Пепел и Сталь

Алексия Гуптил

Пепел и Сталь

«Не бойся пепла — бойся, что не из чего будет разжечь новый огонь. Не бойся стали — бойся, что некому будет держать меч. Не бойся любви — бойся, что некому будет её подарить.»

— Из писем герцогини Алред.

Введение. Три года спустя

«Ибо сказано: мир не стоит на месте, но колесо судьбы вращается неспешно, дабы человек мог перевести дух перед новым витком.»

– Из хроник Тиберии, летопись четвёртого короля.

Утро было спокойным.

Я проснулась в своей мягкой и уютной постели, потянулась и несколько мгновений просто лежала, глядя в потолок. За окном уже вовсю светило солнце, и его лучи пробивались сквозь лёгкие шторы, рисуя на полу золотистые полосы.

Я села, взяла со столика стакан с водой и сделала несколько глотков. Вода была прохладной, с лёгким привкусом мяты – Шейл сказала, что это полезно для пищеварения, и теперь в моей комнате всегда стоит такой стакан с вечера.

Подошла к окну.

В саду всё так же цвели цветы. Я выучила названия тех, что мне больше всего нравились – кинзалии, веллии, огненные розы. Садовник, старый опытный человек с мозолистыми руками и добрыми глазами, каждое утро возился с ними, и сегодня я тоже заметила его фигуру среди кустов.

А ещё в саду появилась арка.

Деррик приказал поставить её в прошлом месяце. Садовник, как всегда, справился блестяще – белое дерево, увитое вьющимися розами, с лаконичной резьбой по бокам. Арка получилась чудесной, лёгкой, почти воздушной.

Я улыбнулась, глядя на неё.

Вот вы спросите: Эва, что случилось за эти три года?

А я отвечу: много всего.

Начну с главного.

Когда Пиромина вернулась в Эвандол после всего, что случилось, её там ждал сюрприз. Такой, что лучше бы его не было.

Леди Грейс, её дражайшая тётушка, за время отсутствия Пиромины взяла управление городом на себя.

И что вы думаете?

Грейс совершенно не умеет управлять.

Я не шучу. За один месяц, пока Пиромина залечивала раны в поместье Деррика, в Эвандоле случился форменный хаос. Пираты, которые при Пиромине даже близко не подходили к порту, вдруг обнаглели до того, что попытались захватить его. Стражники, отличные бойцы, намуштрованные лично Пироминой, дрались как львы, но численное преимущество было на стороне пиратов. Город оказался на грани.

А бюрократы? Эти тихие мыши, которые при Пиромине боялись лишний раз пискнуть, вдруг почувствовали слабину временного правителя. Они начали штамповать новые законы, пошлины, правки, дополнения – всё, от чего у нормальных людей голова идёт кругом. Торговцы взвыли, ремесленники зароптали, простые жители начали потихоньку собирать вещи.

Грейс, кажется, искренне не понимала, что происходит. Она пыталась давить статусом, но статус не работает, когда в порту враги, а в казне дыра.

К счастью, Пиромина вернулась. И уже через неделю в городе снова был порядок.

– Как ты это делаешь? – спросила я её как-то.

Она пожала плечами:

– Они знают, что я не шучу. С Грейс можно было договориться, обмануть, обойти. Со мной – нет.

Я ей верила.

Отношения Пиромины и Алана за то время, пока она была в поместье, только укрепились. Я видела, как они смотрели друг на друга, как Алан, несмотря на свои шрамы и ставший жёстче юмор, рядом с ней становился прежним.

Поэтому, когда Пиромина вернулась в Эвандол и при первой же встрече с Грейс заявила, что намерена выйти за Алана замуж, я не удивилась.

А вот Грейс – да.

Тётушка, кажется, ожидала чего угодно, но только не этого. Она устроила такой скандал, что, говорят, в соседних домах стены дрожали. Она кричала о том, что Пиромина позорит род, что Алан – никто, сын купца, что не даст согласия на этот брак.

– Не дашь согласия? – Пиромина, по рассказам очевидцев, улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня самой мурашки по коже. – Ты уже ничего не решаешь, тётя.

Грейс уехала в тот же день. Сказала, что не желает иметь с племянницей ничего общего.

Пиромина не стала ждать.

Через суд, которому очень помог герцог Мортейн (спасибо Реджинальду – отличный мужик), она вычеркнула Грейс из семейного реестра. Лишила титула, денег, всего. А когда вскрылись связи Грейс с преступным миром – да-да, с теми самыми похитителями, с организацией Микаэля, со всем этим кошмаром – её отправили в темницу.

Не казнили. Она жива. Говорят, не совсем здорова, но свой век доживёт в каменной клетке. Может, там и одумается.

Как на это отреагировала Пиромина?

Лучше не спрашивать. Она едва не убила тётю собственноручно. Если бы не Деррик и Реджинальд, которые вовремя оказались рядом, в мире живых Грейс бы уже не было.

– Я хотела, – сказала мне Пиромина потом, когда мы сидели в саду. – Правда хотела. Но потом поняла, если бы убила – это было бы слишком милосердно по отношению к ней. Так что лучше, если всё оставшееся время она будет сидеть, думать и, возможно, начнет сожалеть о том, что сделала.

Я молча кивнула, потому что понимала её решение.

С Аланом всё хорошо. Он поправился быстро – спасибо Шейл, её зельям и Релторрену, который чуть ли не силой заставлял его есть и отдыхать.

Но он изменился.

Это видно в его речи, жестах, даже в шутках. Раньше он любил подкалывать, иронизировать, иногда язвить – но по-доброму, по-дружески. Сейчас его юмор стал… другим. Чёрным и саркастичным. Иногда я ловлю себя на мысли, что не знаю, шутит он или говорит серьёзно.

– Это пройдёт? – спросила я как-то Пиромину.

– Не знаю, – честно ответила она. – Но я люблю его любого. И научусь жить с этим.

Через год после суда над Грейс они поженились. Свадьба была скромной – только свои, никаких помпезных торжеств. Деррик был свидетелем, Элис – подружкой невесты, хоть и на костылях тогда ещё.

Сейчас они счастливы. Совместно управляют Эвандолом, и город расцветает. Детей пока нет, но Пиромина говорит, что пока не торопится.

– Сначала разберёмся со всеми врагами, – усмехается она. – А то родят они принца, а тут война.

Я смеюсь, но внутри холодею. Потому что враги действительно ещё есть.

И да, Пиромина теперь член Королевского совета. По понятным причинам.

Теперь о самом сложном.

Что между мной и Дерриком?

Тут всё немного сложнее, чем у остальных. Скажу сразу: мы не встречаемся. Не поженились. Не «всё остальное».

Да, когда Релторрен привёз наших друзей, я поддерживала Деррика как могла. Сидела с ним ночами, молча слушала, иногда просто держала за руку. Между нами, что-то возникло – не могу назвать это иначе. Какая-то связь, которая была сильнее слов.

А потом, когда всё улеглось, Деррик сделал мне предложение.

Не то чтобы прямо «выходи за меня» – он слишком тонкий для такой прямоты. Он сказал:

– Эва, я не знаю, что будет дальше. Но я хочу, чтобы ты была рядом. Всегда.

И я… сказала, что пока не разберусь в себе, не смогу дать ему ответ.

Не потому, что не люблю. Люблю, наверное. Но в своём мире я потеряла всё. Отца, мать, смысл жизни. В этот мир пришла с пустыми руками и пустой душой. И мне нужно было время – понять, кто я теперь, чего хочу, могу ли вообще построить что-то новое.

Деррик понял, кивнул и сказал:

– Я подожду. Сколько нужно.

Он и ждёт, вот уже три года.

Мы живём в одном поместье, завтракаем вместе, гуляем по саду, обсуждаем книги и новости. Иногда я ловлю его взгляд – долгий, тёплый, и у меня внутри всё переворачивается. Но он не настаивает, не давит.

Иногда мне кажется, что работа – единственное, что спасает его от мыслей обо мне. Он уходит в расследования с головой, ловит преступников, гоняется за тенями.

А я пока просто живу здесь. И учусь.

Кстати, об учёбе.

Помните, Шейл говорила про акклиматизацию? Что мой организм привыкает к этому миру? Так вот, последствия оказались интереснее, чем мы думали.

У меня проявилась способность читать мысли.

Да-да, прямо как у Релторрена. Только у него это дар с рождения, а у меня – следствие того, что я «чужая». Сначала я слышала обрывки, потом научилась фокусироваться. Сейчас могу, если захочу, услышать, о чём думает человек рядом.

Я никому не говорила, кроме Деррика. Страшно. И неловко. Чужие мысли – это такое… лучше бы не знать. А Релторрену и говорить было не нужно, он сам узнал.

Но это не всё.

Я могу колдовать.

Совсем чуть-чуть, на самом низком уровне, но могу. Шейл сказала, что мой организм, привыкая к местной магии, начал её впитывать. Как губка. И теперь я могу использовать простейшие заклинания и, что важнее, активировать магические артефакты.

– Ты становишься опасной, – пошутил как-то Релторрен.

– Для кого? – спросила я.

– Для врагов. – Он улыбнулся одними уголками губ. – И для моего господина, потому что он теперь точно от тебя не отстанет.

Я покраснела. А Релторрен, зараза, сделал вид, что ничего не говорил.

А ведь он и не говорил, лишь подумал об этом.

Ещё одно важное открытие касается отца Пиромины.

Джек.

Помните, он приплыл в Эвандол, встретился с дочерью, а потом снова исчез? Так вот, теперь мы знаем, почему.

Если кратко – он контрабандист.

Если рассказывать полностью – всё не так просто.

Все началось тринадцать лет назад, когда умерла мать Пиромины. Джек пытался справиться с горем работой, но постоянное давление сестры покойной жены – той самой Грейс – сводило с ума. Грейс хотела власти, хотела контролировать всё, включая племянницу. Джек стал ей мешать.

И он ушёл в плавание.

Дальше – хуже. Корабль захватили пираты. Джека взяли в плен. И он, чтобы выжить, договорился: работает на них, они его не убивают.

Так он стал контрабандистом. Не по злому умыслу – по необходимости. Он всегда думал о дочери, всегда хотел вернуться, но боялся навлечь на неё беду.

А три года назад не сдержался. Приплыл. Увидел. И ничего не смог рассказать.

Беда пришла, откуда не ждали. Его подопечный, парень по имени Крис, который плавал с ним много лет, оказался мелочным и продажным. Луи связался с Крисом. Последний продал информацию о Джеке, о Пиромине, о том, где и когда они встретились.

Луи заплатил. И получил всё, что хотел.

Сейчас Джек живёт в Эвандоле, вместе с Пироминой и Аланом. Дочь помогла ему с выкупом – Джек теперь свободен от пиратов. Он активно восстанавливает свою репутацию, и у него отлично получается. С Аланом они поладили сразу.

– Лучшего мужика для моей дочери я бы не нашёл, – сказал Джек при мне как-то.

Я посмотрела на Алана. Тот улыбнулся – и в этой улыбке было столько боли, надежды и счастья одновременно, что у меня сдавило горло.

Осталась последняя пара.

Релторрен и Элис поженились.

Да, наш мрачный, бесшумный, вечно появляющийся из ниоткуда тёмный эльф – теперь муж.

Я помню, как он нёс её на руках тогда, израненную, окровавленную, почти без сознания. Как сидел у её кровати ночами. Как смотрел на неё, когда она открыла глаза в первый раз.

Это была любовь с первого взгляда. Точнее, с первого осознания, что можешь потерять.

Элис до сих пор страдает от последствий того, что с ней сделали в плену. Иногда она просыпается с криками. Иногда не может смотреть на острые предметы. Иногда просто сидит и молчит, глядя в одну точку.

Но Релторрен рядом. Всегда. Он не говорит громких слов, не делает пафосных жестов. Он просто есть. И этого достаточно.

Элис больше не работает служанкой Пиромины – сил пока не хватает. Но они с Пироминой остались подругами. Настоящими, крепкими, проверенными огнём и кровью.

А Релторрен всё так же предан Деррику. Вместе они за три года поймали половину преступников из той самой организации. Микаэль и Луи пока на свободе, но круг сужается.

– Я найду его, – говорит Релторрен. Спокойно, без эмоций. Но я знаю, что за этим спокойствием стоит такая ярость, что Луи лучше бы никогда не рождался.

Казалось бы, всё хорошо. Грейс в темнице, преступников ловят, влюблённые счастливы, я учусь колдовать, Деррик ждёт.

Что может пойти не так?

Поживём – увидим.

Но я почему-то уверена: тишина перед бурей всегда самая спокойная.

А буря обязательно грянет.

Часть первая. Пепел

«Пепел – это память огня. Он хранит тепло ушедшего пламени и ждёт ветра, чтобы разгореться вновь.»

– Из хроник Тиберии, свитки мудрецов Восточных земель.

Утро в поместье

«Дом – это не стены, но те, кто ждёт тебя внутри.»

– Из наставлений рода Алред.

Я проснулась от того, что кто-то смотрел на меня.

Это чувство было странно знакомым – лёгкое покалывание где-то между лопатками, почти незаметное, но настойчивое. Я открыла глаза и уставилась в потолок, прислушиваясь к себе.

Мысли.

Чьи-то мысли текли рядом, как подземная река. Я ещё не научилась полностью их контролировать, но уже могла отличать «громкость» и «цвет». Сейчас это было что-то тёплое, золотистое, с лёгкой тревогой на грани.

Шейл.

Я улыбнулась и перевернулась на бок. За окном уже вовсю светило солнце, и я поняла, что проспала. Опять.

– Эва, ты вставать собираешься? – донеслось из-за двери, и я узнала голос Шейл. – Завтрак стынет, а Деррик уже уехал по делам.

Я села, потянулась и крикнула в ответ:

– Иду!

Умылась быстро, накинула первое попавшееся платье – тёмно-синее, простое, без лишних украшений – и выбежала в коридор. Шейл ждала меня внизу, в малой столовой, где на столе уже дымились свежие булочки, стоял кувшин с молоком и тарелка с фруктами.

– Когда он уехал? – спросила я, падая на стул.

– С рассветом. – Шейл пододвинула мне булочку и варенье. – Релторрен получил какие-то сведения. Они с господином сразу же отправились в порт.

– В порт? – я насторожилась. – Что-то серьёзное?

Шейл пожала плечами:

– Мне не докладывают. Но Релторрен был… собран. Обычно он собран всегда, но сегодня иначе. Более напряжённый.

Я задумчиво откусила булочку. За три года я научилась читать не только мысли, но и эмоции тех, кто мне дорог. И если Релторрен напряжён – значит, случилось что-то, связанное с Луи или Микаэлем.

– Господин Деррик просил тебе передать, – добавила Шейл, – что вернётся к обеду. И чтобы ты никуда не уходила одна.

Я фыркнула:

– Я уже большая девочка.

– Знаю. – Шейл улыбнулась. – Но он волнуется.

После завтрака я вышла в сад.

Арка, о которой я говорила, стояла на месте, увитая розами. Я подошла к ней, провела рукой по резному дереву и вдруг поймала себя на мысли, что Деррик поставил её не просто так. В тот день, три года назад, когда мы гуляли здесь впервые, я спросила его, почему в саду нет арок. Он сказал, что не любит лишнюю помпезность.

А теперь – любит?

Или это для меня?

Я улыбнулась своим мыслям и пошла дальше, к старой скамейке под большим дубом. Здесь я любила сидеть в одиночестве, читать или просто думать.

Мысли текли медленно, как вода в ручье. Я тренировалась – пыталась поймать ту грань, когда собственные мысли заканчиваются и начинаются чужие. Шейл говорила, что со временем я научусь ставить блоки, но пока у меня получалось только открывать канал, а закрывать – не очень.

Я глубоко вздохнула, сосредоточилась и… провалилась.

Я стояла в порту.

Не физически, конечно. Но мой разум вдруг оказался там, среди криков чаек, запаха соли и рыбы, гомона толпы. Я видела корабли, пришвартованные у причалов, суетящихся грузчиков, торговцев, зазывающих покупателей.

И среди этой толпы – Деррика.

Он стоял у края пирса, рядом с Релторреном, и смотрел на какой-то корабль. Лицо его было напряжённым, желваки ходили. Я попыталась подобраться ближе, услышать их разговор, но вдруг наткнулась на стену.

Релторрен обернулся.

И посмотрел прямо на меня.

Не на то место, где я стояла мысленно, а прямо в глаза – туда, где находилась моя настоящая суть. Я поняла это по его взгляду – холодному, но не враждебному. Он знал, что я здесь.

– Эва, – мысленно сказал он. – Не сейчас.

И меня выкинуло обратно.

Я открыла глаза и обнаружила, что сижу на скамейке, вся в поту, и сердце колотится где-то в горле.

– Вот чёрт, – выдохнула я.

– Ты опять? – раздался голос сбоку.

Я подпрыгнула. Рядом стояла Шейл с корзинкой трав.

– Я не специально, – виновато сказала я. – Оно само.

– Знаю. – Она вздохнула и села рядом. – Релторрен говорит, что у тебя талант. Просто ты пока не умеешь им управлять.

– Он злится?

– Нет. – Шейл улыбнулась. – Он сказал, что ты сильнее, чем думаешь. Но если будешь вламываться без спроса, можешь наткнуться на того, кто ответит.

Я поёжилась. Мысль о том, что кто-то может «ответить» на моё вторжение, не вызывала восторга.

– Ладно, – сказала я, вставая. – Пойду прогуляюсь. В поместье душно.

– Далеко не уходи, – напомнила Шейл.

Я кивнула и направилась к конюшням. Через полчаса я уже скакала верхом по знакомой тропинке, ведущей к лесу. Тому самому месту, где три года назад я провалилась в портал. Я часто приезжала сюда – не потому, что хотела вернуться, а просто чтобы помнить. Чтобы не забывать, кто я и откуда.

Лес встретил меня привычным шумом. Птицы пели где-то высоко, ветер шелестел листвой, и в этом шуме было что-то успокаивающее.

Я спешилась, привязала лошадь к дереву и пошла пешком.

То место я нашла быстро. Поляна, где когда-то стояла моя палатка. Сейчас здесь ничего не было – только трава да цветы. Никаких следов портала, никаких аномалий.

Я села на траву, обхватила колени руками и закрыла глаза.

Три года.

Три года я живу в этом мире. Три года я не знаю, что там, в моём родном мире. Отчим, наверное, уже заявил в полицию. Меня, наверное, ищут. А может, уже нашли и похоронили.

– Эва?

Я вздрогнула и открыла глаза.

Передо мной стоял Деррик.

– Ты как здесь? – выдохнула я. – Ты же в порту был.

– Был. – Он опустился на траву рядом со мной. – Релторрен сказал, что ты «заглянула». Я подумал, что ты могла приехать сюда.

– Ты меня знаешь.

– Учусь. – Он улыбнулся. – Три года уже учусь.

Мы помолчали. Потом я спросила:

– Что случилось в порту?

Деррик помедлил.

– Мы нашли след, – сказал он. – Луи. Он объявился в прибрежном городке к югу от Эвандола. Пытался вербовать людей.

– И?

– И мы его упустили. – Деррик сжал кулаки. – Он был там, а потом исчез. Как сквозь землю провалился. Релторрен думает, что у него есть артефакт, скрывающий следы.

Я молчала, давая ему выговориться.

– Мы так близко, Эва. – Он повернулся ко мне. – Три года мы гоняемся за ними, ловим по одному, а главари уходят. Микаэль и Луи… Они как тени.

– Но вы поймали половину организации, – сказала я. – Это уже победа.

– Половина – не всё.

Я взяла его за руку.

– Деррик, ты не один. У тебя есть я, Релторрен, Пиромина, Алан, Реджинальд. Мы все с тобой.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

– Знаю, – тихо сказал он. – И это единственное, что держит меня на плаву.

Мы сидели так до самого вечера, глядя на закат, и я думала о том, что тишина перед бурей – она действительно самая спокойная.

Следы на воде

«Тот, кто видит будущее, платит за это зрением настоящего.»

– Из записей Хранителей Знаний.

Я проснулась от собственного крика.

Сердце колотилось где-то в горле, рубашка прилипла к спине, а в ушах всё ещё стоял тот звук – глухой, мокрый удар, с которым что-то тяжёлое падает в воду.

– Эва? – дверь распахнулась, и в комнату влетела Шейл с подсвечником в руке. – Ты чего? Опять кошмары?

Я часто задышала, пытаясь успокоиться…

Утром

Я спустилась в малую столовую, но Деррика там не было. Только Шейл, которая расставляла тарелки.

– Деррик уже уехал? – спросила я, садясь за стол.

– На рассвете вместе с Релторреном.

На столе лежала записка, придавленная тяжёлой солонкой. Я развернула её – коротко, по-дерриковски: «Уехал с Релторреном. Новый след. Вернусь к вечеру. Не скучай. Д.»

Я улыбнулась, сворачивая записку.

После завтрака я вышла в сад.

– Эва! – окликнули меня.

Я обернулась. К скамейке, где я обычно сидела, бежала Шейл, размахивая какой-то бумагой.

– Письмо! – крикнула она ещё издалека. – Из Эвандола!

Я взяла конверт, сломала печать. Почерк Пиромины – я уже научилась его узнавать.

«Эва, дорогая!

У нас тут небольшой переполох. Помнишь, я говорила, что пираты обнаглели? Так вот, они снова сунулись в порт. На этот раз серьёзно – три корабля, хорошо вооружены. Алан уже уехал с отрядом, я места себе не нахожу.

Грейс, как ты понимаешь, больше не лезет в городские дела, но шишки после её «правления» мы расхлёбываем до сих пор. Бюрократы, которые при ней распоясались, теперь тихо сидят и боятся пикнуть, но новые законы отменить не так просто.

А теперь личное. Деррик вчера был у нас, но говорил только о делах. Ни слова о тебе, хотя я пыталась расспросить. Вы там с ним определились уже или всё ещё в режиме «я подожду»? Мне-то можешь рассказать, я умею хранить тайны (и чужие секреты, в отличие от некоторых тётушек).

Приезжайте, если сможете. Соскучилась. И привезите уже какие-то новости, а то скучно.

Твоя Пиромина»

Я усмехнулась, перечитывая последние строки. Пиромина не умела писать длинных писем без намёков на личное.

– Что там? – поинтересовалась Шейл.

– Пираты, бюрократы, и Пиромина пытается устроить мою личную жизнь, – ответила я, пряча письмо в карман.

Шейл хмыкнула:

– Мудрая женщина. Ты бы прислушалась.

Я только закатила глаза.

День тянулся медленно. Я пыталась читать, но буквы не складывались в слова. Пыталась тренировать свои способности, но мысли Шейл, которая возилась на кухне, были такими бытовыми и скучными, что я быстро устала.

К вечеру я сидела на крыльце и смотрела на дорогу, ведущую к поместью. Сердце билось быстрее обычного – я ждала. Ждала каждый раз, когда он уезжал, и не могла ничего с собой поделать.

Грифоны появились на горизонте, когда солнце уже коснулось края леса. Два силуэта, быстро приближающиеся к поместью.

Я вскочила и побежала к месту посадки.

Деррик спрыгнул с грифона первым. Увидел меня – и улыбнулся. Устало, но тепло.

– Вернулся, – сказал он просто.

– Я вижу, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Релторрен бесшумно спрыгнул следом и сразу направился к дому, бросив на нас короткий взгляд. Даже в полумраке я заметила, как дёрнулся его глаз – этот жест я выучила давно. Он означал «я всё вижу, но молчу».

– Ну что? – спросила я, когда мы остались одни. – Нашли?

Деррик покачал головой:

– След оборвался. Опять. Как сквозь землю провалился. – Он провёл рукой по лицу, стирая дорожную пыль. – Но мы нашли кое-что другое.

– Что?

– Того, кто помогал Луи с припасами. Местного торговца, который снабжал убежище едой. Он заговорил, когда Релторрен ему немного помог.

– Помог?

– Не убил, – коротко ответил Деррик. – Просто припугнул.

Мы помолчали. Я смотрела на него и думала о том, как же сильно он устал. Не физически – там, глубоко внутри. От этой бесконечной гонки, от невозможности закончить дело, от мыслей о тех, кто ещё в опасности.