Век Теней. Пробуждение

***

И вновь перед её глазами предстало это поле. Вновь железный запах крови ударил в нос, а слух уловил завывания нежити и крики воронов. Иллиана была уверена, что вытравила из головы этот кошмар, но он поглотил снова, не желая отпускать из своих удушающих объятий.

При виде блуждающих по округе мертвецов её пальцы инстинктивно сжались в кулак и почувствовали что-то твёрдое. Резкий металлический звук ударил по ушам, сведя зубы судорогой. Девушка уставилась вниз, только сейчас разглядев, во что была одета и что держала в руке.

Добротный доспех из тёмной кожи и с чёрной, как сама ночь, металлической отделкой на плечах и груди, обтягивал её тело и сидел как вторая кожа. В ладони покоился меч с крестовидной гардой: его острое на вид лезвие, судя по серебряному цвету, было выковано из лунного серебра. От вида стекавшей с оружия густой чёрной крови, отдававшей тухлятиной, к горлу подкатил ком.

«Фу… Мерзость».

Иллиана зажала рот, чтобы подавить рвотный рефлекс. Последнее, о чём ей хотелось думать — чьей именно кровью был испачкан меч.

Следом на шее возникла странная тяжесть, а по коже прошёлся холодок. В недоумении девушка коснулась груди свободной рукой и нащупала амулет. Его серебряная нить плавно переходила в круглый кулон с витиеватым орнаментом. В центре же был закреплён похожий на аквамарин камень неправильной формы.

От украшения шло странное гипнотизирующее сияние, расплывавшееся по воздуху голубыми волнами. При одном взгляде на самоцвет её уши заложил протяжный свист, вызвавший головокружение, а виски будто пронзили острые иглы. Когда сквозь него отчётливо прорвался чей-то крик, рука, как ошпаренная, отдёрнулась от украшения.

«Что это… только что было? Я же не схожу с ума? — мысли хаотично забегали под черепной коробкой, разгоняя по венам ядовитую панику. — Это просто сон. Это просто… сон».

Второпях Иллиана сорвала с шеи цепочку и со всей силой метнула кулон, и тот скрылся в густой траве. Страх липкими щупальцами подобрался к горлу и сжал его, стеснив дыхание, когда она запоздало вспомнила о Короле Личе. Цепкий взгляд заметался по округе в попытке отыскать знакомую фигуру, однако повелитель мертвецов бесследно исчез, оставив за собой ворох вопросов и нестерпимую пустоту.

«Куда он делся?» — не зная, от кого получить ответы, спрашивала она саму себя.

Под лопаткой вдруг неприятно засвербело от чьего-то чужого, тяжёлого взгляда. Иллиана обернулась, но тут же пожалела, что сделала это. Проглотив вязкий ком слюны, она наблюдала, как со всех сторон её медленно окружала нежить. Приоткрытые рты и когтистые руки мертвецов были измазаны кровью съеденных врагов, и чем ближе они подходили, тем отчётливей ощущался гнилостный запах разлагающейся плоти. Красные и чёрные глаза впивались в её кожу, как змеиные жала. У кого-то их не было вовсе, как и некоторых конечностей, но это не мешало им идти к своей цели.

Девушка покрепче ухватила рукоять в ожидании нападения. Однако дальше произошло то, что никак не укладывалось в голове. Нежить начала… кланяться. Не нападать или кричать в неистовстве, а опускаться на колени в странной, зловещей покорности.

«Ч-что они делают? — она затаила дыхание, боясь лишний раз шевельнуться. — Это какая-то ловушка?.. Стойте…»

Внезапное озарение ударом молнии пронзило голову, и Иллиана осмотрела холм, на котором стояла. Из-за мутной пелены, мешавшей здраво мыслить, она пропустила одну, казалось бы, незначительную деталь.

«Здесь… Именно здесь стоял Король Лич, когда я увидела его впервые».

Теперь же над полем битвы возвышался не проклятый маг, а Иллиана Эверхарт, а его бессмертная армия смиренно стояла перед ней, склонив головы. Истерический смех застрял в глотке, и оружие выпало из онемевших пальцев. Единственное, что могла предположить Иллиана, так это то, что безмозглая нежить по ошибке приняла её за Мала.

В конце концов, всё происходящее было лишь её сном…

Где-то в небе прокатился громкий протяжный рёв, спугнувший стаю слетевшихся на падаль воронов. Он не напоминал ни крик птиц, ни рычание нежити. Иллиана прежде не слышала ничего подобного. Когда звук повторился, на этот раз громче, по воздуху прошла ощутимая вибрация.

К ней приближалось таинственное и, очевидно, опасное существо. Оцепеневшее тело перестало слушаться, не позволив обернуться и рассмотреть его. Оставалось лишь чувствовать спиной, как оно с грохотом опустилось на поле и сотрясло землю, точно упавший валун. От ударной волны часть мертвецов отлетела на пару ярдов подобно тряпичным куклам.

Огромная тень накрыла поле, и в нос ударил запах гари. Когда за спиной послышался утробный вибрирующий рык и шуршание гигантских крыльев, Иллиана застыла, осенённая страшной догадкой. Эти звуки… Они, несомненно, принадлежали существу, о котором ей лишь доводилось читать книги с древними, как сама история мира, легендами.

«Дракон…»

Глава 7

«Магия — невидимая, но ощутимая сила, пронизывающая наш мир. Она передаётся из поколения в поколение так же неизбежно, как цвет глаз или тяжесть родовой болезни. Однако известны случаи, когда в обычной семье рождался пробуждённый ребёнок. У таких роду были дальние потомки-маги, однако по неясным причинам дар заснул на несколько поколений. Возможно, всему виной стала немощь родителей или религиозные убеждения о грехе магии, внушаемые юному уму с детства.

Знамениты случаи, когда особо фанатичные служители церкви убивали своих детей, если у них пробуждалась сила. Самой шокирующей считается история об императоре Ардене II, обвинившем супругу Беатрис в использовании запрещённой магии. В 13 день месяца Солнца 34 года Века Раскола на главной площади Аурэлиса горело три тела — императрицы и двух детей, одному из которых не было и трёх лет»

— из трактата магистра Эмиля Декарта «О природе магии».

— Просыпайся, соня!

В покои посапывавшей под одеялом Иллианы ворвались подобно урагану. С трудом разлепив веки, она в недоумении заозиралась по сторонам. Прислуга юркнула в комнату и распахнула шторы, впустив внутрь солнечный свет. Сейчас он казался таким ярким, что мог ослепить. Когда зрение привыкло к нему, девушка смогла разглядеть статную фигуру, что нависла над её кроватью, как коршун над падалью.

Элеонора Эверхарт — хозяйка поместья и её мать — смотрела на дочь проникновенными глазами цвета янтаря и жухлой травы. Даже сейчас в них прослеживалось лёгкое, едва уловимое пренебрежение. Женщина могла дать фору любой молоденькой аристократке, несмотря на мелкие морщинки в уголках глаз и губ — пожалуй, единственное, что выдавало её возраст. Каштановые волосы, собранные в заколки, спадали на расправленные плечи и спину, а бархатное платье в имперском стиле с квадратным вырезом подчёркивало статную фигуру. По его подолу, декольте и линии пояса тянулась вышивка из золотых нитей и жемчуга.

— Какой час? — слегка охрипшим голосом спросила Иллиана, потерев глаза.

— Девять утра, милая, — сообщила герцогиня.

«Милая? — мысленно удивилась девушка. — Похоже, у матушки сегодня хорошее настроение. Даже не знаю, радоваться этому или нет…»

— Ясно.

Элеонора присела на край кровати и, не дав опомниться, обняла дочь. Жест вышел неловким, будто вынужденным. Шмыгнув носом, Иллиана почувствовала едва уловимый шлейф алкоголя, который попытались скрыть за мятным чаем и ядрёным парфюмом. Среди запахов, от которых в носу нестерпимо защипало, она различила один знакомый.

«Это… роза? — догадалась она с непроизвольным чихом. — Она же знает, что у меня на неё аллергия».

— Я та-ак по тебе скучала, — елейно протянула герцогиня. — Извини, что не встретила вчера. Был такой насыщенный день, что я не заметила, как заснула! Как только мне сообщили, что ты вернулась, то поспешила увидеть свою ненаглядную дочурку.

Длинные пальцы, унизанные перстнями, потрепали Иллиану за щёку, придав им румянец. Вопреки ласковым словам, голос женщины был пропитан холодной, притворной нежностью. Раньше она причиняла девушке боль, но сейчас стала такой же обыденностью, как притворные улыбки на банкетах и тесные туфли, от которых постоянно ноют ноги.

— Я… тоже скучала, мама, — сказала она, отстранившись от её руки.

— Ты же не хочешь пропустить завтрак? — Элеонора встала с постели, поняв намёк. — Не расстраивай Стефана, а то на него вновь нападёт хандра, и мы останемся без обеда.

Слова матери немного развеселили девушку. Все в поместье знали о тонкой душевной натуре главного повара. Считая себя мастером кулинарного дела, Стефан близко к сердцу воспринимал любую критику в свой адрес. Однажды ещё маленькая Иллиана сказала, что поданный на обед суп был слегка пересолен, из-за чего тот на сутки заперся на кухне в слезах.

— Да, мне этого явно не простят, — усмехнувшись, Иллиана неохотно выбралась из-под пухового одеяла.

Утренняя прохлада прогнала остатки сна и вынудила зябко поёжиться. Девушка коснулась ногами ледяного пола, и её тут же накрыло головокружение. Тело одеревенело, словно она спала не в мягкой постели, а на острых камнях. В висках загудел настойчивый звон.

«Боги, да что со мной сегодня? Давно себя так паршиво не чувствовала…»

Иллиана попыталась ухватиться за обрывки прошедшей ночи, но те ускользали, оставляя за собой осадок не поддававшегося логике страха. Правая ладонь заныла от зуда, и она без задней мысли потёрла её, но сразу почувствовала неладное. На коже, чуть ниже пальцев проступала розовая полоса, напоминавшая мозоль, которую девушка часто натирала рукоятью меча на тренировках. Она непонимающе уставилась на отметину, силясь вспомнить, когда умудрилась её получить, но в голове звенела лишь пустота и этот противный свист.

— Леди Иллиана, платье подано, — голос прислуги выдернул её из оцепенения.

Она поспешно сжала ладонь в кулак и, кожей ощутив взгляд матери, торопливо придумала первое пришедшее на ум объяснение:

«Наверное, просто ушиблась во сне».

Всё те же служанки помогли девушке собраться к трапезе. Её нарядили в шёлковое платье небесного цвета с витиеватой серебряной вышивкой и пышными рукавами-фонариками, плавно сужавшихся от середины предплечья. Открытый вырез и приталенный лиф, переходящий в пышную многослойную юбку, подчёркивал аккуратную грудь. С причёской Иллиана решила не заморачиваться и приказала заплести по бокам небольшие косички, заколов их гребешками. Она не любила, когда волосы лезли в глаза, поэтому отдавала предпочтение хвостам и косам.

Герцогиня сидела на пуфике у окна и внимательно наблюдала за ней, расчёсывая и без того идеальные локоны.

— Какая же ты копуша, — насмешливо бросила она.

«Кто бы говорил, — мысленно огрызнулась Иллиана. — Ты собираешься вдвое дольше».

Скользящей походкой Элеонора подошла к дочери и, встав за спиной, вгляделась через зеркало в её заспанное лицо. Судя по скорченной гримасе, увиденное женщину не обрадовало.

— Что ты с собой сделала? — ужаснулась она, насупив брови. — Круги тёмные да кожа серая… Кошмар!

— Да нормально всё… Вроде как, — неуверенно пробормотала Иллиана, глядя на зеркального двойника — такого же озадаченного, как и она сама.

Элеонора что-то шепнула на ухо служанке, и та после недолгого отсутствия вернулась с металлической баночкой в руках, которую женщина тут же ревностно выхватила, как какую-то драгоценность. Вязкая жижа в ней имела болотно-зелёный цвет и отдавала душком выброшенных на берег водорослей. Иллиана с подозрением уставилась на неизвестную субстанцию и спросила:

— Это что такое?

— Крем с экстрактом жемчужной водоросли, — объяснила Элеонора, зачерпнув его пальцами. — Очень редкое и ценное средство. Оно омолаживает и питает кожу…

«Уверена, если дамам со двора сказать, что козье дерьмо от старения спасает, то они и его намажут», — подумала Иллиана и едва сдержала смех от возникшей в голове картины того, как женщины делали маски из животных экскрементов.

Когда рука матери неожиданно потянулась к её лицу, она рефлекторно отстранилась.

— Хочешь меня этой дрянью измазать? — косясь на крем, как на смертельный яд, возмутилась Иллиана.

— Дрянью? — брови Элеоноры поползли вверх. — Милая, если хочешь удачно выйти замуж, то должна вкладываться в свою красоту. Мужчина сначала посмотрит на неё, а уже потом — на ум и душу, — пропела она под видом заботы и опустила баночку на туалетный столик. — Если до этого дойдёт, конечно.

— Если красота — единственное, что есть у женщины, то мне её жалко, — сухо ответила Иллиана, пальчиками отодвинув от себя жестянку. — Человека красят ум и поступки, а не смазливое личико.

— Раз ты такая умная, — Элеонора напряжённо улыбнулась, повторив за ней, — то используй красоту как оружие. Ум без внешности редко замечают.

— Спасибо за заботу, мама, но я отдам предпочтение мечу, — парировала девушка, вновь отодвинув баночку.

Герцогиня поджала губы в нежелании признавать поражение. Рассмотрев свои измазанные в креме пальцы, она хмыкнула и непринуждённо нанесла «чудо-средство» на шею. Лицо трогать не стала — стёрла бы пудру.

Дверь в комнату распахнулась, и в покои ворвался перепуганный дворецкий. Увидев женщин вместе, он облегчённо выдохнул и, вытянувшись по струнке, торжественно провозгласил:

— Госпожа Элеонора, леди Иллиана, герцог прибыл.

Слова Себастиана парализовали обеих, словно обвинительный приговор, озвученный судьёй после стука молотка. Янтарные глаза герцогини наполнились страхом и забегали по комнате.

— Какая… радостная новость, — пролепетала она, натянув на лицо маску спокойствия. — Пойдём, Иллиана, поприветствуем отца.

Они спустились на первый этаж в сопровождении дворецкого, как на эшафот. Уже на лестнице девушка увидела знакомую фигуру, при виде которой её прошиб холодный пот.

В вышколенной стойке солдата посреди холла стоял Маркус Эверхарт. Глаза бледно-голубого цвета подчёркивали сдержанный характер мужчины, а белокурые волосы, при ярком свете казавшиеся прозрачными, превращали его в неприступную глыбу льда. Статная поза, атлетичное тело, можно сказать, идеальные черты лица. Герцога Эверхарта можно было охарактеризовать одним ёмким словом — безупречный.

И он прекрасно об этом знал.

Заметив появление супруги и дочери, мужчина лишь на миг одарил их вниманием. В его глазах Иллиана не увидела ничего похожего на отцовскую любовь — лишь плохо скрываемое недовольство. Элеонора замерла на последней ступеньке, но затем с глубоким вздохом вздёрнула подбородок, с вызовом взглянув на супруга.

— С возвращением, милорд, — она сдержанно поклонилась, и её примеру последовала дочь. — Надеюсь, дорога прошла спокойно.

— Не без проблем, — сухо ответил он и быстро переключился на дворецкого. — Себастиан.

— Да, господин.

— Подготовьте завтрак. Хочу поесть с дороги.

— Будет исполнено!

Герцог снял с широких плеч дорожный плащ, и девушка впервые увидела его в форме главнокомандующего дозорных.

«Похоже, он приехал прямо из штаба», — сделала она вывод, и тело по неизвестным ей причинам пробрала дрожь.

Окинув беглым взглядом родных, Маркус поднялся по лестнице и растворился в тени коридора. Когда он прошёл мимо Иллианы, у неё перехватило дыхание, и дело было не в тугом корсете. Отцовская аура казалась почти осязаемой, давящей на плечи, от которой она, сама того не заметив, вжала голову в плечи. С его уходом Элеонора тоже выдохнула полной грудью и выпрямила спину, что в присутствии мужчины сгибалась в покорном поклоне.

«Она боится его, — подметила про себя девушка и почувствовала, как заледенели её собственные пальцы. — Впрочем, не мне её осуждать. Этого монстра страшатся все. Даже король».

Их путь продолжился до обеденного зала. Почти всё помещение занимал стол из орехового дерева, рассчитанный не менее чем на двадцать персон. Именно здесь проходили трапезы и торжественные ужины с гостями. Ирония заключалась в том, что единственные, кто ужинал за ним — это члены семьи. Оттого весь размах выглядел нелепо.

Глава семьи, переодевшись в домашний костюм из тёмного шёлка, вошёл следом и присоединился к завтраку. Первое время он проходил в гробовом молчании. Единственными звуками были позвякивание посуды и причмокивания от пережёвывания пищи. В воздухе повисло напряжение, но оно уже никого не смущало — в этой атмосфере проходили все трапезы семейства Эверхарт.

— Через два дня мы уедем из поместья, — подал голос герцог, протерев губы салфеткой.

Внезапное заявление ошеломило обеих женщин.

— Ч… Что? — первая очнулась Элеонора. — Зачем?

— Куда?

— В Империи скоро состоится церемония назначения нового Светоча, и мы приглашены на торжество в качестве почётных гостей, — без особого энтузиазма объяснил он.

«Поэтому меня вызвали из столицы? — Иллиане не стоило труда догадаться о мотивах отца, но одна вещь всё-таки не давала покоя: — Мы действительно поедем… вместе?»

Уже позабыв, что представляло из себя времяпрепровождение с родителями, она почувствовала внутреннее отторжение. Сама мысль о «дружной семейной поездке» казалась ей неправильной и противоестественной.

— Какая… неожиданная новость! — Элеонора выдавила из себя улыбку. — Давно мы не путешествовали куда-либо всей семьёй…

— Вы поедете вдвоём, — резко ответил мужчина, напрягшись со слов супруги. — Без меня.

— А вы, милорд? — голос Элеоноры дрогнул.

— Я буду сопровождать с отрядом Его Святейшество.

— Бросаете жену и дочь, отправляя одних в долгую и опасную дорогу? Какой же вы жестокий, дорогой супруг, — съязвила она, показав, что не ожидала от мужчины ничего иного.

— Это мой долг. И я о нём не забываю, в отличие от вас, дорогая супруга, — вторил герцог тем же тоном.

— Но вы, видимо, забываете о своей семье. Что подумают другие, когда увидят герцогиню Эверхарт и её дочь без сопровождения главы дома? Позор!

— Что думают другие — меня не волнует. И если бы я не думал о семье, то поехал бы в Империю один.

«Посмотрите: пытается изобразить из себя благородного, — Иллиана мысленно закатила глаза. — Только вот если бы он не взял нас, то слухов стало бы только больше. Сдаётся мне, наше присутствие в Остере — всего лишь вынужденная мера».

— Значит, мы встретимся уже в Аурэлисе к началу церемонии? — внесла свою лепту девушка, остановив зрительную перепалку родителей.

— Да, — Маркус на секунду замялся, словно подбирал дальнейшие слова. — Я также написал письмо графу Гримшоу.

— Зачем вы связались с моим отцом? — вновь возмутилась герцогиня.

— Дорога до имперской столицы длинная. Его поместье по пути, а отдых будет необходим и вам, и сопровождению.

— Как всегда, делаете, что заблагорассудится, не спросив моего мнения, — не на шутку разозлилась Элеонора. — Я не останусь в его доме!

— Тогда будете ночевать на улице и там же справлять нужду на глазах солдат, — герцога, казалось, возмущения жены только позабавили. — Но вам, полагаю, такой расклад по душе.

Иллиана заметила, как побагровело лицо матери и заскрежетали её зубы. Пара обменялась колкими многозначительными взглядами, которыми бы убила друг друга, будь такая возможность.

«Говорили ли они когда-нибудь, что любят друг друга?» — вдруг задумалась она и перебрала сохранившиеся в памяти разговоры родителей. Её накрыло жестокое разочарование: все они заканчивались крупной ссорой или многодневным молчанием.

— Иллиана, — внезапно позвал дочь Маркус.

Девушка напряглась, на миг забыв, как говорить.

— Д-да, отец?

— Как твоя успеваемость в академии? Из-за проблем в ордене я не смог проконтролировать её должным образом.

«Конечно. Первое, о чём спрашивает отец после года разлуки — это об оценках, — с горечью усмехнулась в мыслях Иллиана. — Услышу ли когда-нибудь простое: Я скучал, дочка?»

Грудь сдавило от нестерпимой тоски, а сердце под рёбрами неприятно защемило. Девушка прикусила внутреннюю стенку щеки, когда почувствовала подступившие слёзы, но физическая боль быстро привела её в чувство.

— Всё хорошо, — отстранённо ответила она. — У меня одни из лучших показателей.

— Надеюсь, ты не забросила и тренировки на мечах.

— Нет, отец. Наставник Арден хвалил мои навыки. Говорит, они у меня заметно улучшились с прошлого года.

— Хорошо, — несмотря на ответ, взгляд мужчины не смягчился, а голос остался холоден. — А что насчёт… магии?

Все устремили взор на притихшую Иллиану, даже затаившаяся в углах безучастная прислуга. Разумеется, она знала причину пренебрежительного отношения отца, и всё же стремилась стать достойной дочерью: прилежно учиться, освоить этикет и манеры, подтянуть боевые навыки. Однако эта самая причина, будучи камнем преткновения, перечёркивала все её старания.

У Иллианы отсутствовала магия.

Маркус Эверхарт владел ей, как и все члены семьи до него. Сила огня и света — убийственное сочетание. Неудивительно, что именно он стал генералом ордена: огонь и свет являлись эффективным оружием против нечисти.

Конечно, бывали и редкие исключения: кто-то из предков смог обуздать только огонь, а кто-то приручил свет. Но факт оставался фактом — эта сила текла в крови Иллианы как прямого наследника. Герцог беспощадно тренировал её дух и тело в ожидании долгожданного момента пробуждения. Но годы шли, а она так и не сумела открыть в себе магический талант, став для семьи пустой, бесполезной.

Ошибкой.

— Дочь? — требовательно позвал её Маркус.

Ледяной голос с властными нотками вынудил ответить:

— Пока что не проявилась. Но делаю всё возможное для этого.

— Слабо верится, — с презрением выплюнул он.

«Увижу ли я на твоём лице что-то ещё помимо недовольства?» — с горечью подумала Иллиана.

Тоска прошла, и в сердце созрело неодолимое желание уколоть мужчину в ответ за испытанное унижение.

— А как… ваши дела? — невзначай поинтересовалась она, кончиком ножа подцепив яичный желток. — Слышала, вы поднялись в должности и стали генералом. Мои поздравления... Жаль, что я узнала об этом не от вас лично, а из новостной газеты. Так бы поздравила раньше.

Элеонора, явно довольная колкостью дочери, спрятала ухмылку за чашкой чая.

— Это мои дела. Не забивай ими голову, — резко ответил Маркус, чьё внимание было сосредоточено на куске бекона. — Лучше думай о своём будущем. Скоро день твоего совершеннолетия.

«Вот он — мой шанс».

— Касаемо этого самого… будущего, — Иллиана поёрзала на стуле, чувствуя тяжесть в районе солнечного сплетения. — Профессор Вирелли предложил после выпуска из академии пойти к нему на практику.

— П… Практику? — герцогиня чуть не поперхнулась чаем. — Милая, что за глупости ты говоришь? Хочешь потратить жизнь на какие-то учебники? Оставь науку таким, как этот Вирелли.

— Но мне нравится это! — попыталась достучаться до родителей девушка. — Если всё пройдёт хорошо, то через год он напишет на меня рекомендацию, и я смогу заниматься археологическими раскопками по всему миру от имени академии. А ещё…

— Исключено, — резко бросил Маркус, разорвав на клочки все её надежды.

«…Исполнить свою мечту…» — не успела она озвучить главную мысль.

— Н… Но отец!

— Я тебя воспитывал и растил не для того, чтобы ты работала каким-то там… археологом, — от холода, плескавшегося в его глазах, девушка застыла. — Ты — Иллиана Эверхарт, моя дочь и наследница. И как наследница обязана взять на себя управление поместьем и фамильными землями. Будь у тебя… брат, — наполненный неприязнью взгляд герцога метнулся к Элеоноре, — то я бы подумал над твоими словами.

— Вы ещё можете заделать себе сына и оставить меня в покое.

Иллиана тут же пожалела, что сказала это. Прежде невозмутимая мать уронила вилку, и её взгляд помутнел, как у дохлой рыбы. На лице герцога задёргались желваки, а рука угрожающе сжала столовый нож.