Баба Яга не против!

— Спасибо…

Я грустно уставилась на совершенно холодную, недовареннуюсубстанцию и печально вздохнула.

Под бочок мне подкатился Колобок и с надеждой предположил:

— Не печалься, Ядвига. Может, завтра день лучше сложится?

Глава 4 В путь-дорогу!

На утро лучше не стало.

Точнее, я еле сползла с горячей, но весьма жёсткой, дажесквозь одеяло, печи и со стоном согнула и без того сгорбленную спину.

— Я всё ещё старая? — осторожно спросила у Колобка, которыйнюхал герань на подоконнике.

— Сожалею, — со вздохом улыбнулся он, а потом решил меняприободрить: — Но раз ты уже старая, то больше стареть не придётся. Это жеплюс, правда? Я слышал, что девушки боятся стареть, а у тебя уже всё случилось.

Я не нашлась, что сказать на это заявление, и лишь оторопелопочесала затылок.

— И всё же я надеюсь, что есть способ вернуть всё обратно.Это же какая-то магия?

— Волшебные я-яблоки, — зевнул Кот, вылезая из-под лавки. Онизящно выгнул чёрную спину и потянулся. — Из замор-рских краёв их к нам везут.Хр-роноядными кличут.

— Какими-какими? — не поняла я, надеясь, что мнепослышалось. — Хреновые?

— Причём тут хрен? — удивился Кот. — Хр-роноядные, от слова«время» и «есть», но не по-нашему говор-рят.

— А-а-а, — я сделала вид, что именно так и поняла, поэтомупокивала с умным видом. — Так, и значит, если есть хреноедовые…

— …ядные.

— Да, точно. Значит, есть и те, которые вспять всёвозвращают?

— Не слы-ышал о таком, — заявил Кот.

— Я тоже, — подтвердил Колобок.

— Порезанного поросёнка обратно не соберёшь, — пробормоталаеле слышно Скатерть.

Я настолько не ожидала услышать её голос, что испуганнодёрнулась и ударилась мизинцем босой ноги о край печки.

— А-а-у! Чтоб вас всех! — простонала обречённо, скрывая заболью выступившие на глаза слёзы.

— Что, опять реве-еть будешь? — немного раздражённо спросилБаюн. — Предыдущая Баба-Яга оказалась пр-репротивной стер-рвой, но хоть непла-а-уксой. А эту… учить ещё и учить…

— Я не хочу быть старой… — шмыгнула носом. — Я толькоинститут закончила, актрисой хотела… в театре… За внешностью следила, чтобы нароли брали. Ведь это важно. Занималась спортом, бегала, правильно питалась,последние деньги на косметику и одежду тратила, чтобы работу получить.Недоедала всегда!

— У вас что, — поразился Колобок, — на работу за красотуберут?!

— Актрис — да, — я даже реветь перестала, вспомнив своимучения по поводу чуть курносого носа. Мне казалось, что именно из-за него моякарьера и не заладилась. Выглядел бы греческим профилем — ни у кого вопросов быне возникло. А с таким клювом… эх…

— Погоди, — вмешалась Скатерть. — А что значит «недоедала»?!

— Ну, чтобы стройной оставаться, нужно следить за весом, —постаралась как можно более вежливо пояснить я. — Есть поменьше, двигатьсяпобольше. В театре вообще всё как на ладони видно, лишние килограммы гримом незамажешь.

— Кошмар какой, — совершенно искренне посочувствовалаСкатерть. — Ну, теперь ты отъедаться можешь, раз здесь живёшь. Тут у насБаба-Яга может как угодно выглядеть, ей всё равно платить будут.

— Если она может выглядеть как угодно, я бы лучше красивойосталась, — проговорила осторожно.

— Ну, не насто-олько как угодно, — фыркнул Кот итребовательно обратился к Скатерти: — Мы сегодня завтр-ракаем или как?

— Ой, точно! — спохватилась она, а потом, ненадолгозадумавшись, всё же сжалилась надо мной: — Ладно, чужестранка, садись. Накормлютебя, болезную. Ишь, чего удумали, детей голодом морить! В каком страшном миреты жила, если у вас дохлые селёдки красотой считаются!

— Не дохлые, а спортивные, — осторожно воспротивилась я, нежелая второй раз за сутки портить отношения с вещью, которая выдает горячеепитание.

— Хорошей женщины должно получиться много! — отрезала она,выплевывая из себя огромный, ещё дымящийся пирог с мясом. Я от увиденногослюной подавилась и быстро подсела к столу, пока еду не забрали. Но Скатерть обэтом и не думала. — Ешь, пока я добрая. И молока на, — перед моим носомпоявилась большая крынка с парным, ещё тёплым молоком.

— А где вы его взяли? — осторожно поинтересовалась я.

Скатерть промолчала, зато вместо неё ответил Кот:

— Не сове-етую задавать неудобные вопр-росы существамволшебного леса, — проговорил он.

— Так я же теперь тоже с вами, разве нет?

— Баба-Яга не волшебница, она мудрый проводник и злаястаруха, — отрицательно покачался из стороны в сторону Колобок. — Всё, что тебенужно, это путать странников и всячески портить жизнь всем соседям. Поэтомуиздревле Бабами-Ягами становились обычные женщины, не волшебные. Им такоепривычно.

— Но при хорошей р-репутации, — встрял всё же Кот, — мырассмотр-рим твою кандидатуру на лесном совете и, возмо-ожно, лет так черездесять-пятна-адцать, в зависимости от количества загубленных жизней, допу-устимдо вещиц заговор-ренных. Сможешь делать снадобья всякие.

Я старалась слушать и одновременно жевать, но отпоследующего дополнения Колобка подавилась куском пирога.

— Вредительские, конечно, — поддержал он Баюна. — Так что,не переживай, у нас любому таланту применение найдётся.

— Вот спасибо, — пробормотала растерянно, а потом, когдапервый голод затих под здоровенным куском пирога, всё же решилась высказать то,над чем думала всю ночь. — Спасибо вам, лесные жители, за то, что приняли меняи… кормите, — я постаралась улыбнуться Скатерти, хотя и не знала, могла ли онаэто видеть. — Но я всё же хочу вернуться в свой мир. А потому мне надо бы Кощеянайти.

— Так как же ты его найде-ешь, коль до зимы все тр-ропызамело? — удивился Кот. — Зимой весь лесной народ по домам сиди-ит и простозапасами питается. Вот как весна при-идёт, так к замку Кощееву и отпра-авишься,а пока отдыхай перед рабо-очим сезоном.

— Нет, — отрезала я. Они и так вчера не дали уйти, носегодня моя решимость лишь окрепла, так что со всей серьёзностью, на которуюбыла способна, я проговорила: — Спасибо за всё, но всё же я к КощеюБессмертному вашему направлюсь. Контракт разрывать. Просто скажите, куда.

— Замерзнешь же, — испуганно прошептал Колобок.

— С голоду сгинешь, — вторила ему Скатерть.

— Всё равно, — я расправила плечи, как солдат передпоследним боем. — Зато пойму, что сделала всё, что могла.

Кот оглядел меня хмурым взглядом.

— После-еднее ли это слово твое-ё, Яга?

Я удивилась такому официальному обращению, но всё жекивнула:

— Да, последнее.

— Тогда-а… — он со вздохом подошёл к печи и ударил по нейлапой. А затем на всю избушку раздался совсем другой, глубокий, нисколько некартавый и какой-то гипнотический голос Баюна: — Избушка, избушка! Слышала, чтохозяйка велела? На лапы поднимайся, к замку Кощея идём!

Не успела я спросить, какие такие лапы, как пол под ногамизатрясся, и я еле успела ухватиться за край стола, иначе свалилась бы с лавки,потому как дом… накренился!

— Что это?! — испуганно вытаращилась я, отмечая, как пейзажза окном уехал вниз, а мы словно на лифте поднялись в воздух и застыли науровне третьего этажа.

Пару секунд не слышалось ни звука, а потом один край домаприподнялся, и мы… шагнули! Да, вот именно так и показалось. А потому я, кактолько смогла подняться на дрожащие ноги, бросилась к окну и, прижавшись носомк холодному стеклу, скосила вниз глаза, отыскивая те самые…

— Ноги! — выдохнула поражённо. — У дома ноги!

И еле успела ухватиться за подоконник, потому что с глубоким«ух!» избушка перешагнула через огромный сугроб, в котором до этого сидела.

— Не ноги, а лапы, — поправил Колобок, улыбаясь беззубымртом и подкатываясь ближе. — Смотри, сейчас скорость начнём набирать.

Я с восторгом прилипла к окну, чувствуя, как в теленарастает напряжение от того, что мы вместе со всем имуществом бодрым шагомидём вперёд. Со стола слетела недопитая крынка с молоком и, покатившись пополу, расплескала вокруг себя всё содержимое. Молоко мгновенно впиталось вполовые доски, а Скатерть трагически вздохнула:

— Опять продукты переводите, негодники!

Но в полной мере я ей посочувствовать не могла. Если доэтого я пребывала в однозначной уверенности, что придётся самой как-то черезлес пробираться, греться в сугробах и ночевать в дуплах деревьев, то сейчасжизнь заиграла новыми красками.

— Вот это, я понимаю, сказочное такси! — заулыбалась, не всилах совладать с эмоциями.

Избушка передвигала огромными куриными ногами, каждый разделая широкий шаг, отчего из полок на кухне повылетала вся немногочисленнаяпосуда. По счастью, деревянная.

— Сади-ись обр-ратно, — позвал Кот. — Нам долго ехать,насмотришься ещё!

— А почему вчера нельзя было так сделать? — возмутилась я,плюхаясь на деревянную лавку и пытаясь приноровиться к качке.

Ещё один кусок пирога манил безбожно, но я просто непредставляла, как его не то что есть, но хотя бы руками подхватить.

— Не переживай, — посочувствовал Колобок. — Сейчас в полевыйдем, там ровнее дорога пойдёт.

— А ехать долго?

— Лесом-полем, полем-лесом… — весьма туманно отозвался КотБаюн. — Мы же не тропами волшебными пойдём, а на своих двоих.

— А избушка… — я немного замялась.

— Что? — повернули на меня головы сказочные создания. Ну, укого голова, конечно, имелась…

— Она есть не захочет? Или спать… — в глубине души ядогадывалась, что спрашиваю ерунду, но в чём именно подвох, до конца непонимала. А потому, когда Кот зафыркал, а Колобок заулыбался, то даже нерасстроилась.

— Бедная, совсем с историей нашего края не знакома, —посочувствовала Скатерть. — Ладно уж, цыплёнок, ешь, а там, может, Баюн и насказку расщедрится!

Я мельком посмотрела в край самовара. Там отображалась некто иная, как скрюченная старушенция. И вот я-то — цыплёнок?

Кот тем временем принял важный вид и со всей возможнойграцией кивнул:

— Пра-авильно-о ты говор-ришь, Скатерть… Миссия у меня такая— пр-росвещать людей и нелюдей.

— Ой, расскажете мне тогда о том, как жить здесь? Что важно,что мне знать обязательно? — попросила я, понимая, что если, не дай Бог,придётся остаться, то я совершенно без понятия, как обитать в мире безинтернета, телефона и тому подобного…

— Что ж… — протянул усатый. — Дорога длинная, расскажу… Темболее, наверняка к свадьбе приедем, самое время буде-ет узнать местные обычаи.

— К свадьбе? Чьей свадьбе? — удивилась я. — Не ты лиговорил, что жизнь зимой в лесу замирает?

— Так то в лесу, — вмешалась Скатерть. — А это — в замкеКощея! Его Темнейшество жену себе подбирает! Эх, попасть бы туда… наготовила быему…

— Кощей… — медленно повторила я. — Жену себе выбирает?

Взгляд сам собой упал на бок самовара. В который раз за этоутро. Я, значит, тут страдаю от того, что домой попасть не могу, думаю, как тамЁршик мой, мучаюсь от боли в пояснице, а он там пир закатить решил?

Вскочив на ноги, я понеслась к дверце и, распахнув её,подставила разгорячённое лицо хлынувшему с улицы ветру.

— С ума-у сошла-а?! — возмутился Кот, падая со стола ибыстро скрываясь за печкой. — Засту-удишь!

— Избушка-избушка! — проорала я прямо в метель, потому какот поднявшегося бурана не различались даже ноги нашего транспорта. Но всё же янадеялась, что меня слышно. — Беги быстрее к этому Темнейшеству, устроим-ка мыему праздник по-настоящему!

Уж что-что, а тамада я отменная. В конце концов, профессияактёра ещё и не такие роли предполагает! Хотите праздника, господин Кощей?Баба-Яга вам устроит!

Глава 5 И всё ещё едем. Но уже устали...

Оказалось, что лесом-полем — это совершенно не метафора.

Более того, если в лесу между деревьями сугробов намело… ну,терпимо. То в поле…

Вы когда-нибудь видели, как избушка на трёхметровых куриныхлапах лезет через сугробы, которые ей по колено? Да, у этой избушки имелисьсамые настоящие колени — я сама в шоке. Так вот, дикое, скажу я вам, зрелище!Во-первых, лапы у неё тонкие, а там, где ступни, — очень большие иразветвлённые пальцы с коготками. Так что как засунет избушка лапу в снег, такпотом и высунуть не может. Дёргает, дёргает, а всё без толку. И лишь потом,сделав решительный рывок, она вытаскивает из пласта снега свою конечность и,если повезёт, сразу делает следующий шаг. Ну, а если не повезёт, то летиткувырком.

И вот это — во-вторых! Потому что нас в милом доме мотало,как на бешеном аттракционе. Колобок с Котом летали как два мягких мячика,впечатываясь в стены и снова укатываясь в противоположный край. Я же, сразупоняв, что лежать на печи и плевать в потолок во время путешествия не выйдет,вцепилась в ножку стола и улеглась на пол. Потому что при здравом рассуждении иоценке своей старческой гибкости решила, что пожалуй не хочу экспериментироватьи проверять, удержусь я на ногах или нет. А с пола и падать особо некуда.

— Ох уж, эта молодёжь! — ворчал Кот, с меланхоличным видомснова прокатываясь мимо меня по половику, который так удачно прибили гвоздями кполу. Впрочем, как и всю мебель — дальновидно, ничего не скажешь…

— А я-то тут причём? — возмутилась искренне.

— А ид-дея чья? Твоя! — Баюн прокатился до висящей на крючкекорзины и оперативно забрался в неё. Вовремя! Избушка резко накренилась, и изнебольшого комода посыпалась всякая деревянная мелочёвка: посуда, молоточек,гребешок и даже маленькое зеркальце.

Оттуда же начало с угрожающим скрежетом выезжать большоефарфоровое блюдо. Я испуганно дёрнулась и уже было собиралась бежать на выручкуи спасать посудину, которая вот точно разобьётся, как послышался недовольныйокрик Кота:

— Избу-ушка! А ну, сервант закр-р-ой! Ишь, моду взяла, недержать ничего! Не дай Бог, волшебный ар-ртефакт разобьёшь!

Дверцы шкафа с громким хлопком захлопнулись, а Кот Баюнперевёл недовольный взгляд на меня.

— Чего смотришь? Кота в кор-рзине никогда не видела?

— Ээээ, нет… — я не стала говорить, что действительноникогда не видела, поэтому перевела тему: — А нам ничего не будет за то, что мыуехали?

— Зима — не сезон, — прокатился мимо нас Колобок, когдаизбушка вновь резко дёрнулась, видимо, вытащив лапу из снега. — Зимой уБабы-Яги отпуск. Вот летом и осенью, весной, когда снега нет, к тебе могутходить, мудрого совета спрашивать. Вот тогда лучше всё же в лесу жить.

— На одном месте? — уточнила я условия грядущей, но не оченьжеланной занятости.

— Да нет, — избушка вновь накренилась, но в этот раз вдругую сторону, так что я уже еле расслышала ответ хлебного мякиша,укатившегося в дальний угол за печку, — ты же не привязанная, так что ходи гдехочешь. Только желательно с домом, чтобы понимать, что ты Яга и есть.

— Это даже таи-инственности обр-разу добавит, — важно кивнулКот, спокойно раскачиваясь в своей плетёной люльке в разные стороны. Он скомфортом лёг на спину и, глубокомысленно уставившись в потолок, зевнул: —Добр-рые молодцы считают хор-рошим подвигом Бабу-Ягу отыскать, а вступив с нейв схва-атку, выйти живыми и невредимыми.

— К-какую схватку? — тут же начала заикаться я. — Я на такоене подписывалась.

— Спор-рный момент, — возразил он. — Но, в конце концов,тебе жа-алко, что ли? Посадишь на лопату, попихаешь в печь пар-ру раз, потом онтебе погрозит мечом, и вы спокойно сядете пить чай с баранками. Всё, какположено!

— Интересное кино! — возмутилась я. — А если он меня этиммечом проткнёт?

Кот с интересом высунул морду из корзины, а подкатившийся, вэтот раз даже по своей воле, Колобок немного ошеломлённо заглянул мне в глаза.

— Ты чего?! — удивился он вслух. — Лесных жителей убиватьзапрещено! За это Кощей вмиг покарает! Не успеет этот молодец выйти из избушки,как вмиг соляным столбом обернётся! В нашем лесу о работниках заботятся! Никтои никогда не посмеет!

— А, даже так? — от его слов и подтверждающего кивка Котастало как-то легче. Добравшись до лавки и осторожно забравшись на неё, покаизбушка опять зашла в лес и теперь довольно бодро петляла между деревьями, ярешила восполнить потраченные за дорогу калории. — Скатерть, а можно мне ещёпирога твоего?.. Пожалуйста? Есть очень хочется, перенервничала…

К счастью, Скатерть в этот раз решила не выпендриваться, имы нормально пообедали. Хотя, судя по времени суток, скорее поужинали. Потомпоследовала весёлая ночь, во время которой я со всей отчётливостью поняла,насколько прекрасно спится в поездах.

Просто чудесно. В сравнении-то… По крайней мере, тамнеобязательно крепко-накрепко привязывать себя к спальному месту и подкладыватьпод все части тела мягкие одеяла, чтобы защитить от возможных ударов. Если быещё помогало…

В конце концов, весьма помятые и с отбитыми косточками мыподкатили к подножью огромной мрачной горы.

— А дальше куда? — высунула нос из избушки.

Здесь, возле покрытого изморозью тёмного камня, что тянулсявверх к небесам, закрывая солнце, холод пробирал до костей. Как в склепе…

— Куда-куда… — прокатился мимо Колобок.

Беднягу за сутки так укачало, что он даже от завтракаотказался.

— Внутрь мы, там замок Кощея. Туда все лучшие девушки нашегоцарства-государства едут.

— А в чём смысл стать женой этого угрюмого мрачногогрубияна? — прикрыла я дверь, снова почувствовав уют по-настоящему тёплойизбушки.

— Так великий же он, — удивился Колобок. — И репутация унего безупречная. Не смотря на то, что вроде как Темный Властелин, он всёравно, всегда и со всеми честь по чести поступал. Сурово, но по правилам. Ичестью своею он дорожит.

— Вот как… — пробормотала я, — и это реально привлекаетдевушек?

— Вла-а-асть их привлекает, — лениво протянул Кот,укладываясь на узкий подоконник и глубокомысленно глядя в окно.

Сейчас избушка уже спокойно шагала по довольно широкойтропе, ведущей вглубь горы. Снег тут размело ветром, так что вместоамериканских горок мы чувствовали лишь размеренную качку.

— Власть да де-еньги. Знаешь, сколько самоцветов в горенаходится?

— Ну, и зачем они?

Кажется, мои спутники удивились.

— А на что товары замо-ор-рские покупать будешь? — протянулКот.

— Да и ковры стоят недёшево. А у Кощея, говорят, на каждойстене расписной ковёр или гобелен висит. Это тебе не дорожка грубая и жёсткая,— Колобок в печали вздохнул, явно намекая, что в избушке бы не помешал одинтакой ковёр. По нему и кататься помягче, наверное…

— Кхм… ну, если ковры… — очень хотелось им намекнуть, что вмоём мире ковры, особенно на стенах, уже не в моде, но последний аргументотобрал у меня всю охоту ехидничать.

— Да и дворе-ец Кощеев полон предметами волше-ебными, —хмыкнул Баюн, сверкнув взглядом на меня, словно мысль читая. — Говор-рят… чтоон и сам не знает всех вещиц, что у него в замке запрятаны. Только вот изер-ркало, что тебя в этот мир привело, тоже там имеется. Через него онзапро-ос посла-ал Лягушке нашей…

Я тут же навострила уши.

— А невеста Кощеева получит доступ ко всем этим «благам»?

— Конечно, — дружно кивнули собеседники, а затем мелькомпереглянулись.

— Тогда, я тоже замуж за Кощея хочу, — вздохнула я.

— Пр-равда? — хитро прищурился Кот.

— Вот как на духу! — искренне соврала я. Вообще не хотелось,но других вариантов пока не придумалось… — Мне всегда нравился типаж этот —бледный, тощи… кхм… то есть стройный и гибкий. Безэмоциональный и застывший,как холодец. Мечта, а не мужчина!

«Да и фрукты, наверняка, какие-нибудь молодильные у негоесть. Раз хреноядные яблоки Скатерти подогнал, значит, и обратные имеются», —подумала уже про себя.

— В общем, замуж за него хочу!

Сама проникнувшись своей речью, я вытянулась во весь рост ипод конец уточнила:

— А лет ему сколько?

— Кощей у нас молодой, — с гордостью в голосе улыбнулсяКолобок. — Не больше пятиста.

— Что ж… — я кинула взгляд на злополучный бок самовара, гдеотображалась старая карга с впалыми щеками. — Почти ровесники! Будем считать,что мы идеальная пара.

Ответить мне не успели, потому как мы приехали… а точнее,притопали наконец-то к дому Кощея. Вовремя.

Избушка устало подогнула под себя лапы и с размаху уселасьна землю, так что только недавно съеденный мною пирог подпрыгнул до самогогорла, да так там и остался. С трудом сглотнув, я осторожно приблизилась кпереставшей шататься двери и, отворив её, присвистнула:

— Вот это махина! — оценила я огромный, скорее дажемонументальный мрачный замок перед собой.

— Оденься сначала, — проворчала молчавшая до этого Скатерть.Я, как и в прошлый раз, вдрогнула, услышав её голос. Но так как совет дельный,а на ногах у меня до сих пор лишь найденные под лавкой тапочки, то посмотрела синтересом на Кота. Тот с тяжёлым вздохом указал лапой на один из сундуков, чтостояли в углу за печкой. Чтобы эта махина не покатилась и не придавила кого-тонесчастного, «мебель» предусмотрительно приковали к стене цепями.

Внутри обнаружились вполне приличная цветастая шуба, чутьпоношенные валенки и…

— Что это? — достала я ярко-голубой головной убор с опушкойпо кругу и… пером, торчащим из макушки.

— Шапка это, не видишь? — удивились жители избушки.

Я лишь головой покачала. А одев всё это богатство на себя,заключила, что похожа либо на предводителя индейцев, либо на прекраснуюцыганскую деву… Только в возрасте.

— Ладно, — со вздохом вернулась к двери и хотела ужеспрыгнуть на землю, только вот не учла, что кости-то новые на подобное неспособны. Так что пришлось, крепко держась за перекладину, осторожно сползатьпо ступенькам вниз.

— Выглядит так, словно здесь пару сотен невинных дев вжертву принесли.

— Ты о чём? — поинтересовался Кот, мягко спружинив на землювслед за мной.

Хотя, учитывая его габариты, я думала, что он свалится какмешок с картошкой, но нет. Это шерстяное создание обладало изумительнойграцией, несмотря на все свои лишние килограммы, и приземлился он кудааккуратней меня.

— Даже не знаю, — я показала на чучело ворона, надетое настолб возле ворот. — Если вот это у вас считается признаком гостеприимства идружелюбности, то боюсь даже представить, что тогда можно расценивать какугрозу…

— А, ты об этом, — отмахнулся он пушистым хвостом и первымпошёл внутрь.

— Ох, боюсь, Его Темнейшество нам не обрадуется… — Колобоктоже выкатился наружу и, покрутившись вокруг себя, с огорчением заметил: —Наверное, надо бы принарядиться.

— Принарядиться? Ты обычно… одеваешься, когда идёшь в гости?— если честно, даже примерно не представляю, как на круглую буханку хлеба,которая постоянно крутится вокруг себя, можно надеть хоть что-то.

— Ну, как минимум в печи зарумяниться стоило, — печальновздохнул он. — А то давно уже не первой свежести…

— А, вот оно как…

Пока мы приводили себя в порядок, то упустили момент, когданас заметили.

— Кто такие? — гаркнул страж возле ворот.

Я уже хотела было ответить на вопрос, как удивлённо застылана месте. Это же…

— Гриб-Боровик… — прошептала я поражённо, глядя намахонького старичка, ростом едва достающего мне до плеча, и это при том, что ясама не сильно высокая…

— Ты что?! — выпучил глаза Колобок. — Это же Царь Лесной!Его по имени лишь близкие родственники зовут, не вздумай так к нему обратиться!

— Как это — Царь Лесной? — растерялась я. — Разве у васправит не Кощей?

Теперь на меня и Кот Баюн посмотрел с ужасом и недоумением.

— Ты бы хоть сказа-ала, что такая негр-рамотная, — покачалон головой. — Я бы хоть тебя подгото-овил! Лесной Царь заведует растениями иживотными в лесу. Они подконтр-рольны ему. Так же, как и Водяной — рыбами иР-русалками, препр-ротивными дамочками, надо сказать… А отчитываются они оба —у Кощея. Он над всеми властелин и правитель. Отку-уда же ты пришла, р-раз итакой малости не знаешь?

— Каких-то не тех книжек я, видимо, читала, — пробормоталапокаянно.

— Не тех, — кивнул Кот товарищам.

Пока они оба осуждающе качали головами, я набраласьхрабрости и сделала шаг в сторону старичка, у которого прямо из макушки рослаогромная шляпка гриба. И довольно свежего, судя по виду… и характерному запаху…

— Здравствуйте, уважаемый. Я бы к Кощею хотела попасть…

— Не положено, — отрезал он. — У правителя Кощея отборневест вот-вот начнётся, лишних приказано не пускать. Я главный по спискам, ивас, — он важно постучал по длинной берестяной бумажке в руках, — в них нет!Однозначно нет!

— Ах, нет? Не положено? — рассердилась я, а затемвыпрямилась во весь рост, откинула полы длинной красно-синей шубы и оттопыриланожку в валенке. — Да будет тебе известно, Царь Лесной, что Баба-Яга к твоемувладыке пришла! А не какая-то там… гостья незванная!

— Как Баба-Яга? Новая? — удивился он, с заметно возросшиминтересом оглядывая и меня, и моих спутников.

Но Кот вместо ответа Грибу-Боровику лениво указал хвостомсебе за спину, где избушка занималась тем, что закапывалась в большой сугроб.Видимо, чтобы сидеть на земле мягче было…

— Ах, Яга… Точно, верно говоришь… — пробормотал он. — Ну,что ж, будем знакомы, соседка.

— Ой, как хорошо, — обрадовалась я новой информации. —Пропустите, сосед?