Пепел и Сталь

– Пойдём в дом. Шейл ужин приготовила.

Он кивнул и вдруг взял меня за руку.

– Эва, – тихо сказал он. – Я знаю, что ты не готова. Я помню, что ты просила времени. Но… можно я просто буду рядом? Не как жених, не как кто-то, кто чего-то ждёт. Просто рядом.

Я сжала его пальцы.

– Ты и так рядом. Всегда.

Он улыбнулся. – Тогда пойдём ужинать.

Мы пошли к дому, и я чувствовала тепло его руки в своей ладони. И думала о том, что, может быть, пора уже перестать бояться.

Может быть, пора ответить.

В окне мелькнула тень Релторрена. Он стоял у окна в кабинете и смотрел на нас. Даже на расстоянии я почувствовала его мысль – короткую, тёплую, одобрительную.

«Наконец-то», – подумал он.

Я улыбнулась.

«Подслушивать нехорошо», – мысленно ответила я.

Релторрен дёрнул плечом – его версия смеха – и исчез в темноте комнаты.

– Ты чего улыбаешься? – спросил Деррик.

– Так, – ответила я. – Просто день хороший.

Он не поверил, но спрашивать не стал.

В доме пахло ужином и уютом. И я вдруг поняла, что это слово – «дом» – теперь значило для меня именно это место. И этих людей.

И его.

Утро после

«Даже самый твёрдый камень точит вода. Даже самое холодное сердце оттаивает теплом.»

– Из хроник Тиберии, сказания о герцогах Западных земель.

Привычка, въевшаяся в кровь еще с юношества. Вставать затемно, когда дом ещё спит, а мысли самые ясные. Сегодня почему-то не хотелось сразу вскакивать. Я лежал, глядя в потолок, и прокручивал в голове вчерашний вечер.

Эва. Её рука в моей. Её слова: «Ты и так рядом. Всегда».

Я улыбнулся в темноте. Глупо, наверное, но улыбка сама полезла на лицо.

– Господин, – раздался тихий стук в дверь. Голос Релторрена. – Вы не спите?

– Входи.

Он появился бесшумно, как всегда. Даже после стольких лет я иногда вздрагивал от его манеры материализоваться из ниоткуда.

– У вас хорошее настроение, – заметил он, и в его голосе послышалась усмешка. – Редкость в последнее время.

– Не твоё дело, Рел.

– Всё, что касается вашего благополучия – моё дело. – Он подошёл к окну и отдёрнул штору. – Рассвет через час. Я подготовил отчёт по вчерашнему торговцу.

Я сел на кровати, отбрасывая одеяло.

– Говори.

– Он дал нам три имени. Два мы уже знали, третье – новое. – Релторрен протянул мне лист бумаги. – Вот этот человек. Живёт в прибрежном городке к югу от Эвандола. Снабжал убежище не только едой, но и травами для зелий.

– Травами? – я нахмурился. – Значит, Микаэль продолжает варить свои снадобья. Это плохо.

– Хуже. – Релторрен помедлил. – Если он вышел на торговца травами, значит, ищет новые ингредиенты. Для чего-то более серьёзного, чем просто лечебные зелья.

Я провёл рукой по лицу, прогоняя остатки сна.

– Надо предупредить Пиромину. Эвандол – ближайший крупный порт. Если Микаэль задумал что-то, она должна знать.

– Уже. – Релторрен кивнул на дверь. – Вчера вечером я отправил гонца с краткой запиской. К утру она должна его получить.

Я усмехнулся:

– Ты всегда на шаг впереди.

– На два, господин. – Он позволил себе лёгкую улыбку. – На два.

Я оделся и спустился вниз. В малой столовой горел свет – Шейл уже хлопотала над завтраком.

– Господин, – поклонилась она. – Эва ещё спит. Будить?

– Нет, пусть отдыхает. – Я сел за стол, принимая из её рук кружку с горячим отваром. – Что у нас на сегодня?

– К обеду прибудут двое из королевской канцелярии. По поводу отчётов за прошлый месяц. – Шейл поморщилась. – Я бы сказала, что они могут подождать, но…

– Но король не любит, когда ждут. Я помню.

Я отпил отвар. Мятный, с лёгкой горчинкой – так, как я любил. Шейл знала мои привычки лучше меня самого.

– Ещё письмо из Эвандола, – добавила она, протягивая конверт. – От графини. Пришло ночью, я не стала будить.

Я сломал печать и пробежал глазами строки. Пиромина писала коротко, по делу: пираты активизировались, нужна помощь, Алан уже там. И приписка, явно адресованная не мне: «Передай Эве, что я жду новостей. Личных».

Я усмехнулся и отложил письмо.

– Что-то серьёзное? – спросил Релторрен, бесшумно возникший в дверях.

– Пираты. – Я поднялся. – Надо ехать.

– Я распоряжусь подготовить грифонов.

– Не сейчас. – Я покачал головой. – Сначала дождусь Эву. Поговорю с ней. Потом решим.

Релторрен поднял бровь – его версия удивления.

– С каких пор вы ставите личные разговоры выше дел?

Я посмотрел на него. В его глазах не было осуждения – только интерес.

– С тех пор, как понял, что дела без неё теряют смысл, – ответил я честно.

Он кивнул, принимая ответ, и исчез так же бесшумно, как появился.

Я вышел в сад.

Утро только начиналось, роса ещё блестела на листьях, и воздух был свежим, почти прозрачным. Я дошёл до старой скамейки под дубом и сел, глядя на арку, увитую розами.

Три года назад я приказал поставить её здесь. Просто так, без особой причины. Вернее, причина была, просто я не решался её озвучить. Мне казалось, что, если я скажу вслух, что люблю эту девушку, что хочу видеть её рядом каждый день, что готов ждать сколько угодно – это спугнёт её.

Глупо, наверное. Но я никогда не умел говорить о чувствах.

– Деррик?

Я обернулся. Эва стояла в нескольких шагах, закутанная в лёгкую шаль, с сонными глазами и взлохмаченными волосами. Прекрасная.

– Доброе утро, – сказал я, вставая.

– Шейл сказала, ты меня ждёшь. – Она подошла ближе. – Что-то случилось?

– Случилось. – Я взял её за руку и усадил рядом на скамейку. – Пиромина пишет, что пираты снова активизировались. Алан уже там. Мне нужно ехать.

Она нахмурилась:

– Опять? Это опасно?

– Для меня – нет. Для Эвандола – да, если их не остановить.

– Я с тобой.

Я покачал головой:

– Нет. Эва, ты только начинаешь осваивать свои способности. Если там будет засада, если Микаэль или Луи решат воспользоваться ситуацией…

– Я не буду сидеть здесь и ждать! – перебила она. – Три года я жду, Деррик. Три года ты уезжаешь, а я сижу в поместье и молюсь, чтобы ты вернулся. Я больше не хочу так.

Я посмотрел на неё. В её фиолетовых глазах горел тот самый огонь, который я полюбил с первой встречи.

– Ты уверена? – тихо спросил я.

– Да.

Я вздохнул.

– Хорошо. Но ты будешь делать то, что я скажу. И если я прикажу убираться – уберёшься без споров.

– Договорились. – Она улыбнулась. – Когда выезжаем?

– Через час. Релторрен подготовит грифонов.

Эва кивнула и вдруг придвинулась ближе, положив голову мне на плечо.

– Спасибо, – прошептала она.

– За что?

– За то, что не оставляешь меня здесь. За то, что рядом. За всё.

Я обнял её, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. И впервые за долгое время мне показалось, что всё будет хорошо.

Что бы ни случилось.

В окне мелькнула тень Релторрена. Он стоял у стекла и смотрел на нас.

Я мысленно услышал его голос – тихий, одобрительный:

«Наконец-то вы оба перестали быть идиотами».

Я усмехнулся.

Эва подняла голову:

– Ты чего?

– Ничего, – ответил я. – Просто чувствую, что день удастся.

Она улыбнулась. – Пойдём собираться.

Мы встали и пошли к дому – вместе.

Ветреницы

«Зло не всегда приходит с мечом. Иногда оно улыбается и протягивает руку для пожатия.»

– Из наставлений стражи Эвандола.

Три года мы живём как тени. Перебираемся с места на место, не задерживаясь дольше месяца. Спим по очереди, едим что придётся, говорим шёпотом. Организация, которую Микаэль строил пятнадцать лет, сократилась почти вдвое. Люди Деррика и его тёмного эльфа оказались чертовски эффективны.

Я помню тот день, когда мы потеряли убежище. Релторрен пришёл за пленниками, а унёс с собой половину нашей уверенности в безопасности. После этого Микаэль приказал залечь на дно. Никаких громких дел, никаких похищений, никакой лишней активности. Только разведка, только осторожные шаги, только ожидание.

Я ненавижу ждать.

Но Микаэль знает, что делает. Он старше, опытнее, он видел взлёты и падения. Если он говорит «жди» – значит, в этом есть смысл.

За три года мы сменили семь убежищ. Каждое следующее меньше и неудобнее предыдущего. Сейчас мы ютимся в старом охотничьем домике в лесу, в двух днях пути от Эвандола. Тесно, сыро, но безопасно – пока.

Микаэль сидит у окна, вглядываясь в темноту. Он постарел за эти годы – или мне только кажется? Седина тронула виски, на лбу прибавилось морщин. Но глаза всё те же – холодные, расчётливые, живые.

– Луи, – говорит он, не оборачиваясь. – Завтра идёшь в Ветреницы.

Я поднимаю голову от карты, которую изучал.

– Ветреницы? Это же рядом с Эвандолом. Опасно.

– Знаю. – Он поворачивается. – Там живёт травник. Старик по имени Корнелиус. Он снабжал нас ингредиентами до того, как мы залегли на дно. Сейчас нам снова нужно его найти.

– Что за ингредиенты?

– Не твоего ума дело. – Микаэль смотрит на меня в упор. – Твоё дело – доставить его сюда. Живым и невредимым. Если он откажется – напомни, что его внучка живёт в Эвандоле. И работает в порту.

Я киваю. Угрозы – это я умею.

– Когда выступать?

– На рассвете. И будь осторожен. В Эвандоле сейчас полно людей Деррика. Если столкнёшься с кем-то из них – уходи. Не рискуй.

– Я никогда не рискую, господин.

Микаэль усмехается:

– Поэтому ты ещё жив.

Ветреницы – маленькая деревушка на побережье, в трёх часах езды от Эвандола. Рыбацкие лодки и сети, крики чаек, запах соли и водорослей. Место, где легко затеряться и где чужаков не любят, но терпят – если они платят.

Я приехал к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату. Оставил лошадь в трактире на окраине и пошёл пешком. Дом травника нашёл быстро – на отшибе, у самого леса, с аккуратным палисадником и сушёными травами под навесом.

Постучал.

Дверь открыл старик. Лет семидесяти, седой, сгорбленный, но глаза – острые, живые, цепкие.

– Чего надо? – буркнул он, разглядывая меня.

– Корнелиус? – Я улыбнулся самой дружелюбной улыбкой. – Меня послал Микаэль. Нужна помощь.

Старик нахмурился, но посторонился, пропуская внутрь.

В доме пахло сушёными травами, мёдом и ещё чем-то кисловатым, что я не смог определить. Корнелиус указал мне на табурет, сам сел на лавку у окна.

– Микаэль, значит, – проворчал он. – Думал, он уже сдох.

– Жив, здоров и шлёт привет. – Я достал из-за пазухи небольшой мешочек с монетами и бросил на стол. – Задаток.

Старик не притронулся к деньгам.

– Что нужно?

– Тысячелистник болотный, корень синеглазки, пыльца ночного цветка. И ещё кое-что, о чём я скажу шёпотом.

Корнелиус нахмурился сильнее:

– Это не для лечебных зелий. Это для…

– Для того, что нужно моему господину, – перебил я. – Тебе обязательно знать подробности?

Старик помолчал, потом взял мешочек, взвесил на ладони и спрятал за пазуху.

– Через три дня. На том же месте.

– Через три дня ты поедешь со мной, – поправил я. – Господин хочет видеть тебя лично.

Корнелиус побледнел:

– Я не могу. У меня хозяйство, внучка…

– Внучка твоя работает в порту Эвандола, – перебил я, вставая. – Рута, кажется? Симпатичная девушка, светлые волосы, я приметил. Если ты откажешься, с ней может случиться несчастье. Несчастный случай на работе, знаешь ли. Ящик с грузом упадёт, никто и не заметит.

Старик сжал кулаки. В его глазах мелькнула ненависть, но он промолчал.

– Завтра на рассвете выходим, – сказал я, направляясь к двери. – Собери вещи. И не вздумай предупредить стражу. Мы узнаем.

Я вышел в темноту, оставив его одного.

Дорога назад заняла меньше времени – я гнал лошадь почти в темноте, полагаясь на чутьё. В голове крутились мысли о том, что мы делаем всё правильно. Микаэль готовит что-то большое. Что-то, что ударит по Деррику так, что он не оправится.

А я? Я просто делаю свою работу. Угрожаю старикам, пугаю девушек, собираю ингредиенты для зелий, которых не понимаю. Но внутри, где-то глубоко, живёт надежда, что однажды я встану напротив Деррика Алреда лицом к лицу. И тогда посмотрю в его глаза, когда он будет умирать. Также, как когда-то смотрел в глаза его брата.

Я тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Не время. Ещё не время.

Порт назначения

«Близость врага чувствует даже тот, кто не обучен войне. Ибо страх – лучший страж.»

– Из военных трактатов Тиберии.

Грифоны – это, конечно, звучит круто и выглядит красиво. Или, наоборот. Полёт, ветер в лицо, облака под ногами. Но к концу третьего часа у меня затекла спина, руки и ноги закоченели, а ветер перестал казаться романтичным и начал просто выдувать из меня все мысли.

Деррик летел рядом, на втором грифоне. Время от времени он поворачивал голову и смотрел на меня – проверял, не отстала ли, не случилось ли чего. Я каждый раз, как могла, махала рукой, чтобы он не волновался.

– Скоро Эвандол! – отозвалась мысль Релторрена, летящего впереди.

Я прищурилась, вглядываясь в горизонт. Сначала ничего не было видно, только бесконечная синева моря, сливающаяся с небом. А потом – башни. Белые, высокие, они вырастали прямо из волн, и солнце отражалось от их стен так ярко, что глаза заболели.

– Красиво, – выдохнула я, хотя меня никто не слышал.

Грифоны пошли на снижение. Эвандол разрастался передо мной, как живой организм – порт, полный кораблей, узкие улочки, бегущие от берега вверх, к замку на скале. Я уже бывала здесь, но каждый раз этот город захватывал дух.

Мы приземлились на специальной площадке за замком. Грифонов уже ждали – двое слуг бросились принимать поводья, поить и кормить уставших животных.

Я спрыгнула на землю и чуть не упала – ноги после полёта казались деревянными и ватными одновременно.

– Осторожно, – Деррик подхватил меня под локоть. – Привыкай.

– Я бы лучше в карете, – призналась я. – Спокойнее.

– Зато дольше. – Он улыбнулся, и эта улыбка согрела лучше любого солнца.

– Эва! Деррик!

Мы обернулись. К нам бежала Пиромина – растрёпанная, раскрасневшаяся, в простом дорожном платье, совсем не похожая на ту изысканную графиню, какой я её впервые увидела.

– Наконец-то! – Она подлетела и повисла на шее сначала у меня, потом у Деррика. – Я уже думала, вы не доедете.

– Долетели, – усмехнулся Деррик, освобождаясь от объятий. – Что у вас?

– Алан в порту, – выпалила Пиромина, хватая нас за руки и таща в сторону замка. – Пираты пришли прошлой ночью. Три корабля. Пытались высадиться, но стража их встретила. Сейчас они стоят на рейде, ждут подкрепления.

– Подкрепления? – переспросил Деррик. – Откуда информация?

– Пленные. Мы взяли нескольких. Один заговорил. – Пиромина остановилась и посмотрела на него серьёзно. – Деррик, это не просто пираты. Это наёмники. Их кто-то нанял.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

– Кто? – спросил Деррик.

– Он не знает. Сказал, что заказ через третьи руки. Но заплатили щедро.

Мы вошли в замок. Прохлада каменных стен окутала нас, и я вдруг поняла, как сильно устала.

– Сначала отдохните, – сказала Пиромина, заметив моё состояние. – Вечером соберёмся все и решим, что делать. Алан вернётся к обеду.

– Я не устала, – попыталась возразить я.

– Врёшь. – Пиромина ткнула меня пальцем в плечо. – У тебя глаза слипаются. Иди отдыхай.

Я посмотрела на Деррика. Он кивнул:

– Иди. Я переговорю с Релторреном и скоро приду.

Я сдалась.

Мне выделили ту же комнату, что и в прошлые разы – светлую, с окном, выходящим на море. Я опустилась на кровать и закрыла глаза.

Мысли путались. Пираты-наёмники, таинственный заказчик, Луи и Микаэль где-то рядом… И Рута. Девушка, имени которой я не знала до вчерашнего дня, но которая вдруг стала частью этой истории.

Я попыталась сосредоточиться, прислушаться к себе. Способности работали – я чувствовала эмоции людей в замке. Тревогу, надежду, усталость. Где-то далеко, в порту, билась яркая точка – наверное, Алан. Злость, решимость, страх за Пиромину.

А потом я наткнулась на пустоту.

Чёрную, холодную пустоту, которая высасывала всё тепло. Она была где-то за пределами города, в лесу. И в этой пустоте билась одна-единственная мысль, слишком знакомая, чтобы я могла её с чем-то спутать.

«Скоро, Деррик. Скоро ты заплатишь за всё».

Я открыла глаза, дрожа всем телом.

– Луи, – прошептала я.

Он был близко. Очень близко.

В дверь постучали.

– Эва? – голос Деррика. – Можно войти?

Я хотела крикнуть «да», но вместо этого почему-то заплакала. Слёзы потекли сами, и я не могла их остановить.

Дверь открылась.

– Эва! – Деррик бросился ко мне, сел на кровать, обнял. – Что случилось?

– Он здесь, – прошептала я, уткнувшись ему в грудь. – Луи. Он близко. Я чувствую.

Деррик напрягся, но не отпустил меня.

– Где?

– В лесу. За городом. Я не знаю точно, но… он думает о тебе. О мести.

– Тише. – Он гладил меня по голове, и это было так странно – герцог, который всегда держал дистанцию, сейчас был просто человеком. Тёплым, живым, настоящим. – Мы что-нибудь придумаем. Ты не одна.

Я кивнула, вытирая слёзы.

– Прости. Я не знаю, почему это так на меня действует.

– Потому что ты чувствуешь больше, чем другие, – ответил он. – Это дар и проклятие, но мы справимся.

Я подняла на него глаза. В его взгляде было столько тепла, что мне вдруг стало легче.

– Спасибо, – сказала я.

– За что?

– За то, что ты есть.

Он улыбнулся – той улыбкой, ради которой хотелось жить.

– Всегда пожалуйста.

Тени в лесу

«Слабость – это не отсутствие силы. Слабость – это тот, кого ты боишься потерять.»

– Из писем неизвестного полководца.

Я вышел от Эвы, когда она наконец успокоилась и задремала. Сил после полёта и эмоционального всплеска у неё почти не осталось. Я укрыл её пледом, постоял минуту, глядя на бледное лицо, и вышел в коридор.

Релторрен ждал там. Конечно. Он всегда ждал там, где был нужен.

– Слышал? – спросил я тихо.

– Да, господин. – Он кивнул. – Луи близко. Я попробую найти его.

– Нет. – Я покачал головой. – Сначала разберёмся с пиратами. Если Микаэль и Луи рядом, значит, они что-то задумали. И пираты – часть этого плана.

– Вы думаете, они связаны?

– Уверен. – Я провёл рукой по лицу, прогоняя усталость. – Слишком много совпадений. Луи появляется после трёх лет тишины, и тут же пираты нападают на Эвандол. Это не случайность.

Релторрен молчал, обдумывая.

– Надо найти этого травника, – сказал я. – Корнелиуса. Если Луи охотится за ним, значит, он нужен Микаэлю для чего-то важного. Надо опередить.

– Я займусь, – кивнул Релторрен. – Ветреницы? Я вылетаю.

– Нет. – Я остановил его жестом. – Возьми кого-то из местных. Ты слишком заметен. А мне нужна твоя голова здесь, для планирования.

Он поднял бровь.

– С каких пор вы бережёте мою шкуру, господин?

– С тех пор, как понял, что без тебя моя собственная шкура долго не проживёт, – усмехнулся я.

В углу его рта дрогнуло, считай, почти улыбка.

– Ладно. Пошлю двоих из отряда Пиромины. Они знают местность.

– Хорошо.

Мы спустились в малый зал, где нас уже ждала Пиромина. Она стояла у карты, развешенной на стене, и водила пальцем по линиям.

– Алан вернулся? – спросил я.

– Только что. Моется и будет здесь. – Она обернулась. – Эва спит?

– Да. С ней всё будет хорошо.

Пиромина посмотрела на меня с тем особенным выражением, которое появлялось у неё, когда она собиралась задать личный вопрос.

– Деррик, – начала она осторожно. – Вы с ней… У вас всё серьёзно?

Я помолчал. Потом ответил честно:

– Для меня – да. Для неё – пока не знаю.

– Она боится?

– Боится. – Я кивнул. – Потерять. Снова.

Пиромина вздохнула:

– Я понимаю. Сама через это прошла. Но ты не Алан. Ты никогда не давал ей повода сомневаться.

– Она сомневается не во мне, – тихо сказал я. – Она сомневается в себе.

В зал вошёл Алан. Усталый, с тёмными кругами под глазами, но живой.

– О ком речь? – спросил он, падая на стул.

– Об Эве, – ответила Пиромина. – Мы тут пытаемся понять, когда уже эти двое перестанут страдать ерундой и начнут жить вместе.

Алан хмыкнул:

– Деррик страдает ерундой? Никогда бы не подумал.

– Заткнись, – беззлобно огрызнулся я. – Лучше рассказывай, что в порту.

Алан посерьёзнел:

– Пираты стоят на рейде. Два корабля. Ждут четвертый. Пленные подтвердили – это наёмники. Кто-то заплатил им кучу денег, чтобы они блокировали порт и создали панику.

– Создали панику? – переспросил я. – Зачем?

– Чтобы отвлечь внимание, – подал голос Релторрен, до этого молча стоявший у дверей. – Пока все смотрят на пиратов, кто-то другой делает своё дело в городе.

– Луи, – выдохнула Пиромина. – Он хочет пробраться в Эвандол.

– Или уже пробрался, – добавил я.

Мы переглянулись.

– Надо усилить охрану, – сказал Алан, вставая. – И проверить всех, кто пришёл в порт за последние дни.

– Этим займусь я, – кивнул Релторрен. – А вы… – он посмотрел на меня, – берегите Эву. Если Луи знает, что она вам дорога, он может попытаться использовать это.

– Он уже пытался, – мрачно ответил я. – Три года назад. И едва не убил Элис.

– Тогда не допустите повторения, – тихо сказал Релторрен и исчез за дверью.

Повисла тишина. Пиромина подошла к Алану и взяла его за руку.

– Мы справимся, – сказала она. – Все вместе.

– Знаю. – Я посмотрел на них, на то, как они держатся друг за друга, и вдруг остро захотел того же. Чтобы Эва вот так стояла рядом, чтобы её рука была в моей. Чтобы она перестала бояться.

– Я пойду к ней, – сказал я. – Разбудишь, если что.

– Иди, – кивнул Алан. – Мы пока подготовим людей.

Я вышел в коридор и медленно пошёл к комнате Эвы. В голове крутились слова Релторрена. «Если Луи знает, что она вам дорога…»

Он знал. И это делало Эву мишенью.

Я толкнул дверь. Она спала, свернувшись калачиком, и во сне хмурилась. Видения мучили её даже здесь, в безопасности.

Я сел в кресло у окна и приготовился ждать. Сколько потребуется. За окном темнело, а в лесу за городом, где-то среди деревьев, бродила тень, которая хотела разрушить всё, что мне дорого. Но я не позволю, никому.

Четвёртый

«Честь – бремя, которое несут лишь те, кому есть что терять.»

– Из кодекса Алредов.

Я думал, что после трёх лет относительно спокойной жизни отвыкну от вида крови. Нет. Не отвык. И хуже того – она больше не вызывала во мне той тошнотворной дрожи, что раньше.

Когда мы мчались в порт, я поймал себя на мысли, что считаю пиратов спокойно, почти с холодком. Три корабля. На рейде – четвёртый, самый большой. Ждёт своего часа или подкрепления?