Влияние

– Да, хорошо у вас тут, – расслабленно произнёс сидящий мужчина, – так покойно на душе…

– Угу, – промычал старик в ответ, закуривая самокрутку.

– А, кстати, – вдруг вспомнив о цели своего прихода на пирс, встрепенулся электрик, – я ведь сюда пришёл по Вашему поручению! Вы говорили, есть проблемы с электричеством, но я вот обошёл всё и даже щитка не нашёл, – озадаченно закончил мужчина.

– И не найдёшь, тут всё снизу спрятано, – усмехнулся усач, демонстративно стукнув каблуком ботинка по деревянной половице.

– Ого!, – удивился собеседник, – Я бы там и не подумал искать, если честно.

– Ничего, – мотнул головой завхоз, стряхивая пепел, – Век живи, век учись. Посиди отдохни пока, хорошо ведь тут. Утром дадим тебе костюм, залезешь под низ и посмотришь в чем там проблема. Не получится – вызовем другого мастера.

– Не думаю, что это понадобится. Тут, всё-таки, не космический корабль – ревниво отреагировал молодой мужчина.

– Будешь курить?, – как будто не слыша предыдущую реплику, повел разговор дальше старик.

– Нет, спасибо, бросил, – не успев от удивления скоростью смены темы доиграть обиду, тихо ответил постоялец.

– Ну, как знаешь, – тихо сказал завхоз и, начав что-то насвистывать, пошёл дальше к концу пирса, снова оставив бывшего моряка наедине с его страстью.

Тем временем день уже начал плавно переходить в вечер и в некоторых комнатах начали зажигаться огни. Вид на вечерний фасад здания также был в диковинку, ведь до сих пор все вечера здесь он встречал в своём номере.

На самом деле, по крайней мере сейчас, казалось, что гостиница заселена в лучшем случае на треть: во втором, гостевом, флигеле светилось единственное окно на третьем этаже и он был готов поспорить, что даже знает номер комнаты этого окна, пара окон на втором, причём оба вдали от его крайнего номера, то есть, вблизи лестницы, а в первом, техническом, флигеле так и вовсе светились лишь окна столового блока, окна которого выходили на залив.

То есть даже, несмотря на то, что в небольшой столовой в обед людей было как будто и немало, но, если подумать, пусть даже пятьдесят человек при одиночном расселении заняли бы два этажа, максимум. А, с учетом того, что часть из них была штатным персоналом и размещалась, очевидно, в первом флигеле – и того меньше.

Но ведь высота каждого из флигелей гостиницы составляла целых пять этажей.

Неужели остальные не были никем заселены? И кто все эти остальные? Есть ли здесь вообще хоть кто-то кто платит за проживание? Откуда берутся деньги на поддержание такого высокого уровня сервиса и отличного качества аксессуаров? Почему они все здесь всё-таки все молчат?

Вопросы стали всплывать один за другим, переполняя голову.

Решив, что он пока не готов к тому, чтобы озадачиваться такими сложными материями, мужчина постарался вернуть мысли на лад изучения деталей мягко трущегося резиновым бортом о закрепленные к сваям пирса буи.

Вода, отражая небо, быстро темнела, так что вскоре поднявшись со своего места и бросив последний задумчивый взгляд на катер, молодой человек медленно пошёл к спуску с пирса, чтобы вернуться в свою комнату и успеть подготовиться к ужину.

13

Ночь была очень беспокойной.

Осознавая по какой тонкой грани ходит и не желая опять погружаться в пучину болезненных мыслей о прошлом, сразу же после ужина, бывший моряк поднялся к себе и, наспех закончив обязательные вечерние процедуры, улёгся было спать, заведя будильник на шесть утра, чтобы поскорее погрузиться в работу и оставить философию в стороне.

Однако сон и собирался подчиняться ничьим планам.

Напротив, взбудораженные послеобеденной прогулкой мысли бешеным роем вились в голове, не давая сосредоточиться ни на чём другом, что могло бы отвлечь.

Очень плавно, но настойчиво и неотступно перед глазами проносилась вся жизнь.

Детство, полное мечтаний о кораблях и странствиях, непростое юношество, которое, однако, удалось вытянуть в нужное ему русло и всё же приблизиться к флоту настолько близко насколько он мог, очень длительное, но при этом захватывающее обучение в предвкушении первых выходов в море…