Как не сойти с ума в сумасшедшем мире

(Я подхожу к тебе, когда ты сидишь на кухонном полу, обхватив колени руками. Твое лицо опухло, нос красный, а тушь превратила тебя в панду-наркомана. Вокруг – гора использованных салфеток. Это – памятник твоей жалости к себе. Ты ждешь, что я сяду рядом, обниму тебя и скажу: «Поплачь, моя хорошая, слезы очищают душу».

Черта с два. Я здесь не для того, чтобы разводить сырость. Я здесь, чтобы вытащить тебя из этого болота, пока у тебя не выросли жабры.)

Слушай внимательно. Я не собираюсь запрещать тебе эмоции. Я не робот и не садист. Биохимия – штука упрямая: когда кортизол зашкаливает, организм требует сброса давления. Слезы – это встроенный предохранительный клапан. Это нормально.

Ненормально – это когда ты превращаешь этот технический сброс жидкости в образ жизни. Ненормально – это когда ты думаешь, что твои слезы – это молитва, которую услышит Вселенная и все исправит.

Слезы – это не валюта. Ты не можешь купить на них счастье. Ты не можешь оплатить ими успех. И уж точно ты не можешь разжалобить ими реальность. Реальности плевать на твою гидравлику.

Пока ты рыдаешь, жалея себя – «ах, какая я несчастная, меня никто не ценит, я так старалась» – время идет. Твои конкуренты (и я не про работу, я про твоих внутренних демонов) захватывают территорию. Твоя энергия утекает в канализацию вместе с соленой водой.

Ты не «проживаешь боль». Ты в ней маринуешься. Ты засаливаешь себя заживо.

Хватит. Мы вводим регламент. Мы превращаем истерику в бизнес-процесс.

Отныне твои слезы – это не бесконечный дождь в Лондоне. Это – контролируемый взрыв при сносе старого здания.

Вот твоя инструкция на случай, когда «накрыло»:

Фаза 1: Таймер Судного Дня (15 минут). Ты чувствуешь, что ком подкатил к горлу? Отлично. Не дави его. Доставай телефон. Ставь таймер ровно на 15 минут. И дай себе команду: «РЫДАТЬ!». Я серьезно. Не надо тихонько всхлипывать в платочек, боясь испортить макияж. Если уж решила страдать – страдай качественно, на 100%. Вой. Бей подушку. Размазывай сопли по лицу. Кричи в потолок проклятия этому несправедливому миру. Жалей себя так, будто ты – героиня самой трагичной оперы в истории. Выжми из себя все до капли. Будь отвратительной, громкой, мокрой. Это – время тотальной, бескомпромиссной истерики.

Фаза 2: Щелчок (Секунда ноль). Дзинь. Таймер сработал. В эту же секунду, неважно, на какой ноте ты остановилась, неважно, сколько слез еще осталось в резервуаре, – ТЫ. ЗАТЫКАЕШЬСЯ. Резко. Как будто выдернули шнур из розетки. Это – тренировка твоей воли. Ты показываешь своему организму, кто здесь хозяин. Эмоции – это твои слуги, а не твои господа. Время вышло. Шоу окончено. Зрители разошлись.

Фаза 3: Ледяное крещение (3 минуты). Ты встаешь. Идешь в ванную. Включаешь ледяную воду. И умываешься. Смываешь соль, опухоль и жалость. Ледяная вода – это не просто гигиена. Это сигнал для блуждающего нерва: «Перезагрузка системы». Ты физически смываешь с себя роль Жертвы. Ты смотришь в зеркало. Глаза красные? Плевать. В них уже должен появиться холодный блеск. Это блеск стали, которая только что прошла закалку.

Фаза 4: Боевая раскраска и Атака. Ты не ложишься под одеяло «доживать день». Ты наносишь макияж. Ты надеваешь что-то, в чем чувствуешь себя воином. И ты делаешь ОДНО действие, направленное на решение проблемы или на захват новой высоты.

Тебя бросил парень и ты прорыдала 15 минут? Встала, умылась и записалась на бокс.

Тебя уволили? Провылась, смыла тушь и отправила три дерзких резюме конкурентам.

Ты устала всех спасать и никто не сказал «спасибо»? Отрыдала свою обиду и пошла купила себе самой дорогой подарок, на который хватило денег.

Слезы очищают глаза, чтобы ты могла лучше прицелиться. Не используй их, чтобы размыть картинку. Используй их, чтобы промыть оптику перед выстрелом.

Ты поплакала. Тебе стало легче? Прекрасно. А теперь соберись, тряпка. Мир сам себя не завоюет. И он уж точно не сдастся женщине с заплаканными глазами. Он сдастся той, кто умеет вытирать слезы и превращать свою боль в топливо для реактивного двигателя.

Таймер на ноль. Время пошло.

Взлом 9. Позитивное мышление – для слабаков. Сила конструктивного пофигизма.

(Я беру со стола идеально гладкий, черный обсидиановый шар. Он холодный и тяжелый. Я смотрю в его глубину, где не отражается ничего, кроме темноты. Затем я с размаху бросаю его в стену. Шар разлетается на сотни острых, сверкающих осколков. Я поворачиваюсь к тебе. В моих глазах – такой же холодный, опасный блеск.)

Тебя всю жизнь учили полировать свой шар. Делать его идеальным, гладким, блестящим. Тебе впаривали идею, что если долго тереть кусочек угля, он превратится в алмаз. Это называется «позитивное мышление». Я же говорю: хватит полировать дерьмо. Иногда единственный способ найти алмаз – это взорвать к чертовой матери всю угольную шахту.

Вся современная поп-психология построена на культе розовых соплей. Тебе говорят: «Мысли позитивно!», «Визуализируй успех!», «Вселенная изобильна!», «Просто улыбнись, и мир улыбнется тебе в ответ!». Это самая грандиозная афера XXI века.

Позитивное мышление в том виде, в котором его продают, – это не лекарство. Это опиум. Это анестезия, которая позволяет тебе не замечать гниющую рану. Ты сидишь в горящем доме и вместо того, чтобы искать огнетушитель, повторяешь мантру: «Мне не жарко, мне не жарко, я в потоке тепловой энергии». Это не оптимизм. Это идиотизм.

Эта доктрина заставляет тебя чувствовать себя виноватой за свои «негативные» эмоции. Тебе грустно? Значит, ты притягиваешь неудачу. Ты злишься? Значит, у тебя низкие вибрации. Ты боишься? Значит, ты сама создаешь себе плохую реальность. В итоге, помимо реальной проблемы, ты получаешь еще и дополнительный слой стыда и вины за то, что ты «недостаточно позитивна». Это гениальная ловушка: она заставляет тебя винить себя за реакцию на дерьмо, вместо того, чтобы просто взять лопату и это дерьмо разгрести.

Пойми: твои так называемые «негативные» эмоции – это не враги. Это твоя внутренняя система сигнализации. Страх – это не то, что нужно подавлять. Это твой внутренний охранник, который орет: «Внимание, впереди может быть опасно, проверь экипировку!» Гнев – это не грех. Это твой пограничник, который кричит: «Нарушение периметра! Кто-то топчется по твоим границам!» Грусть – это не слабость. Это твоя внутренняя медсестра, которая говорит: «Стоп, здесь что-то потеряно, что-то болит, давай остановимся и обработаем рану».

Позитивное мышление призывает тебя вырубить эту сигнализацию, уволить всю охрану и с улыбкой впустить в свой дом воров, насильников и поджигателей.

Что я предлагаю взамен? Нет, не пессимизм. Не уныние. Я предлагаю кое-что гораздо более мощное. Я предлагаю тебе освоить искусство конструктивного пофигизма.

Конструктивный пофигизм – это не апатия. Это не значит, что тебе на все плевать. Это значит, что ты обретаешь сверхспособность трезво оценивать ситуацию, отделять факты от своей эмоциональной истерики и направлять свою энергию только на то, что ты можешь изменить.

Это философия стоиков, переложенная на язык панк-рока.

ТРИ КИТА КОНСТРУКТИВНОГО ПОФИГИЗМА:

Принятие худшего сценария. Позитивный мыслитель говорит: «Все будет хорошо!». Конструктивный пофигист говорит: «Окей, а что, если все будет максимально херово? Что, если я провалю это собеседование, он мне не перезвонит, а денег не хватит до зарплаты? Что я буду делать ТОГДА?». Ты не смакуешь этот сценарий. Ты хладнокровно проигрываешь его в голове и составляешь план действий. И в тот момент, когда у тебя появляется план Б (и даже план В), страх теряет свою власть. Он превращается из парализующего ужаса в решаемую задачу. Когда ты готов к худшему, все, что лучше – уже победа.

Эмоциональная гигиена. Позитивный мыслитель пытается заменить плохую мысль на хорошую. Это как пытаться закрасить плесень на стене розовой краской. Конструктивный пофигист говорит: «О, привет, гнев. Я тебя вижу. Ты пришел, потому что мой босс снова присвоил мою идею. Спасибо за сигнал. Я тебя услышал. А теперь посиди вот здесь, в сторонке, пока я буду составлять план разговора с этим мудаком, а не орать на него, чтобы меня потом уволили». Ты не подавляешь эмоцию. Ты признаешь ее, благодаришь за информацию и не даешь ей сесть за руль.

Принцип «значимой незначительности». Позитивный мыслитель пытается найти «что-то хорошее» в любой жопе. Конструктивный пофигист говорит: «Да, это полная жопа. Но через год/пять лет/на смертном одре я вообще вспомню об этой ситуации? Повлияет ли она на что-то глобально?». Это упражнение мгновенно меняет масштаб. 90% твоих сегодняшних трагедий – это просто мелкая рябь на поверхности океана твоей жизни. Умение сказать «Да и хер с ним!» – это не признак легкомыслия, а признак мудрости.

ПРАКТИКУМ: ТРЕНАЖЕР ПОФИГИСТА

Это упражнение нужно делать каждый вечер. Назовем его «Деконструкция пиздеца». Возьми самую главную проблему или тревогу, которая мучила тебя сегодня. И разбери ее по трем пунктам, как безжалостный механик разбирает сломанный двигатель.

Формулировка факта: Опиши ситуацию в одном предложении, используя только сухие, объективные факты. Не «Мой муж меня не любит и не ценит, этот козел!», а «Муж сегодня не помыл за собой посуду и не спросил, как прошел мой день». Убери все эмоциональные оценки и драматизацию.

План «Армагеддон»: Опиши самый худший, самый катастрофический сценарий, который может из этого факта вырасти. А затем, рядом, напиши 1-2 конкретных шага, которые ты предпримешь, если этот Армагеддон случится.

Худший сценарий: «Он меня разлюбит, мы разведемся, я останусь одна с кошкой в съемной квартире».

План действий: «1. Позвоню подруге, чтобы было где переночевать. 2. Начну смотреть вакансии, чтобы быть финансово независимой».

Зона влияния: Вернись к исходному факту («муж не помыл посуду»). Исходя из нашего «круга контроля» (помнишь главу 3?), что единственное ты можешь сделать в этой ситуации? Не заставить его, не прочитать лекцию, не обидеться. А что МОЖЕШЬ ТЫ?

Моя зона влияния: «Я могу спокойно, без обвинений, сказать ему: „Дорогой, я устала, мне было бы приятно, если бы ты помыл посуду“. И принять любой его ответ».

После этого упражнения твоя глобальная трагедия скукожится до размера решаемой микро-задачи. Ты отнимешь у нее власть над тобой.

Перестань пытаться быть счастливой. Это утопия. Стремись быть неуязвимой. А неуязвимость дает не слепая вера в лучшее, а холодная готовность к худшему. Когда ты перестаешь бояться темноты, ты вдруг обнаруживаешь, что именно в ней лучше всего видны звезды.

Взлом 10. Твой главный враг смотрит на тебя из зеркала. Знакомимся с внутренним мудаком и договариваемся с ним.

(Я подхожу к большому венецианскому зеркалу в тяжелой, потрескавшейся раме. Смотрю на свое отражение. А потом – на твое, стоящее за моей спиной. В моих глазах нет ни самолюбования, ни критики. Только спокойная констатация факта. Я беру со стола тюбик ярко-красной помады и рисую на зеркале ухмыляющуюся рожицу прямо поверх твоего отражения.)

Мы с тобой уже изгнали из твоей головы чужие голоса, выключили внешний шум, начертили карту руин и освоили азы конструктивного пофигизма. Мы подготовили поле боя. А теперь пора познакомиться с главным противником. С тем, кто знает все твои слабые места. С тем, кто саботирует тебя эффективнее любого врага. С тем, кто все это время нашептывал тебе на ухо, что ты недостаточно хороша. И этот враг… смотрит на тебя из каждого зеркала.

Внутри каждой из нас живет он. Идеальный диверсант. Безупречный критик. Гений обесценивания. Назовем его по-честному – Внутренний Мудак.

Это не какая-то там «теневая сторона» из сопливых книжек Юнга. Это конкретный, хорошо натренированный персонаж, чья единственная работа – не дать тебе стать счастливой. Это он говорит тебе: «Даже не пытайся, у тебя все равно не получится». Это его голос ты слышишь после любой ошибки: «Ну вот, я так и знал, ты – бездарность». Это он сравнивает тебя с той самой идеальной Машкой из инстаграма. Это он заставляет тебя переделывать отчет в десятый раз, потому что «недостаточно идеально». Это он не дает тебе подойти к симпатичному мужчине, потому что «посмотри на себя, кому ты такая нужна».

Он – совокупность всех страхов, всех обид, всех родительских установок и всех социальных «надо», которые мы не смогли переварить. Он – твой персональный тюремный надзиратель. И ты так долго живешь с ним в одной камере, что начала считать его голос голосом разума. Ты думаешь, он тебя «оберегает» от разочарований, «мотивирует» становиться лучше. Какая чушь! Он не оберегает. Он парализует. Он не мотивирует. Он унижает. Он – идеальный абьюзер, который живет у тебя в голове.

И знаешь, почему он так силен? Потому что ты с ним борешься. Ты пытаешься его заткнуть. Ты пытаешься его игнорировать. Ты пытаешься доказать ему, что он не прав. Это все равно что пытаться потушить пожар бензином. Чем больше ты с ним воюешь, тем громче он орет. Любая борьба с ним – это борьба с самой собой. А в этой войне победителей не бывает.

Вспомним мою клиентку, Дашу. Талантливейший дизайнер. Ее Внутренний Мудак был перфекционистом 80-го уровня. Он не давал ей закончить ни один проект. Она рисовала десятки эскизов и рвала их, потому что они были «не гениальны». Она не показывала свои работы никому, потому что «засмеют». Она сидела без денег, в депрессии, окруженная горами своего непризнанного таланта. Мы не стали с ним бороться. Мы провернули спецоперацию. Мы дали ему имя – Гюнтер, строгий немецкий критик в пенсне. Мы начали с ним разговаривать. Когда Гюнтер начинал свою шарманку, Даша говорила: «Так, Гюнтер, спасибо за твое ценное мнение. Я тебя услышала. Твои замечания внесены в протокол. А теперь сядь и не отсвечивай, я тут работаю». Она не спорила с ним. Она не доказывала ему ничего. Она просто отделяла его голос от своего, признавала его право на существование и… продолжала делать свое дело. Она превратила своего палача в занудного, но иногда полезного консультанта.

Перестань воевать. Пора заключать пакт о ненападении. А еще лучше – вербовать вражеского агента.

ПРАКТИКУМ: «ПЕРЕГОВОРЫ С ТЕРРОРИСТОМ»

Это не шутка. Это самая важная дипломатическая миссия в твоей жизни.

Шаг 1. Персонификация. Дай своему Внутреннему Мудаку имя. И облик. Это ключевой момент. Пока он – безликий голос, он – часть тебя. Как только у него появляется имя, он становится отдельной фигурой. Может, это сварливая старуха Шапокляк. Может, это занудный бухгалтер в нарукавниках по имени Геннадий Петрович. Может, это ехидный гоблин. Нарисуй его. Опиши его. Чем карикатурнее и смешнее будет образ, тем лучше. Это первый шаг к тому, чтобы лишить его власти. Трудно всерьез воспринимать критику от гоблина в розовых подштанниках.

Шаг 2. Интервью. Возьми лист бумаги и ручку. Сядь в тишине. А теперь начни брать у своего персонажа интервью. Задавай вопросы и записывай ответы, которые первыми приходят в голову. Не анализируй, просто пиши.

«Привет, [имя персонажа]. Как дела? Скажи, а зачем ты вообще существуешь? Какая твоя главная цель?»

«Чего ты больше всего боишься?» (Это главный вопрос. Ты обнаружишь, что за всей его язвительностью скрывается панический страх – страх неудачи, страх осуждения, страх боли).

«От чего ты пытаешься меня защитить, когда говоришь мне все эти гадости?»

«Что самое страшное, по-твоему, случится, если я тебя не послушаю?» Ты увидишь, что твой «мудак» – это на самом деле перепуганный до смерти ребенок, который пытается защитить тебя единственным доступным ему способом – не пуская тебя туда, где может быть больно. Он не злой. Он просто очень, очень напуган.

Шаг 3. Подписание договора. Теперь, когда ты понимаешь его мотивы, пора заключить с ним сделку. Ты не пытаешься его выгнать. Ты предлагаешь ему новую должность. Возьми новый лист и напиши: «ДОГОВОР О СОТРУДНИЧЕСТВЕ». И пропиши пункты. Например:

«Я, [твое имя], и мой внутренний критик [имя персонажа], отныне обязуемся сотрудничать.»

«[Имя персонажа] переводится с должности „Главный палач“ на должность „Консультант по рискам“. Его задача – не запрещать, а вежливо указывать на возможные трудности.»

«Критика принимается только в конструктивной форме, с 18:00 до 18:15 по будням. В остальное время [имя персонажа] обязуется молчать и не мешать.»

«Я, [твое имя], обязуюсь прислушиваться к его адекватным опасениям, но окончательное решение всегда оставляю за собой.»

Подпиши этот договор. Повесь его на видное место. Это может показаться игрой, но твое подсознание воспринимает такие ритуалы абсолютно серьезно.

С этого дня, когда ты слышишь его голос, ты не вздрагиваешь. Ты говоришь: «Привет, Геннадий Петрович. Спасибо, я тебя услышала. Но сейчас не твое время для консультаций. Зайди в шесть».

Ты перестаешь быть его рабой. Ты становишься его боссом. Да, он все еще будет сидеть в твоем офисе и иногда ворчать. Но ты больше не позволяешь ему принимать решения. Ты не убиваешь своего дракона. Ты его приручаешь. И обнаруживаешь, что на прирученном драконе можно охуенно быстро долететь до любой цели.

Взлом 11. Невроз – это просто неиспользованное топливо. Перестаем лечить тревогу, начинаем на ней работать.

(Я стою перед тобой в сварочной маске, в руках у меня горелка, из которой бьет голубое пламя. Вокруг летят искры. Я снимаю маску, и ты видишь мое лицо – спокойное, сосредоточенное, но в глазах пляшут бесята. Я смотрю на твою дрожащую от тревоги фигуру, на твои искусанные губы и нервные пальцы, которые теребят край кофты.

Ты думаешь, что ты больна. Ты думаешь, что твой невроз – это проклятие, от которого нужно избавиться, как от вшей. Ты ходишь по врачам, глотаешь таблетки, дышишь в пакет и пытаешься «успокоиться». Ты мечтаешь стать овощем – спокойным, вялым, безопасным овощем на грядке жизни.)

Господи, как же это нелепо! Твой невроз – это не болезнь. Это – избыток энергии. Это ядерный реактор, который работает в холостом режиме. Ты – не сломанная машина. Ты – гоночный болид, который стоит на нейтралке и давит газ в пол. Мотор ревет, стрелка тахометра в красной зоне, машину трясет, дым идет из-под капота. Конечно, тебе страшно! Конечно, тебя трясет! Но проблема не в моторе. Проблема в том, что ты, твою мать, боишься включить передачу и рвануть с места.

Ты тратишь колоссальное количество сил на то, чтобы сдерживать эту энергию. Ты строишь плотины внутри себя, чтобы остановить бурный поток. И удивляешься, почему тебя разрывает изнутри. Почему у тебя панические атаки, бессонница и желание выть на луну. Это давление. Это физика. Энергия никуда не исчезает. Если ты не дашь ей выход наружу, в действие, она начнет разрушать твой собственный организм. Она сожжет твои нервы, твой желудок, твое сердце.

Хватит лечить себя. Ты здорова. Ты просто слишком заряжена для той маленькой, скучной, безопасной жизни, которую ты себе придумала.

Тревога – это сигнал организма: «Я готов к битве! Где враг? Кого бить? Куда бежать?». А ты сидишь на диване и говоришь: «Тише, тише, все хорошо, давай посмотрим сериальчик». Твой организм чувствует себя обманутым. Он выработал адреналин, чтобы ты спаслась от саблезубого тигра, а ты используешь этот адреналин, чтобы бояться завтрашнего совещания.

Мы меняем тактику. Мы перестаем успокаиваться. Мы начинаем использовать.

Фаза 1: Признание заряда (Перестань называть это страхом). Как только ты чувствуешь, что тебя начинает трясти, сердце колотится, а мысли мечутся, как тараканы под дихлофосом, – СТОП. Запрети себе называть это «тревогой». Назови это «возбуждением». Назови это «драйвом». Назови это «боевой готовностью». Скажи себе: «Ого, сколько энергии! Мой реактор вышел на полную мощность. Я сейчас могу горы свернуть». Это – не самообман. Это – рефрейминг. Физиологически страх и азарт выглядят одинаково: тот же пульс, тот же гормональный коктейль. Разница только в твоей голове.

Фаза 2: Поиск мишени (Куда направить струю огня?). Энергия требует вектора. Если ты не дашь ей цель, она ударит по тебе. Выбери дело, которое ты давно откладывала, потому что оно казалось сложным, страшным или требовало много сил.

Генеральная уборка, от которой ты бегала полгода?

Тот самый звонок сложному клиенту?

Написание гневного письма (которое можно не отправлять) или главы книги?

Интенсивная тренировка, после которой ты еле ползаешь? Твой невроз – это твое ракетное топливо. Залей его в бак этой задачи.

Фаза 3: Агрессивное действие (Взрыв). Не думай. Не планируй. Не рефлексируй. Используй свою трясучку как стартовый импульс. Вруби музыку, от которой хочется крушить стены (Rammstein, Prodigy, что угодно тяжелое). И начни делать это дело с яростью. С агрессией. С остервенением. Драй пол с такой злостью, будто оттираешь с него все свои неудачи. Пиши отчет так яростно, будто высекаешь заповеди на камне. Беги на дорожке так, будто за тобой гонятся волки. Выжги этот адреналин. Пусть он превратится в результат. В чистый дом. В написанный текст. В идеальное тело.

Фаза 4: Кайф опустошения. Когда дело сделано, когда мышцы горят, а дыхание сбито, ты почувствуешь это. Тишину. Благословенную, звенящую тишину в голове. Никакой тревоги. Никаких навязчивых мыслей. Только приятная усталость и чувство глубокого удовлетворения. Ты не подавила невроз. Ты его реализовала. Ты превратила ментальный мусор в золото достижений.

Запомни: спокойные женщины не меняют историю. Историю меняют одержимые, тревожные, неугомонные фурии, которые научились направлять свой внутренний шторм в паруса своих кораблей.

У тебя дрожат руки? Отлично. Значит, ты готова взять молот и разнести этот мир в щепки, чтобы построить свой собственный.

Иди и работай. Пока не отпустит.

ЧАСТЬ II. ОПЕРАЦИЯ «СНОС»: РАЗБИРАЕМ ХЛАМ В ГОЛОВЕ

Прежде чем строить дворец, нужно снести бараки.

Мы будем работать с динамитом.

Взлом 12. Сожги мосты, детка! Искусство отпускать то, что давно сдохло (отношения, работа, мечты).

(Я стою посреди совершенно пустой комнаты. Стены, пол, потолок – все выкрашено в матовый черный цвет. В центре комнаты – один-единственный массивный пень, а на нем лежит острый, как бритва, топор. Я беру его в руки. Он холодный и тяжелый. Я делаю пробный взмах, и он со свистом рассекает тишину. Я поворачиваюсь к тебе. Мой взгляд говорит: «Разминка окончена. Начинается настоящая работа».)

Итак, первая часть окончена. Ты нашла свой фундамент. Ты стоишь на своих ногах посреди расчищенного от мусора пространства. Поздравляю. Ты прошла курс молодого бойца. А теперь – добро пожаловать в инженерные войска. Мы будем взрывать. Сносить. Демонтировать. Потому что прежде чем построить свой дворец, нужно снести к чертовой матери все гнилые бараки, которые до сих пор загромождают твою территорию. И начнем мы с самого главного – с кладбища.

Зайди в дом к старому барахольщику. Что ты увидишь? Горы пожелтевших газет, которые никто никогда не прочтет. Надколотые чашки, из которых невозможно пить. Платье, которое было модно во времена динозавров и не налезает хозяйке со школьной скамьи. Мертвые, засохшие цветы в вазе, покрытой слоем пыли. Это дом, забитый мертвечиной. В нем нет места для жизни. В нем пахнет тленом и сожалением.

А теперь открой дверь в свою душу. Что ты видишь? То же самое.

Вот они, твои мертвецы, аккуратно разложенные по полочкам. Отношения, которые умерли пять лет назад, но ты все еще делаешь им искусственное дыхание «рот в рот» в надежде на чудо. Работа, которая высосала из тебя всю душу, но ты держишься за ее стабильный трупик, потому что боишься неизвестности. Мечты из твоего прошлого – стать балериной, выйти замуж за того мудака из 11-го «Б», – которые давно протухли, но ты все еще опрыскиваешь их своими слезами, как освежителем воздуха.

Это не сентиментальность. Это не верность. Это, детка, – некрофилия души. Ты тащишь за собой целый катафалк прошлого, а потом удивляешься, почему тебе так тяжело идти вперед. Ты живешь на кладбище своих «могло бы быть» и боишься выйти за ограду, потому что там – жизнь. А жизнь – она страшная, непредсказуемая и, о боже, живая.