лепесток пламени – и тут же растворился во влажной черноте. Сдавшись окончательно, Карл сунул зажигалку в карман, убрал сигарету за ухо и посмотрел в немигающий глаз громадного существа. По нему как раз разбегались молнии – будто сосуды, в которых пульсировало электричество.