псевдоцивилизация...

Понятно, что в понятие «раса» мы вкладывает нечто небиологическое по содержанию самого явления, что оправдывает биологическое существование человека перед чем-то высшим в его индивидуальном самосознании, то есть перед тем чувством подсознательного долга, который и является основой существования высших ценностей мировой цивилизации. Но разумная действительность и существует только тогда, когда сознание и самосознания находятся в крайности своих противоречий, что характеризует фундаментальное противоречие: между культурой и цивилизацией. При развитии в реальности какой-то непротиворечивой абстрактной логической мысли в сознании всегда необходимо помнить, что в расовом бессознательном, ориентированном на высшие ценности мировой истории, всегда существует слой памяти, который ее отрицает. На конструкциях подобной противоречивой логики построена философия нигилизма Ницше, которая показывает, что субъективность разумного самосознания постоянно следит за поверхностной логикой движения абстракции в сознании.

То, что нас интересует в активности человека как расового существа – это наиболее сложные и наиболее глубокие процессы подсознательной памяти, которые способны раскрываться только по отношению к высшим ценностям мировой истории. Какие это ценности: религиозные, научные, политические или ценности искусства – нас интересует мало, поскольку поле культуры оказывается вторичным после энергетической обработки в энергии феномена дежавю. Последнее, мы объясняем тем, что вся история мировой цивилизации показывает ограниченность действия любого комплекса социальных представлений, которые действуют в сознании на определенном историческом промежутке времени. Собственно, их ограниченность каким-то комплексом представлений и становится приговором в конце их исторического существования. Эта позиция ценностей рациональной объективности исторической мысли у нас полностью совпадает с философской позицией диалектики исторической логики событий Гегеля.

Различие между животным и человеком мы рассматриваем с позиции кардинально различных ресурсов памяти. Если у животного эти ресурсы не выходят за пределы его подсознательных влечений, то у человека они насколько глубоки, что мы вынуждены признать эти ресурсы метафизическими. Именно в этом вопросе мы возвращаемся к традиции разума исторического идеализма, который указывает на позицию философии Платона в качестве преимуществ ее акцента на высших процессах памяти. С другой стороны, возвращение к философии Платона прямо следует из возвращения философии Ницше к досократическому периоду философской мысли, в первую очередь, к Гераклиту. Поэтому мы продолжаем позиции философии идеализма после той жесткой критики его традиционного понимания, которое произвел нигилизм. Но иначе и быть не могло в традиции развития философских полноценных идей, когда метод отрицания отрицания предшествующего опыта философской мысли, субъективно или объективно, отрицает предшествующие исторические идеи философской мысли. Можно также сказать, что историческая эстафета полноценной философской мысли постоянно перестраивает основы рациональной психологии человека в проекции на внутренние противоречия развития событий мировой истории. С объективной точки зрения, субъективно разумное дает историческую предпосылку для ее объективного развития, а объективно разумное, наоборот, предпосылку ее для субъективно разумного.

В вопросе субъективных позиций разума философии нигилизма не все так просто, как это пытаются полагать различные социологи в представлениях современной псевдоцивилизации, которые имеют место быть в том, что принято в этой социальной среде называть «философией», относя его к области «иррационализма». Собственно, исчезновение элементарно полноценной философской мысли, которое можно наблюдать в последние полвека, – это тоже один из признаков распространения Темных веков мировой истории, когда следы разума почти исчезают. Понятно, что они не могут исчезнуть полностью, поскольку великий миф своей исторической эпохи продолжает насыщать сознание различным многообразием информационного потока, который поражает воображение «чудесами» достижений научно-технического прогресса. Таким образом, сознание всегда мифологично, если оно утратило разумную взаимосвязь с самосознанием. Причем, момент наибольшей утраты этой взаимосвязи происходит именно в переходные исторические эпохи – от одной модели развития мировой цивилизации – к другой ее модели.

Любое понимание сущности ничто, исходя из логики отрицания отрицания философии диалектики Гегеля, предполагает собой нечто, включающее в себя это ничто как значительную долю разумного целого. В понимании разумных законов развития мировой истории этот диалектический переход в нашем историческом самосознании является в реальности переходом эпохи Темных веков мировой истории – к раннему Средневековью. Понятно, что наши оценки исторической ситуации резко расходятся с мифологическими представлениями современной социальной среды, которая обслуживает социальные процессы современной псевдоцивилизации. Однако разумная мысль всегда существует в конфликте с социальным сознанием, поскольку это социальное сознание ограничено комплексом представлений своей исторической эпохи, которые все равно исчезнут с течением исторического времени.

Причина, по которой на нас мало влияют современные представления о мифологических «демократических» ценностях, обусловлена необходимостью придерживаться понимания разумности мировых исторических событий, а не мифологических представлений социального пространства, которое нас окружает. Массовое сознание не может быть демократичным, поскольку в нем отсутствует взаимосвязь с высшими ценностями мировой истории. Оно способно выражать лишь продукты распада старой модели исторического развития, которые уже не относятся к разумным процессам цивилизации. Для развития разумных основ мировой цивилизации необходима хотя бы элементарно вменяемая социальная среда по отношению к историческому разуму.

Гл. 39

Разум мировых исторических событий

Идеи начинают оказывать своё действие только тогда, когда они после очень медленной переработки преобразовались в чувства и проникли, следовательно, в тёмную область бессознательного, где вырабатываются наши мысли.

Лебон

О какой переработке здесь идет речь у Лебона? Мы полагаем, что речь идет именно о подсознательной энергии расового бессознательного, которое перерабатывает высшие ценности мировой истории, передавая результат этой активности от самосознания – сознанию. Значит, сознание вторично по отношению к самосознанию, поскольку в процессе передачи информационного сигнала от самосознания – к сознанию, проходит некоторое время, которое существует не в линейной последовательности своих связей, а во фрактальном потоке своего присутствия в энергии бессознательного. Ведь если идея очень проста, будучи связана, например, с каким-то набором физиологических особенностей человеческих потребностей, то она не поднимается выше уровня животных рефлексов. Эта идея есть лишь энергия материи сознания реальности, которая присутствует в этих животных рефлексах как энергия бессознательных влечений. Но в эпохи расовых катастроф, когда взаимосвязь с самосознанием разрывается, только массовое сознание как продукт распада мировой цивилизации, начинает доминировать в социальной реальности. Можно сказать, что катастрофически ослабляются ресурсы подсознательной памяти, то есть центр энергии бессознательного смещается от индивидуального бессознательного – в сторону коллективного бессознательного. Коллективное же бессознательное действует приблизительно также, как действует ИИ, только значительно более замедленно, поскольку в своем движении должно заглушать индивидуальное бессознательное.

Преимущество психоаналитического учения Фрейда перед философией нигилизма Ницше состоит в том, что его учение заглядывает дальше в глубины процессов исторической памяти, высвечивая не только события европейской истории, но и историю памяти др. восточных моделей цивилизаций самого отдаленного исторического прошлого. Само понятие «бессознательного» значительно более продуктивно, если поставить вопрос о том, как рождаются высшие ценности в подсознании, когда, зародившись в какой-то наивной форме, великая идея неожиданно захватывает и сознание, и самосознание в их совокупности ценностей через несколько веков, становясь основой модели развития какой-то исторической цивилизации. С другой стороны, преимущество философии нигилизма перед учением психоанализа состоит в том, что эта философия рассматривает ценности с позиции цивилизации, а не культуры, то есть ищет не только объяснения природы поведения человека в его бытовом сознании, но и в качестве первого опыта самосознания, во многом относящего к новой модели ее развития. В этом смысле, Фуко справедливо выделял: нигилизм Ницше, социологическое учение Маркса и психоанализ Ницше как три основные «техники восприятия» или техники «терапии» в ХХ веке. И действительно, сознание в начале процессов перехода от цивилизации – к псевдоцивилизации, требует какой-то энергии бессознательной терапии, чтобы удержать позиции разума хотя бы в инерционной системе исторического распада.

Для нас, учеников энергии памяти новой модели мировой цивилизации, нет необходимости имитировать сопричастность продуктам распада мировой цивилизации, поскольку мы являемся носителями ее нового исторического проекта с позиции объективного исторического разума. Субъективность в этом процессе становления ее как реальности уже позади, когда зачистка остаточных звеньев этой мистерии должна происходить не в мистификации сознания, которое мы наблюдаем в социальном пространстве псевдоцивилизации, а в пространстве, где возможна дискуссия об историческом будущем цивилизации.

«Темная область» бессознательного, о которой рассуждал Лебон, и есть та энергия расового бессознательного, о которой мы рассуждаем с учетом анализа процессов современной псевдоцивилизации. Ее фундаментальное отличие и от массового, и от коллективного бессознательного состоит в том, что это процессы бессознательного, куда современная наука не может проникнуть в силу слишком слабого развития своих аналитических методов. Эта область бессознательного откликается только на великие идеи мировой истории, активизируя разумную психологию человека в эпицентре мировых исторических событий. Здесь наша философия пересекается с содержанием фундаментальной науки, но не со стороны анализа энергии биологических влечений, характеризующих массовое сознание, а со стороны анализа энергетических импульсов воли, которые активизируются этими великими идеями в мировой истории. Ведь не трудно заметить, что почти всегда активизация этих импульсов направлена против известных представлений культуры своей исторической эпохи, то есть собственно, против той ценности жизни, которая в ней доминирует на бессознательно уровне в социальных представлениях своей исторической эпохи. Следовательно, движение великой исторической идеи начинается из самых разрушительных пластов подсознательной энергии памяти, можно сказать, раздвигая более поверхностные ее слои своей остротой и разрушительностью.

Воля к власти, таким образом, в отличии от сбалансированной энергии воли и влечений в реальности сознания, есть та неизвестная энергия материи времени, которая постоянно перестраивает представления людей о реальности в соответствии с высшими ценностями мировой истории, заметая незначительные воспоминания и акцентируя самосознание на том, что нельзя предать забвению. При этом движение в историческое будущее характеризуется тем разрушительным потоком множества самодовлеющих фрактальных последовательностей ценностей сознания, которые выстраиваются в направлении движении функции топологии фрактального целого, которое собирает эти группы множества различных локальных человеческих целей в общую динамику понимания действия разума в исторических событиях.

Вся сложность обладания разумом, как субъективным, так и объективным, состоит в том, что самосознание вынуждено постоянно путаться в поверхностных слоях памяти, которые отвлекают полноценную мысль от внимания к разумной структуре предмета. Это отвлечение – суть энергия бессознательных влечений, которые требуют возврата высших процессов памяти к насущным земным проблемам реальности, тем самым замутняя содержание мысли чем-то некачественным со стороны прозрачности движения разума во времени. В определенном смысле, можно сказать, что разумная действительность мнет сознание реальности как топологический объект, который высвечивается своей субъективной сущностью множества потоков локальных фрактальных последовательностей памяти, охваченных единым логистическим тензором самосознания.

Проблема полноценности существования современного рационального мышления состоит в том, что оно должно охватывать максимум информационного потока высших ценностей культуры, при этом перерабатывая его в качестве единой структуры лигаристического тензора, который связывает наш субъективный разум с наиболее глубокими процессами памяти. И возникает вполне закономерный вопрос: что производит эти наиболее глубокие и разрушительные процессы памяти, в которых, собственно, в отличии от остального биологического мира, рождается разумный импульс воли человека? Мы полагаем, что это пока неизвестно, являясь той метафизической загадкой полноценной картины происхождения разума, который, учитывая современный уровень фундаментальной науки, нельзя понять. Но это не говорит о том, что следует отказаться от дальнейшего исследования. Необходима полноценная философская дискуссия, но не на уровне поверхностных знаний ограниченных полей культуры, а с учетом совокупности всего известного знания через максимальную переоценку их ценностей в проекции на психологический разрыв: между психологией земного сознания и зачатками рациональной психологии в этих темных глубинах подсознания, где пробивается бессознательный импульс космического самосознания.

Непредсказуемость событий мировой истории, которая связывалась во всех традициях народов с загадкой происхождения духовного начала жизни, обновляется именно этими самыми темными глубинами бессознательного, которым Ницше пропел свой гимн в процессе анализа их проявления в культе бога Диониса. И действительно, если бы все было бы заранее известно, как в какой-то абстрактной логической схеме, что будет хотя бы через век мировой истории, то зачем тогда жить? Жизнь должна быть загадкой, ибо, в противном случае, это уже не жизнь, а примитивная логика какого-нибудь чипа сознания, который крутится в своей фрактальной последовательности повторения схемы вокруг определенного набора пространственных ассоциаций памяти. Здесь основная проблема состоит в том, что полностью стирается граница между искусственной имитацией жизни, которая в реальности отображает функциональные возможности ИИ, и ее разумной идеей.

Где вообще пролегает граница между жизнью и смертью? Ведь сравнение нашего субъективного самосознания с общим историческим путем, которая прошла мировая цивилизации, утверждает, что мы уже мертвы, поскольку наш промежуток времени является бесконечно малым промежутком по отношению к судьбам тех людей, которые жили до нас. Именно в этом вопросе исключительное значение имеет функция энергии расового бессознательного, поскольку оно вырывает энергию памяти нашего самосознания из социальной мифологии представлений массового сознания, которое довольствуется мифами своей исторической эпохи, заставляя нас обратиться к нашему субъективному разуму. Именно здесь восстанавливается нравственная взаимосвязь с исторической памятью предков. Причем, чем более отчетлива позиция субъективного разума, – тем полноценней объективность его власти над реальностью, подчиняющейся законам объективной разумной действительности. Но это не энергия насилия животных импульсов воли, которая стремится подчинить сознание мифам своей исторической реальности, а понимание, которое обладает направлением расширения возможностей свободы человека от его оков в земном сознании. Это тот наивысший характер содержания разума в понятии, которое вкладывал в него Гегель в своей диалектики логики развития исторических событий.