Подальше от тебя

– Надеюсь, что да, или мне придется возвращаться в Лондон.

Девушка подняла на меня глаза и широко улыбнулась. Я ответил ей тем же. Еще никогда не видел такой милой и нежной улыбки. Ее взгляд задержался на мне, и мы словно испарились из этого пространства. Звуки потерялись. Очертания на заднем плане расплылись.

Девушка назвала мое имя. На ее губах оно прозвучало по-другому. Она сказала, что я друг Майлза, и позволила мне войти в дом. Входная дверь за моей спиной захлопнулась, и я окончательно оказался в жарком доме. Я слышал разговор, когда входил. Девушка болтала с каким-то парнем. Он настойчиво кричал, что поцелует ее в полночь.

Это ее парень? Не думаю. Слишком уж они разные. Эта девушка не может встречаться с таким человеком. А с кем тогда? Со мной?

Я назвал девушку тигренком. Она сморщила красивый маленький носик. Рассказала, что Майлз нарисовал ей несмываемые усы и полосы в детстве. Я посмеялся, а потом все встало на свои места. Я уже видел девушку в этом доме – на настенных фотографиях в рамочках. Семейные портреты. На них Эли была еще ребенком. Я видел ее на фотографиях в соцсетях Майлза. Девчонка в школьной форме пытается настучать Майлзу, а он улыбается и корчит рожицы. Их совместное фото возле каких-то руин замка. Я никогда не разглядывал фотографии Майлза и не запомнил ту девочку со снимков – его младшую сестренку, Элинор Маккриди.

Я понял, что подошел к Элинор слишком близко. Сделал несколько шагов назад. Я рано начал пускать слюни на эту девушку. Не стоит заводить романы с сестрами друзей. Отношения могут продлиться совсем недолго, и есть шанс потерять друга. Дружбу Майлза мне терять не хотелось. К тому же я вспомнил его рассказы об Элинор. Она еще учится в школе и, вроде как, выпускается в этом году. Повезло же мне так влипнуть.

– Точно. Мама называет меня Элинор, когда я творю что-нибудь, по ее мнению, плохое, – казалось, девушка расстроилась, что я от нее отошел. Я и сам расстроился.

Эли поманила меня за собой на второй этаж, и я, как завороженный, пошел за ней следом. Да я куда угодно пойду за ней. Ее тело грациозно покачивалось в такт движениям. Она поднималась по ступенькам, и я мог разглядеть ее стройные ноги в бордовых колготках. Клетчатая юбка раскачивалась, и ткань приподнималась на пару сантиметров. Меня поглотил этот образ. Я не сразу заметил, что Эли поймала меня за разглядыванием. Я улыбнулся, а она ничего не сказала, только кокетливо опустила взгляд на ступеньки и пошла дальше. Уверен, что я ей понравился. Она-то мне определенно понравилась. Все прошлые девушки сразу стали лишними и какими-то карикатурными. Голос Эли, ее движения и улыбка… Мне предстоит жить под одной крышей с этой красоткой почти неделю. Пока не знаю, хорошо это или плохо. Понимаю, что плохо.

Мы с Эли поднялись на второй этаж. Она показала мне комнату, в которой я буду ночевать. Я напомнил, что уже жил в этом доме летом. Мы с Эли разговорились, и я сам не заметил, как приблизился к ней. Пришлось сгорбиться, чтобы заглянуть ей в глаза. Я казался себе великаном рядом с этой малышкой. Так и хотелось расспросить ее про того парня, который собирался поцеловать ее в полночь. Узнать, встречается ли она с кем-нибудь. А если нет, то что тогда? Мне ничего не стоит украсть ее поцелуй под бой курантов. Главное, чтобы Майлз не воспринял это болезненно. Но ведь это праздник! Сегодня стираются границы и исполняются желания. Мое желание на сегодня приобрело отчетливые формы.

Эли сказала, где найти Майлза, и убежала. Я зашел в темную, прохладную комнату – небольшая гостевая спальня с узкой кроватью и покосившимся шкафом. На тумбочке возле кровати стояла лампа, которая не работала. На полу – толстый шерстяной ковер. На кровати лежала стопка одеял. Летом эта комната спасала от жары, но подозреваю, что зимой здесь как в холодильнике. Я сел на кровать, и она прогнулась под моим весом. После дороги у меня слегка болели глаза. Хотелось спать. Дядя вытянул из меня все силы. Он, как вампир, питался энергией других людей. Чтобы изгнать из головы неприятные мысли, я поскорее переоделся: натянул свежую футболку и темно-синий свитер. Заглянул в зеркало, убрал ладонью волосы назад. Мои глаза казались уставшими и тусклыми, как у пойманной рыбы. Я спустился вниз к остальным гостям и быстро нашел Майлза. Как хозяин дома, он был ведущим конкурсов. Когда я очутился на пороге гостиной, Майлз заставлял девушек передавать друг другу шарик с завязанными глазами. Рядом с ними один из парней завывал песню в караоке, кто-то танцевал. Остальные пили и болтали. Людей оказалось много. В небольшой комнате яблоку негде было упасть. Майлз увидел меня и замахал руками.

– Эрик, ты приехал! Как добрался? Прости, что не встретил. Я ждал твоего звонка, – его крик заглушил почти все голоса и музыку.

Майлз подлетел ко мне и обнял меня одной рукой. Как будто мы давно не виделись, хотя не прошло и двух недель.

– Неплохо, – отмахнулся я. – Меня встретила твоя сестра.

– Надеюсь, Эли не сильно грубила. Она злюка. Мы держим ее в подвале и выпускаем по праздникам.

– Она показалась мне милой. Как по мне, то это ты заслужил почетную должность властителя подвала.

Майлз засмеялся. Он потащил меня к дивану, где собралась толпа гостей. Я повертел головой и на другой стороне гостиной заметил Эли. Она смотрела на меня. Когда я поймал ее взгляд, она застенчиво отвернулась. В ней нет никакой грубости. Самая милая девушка на свете. Я поскорее отвернулся, потому что Майлз начал знакомить меня со своими друзьями. Я уже общался с ними полгода назад и теперь кивал головой в знак приветствия.

Понемногу я втянулся в хаотичный ритм праздника. Майлз всучил мне бутылку пива, и я начал расслабляться. Ребята оказались приветливыми и добродушными. Никаких конфликтов или косых взглядов. Одна девушка пыталась втянуть меня в караоке и всучила микрофон, но я отказался. Она расценила это как личное оскорбление и до конца вечера не отлипала от меня. Вроде, ее звали Иоланда. Она нагло флиртовала попеременно то со мной, то с Майлзом. Друг это заметил, но только усмехнулся. Я же каждые четверть часа искал глазами Эли. Она стояла в кругу девушек и парней. Ее одноклассники, как я понял. Я не рисковал к ней подходить, не зная, как к этому отнесется Майлз и его родители. Да и себе я не доверяю. Нет ничего плохого в том, чтобы подойти к девушке и дружелюбно с ней поболтать. Вот только у меня не получится дружелюбно. С самого детства я умел быть честным с собой и не обманываться. Как только я заглянул в глаза Эли, то понял, что дружить с ней не получится.

Я заметил, что она довольно популярна. Ее даже на несколько минут не оставляли одну. Ребята вытянули ее на улицу пускать фейерверки. Я тоже хотел пойти. Мое лицо горело от спертого воздуха, но Иоланда в меня вцепилась.

– А где ты живешь в Лондоне? Я часто бываю там на выходных. И мы могли бы встретиться в городе, потусить? Я езжу туда на съемки. Я работаю моделью.

Приторно-сладкий аромат ее духов вызывал головокружение. Или это от усталости с дороги и алкоголя? Я не выпил много, но вспомнил, что за день успел только позавтракать. Я пытался отшить девушку, но она не воспринимала вежливые отказы. Я не ответил на ее вопрос и ушел на кухню за новой бутылкой. Там я отыскал пару сэндвичей и с радостью их съел. На кухне много еды, но там было не протолкнуться.

Когда я вернулся к Майлзу, то окончательно потерял Эли из виду. Может, она все еще на улице? Часы приближались к полуночи. Мне хотелось очутиться рядом с этой девушкой, когда начнут бить куранты. Я лавировал по комнатам и даже заглянул на второй этаж. Я пытался найти Эли, но без толку. Когда я вернулся в гостиную, по телевизору начали обратный отсчет. Толпа собралась в комнате и кричала. Я наконец увидел Эли. Она оказалась на другой стороне гостиной. Майлз куда-то запропастился. Я начал проталкиваться через людей, но меня поймала Иоланда. Она зажала меня возле книжного шкафа и обхватила мою шею руками, потянула мое лицо вниз.

– С Новым годом!

Пьяная девушка закричала мне в самое ухо и прижалась губами к моим. Я опешил и потерялся в ее тяжелых духах на пару секунд. Длинноногая Иоланда с легкостью дотянулась до моих волос и запустила туда острые ногти. Я пришел в себя только когда ее язык настойчиво протиснулся мне в рот. Я резко оттолкнул девушку, отстранился и поскорее вытер губы рукавом. Иоланда хищно улыбнулась, когда я от нее убрался. Но ушел я недалеко. Мои глаза начали искать Эли и нашли. Ее уже целовал парень. Тот самый, который называл ее тигренком. Я отвернулся. Не стоит ревновать девушку, с которой болтал от силы пять минут.

Толпа вокруг меня радовалась и обнималась. Прошел еще один год. Нужен новый календарь на стену, но больше ничего не изменилось. Один из ребят обнял меня, а потом ко мне протиснулся Майлз.

– С Новым годом, Эрик, – весело проорал друг. Несколько капель из его стакана попало на мой свитер.

Когда я снова попытался отыскать Эли, то не нашел ее. Скорее всего, девушка ушла к себе в комнату. Не помню точно, сколько мы еще развлекались. Постепенно люди стали расходиться. Буйное празднование сошло на нет. Мигающий свет гирлянд и потухший камин навевали сон. Я добрался до постели и отключился. Ночью мне снился дядя и шумный праздник, а после я провалился в ясные глаза цвета моря.

Глава 3.

Эли.

У меня есть привычка рано вставать. Не важно во сколько я легла, я встаю без будильника раньше, чем поднимается солнце. Не уверена, хорошо это или плохо, но сегодня это положительный бонус для Майлза. Я встаю в полной темноте, зимнее солнце еще не успело показаться на горизонте. Иду в душ, а потом принимаюсь за уборку. Вообще-то, мы с Майлзом должны были заняться этим вдвоем, но мой брат встанет только в полдень. К тому времени могут вернуться родители.

К моему удивлению, я замечаю, что последние гости прибрались после себя. Вся посуда стояла на кухне, а мусор уже собрали в мешки. Прохожусь пылесосом и влажной тряпкой, перемываю посуду, убираю остатки мусора и проверяю задний двор. Вроде ничего не сломано и все лежит на своих местах. Я потратила на уборку пару часов и теперь с гордостью оглядывала чистый дом.

Когда я раскладывала подушки на диване, то услышала скрип лестницы. В арке показалось заспанное лицо Иоланды. Я оцепенела, прижав пухлую подушку к груди. На втором этаже всего три комнаты: спальня Майлза, моя спальня и гостевая. Родители спали в комнате под лестницей на первом этаже. Иоланда что-то пробормотала, натянула куртку и сапоги. Мне стало неловко и мерзко. Уверена, Иоланда почувствовала тоже самое. Я вспомнила, как она целовалась с Эриком. Вспомнила, как меня поцеловал Питер. Я не с первой попытки оттолкнула парня от себя. Он продолжал удерживать меня за талию. Его шутка не удалась. Он это сразу же понял по моему лицу.

«Прости, Эли», – виновато пробубнил парень и скрылся среди гостей.

Я ушла с вечеринки, даже не попрощавшись с подругами. Поднялась наверх и спряталась в своей комнате. Поцелуй Питера сбил меня с толку. А еще меня очень огорчил Эрик. Понимаю, неправильно идти на поводу у собственных эмоций. Я только познакомилась с Эриком. Я не знаю его, а он не знает меня. Он не знает Иоланду. Но это не помешало ему целоваться с ней и остаться с ней на ночь. Чувства ревности и зависти оказались столь отчетливыми, что я не смогла их спрятать или замаскировать. Иоланда извинилась и скрылась за дверью. Я выглянула в окно. Девушку уже ждало такси.

Я не придумала ничего лучше, чем подавить обиду. Сделать вид, что ничего не случилось. А ведь и правда, разве что-то случилось? Друг Майлза переспал с девчонкой, это что-то особенное? Эрик пару раз мне улыбнулся и был вежливым, а я уже разыграла в голове любовный сценарий.

Я пошла на кухню и развела тесто. Накалила сковороду и принялась печь оладьи. Я поставила в духовку шоколадное печенье, чтобы из дома выветрился запах вечеринки.

На полке стоял маленький приемник, я включила музыку. Я танцевала, держа в руках лопатку и переворачивая оладьи. Я не сразу уловила движение за спиной, а когда обернулась, то увидела Эрика. Он стоял на пороге кухни и рассматривал меня. Волосы топорщились во все стороны, и парень пытался зачесать их назад. Под глазами пролегли тени, но мягкая улыбка превратила лицо в солнце. Я не удержалась и поддалась его влиянию. Тоже улыбнулась. На пару минут забыла про утреннюю встречу с Иоландой.

– Вкусно пахнет, – тихо сказал парень и подошел поближе. – Нужна помощь?

– Нет, но ты можешь садиться на почетное место в центре стола. Скоро будем завтракать.

– Ты успела прибраться? Почему нас не подождала? – парень оглядел идеально чистую кухню.

– Я рано просыпаюсь. Мне чем-то надо было себя занять. И я люблю убираться.

Я перевернула порцию оладьев и включила чайник. В комнате воцарилась неловкая тишина. Эрик присел на высокий табурет возле островка и опустил локти на столешницу. Он продолжал меня разглядывать. Я отругала себя за то, что не привела себя в порядок. Волосы собраны в небрежный хвост, на мне теплые пижамные штаны и белая майка. Я нацепила дурацкий фартук с мордой плюшевого медведя в окружении клубники. Вообще-то это мой любимый фартук, но он не создан для встречи с симпатичными парнями. И весь мой образ далек до блистательной Иоланды. Я никогда раньше не задумывалась о таком. Моя уверенность начала расшатываться, и я поскорее усмирила нервы. Нет, я красива в любом виде. Взгляд Эрика тому подтверждение. Я еще раз поглядела на парня, он смотрел на меня, чуть прикрыв глаза, будто кот греется на теплых лучах. Будто я его солнце. Единственный центр его притяжения.

– Так, мы не успели вчера толком познакомиться, – я начала разговор. – Как ты подружился с моим братом?

Эрик тихо рассмеялся.

– Мы познакомились в пабе в первый месяц учебы. Я видел Майлза на лекциях, но мы не общались. Он тусил с другой компанией. Как-то так вышло, что мы столкнулись у барной стойки. Сцепились из-за ерунды. Мы уже много выпили, и начало учебы здорово ударило нам в голову. Майлз вытащил меня на улицу, чтобы разобраться, кто сильнее. Мы немного подрались, а потом сели за один стол. Не помню как, но утром твой брат проснулся на полу в моей комнате. На самом деле мы не драчуны, так повлияла смена обстановки и свобода от школы.

Я уставилась на парня, а потом засмеялась. Никогда не понимала мужской дружбы. Она начинается с любой мелочи и вырастает в преданность до гроба. Эрику понравился мой смех, его губы растянулись, открывая ряд белых ровных зубов. Его широкие плечи затряслись в беззвучном смехе, но глаза оставались серьезными. Их туманная серость остановилась на мне.

– А что на счет тебя? – спросил Эрик. – Расскажи о себе. Чем занимаются ребята в Гроутоне?

– Я не знаю, что тебе рассказать. Я учусь в школе, иногда занимаюсь волонтерством для дополнительных баллов, хожу в кружки. Чем еще занимаются школьники из маленьких городов? Мы катаемся на велосипедах, подрабатываем, бегаем по лесу, ходим на вечеринки, устраиваем жертвоприношения, расследуем преступления.

– Про последние два пункта поподробнее, – смеется Эрик.

– На самом деле учеба занимает почти все время. Осталось полгода до экзаменов. На жертвоприношения и вечеринки нет времени, – я пожимаю плечами и чувствую себя маленькой и ранимой. Странное, непривычное чувство.

– Ты будешь поступать куда-нибудь дальше или останешься в Гроутоне? Я помню, Майлз говорил, что ты очень умная. Не думала поступить к нам, следом за братом?

Последние слова Эрик произнес с особой осторожностью. Его язык выводил каждую букву с какой-то медлительностью. Он знал, что моя семья не может позволить себе обучение в вузе. Майлз вылез благодаря полной стипендии и собственным накоплениям. Он подрабатывал после школы и все деньги собирал на будущую учебу. Мой мозговитый брат обладал невероятным упрямством и везением. Он грезил учебой в престижном университете. Когда я спросила, зачем ему это, он ответил, что хочет красивый диплом. У меня же сформировалась своя мечта. Точнее, это была мечта Дженны, но я ее позаимствовала. Одно слово – Сорбонна. Древний университет в самом центре Парижа. Факультет физики. Не знаю, как мы с Джен дошли до этой идеи. Может, после того, как нашли в городской библиотеке журнал с картинками старого здания Сорбонны. Еще на нас повлияла школьная экскурсия в Париж в пятом классе. Дженна влюбилась в этот город, а я подхватила ее азарт. Мы, как очумелые, стали учить язык и теперь читали книги только на французском. Майлз и родители покрутили у виска, когда услышали о моем желании. Мама сказала, что платить за это не будет. Она работает медсестрой в больнице, а папа – бухгалтер. Очень надеюсь, что мне повезет и я пройду по стипендии, как и Майлз. Шансов мало, но Маккриди так легко не сдаются. Лиз тоже скептически относится к нашей с Джен мечте. Лиз хочет поступать в медицинский колледж, стать медсестрой или фармацевтом. Ее будущее звучит более реалистично и прагматично. Я же, как и старший брат, хочу красивый диплом в рамочке. Хочу свою историю.

Я не успела ответить на вопрос, потому что на кухню вошел Майлз. Такой же лохматый, как и его друг, в серой футболке и шортах. Лицо Майлза слегка опухло, и он еле открывал глаза.

– Ох, я вчера знатно перебрал. У меня болит голова. У вас тоже болит?

Мы с Эриком ответили отрицательно. Майлз присел рядом с другом и опустил лицо на холодную поверхность стола. Чайник на плите засвистел. Я выключила огонь. Поставила на стол большую тарелку с оладьями и несколько баночек со сладким сиропом и вареньем. Разложила перед парнями тарелки и столовые приборы. Я заранее приготовила кофе и вручила Майлзу кружку крепкого напитка без молока и сахара, положила рядом таблетку аспирина. Брат стал нашептывать благодарности.

– Эрик, тебе кофе или чай? – спросила я парня.

– Чай с молоком, но я сам могу налить, не напрягайся.

Я не дала парню договорить. Поставила перед ним огромную цветастую кружку.

– Спасибо.

От этого простого слова мои щеки стали гореть. Я села напротив парней и подула на свой чай. Эрик повторил мое движение.

– Это плохая идея – устраивать вечеринку у себя дома. Можно было пойти куда-нибудь выпить или напроситься в гости. Теперь я умираю, – бурчал брат.

– Вечеринка прошла хорошо. Всем понравилось, – я говорила чистую правду. Люди отдыхали на полную катушку, и это читалось на их лицах.

– Да уж, всем точно понравилось, – едко заметил Майлз, и я не поняла, к чему он клонит. Эрик удивленно посмотрел на друга. – Не знал, что ты начала встречаться с Питером. Я видел, как вы с ним вчера целовались. Эли, он же придурок. К тому же мой одноклассник. Он старше тебя, а ты еще школьница. Ты ведь знаешь его бывшую девушку? Она тебе потом проходу не даст.

Серьезно? Он включил братскую опеку именно сейчас? Мне стало максимально неловко перед Эриком. Меня и саму мутило от вчерашнего поцелуя – короткого и легкого. До этого я с парнями не целовалась.

– Майлз, – я старалась, чтобы голос прозвучал как можно холоднее, без испуга и без обиды. – Я младше тебя всего на два года. Я учусь в выпускном классе. Мне почти восемнадцать. Что ты от меня хочешь? Вспомни себя.

– Элинор, я – парень, а ты – девушка, и Питер мне не нравится. Он не надежный, а ты полная дуреха, раз повелась на него, – голос Майлза повысился и стал злобным. Я ответила ему тем же. Мы практически кричали друг на друга.

– Да не встречаюсь я с Питером! Он сам подошел ко мне вчера. Поцеловал меня, хотя я ему не разрешала. Так что разбирайся с ним, а не со мной. И не называй меня дурехой, придурок.

Я резко встала, забыла про чай и остывающий завтрак. Я вылетела из кухни и зарычала. Какой же Майлз идиот! Сил нет. Про себя я понимала, что на его нервах играет похмелье и разделявшее нас расстояние. Мы много времени провели раздельно и теперь снова учились жить вместе. За последнюю неделю у нас произошло несколько стычек. Мы не втягивали никого в наши споры. До этого момента. Когда Майлз отчитывал меня, мне хотелось провалиться под землю. Эрик ведь сидел рядом и все слышал.

На кухне зазвенел таймер, и я вернулась к духовке. Нарочно толкнула брата плечом, и он расплескал немного кофе на стол.

– Зря ты с ней так, – услышала я шепот Эрика.

Все мои движения производили шум. Я нарочно топала. Громко открыла духовку и звонко вытряхнула горячее печенье в миску. Я захлопнула духовку так, что стекло на ней загрохотало.

– Эрик, попробуй печенье, оно с шоколадной крошкой. Не знаю, какое ты любишь. Если скажешь мне, то я попробую испечь те, которые тебе нравятся. Осторожно, они еще очень горячие.

Я вернулась на свой стул и подтолкнула миску к Эрику. Парень посмотрел на меня с благодарностью.

– Спасибо, на самом деле я как раз люблю шоколадное.

Парень опасливо выловил одно печенье и закинул его на тарелку. Майлз засунул нос в миску и скривился.

– В этом году ты не готовила имбирное? Обычно ты всегда его готовишь. Я не люблю шоколад.

Я посмотрела на брата, как на избалованного ребенка.

– Извини, я отдала все печенье Питеру. У нас же с ним любовь.

Во мне клокотала еще не остывшая злоба. Майлз понял свою ошибку. Он с грустью смотрел, как Эрик откусывает краешек печенья и запивает его чаем.

– Прости, я был не прав. Ты уже взрослый человек и можешь делать все, что захочешь. Если Питер поцеловал тебя против твоего желания, я с ним поговорю.

Я кивнула и промолчала. Мне хватит и такого извинения. Я встала со стула и вытащила из шкафа банку с печеньем для Майлза. Я готовила его вчера утром. Брат заулыбался, как маленький ребенок. Он быстро открыл банку и зачерпнул туда руку. Чувствую, что час моих стараний будет уничтожен за считанные минуты.

– Так какие у нас планы на сегодня? – осторожно спросил Эрик. Оглядел нас и задержал взгляд на моем лице. Парень попытался растопить лед между мной и братом.

– Скоро приедут родители. Потом сгоняем в кино. Вечером ребята звали потусить с ними в пабе. Как тебе план?

Майлз еле прожевал печенье. Эрик согласился на все предложения друга и посмотрел на меня.

– Ты пойдешь с нами в кино?

Я не ожидала этого вопроса и замерла. И снова я ощутила неуловимое притяжение к Эрику. Майлз молча переводил взгляд с меня на друга, спрятавшись за огромной синей кружкой.

– Я собиралась встретиться с Джен и Лиз. Я обещала дождаться родителей, а потом пойти к Дженне.

Я поморщилась и виновато улыбнулась.

– Если захотите, то присоединяйтесь к нам, – дружелюбно добавил Майлз. Я не поняла, из вежливости он это предлагает или пытается исправиться после нашей ссоры.

Или он говорит искренне? Потому что мы с братом друзья.

Когда мы заканчивали завтракать, приехали родители. Они влетели в дом. Их лица раскраснелись от мороза. Мама критически оглядела прихожую и открывающийся краешек гостиной, и только после этого она нас поприветствовала. Мы с Майлзом вылезли из кухни, Эрик скромно стоял позади нас. При виде парня мама с папой расплылись в улыбках.

– Эрик, дорогой, мы так рады снова тебя видеть, – защебетала мама.

Парень напряг плечи, когда мама потянулась его обнимать. Папа пожал Эрику руку.

– Хорошо, что ты приехал.

– Я тоже рад. Спасибо, что разрешили погостить у вас на праздники.

– О, что ты. Приезжай, когда захочешь. Не только на праздники, – ворковала мама. – Вы, наверное, проголодались?

Майлз заверил маму, что мы только что ели, но мы все равно вернулись на кухню. Я заварила родителям чай, а они рассказывали, как съездили в гости. Увидев шоколадное печенье, папа с восторгом притянул к себе тарелку. Эрик сидел с нами и ничем не выдавал свой дискомфорт. Потом до меня дошло, что ему нравится семейная обстановка. Он с интересом оглядывал мою семью. Мы болтали и смеялись. Солнечное утро освещало загроможденную кухню. Родители рассказывали о встрече со старыми друзьями, а мы делились впечатлениями от своего праздника. Я рассказала, что миссис Джонс ругалась из-за фейерверков.

– Я с ней поговорю, – успокоил меня папа.

На душе стало легче. Не люблю конфликты. Эрик смотрел на разыгрывающиеся сцены, словно зритель, для которого устроено это шоу. Он ловил наши реплики. В его глазах пряталась мягкая, пугливая радость. Я вспомнила слова мамы, когда Эрик приезжал в прошлый раз:

«Бедный мальчик. Он все детство ездил на каникулы к одноклассникам или сидел с няньками. Его дядя совсем им не интересуется. Ты бы видела его лицо. Он так радовался, что попал к нам в гости».

Тогда я не сильно поняла ее слов, теперь осознание плотно засело в мозгу. Теперь я вижу сама. Парень практически расплылся, пытаясь впитать в себя атмосферу настоящего дома.

Мама решила устроить праздничный вечер в честь гостя и приготовить для Эрика то, что ему нравится. Майлз сразу же остудил пыл матери, сказав, что вечером их не будет. Папа, в свою очередь, донимал Эрика вопросами об учебе. Я сидела тихо. Когда мы с мамой остались наедине, она спросила, как мне Эрик. Я сделала вид, что размышляю над ее вопросом.