Псевдоцивилизация

Так, мы должны остановится на понимании государственных ценностей у этих трех самых выдающихся философов в истории: Платона, Аристотеля и Гегеля в аспекте критики двумя последними понимания государственного устройства у Платона. В эту полемику мы включаем замечание Ницше о том, что «государство – это холодное чудовище», поскольку его философия – это последние мысль в истории философии, указывающая через отрицание отрицания в субъективной позиции разума на начальные элементы ее новой модели. Для понимания оснований этой критики мы должны понять историческую эпоху, исходя из духа которого происходит эта критика.

Аристотель, как известно, выражал эпоху заката существования др. греческой модели цивилизации, на смену которой шла уже значительно упрощенная идеологически для массового сознания эпоха эллинистических государств, возникших после походов Македонского. Так, великий дух энергии цивилизации др.греческих полисов начал уже угасать. Он, конечно, еще не демонстрировал признаки значительного упадка, но уже не обладал той энергией целого, которая дает возможность авангардным процессам мировой цивилизации концентрироваться на ее территории. Начиналась историческая эпоха, когда приближалось время захвата Греции македонским царством, за которым последовало историческое время возникновения эллинистических монархий на территориях, завоеванных Македонским. Таким образом, Аристотель защищал права частной собственности, но предупреждал что ее чрезмерная концентрация в узкой социальной среде ведет к распаду политической системы. Здесь следует понимать, что перед распадом очередной модели цивилизационного строительства, в данном случае, политической системы др. греческих полисов, частная собственность всегда концентрируется в руках очень узкой среды людей, что также является одним из признаков расовой катастрофы, то есть переходом модели цивилизации в состояние псевдоцивилизации. Такая политическая ситуация, например, возникла перед падением Римской империи, в которой крупные землевладельцы сконцентрировали в своих руках огромные ресурсы, латифундии, тогда как мелкие римские землевладельцы стремительно нищали, формируя социальную среду колонов, то есть становились арендаторами у крупных землевладельцев. Аналогичная ситуация происходит и в нашу историческую эпоху, когда средний класс стремительно исчезает практически во всех странах мира, тогда как число долларовых миллиардеров в мире, наоборот, растет.

Объясним, почему Платон полагал, что власть имущие, то есть класс философов и воинов, не должен иметь частной собственности. Дело в том, что Платон в полной мере ориентировался на политическую систему, которую мы определяем, как «лигаристический союз», то есть такую военно-патриотическую модель социальной организации, которая возникает из непосредственной энергии племенных подсознательных инстинктов, которые в анализе исторических событий в философии Платона кипели в энергии дорийских орд. Это была та полуворовская психология полудикой силы, которая не знала: ни разумного права, ни закона цивилизации. Подобная историческая сила, например, доминировала в нравах большевистской орды в первое десятилетия советской власти или в постсоветской социальной среде различных псевдолиберальных деятелей после распада СССР. Понятно, что для обладания собственностью необходимы не племенные инстинкты, которые все равно не способны ею владеть в силу отсутствия навыков рациональной психологии, то есть причастности к разумным законам цивилизации, а очень жесткая иерархическая политическая структура власти, в которой собственность является исключительно государственной. Более того, она полагается священной в силу того, что это был первый опыт существования новой модели цивилизации в качестве начального формирования др. греческих полисов. Подобный опыт характеризует начальный опыт становления др. греческих полисов в момент формирования спартанских союзов, и момент формирования сталинского периода правления в СССР. Собственно, и марксистская идеология, отрицавшая права частной собственности на средства производства, пришлась в этот исторический момент очень кстати, когда можно было ссылаться на нее как на авангардные идеи своей исторической эпохи.

Как известно, по городам бывшей Российской империи в 1918 году стали ходить листовки с «Декретом об отмене частного владения женщинами» (в Саратове, Владимире и других местах), что демонстрирует еще одну из идей Платона при строительстве идеального государства. И не столь важно, были ли эти листовки провокациями, или действительно инициативой большевиков, но важен тот факт, что идея, высказанная более двух тысяч лет, назад неожиданно всплыла совершенно в другую историческую эпоху и в совершенно другом историческом народе. Понятно, что мы согласны с критикой Аристотеля подобной идеи Платона, но должны объяснить, почему она возникла в его идеальном государстве. Когда рушатся патриархальные устои жизни, выработанные столетиями, животные подсознательные инстинкты получают полную власть в сознании. Мы знаем, что в первые годы советской власти по русским деревнях разъезжали «свободные пролетарии», распространяя культ свободной любви, которые пропагандировала «свободная пролетарка» А. Коллонтай. Собственно, это и есть фрактальная картина возвращения дионисической мистерии в чистом виде, но уже в другую историческую эпоху и в другом народе. Поэтому Платон, учитывая оргиастические мистерии дионисизма в др. Греции, и предлагал, по-видимому, казарменный режим воспитания мальчиков для того, чтобы их сознание было занято не сексуальными интересами их влечений переходного возраста, а воспитывало в них мужественные предпосылки действия воли, которые необходимы для служения государству.

Значит, со стороны Аристотеля в сторону идеального государства Платона звучала критика с позиции ценностей среднего класса, то есть класса, который всегда заканчивает существование определенной модели цивилизационного строительства, или, в современном смысле, класса буржуазии. И действительно, государственные структуры всегда опираются на средний класс, но только при условии, что политическая модель, в которой он функционирует, не находится в состоянии распада. Здесь Маркс оказывается исторически прав, указывая, что в момент гибели очередной модели исторического развития мировой цивилизации последними политическими силами, которые озвучивают приговор этой политической модели, является пролетарский класс, смешавшийся с рабами. Так оно, собственно, и произошло в ХХ веке, когда агрессивные племенные инстинкты масс вырвались наружу, ликвидировав вековой дух сурового действия традиции народов.

Понимание государственного устройства у Платона для нас крайне важно по той причине, что мировая история медленно втягивается в процесс становления новой модели цивилизации, космически-технологической, переживая переход к принципиально новым социальным отношениям. А Платон, будучи первым в истории философии, кто выделил идею государственности на основе самосознания, показал, что в начале любой модели государственности всегда должно существовать противоречие: между массовым сознанием, которое всегда обусловлено племенными инстинктами, – и чувством долга, который существует перед разумной идеей целого. У Платона вообще идея целого – центральная во всей его философии.

Казарменный режим военно-политической системы, который Платон утверждал в своем идеальном государстве, пронизывает практически все начальные стадии становления принципиально новой модели мировой цивилизации в мировой истории. Это обусловлено исторической необходимостью заполнить сознание индивида не мусором энергии либидинозных связей, которые заполняют его в момент распада очередной политической модели цивилизации, а тем, что требует от него выполнения его долга во всей суровости его действия перед памятью предков.

Часть IV

Исторические основы государственности

Гл. 10

Критика идеального государства Платона Гегелем

Всемирная история преимущественно есть история государств.

Гегель

Понятно, что критика государства Платона Гегелем значительно нам ближе в историческом времени, чем критика Аристотеля. Кроме того, Аристотель был учеником самого Платона, то есть имел возможность непосредственного с ним общения, когда это критическое отношение ограничивается великой эпохой др. греческой истории, в которой жили и творили многие выдающиеся представители высших ценностей ее культуры. При этом идея об общности жен и детей очевидно является явным преувеличением для строительства государства, хотя, например, реализацию этой идеи на практике можно найти в Османской империи в формировании военной элиты османского войска, янычар, набиравшихся насильственно из христианского населения империи, которые с малого возрасте воспитывались в казарменном духе патриархальной преданности исламу с 8-16 лет. Жизнь в казарме и прием еды из одного котла формировал в них духовное единство, которое исключало возможность иметь семью и заниматься хозяйством, то есть формировал из них особую военно-патриотическую касту в империи. Таким образом, мы видим, что фантастическая, в первый момент своего появления, идея об обобществлении детей через два тысячелетия, в другую историческую эпоху и в другом народе получает свое неожиданное развитие.