скачать книгу бесплатно
– Да ладно тебе, чувак, моя бабуля болеет. Она, должно быть, беспокоится. – Я снова поворачиваюсь к Джею: – Разве ты не обещал своему брату, что сводишь его в «Чак & Чиз»[1 - Американская сеть семейных ресторанов и развлекательных центров.] сегодня?
Джей очень старается сохранить нейтральное выражение лица, и это еще одна причина, по которой он всегда остается в тылу. Парень просто никудышный актер.
– Да… Эээ… Наверное, нужно бы сделать звонок Барону и сказать ему, что я не смогу.
Боже мой, а еще заметнее нельзя было, Джей?
На самом деле Барон никакой не брат Джею, он один из моих людей, который может нам помочь.
На губах Джея появляется довольная ухмылка, но он быстро ее гасит. Должно быть, вызов прошел успешно, а значит, Барон останется на связи и, надеюсь, отследит наш маршрут, как только сообразит, что что-то не так.
Через несколько секунд Джей продолжает:
– Наверное, важно, чтобы он узнал, что нас держат в заложниках, верно?
Господи.
– Я бы предпочел, чтобы он так и не узнал, что с тобой случилось, и прожил остаток жизни в неведении, – отвечает Патрик, не замечая ужасной игры Джея. Потом он поворачивается ко мне: – Можешь продолжать играть в свои игры, но скоро тебе будет совсем не до смеха.
– И как скоро? – уточняю я.
Я не вижу его лица, но чувствую замешательство, излучаемое черной дырой в его капюшоне.
– Меня ждет бабуля.
Его кулак сжимается, и после этого единственного предупреждения он впечатывает его в мою щеку.
Моя голова откидывается в сторону, и по черепу расцветает боль. В любой другой день этот удар был бы вполне терпимым, но из-за того, что я только что пережил взрыв, мне кажется, будто в моей голове взорвалась еще одна бомба.
Инстинкты разом пробуждаются, кулаки сжимаются от желания ответить. Зверь в моей груди мечется и бушует, и мой шаткий контроль ослабевает еще немного.
Адди. Это все ради Адди.
С трудом, но мне все же удается сдержаться. Мне нужно дать нашим людям время добраться до нас; уверен, это произойдет быстро.
– Боже, неужто взрослый мужик не может позвонить своей гребаной бабушке? Козел.
Он пожимает плечами и отворачивается от меня, а я отодвигаюсь подальше. Пусть думает, что я боюсь его, но на самом деле я в двух секундах от того, чтобы оборвать его жизнь раньше времени.
И пока мы ждем, я пытаюсь успокоиться, сдержать свой кипящий гнев. Это длится целых десять минут, прежде чем меня снова швыряет вперед – уже во второй раз за сегодня.
В зад нашего фургона врезается что-то тяжелое, мы с Патриком слетаем со скамейки и врезаемся в перегородку, отделяющую кабину водителя от кузова.
Джея тоже дергает, но счастливого сукина сына удерживает пристегнутый ремень безопасности.
Боль в моем теле разгорается сразу в нескольких местах, и я стону, когда переворачиваюсь на спину, пытаясь отдышаться. Я уже даже не могу сказать, что именно у меня болит, потому что болит, черт побери, все.
С переднего сиденья доносится крик Клэр, требующей, чтобы водитель контролировал машину. Фургон продолжает вилять из стороны в сторону, так что, видимо, он не сильно преуспевает.
Следует еще один удар, и фургон дергается в сторону, где врезается во что-то твердое. На меня налетает Патрик, и пока мы оба катимся по направлению к Джею, изо рта у меня сыплются цветистые ругательства. Я врезаюсь спиной в стену, а сверху на меня приземляется это чудовище. От удара звенит в ушах, на то, чтобы сфокусироваться, уходит несколько секунд. Может, Патрик и непропорционален до чертиков, но он все равно чертовски тяжелый.
– Джей, скажи мне, что это те, о ком я думаю, – хриплю я, воспользовавшись хаосом, чтобы обхватить шею Патрика стальной хваткой. Его руки взлетают к моей кисти и царапают мне кожу, пока я медленно сдавливаю его дыхательные пути. Он борется, и мне приходится сжать челюсти, удерживая его.
Я ослаб, меня терзает нестерпимая боль, и мои мышцы уже перестают меня слушаться.
– Разумеется, они, – выдыхает Джей. По его бледному лицу ручьями льется пот.
– Хорошо, – бормочу я, а потом хватаю голову Патрика и дергаю ее в сторону, сломав ему шею и мгновенно убив его. – Это тебе за мою бабулю, хрен.
– Бро, но у тебя нет бабули.
10 июня 2008
Они накачали меня наркотиками. Я знаю сегодняшнюю дату только потому, что педофилы приедут 20-го и Франческа сказала, что у нас есть 10 дней, чтобы подготовиться. Остановите этих «поехавших», или как там это пишется. Эта надпись – последнее, что я запомнила перед тем, как они воткнули шприц в мою руку. Но если они думали, что это удержит меня от побега, то – УГАДАЙ ЧТО, ФРАНЧЕСКА? – я свалю отсюда к чертовой матери.
Сначала я вернусь за сестрой. А потом вытащу нас к чертям из этого ублюдского царства педофилов.
Пошли вы все.
Молли
Глава 3. Охотник
Клэр вопит водителю, чтобы тот газовал, но двигатель глохнет.
Я отпихиваю от себя мертвого Патрика и поднимаюсь. Мою кожу покрывает пот, я в двух секундах от того, чтобы потерять сознание. Мое тело начинает отключаться, однако я не могу позволить ему этого.
Джей поспешно отстегивает ремень безопасности и встает.
– Пошли, нас ждут, – зовет он, заметив, в каком плачевном состоянии я нахожусь.
– Мне нужно позаботиться о Клэр, – возражаю я, но, как только мы распахиваем двери фургона, эта идея отпадает. На обочине дороги уже начали останавливаться машины, из которых наружу высыпают люди, спешащие выяснить, что произошло.
Дерьмо.
Я не могу убить женщину на глазах у гражданских, как бы ни был велик для меня соблазн.
Клэр вылезает с пассажирской стороны как раз в тот момент, когда мы с Джеем выползаем наружу. Лицо ее искажено яростью.
– Только попробуй, – шипит она сквозь зубы. Они запачканы ее красной помадой, и от этого ее вид кажется еще более диким.
– Или что?
Она не отвечает, и я подмигиваю ей, просто чтобы заставить ее задницу сжаться от злости, и иду к огромному армейскому фургону, ожидающему меня неподалеку.
– Эй, парень, ты в порядке? – окликает меня прохожий.
– Ага, все путем. Спасибо, что остановился, – бросаю я через плечо.
Яркие фары его автомобиля освещают его лицо, на котором написано недоверие, пока он наблюдает, как я забираюсь в открытые двери.
Первым я вижу лицо Майкла и едва не вздыхаю от облегчения. Если уж он выжил, значит, и девочка, которую мы спасли на ритуале, жива.
Увидев мое лицо, он наклоняется, чтобы помочь мне залезть. Мои шрамы натягиваются; я не могу скрыть страдание. Эмоции вырываются наружу.
Я почти готов отдать все в руки Божьи. Падаю на скамейку, Майкл хлопает по стенке грузовика, и мы тут же трогаемся.
– Нам нужно доставить его в больницу, – произносит Джей, с беспокойством глядя на меня. – Там бомба взорвалась, а Зейд был в пределах досягаемости взрыва.
– Какого хрена они взорвали бомбу? – спрашивает Майкл.
– Думаю, это была одна из тех, которые встроили изначально, чтобы уничтожить улики и всех, кто там был. Такие обычно ставят в местах, где хранится сверхсекретная информация, на случай проникновения или раскрытия.
Я хмыкаю.
– Нам нужно проверить пострадавших, чтобы удостовериться, что никто из наших не погиб.
Джей кивает, и я поворачиваюсь к Майклу.
– Ты вытащил девочку?
– Да, – подтверждает он. – Она сейчас с Руби и на пути к помощи.
Я киваю, часть груза с моих плеч падает, но этого все равно недостаточно. На них словно покоится весь Эмпайр-стейт-билдинг, а упала одна монетка.
Адди все еще у них, и моя ярость продолжает бурлить где-то там, под поверхностью. Чтобы найти ее, я сожгу весь гребаный мир, и мне плевать, кто сгорит в этом пламени.
* * *
– Что-нибудь известно о том, кто был причастен к ее похищению? – спрашиваю я дрожащим от ярости голосом, когда закрываю видеозапись на своем ноутбуке.
Я только что досмотрел записи с камер наблюдения на дорожном участке, где Адди попала в аварию. Когда я увидел, как ее вытаскивают из машины, вырубают, а потом тащат в фургон, меня затрясло.
Джей уже работает над тем, чтобы отследить по уличным камерам, куда ее увезли, но мне все равно кажется, что этого недостаточно.
Я пробыл в больнице всего несколько часов, но сейчас я в нескольких секундах от того, чтобы встать и свалить отсюда.
К счастью, никаких серьезных повреждений я не получил. Моя чертова спина вся черно-синяя от удара об алтарь, но внутреннего кровотечения, как я опасался, нет.
Мне повезло, что я вообще не сломал ее, хотя был очень даже близок к этому.
– Ее фотографию разместили на форуме в даркнете за день до похищения. Анонимно, конечно, но в посте говорилось, что если кто-нибудь доставит Адди живой, то получит чертовски большую награду.
– Сколько?
Но мне даже не нужно, чтобы он отвечал. Я уже нашел ту публикацию сам. Ее удалили, но из интернета ничего нельзя удалить по-настоящему. Открываю объявление, и на экране появляется лицо Адди. Красивые, необыкновенные светло-карие глаза, каштановые волосы и легкая россыпь веснушек на носу и щеках.
Мое сердце сжимается при виде ее улыбающегося лица; это та самая фотография, что была на постере возле книжного магазина на презентации ее книги, – и та, которая сразу же привлекла мое внимание. Она до сих пор оказывает на меня такое же влияние, как и тогда.
Прямо под фото жирным красным шрифтом указан ценник.
Двенадцать миллионов долларов.
Мелочь для тех, кто назначил эту цифру, но невероятная сумма для мелкой рыбешки. Сумма, которую кому-то не потратить и за всю жизнь.
– Черт, – бормочу я, зажимая переносицу пальцами.
Во мне поселяется беспокойство и расцветает сильная мигрень. Я бы вылез из собственной кожи, если только это значило бы, что Адди будет ждать меня на другой стороне.
Губы Джея сжимаются.
– Я знаю, кто откликнулся на пост и ответственен за ее похищение.
Опускаю руку и перевожу взгляд на своего помощника, ожидая, когда он взорвет эту бомбу. Меня охватывает ужас, я чувствую, что вот это действительно может меня добить.
– Макс, – тихо произносит он.
Глаза закрываются, и мое самообладание окончательно рассыпается, ускользая сквозь пальцы, как песок в песочных часах. Это было лишь вопросом времени, и вот последняя песчинка упала.
Каждую клетку моего тела разъедает чернильно-черная тьма – до тех пор, пока во мне совсем не остается света.
Мое зрение заволакивает красным. Мой ноутбук летит через всю больничную палату, и грохот от его удара об оборудование и стену заглушается ревом, несущимся из моего горла.
Я бьюсь в конвульсиях от пронзительного вопля, сорвавшегося с моих губ, такого длинного и горестного, что он срывается на беззвучный крик. Я делаю вдох, и из меня вырывается еще один громоподобный вопль. Я хватаю прикроватную тумбочку и запускаю ее вслед за ноутбуком.
Потом в окно летит капельница, едва не разбивая стекло. Я не чувствую, как игла выскакивает из-под моей кожи.
У меня пропадает слух, словно я нахожусь под водой, все звуки размываются. Меня накрывает приливом, затягивая в тиски, и отправляет вниз по спирали, в черную яму отчаяния на самое дно.
Мои руки нащупывают все новое и новое оборудование, и все оно разбивается о кафель, пока мою грудь разрывает мука.
Это моя вина.
Моя гребаная вина.
Когда я вскакиваю, раздаются приглушенные крики, и я ощущаю, как мое тело удерживают сразу несколько пар рук, пытающихся уложить меня обратно. Продолжая орать, я пытаюсь вырваться из их хватки, но меня подводит моя слепота.
На моих запястьях и груди появляются ремни, приковывающие меня к больничной койке.
Однако меня уже не остановить.
Несмотря на судорожные попытки рук удержать меня под ремнями, я перекидываю ноги через край кровати и встаю, напрягаясь от тяжести, угрожающей повалить меня снова.
– Боже мой, Зейд!
Моя грудь вздымается, и ко мне возвращается зрение – нечеткое, позволяющее видеть окружающее пространство лишь отрывочно. Возле меня с бледными лицами и выпученными глазами стоят четыре испуганные медсестры и Джей. А сам я стою перед ними с почти девяностокилограммовой койкой, пристегнутой ремнями к спине.
߅