Влияние

– Я не убивал… Я не могу…, – ослабевшим голосом прошептал скукожившийся юноша.

– Вскрытие показало, что он был отравлен очень сильным ядом, смерть наступила примерно через 10-20 минут после того как ты ушел из бара. Пойми, если ты не расскажешь все мне, то это будет продолжаться. Неделями, месяцами. И рано или поздно, твоё молчание сыграет против тебя. Ведь подозреваемых больше нет. В руках трупа была обнаружена салфетка с частицами яда. А до этого ты в баре отдавал ему салфетку с каким-то содержимым, – офицер глубоко вздохнул и внимательно посмотрел на юношу рядом с ним.

– Если ты возьмешь на себя вину за то, чего ты не делал – настоящих преступников не станут искать, а ты станешь разменной монетой и будешь просто сидеть в тюрьме за них. Ты потратишь годы жизни и позорно лишишься карьеры, искупая чужую вину. Тебе ведь это не надо?

Голос следователя звучал по-отечески спокойно и уверенно, будто тот уже знал как выйти из ситуации и лишь хотел, чтобы провинившийся ребёнок раскаялся и извинился за проступок.

– Да не знаю я, что там было!, – крикнул вдруг парень.

– Где?,– спокойно отреагировал офицер.

– В туалете!, – юноша как-то ослаб и начал вытирать глаза остатками порванных рукавов.

– Расскажи мне всё, что ты знаешь и я обещаю тебе, что сделаю всё, что смогу, чтобы ты не оказался за решеткой, – уверенно и очень тепло произнёс офицер комендатуры.

– А если узнают?, – вхлипнул молодой моряк.

– Кто?, – вторил ему сильный мужской голос.

– Я не хотел никого убивать, я не убийца, понимаете?, – подняв красные от слез глаза на офицера, юноша очень хотел, чтобы тот сейчас ему поверил.

– Я знаю, знаю. Просто расскажи мне всё и мы придумаем выход, – взгляд следователя был теплым и полным понимания.

– Вы точно поможете? Прошу! Это ведь не я убил, я его даже не знал толком! Поймите Вы, оно само…, – продолжал заверять юноша.

– Я постараюсь сделать всё возможное, обещаю, – спокойно ответил офицер.

5

Стоял довольно пасмурный и промозглый осенний день, предвещающий очень скорую зиму. Капли воды в попытках спастись от падения цеплялись за колючую проволоку окружной военной тюрьмы, но не могли удержаться и лениво падали в лужи, отражающие унылые серые стены и безнадежность, давно пропитавшую все вокруг.

Докурив и выбросив в лужу бычок, скомканный о почерневший от обилия окурков угол стены здания, дежурный по смене вошел в помещение и повесил форменную шинель поближе к батарее. Сегодня был выходной и, согласно распорядку, подвоза новых заключенных не предвиделось, а выпустить полагалось лишь одного. Налив чая из термоса у окна, солдат зябко потёр руки и продолжил разгадывать брошенный ради перекура кроссворд.

Подошедший к окну мужчина был настолько тих и неприметен, что дежурный, поглощённый тайной сложного слова из целых одиннадцати букв, добрых 5 минут ещё вообще не обращал на него внимания. Так что посетителю пришлось слегка прокашляться, чтобы привлечь внимание к своей персоне. Вздрогнув от неожиданности, дежурный подскочил на месте, пока не разглядел в посетителе единственного заключенного, освободившегося сегодня и пришедшего за вещами.

– Ты?!, – зло вскрикнул дежурный, выскакивая из комнатушки. – А ну 30 отжиманий живо!

– Я сегодня освобождаюсь…

– Закрой свой рот и отжимайся пока не получил сутки в карцере, ты меня понял?

Поняв, что и последний день пяти лет ада не будет легким, молодой мужчина принял упор и под раскатистый хохот дежурного послушно отжался тридцать раз.

– Ну как? Не надумал остаться?, – еле сдерживая смех, игриво спросил дежурный, когда заключенный встал на колени и отряхнул ладони.

– Никак нет, – тихо ответил мужчина.

– Ну тогда вот тебе на прощание и добрую память о нас, – размахнувшись, дежурный со всей силы ударил ногой в живот стоявшего на коленях мужчину так, что согнулся и охнул от боли.

Удовлетворившись картиной, дежурный оставил мужчину в коридоре одного и прошёл в камеру хранения, где без труда отыскал ящик с личными вещами заключенного. Отыскав в вещах кошелек и удостоверившись, что тот не хранит в себе ничего, кроме пары визиток, дежурный сложил все вещи в специальный прозрачный пакет и, прихватив также изрядно потрепанный чемодан с биркой с личным номером заключенного, вышвырнул все найденное в коридор.

– Не переигрывай, малыш, он ведь тебя едва коснулся, – осклабился солдат на посту у входа, наблюдая за медленно разгибающимся мужчиной, – Бери свои пожитки и выходи, пока, правда, в карцер не поместили за провокацию сотрудников при исполнении. Не скучай там и приходи в гости почаще, – произнес солдат, уже не сдерживая смех.

Последняя фраза была услышана и дежурным, который счел её очень смешной и разразился заливистым хохотом.

С трудом встав и подняв с пола вещи, освобожденный с измученным видом и пустотой в глазах молча покинул здание. На свободе его встречал лишь дождь.

Пройдя какое-то расстояние пешком, мужчина понял, что надолго его не хватит. Удар был очень болезненным и, хотя, за годы в этой тюрьме, он привык к побоям, сегодня он робко надеялся их избежать хотя бы по причине своего освобождения. Видимо, ошибся, и теперь ошибка давала о себе знать болью, раскатывающейся по всему тему при каждом шаге. По правде говоря, он понятия не имел о том где он и куда ему теперь идти. Не знал даже где ближайшая автобусная остановка. Пока что план был просто уйти от здания тюрьмы куда подальше.

Решив остановиться на время и передохнуть, путник раскрыл переданный ему пакет.

Словно портал, содержимое пакета перенесло его в прошлое: потрепанный временем кошелек, матросские часы, по-видимому, давно замершие на одиннадцати часах и восемнадцати минутах, аннулированное личное удостоверение, а также проглядывающие дыры из рукавов аккуратно сложенной форменной белой рубашки.

Резко выдохнув, мужчина закрыл пакет и наспех воткнул его в карман чемодана, когда-то принадлежавшего совершенно другому человеку, его соседу по каюте, его боевому товарищу.

Вдруг сзади послышался шум автомобиля.

Обернувшись, мужчина увидел довольно грязный и потрепанный джип, приближавшийся с небольшой скоростью. Поравнявшись с путником, автомобиль, стрекоча старым дизельным мотором, остановился и в открывшееся окно показался водитель, пожилой усатый дедушка в дождевике, видимо, возвращавшийся с охоты или рыбалки.

– Далеко идёшь, сынок?, – довольно громко крикнул в окно водитель.

– Сам не знаю, если честно, – ответил путник, тоже постаравшись погромче.

– Садись давай, подвезу докуда смогу. Чего мокнуть то, заболеешь ещё, – заботливо проворчал водитель и, подняв ручной тормоз, вышел из машины чтобы открыть багажник.

– А где у вас тут можно пожить недорого, не подскажешь, отец?, – тихо спросил мужчина, поднося чемодан к задней части машины.

– Что-что? Повтори погромче, – вопросительно поднял брови дед.

– Пожить можно где-то недорого?, – слегка повысил голос путник.

– Аааа, пожить… А, кстати, есть одно местечко. Тут не очень далеко, я довезу, – добродушно произнес водитель, размещая чемодан в багажнике между удочек и ведерок с уловом. – У них там что-то типа общины, говорят. Может, даже бесплатно дадут пожить какое-то время.

– Спасибо, – впервые за долгое время улыбнулся молодой мужчина, проходя к двери пассажира и усаживаясь в довольно просиженное, но очень уютное автомобильное кресло.

Тяжело тронувшись и скрипя дворниками, старый минивэн набрал скорость и взял курс на новую цель.

6

Мужчина в пассажирском кресле сразу узнал это место.

Даже в ужасную погоду, под аккомпанемент громко хрипящего помехами радио и стука дождя по обшивке автомобиля, это место будто излучало какую-то странную ауру спокойствия и естественного равновесия. Оно вызывало в сердце на удивление приятные и нежные воспоминания о том единственном дне пять лет назад, в общем-то, дне совсем невеселом, когда они уже встречались, хоть и вскользь.

Мягко притормозив, опытный водитель джипа лихо свернул с трассы на грунтовую дорогу и вскоре, скрипнув тормозами, джип остановился у входа перед небольшим зданием около бухты.

– Ну вот и приехали, сынок. Вроде открыто, посмотри там. Сейчас помогу тебе разгрузиться, чтоб лески не порвались, нежные они у меня, – громко произнес дедушка и довольно бодро вышел из машины, направляясь к багажнику.

Выставив чемодан из багажника, водитель джипа протянул спутнику руку.

– Спасибо Вам большое, не знаю как Вас благодарить. А, у меня же часы есть, правда сломаны они… – спохватился молодой мужчина, горячо ответив на предложение рукопожатия, и судорожно полез было в карман чемодана.

– Не надо, сынок, все в порядке, мне несложно было. Давай, удачи тебе!, – старик развернулся и спешно вернулся в джип, пряча непокрытую голову от дождя.

Широко развернувшись на пустой парковке и шелестя шинами по мокрому гравию, джип удалился в сторону трассы.

Оставшись наедине, мужчина не торопился заходить в здание. Даже несмотря на боль в животе, все ещё напоминавшую об утренней сцене, он стоял очарованный магией этого места.

Здесь даже вездесущий дождь казался каким-то уютным и обволакивающим, а ещё поразительно отчетливо пахло хвоей. Этот приятный запах ненавязчиво замещал в душе весь тот смрад унижений и поисков ответов, что пытались в неё поселить годы за решёткой и принимал в себя естественно и без лишних вопросов.

Решившись, наконец, спрятаться от дождя и покинуть парковку, мужчина взял чемодан и прошёл к входной двери.

Холл небольшой гостиницы встретил гостя обилием дерева и соответствующим антуражу благородным запахом. Сухой и идеально чистый песочного цвета ковролин холла без единого признака бушевавшего за дверью ненастья, однако, привел мужчину в замешательство: вода, стекавшая с него теперь, буквально, ручьём, быстро формировала влажные пятнышки вокруг и вносила нотку неидеальности, слишком контрастировавшую с окружением.

Завидев спокойно поджидавшего у стойки регистратора, доброжелательно разглядывавшего гостя, мужчина слабо улыбнулся и развёл руками, как бы стараясь извиниться за свой внешний вид и привнесённый хаос.

– Не беспокойтесь, вода высохнет, а обслуживающий персонал все приберет, – мягко вступил в диалог портье, – Вы хотите снять номер?

– Вы простите, я такой неуклюжий. Я помогу, если надо!

– Не стоит извинений, мы всё решим. Номер с видом на залив Вас устроит?, – портье будто и не обращал внимания на чувство неловкости нового постояльца, уверенно снимая ключ со стены за стойкой регистрации.

– Мне сказали, что у вас тут можно пожить бесплатно какое-то время. Просто я только сегодня…, – мужчина замялся, не решаясь рассказать свою историю появления здесь. – В общем, единственное ценное, что у меня сейчас есть, это мои старые часы. Но они не рабочие, но я думаю, что их можно было бы продать и получить хоть какие-то деньги.

– Это не проблема, не стоит беспокойства. Разберёмся позже в более подобающей обстановке. А сейчас Вам нужно согреться и пообедать. Ваш номер 29, второй этаж, лестница по коридору налево, – портье положил ключ с красивым деревянным брелком ручной работы на столешницу, – Столовая, к сожалению, уже закрыта, но я попрошу сотрудников раздобыть для вас порцию обеда и доставить в номер. Добро пожаловать!

Широко улыбаясь и стараясь не наследить на ковролине больше необходимого, посетитель взял ключ и удалился к себе в номер.

Через полчаса в дверь постучали.

За дверью оказалась довольно симпатичная девушка в классическом костюме горничной, прикатившая тележку с несколькими большими тарелками, накрытыми металлическими, блестящими в уютном коридорном свете, полусферами. Слегка качнув головой, она предложила вкатить тележку в номер. Постоялец открыл дверь пошире и впустил гостью. Установив тележку около столика, горничная, не нарушая тишину, выставила на стол всю посуду, после чего вежливо кивнула и, забрав тележку, покинула номер.

То ли из-за какой-то особой рецептуры, то ли из-за усталости за день, то ли из-за отвыкания от вкусной пищи за минувшие годы – но каждое из доставленных блюд казалось постояльцу объектом, достойным звания произведения искусства. Несмотря на немаленькие порции, трапеза была завершена за десять минут.

Наслаждаясь растекающимся по телу теплом от еды, мужчина присел на уголок кровати. Он хотел было добраться до душа, но общая усталость, вкусная горячая еда и непогода за окном сделали своё дело, так что уже через пару минут он, не раздеваясь, поддался зову белоснежных накрахмаленных простыней и моментально заснул, убаюкиваемый ритмичным стуком дождя за окном.

7

Открыв глаза, обитатель номера с удивлением обнаружил себя в уютной комнате, которая утопала в мягком вечернем свете. За окном мягко шумел прибой и неугомонные чайки, выписывающие диковинные пируэты, то и дело, порождали необычные тени, периодически “скользящие” по полу и стенам.

Удивившись приятным ощущениям в теле после пробуждения, мужчина выпрямился и сел.

“Сколько же я спал?”, – пронеслось в голове и он попытался обнаружить в поле зрения будильник или ещё какой-то источник информации о времени, однако все попытки были тщетны.

Скромно, но со вкусом обставленная комната, обладала базовым набором мебели: полутороспальная деревянная кровать, на который сейчас сидел гость лицом к входной двери, две тумбочки по краям от кровати, высокий шкаф у стены напротив окна, да небольшое кресло перед пустым столиком слева от входной двери в углу у окна. Справа от входной двери висело небольшое зеркало и полочка с крючками для головных уборов.

Комната имела в себе всё необходимое, но обходилась без изысков типа телевизора или микроволновки. “Или часов”, – усмехнулся про себя случайной шутке постоялец.

Слегка освободившись от сонного марева, мужчина начал постепенно вспоминать предшествующие события. “Кстати, столик же должен был быть с тарелками, ведь вчера я ел в номере. Обыск!?!!”, – мелькнула мысль и, немедленно вскочив с кровати, постоялец принялся обшаривать свои карманы. Не обнаружив ничего в карманах, в приступе паники он уже было готовился хватать чемодан и убегать, как вдруг вспомнил, что содержимое переданного ему пакета этот самый пакет с тех пор так и не покидало, так что в карманы класть было просто нечего.

Остановившись посреди комнаты с чемоданом, мужчина постарался прийти в себя.

Прежде всего хотелось узнать сколько же он здесь находится.

Вспомнив про часы в выданном при освобождении пакете, он спешно расстегнул внешнюю молнию чемодана, рывком вытащил оттуда пакет и, наконец, высвободил его содержимое, вывалив всё прямо на кровать. Обнаружив среди небольшой кучки вещей свои старые часы и, взглянув на стрелки, всё также упрямо удерживающие течение времени на отметке 11:18, мужчина вспомнил почему они так и не покидали пакета со вчерашнего утра.

Отложив часы на пустующий столик, мужчина решил, пользуясь случаем, все же пересмотреть и отсортировать переданные ему вещи. Своих пожитков было совсем мало – кошелек, часы, да удостоверение со старой формой, – но была надежда, что что-то ценное найдётся в чемодане соседа, а уже это можно будет продать и хоть как-то обеспечить быт.

Рассматривать содержимое кошелька было абсолютно неинтересно – небольшая сумма, которую он носил при себе на всякий случай в той, прошлой жизни, уже точно была давно присвоена кем-то из неравнодушных к чужим вещам сотрудников камеры хранения тюрьмы.

Поэтому он решил открыть когда-то бережно хранимое удостоверение в слабой надежде, что хотя бы какой-то предмет из прошлого не подвергся осквернению.

Надежда была напрасной.

Бдительные военные клерки не смогли бы спать спокойно, не проставив максимально размашисто поперек всех его личных данных огромную нарочито жирную печать “Аннулировано”, с годами оставившую след даже на обратной стороне довольно плотной бумаги.

Тяжело вздохнув, мужчина закрыл пропуск и сел в кресло у столика с одиноко лежавшими на нём часами.

Продолжать погружение в воспоминания о прошлом не было сил, но и противиться этому процессу оказалось невозможно. Как бы ни пытался он забыть тот злополучный вечер в баре и все, что за ним последовало – любая мелочь, как выяснилось, способна была перечеркнуть все усилия и за секунды перенести его назад, в ту самую весну.

Тогда, в прекрасный весенний день пять лет назад, сдавая свои документы после подписания признательных показаний под одобрительным взглядом старшего офицера комендатуры, он был совсем другим человеком и действительно надеялся на возможность хорошего выхода из всей этой истории.

Полный надежд на справедливость и честность этого чертового коменданта, который так умело смог войти к нему в доверие с первой же встречи у автомобиля военной полиции, он следовал за ним и верил ему, рассказывая то, что, как думал раньше, унесет с собой в могилу. День за днём, час за часом, он как полный дурак вываливал наружу всё – от поставщиков до клиентов, от мест передачи до контактных лиц, всё, что сам добывал долгими месяцами очень тяжелых переговоров и актами демонстрации лояльности… Он выдал всё, что знал, как того и требовал этот чертов обманщик в обмен на обещание остаться вне скамьи подсудимых. И что взамен? Справедливое наказание? Ха-ха. Ему впаяли пять лет. Сраных пять лет за то, чего он даже не делал! Никто на суде так и не сказал, что порошок в салфетке был чужим, что роль подсудимого в этом деле была случайностью, а само убийство было абсолютно лишенным для обвиняемого смысла и сфальсифицированным. Нет. Даже нормального адвоката не предоставили. Ничего. Его, молодого доверчивого дурачка, просто обвели вокруг пальца как ребёнка, а он даже не успел этого понять пока не защелкнулись наручники в зале суда.

Лицо военного коменданта словно мираж всплыло перед закрытыми глазами устало развалившимся в гостиничном кресле мужчиной.

Резко открыв глаза, с горящим ненавистью взглядом, одинокий постоялец теперь уже осознанно вспоминал развязку той истории. Перед глазами одна за другой мелькали картины.

Как этот сраный комендант подошёл после суда, отвёл его от охраны и начал что-то мямлить о том, что, дескать, это ошибка, что он сам не знал, каким будет приговор, что всё ещё можно исправить. Как потом его, осужденного ни за что, несколько раз пытались вытолкать силой на встречи с этим мудилой-офицером. “А о чем мне с ним еще было говорить то?”, – пронеслось в голове, – “Мало я ему выдал как дурак до этого? Чтоб ещё мне срок добавили?”.

Злость вскипала с каждой секундой и, сам того не замечая, мужчина вцепился в ручки кресла с такой силой, что, казалось, одно движение, и он оторвет их. Как вдруг в дверь номера постучали.

Замерев, гость какое-то время отходил от наваждения, после чего встал с кресла и подошёл к двери. В глазок ему удалось разглядеть ту же девушку, в костюме горничной, что встретилась ему ранее и так любезно предложила обед.

Постаравшись привести себя в порядок, чтобы не отпугнуть симпатичную служащую, мужчина через некоторое время пытался неловко причесаться рукой, поглядывая в висящее у входной двери небольшое зеркало. Однако, открыв, наконец, дверь, он не обнаружил девушку, зато увидел тележку с несколькими тарелками, снова накрытыми металлическими полусферами.

Вкатив тележку в номер и временно разместив её вместо столика перед креслом, постоялец приготовился было приступить к трапезе, как в дверь снова постучали.

Ожидая встретить горничную, мужчина резво встал, едва не перевернув тележку, но, вопреки надеждам, на этот за дверью оказался регистратор.

– Добрый вечер!, – учтиво поздоровался нежданный гость, – Как Ваши дела?

– Добрый вечер, – смутился собственных ожиданий постоялец номера, но, нашедшись, шутливым тоном продолжил, – правда вот я все ещё в замешательстве, какого дня этот вечер?

– О, извините, я передам сотрудникам чтобы раздобыли для вас часы, – не демонстрируя никакого неудовольствия просьбой учтиво ответил портье, – Ваши ведь неисправны, как Вы сказали ранее.

– Огромное Вам спасибо. По правде говоря, я бы хотел узнать сколько я уже тут живу?

– Сегодня вечер третьего дня как Вы заселились, – без заминки ответил портье.

– Ого…, – удивился вслух мужчина, – это значит я спал двое суток…

– Видимо, у Вас за плечами длинный путь, – понимающе улыбнулся регистратор, как вдруг его взгляд упал на стоявшую у кресла тележку с едой. – Ах, простите, не знал, что Вы ужинаете. Приятного аппетита! Я распоряжусь, чтобы Вас оснастили часами. Когда будете в форме, пожалуйста, спуститесь на стойку регистрации – я бы хотел с Вами поговорить, – едва заметно кивнув, регистратор развернулся и направился к лестнице.

– Да-да, конечно, ещё раз большое спасибо за всё!, – бросил вслед мужчина и, закрыв дверь, вернулся к процессу поглощения ужина.

8

Решив не торопить разговор, который, по его представлениям, ничего кроме обсуждения вариантов расплаты сулить не мог, постоялец комнаты с номером 29 мысленно решил встретиться с портье завтра утром, а пока что ещё хотя бы на один вечер продлить этот неожиданный, но такой необходимый ему отдых. После чего не торопясь и обстоятельно доел положенный ему ужин и, наконец, решил смыть накопившуюся негативную энергию, воспользовавшись душем.

Теплая вода, сразу же хлынувшая из лейки, ласково обволокла измождённое тело.

Только сейчас, по прошествии трех дней, он, наконец-то разделся и изучил последствия полученного удара. Гематома, расплывшаяся на нижней трети живота, хоть и не была уже особо яркой, все равно не упускала случаев напомнить о себе болями при любом неосторожном движении. Поэтому когда из обильно намыленных рук выскользнул небольшой отельный тюбик с шампунем, постоялец вместо наклона за упавшим предпочёл высунуться из душа и на ощупь отыскать другой на раковине .

Мужчина купался не менее часа, раз за разом проходя участки тела пахнущим чистотой и свежестью кусочком мыла и раз за разом смывая с себя образующуюся грязную пену потоками шелковистой воды. Наконец, устав от процесса и ощутив себя намного более чистым, он покинул душевую кабину, вытерся плотным чистейшим полотенцем и, отыскав на нижней полке под раковиной дополнительные гостевые принадлежности, облачился в теплый махровый белый халат, после чего, сопровождаемый клубами пара, покинул туалетную комнату и присел в кресло.

Чистота тела магическим образом настраивала мысли на совершенно новый лад. Хотелось попробовать начать жизнь сначала, найти себе применение, попытаться обзавестись семьёй…

На мыслях о семье сами собой всплыли воспоминания о горничной. Девушка действительно казалась ему очень симпатичной и ему нравилось её спокойствие, сопровождаемое полным молчанием. И пусть они начали не совсем с нужной ноты, пусть он сейчас не в том положении, чтобы иметь возможность куда-то её пригласить, всё равно это знакомство могло быть потенциально очень позитивным и про себя он решил присматривать за ней, тихо надеясь на то, что у неё никого нет.

Но вслед за приятными мечтаниями пришли и мысли о грядущей встрече с портье.

И пусть он решил отложить встречу до утра, необходимо было тщательно продумать диалог, чтобы не разболтать лишнего, но и, по возможности, уломать старика продлить его пребывание. Пусть в худшем номере, пусть без еды, пусть на каких-то условиях отработки – идти было просто некуда, да и не хотелось уходить отсюда. За всю свою жизнь мужчина не встречал мест подобных этому отелю. Хорошо было бы остаться здесь навсегда и однажды купить этот отель, жениться на девушке-горничной, попытаться стать просто счастливым, жить на одном месте честной жизнью.

Погруженный в приятные мечты, сам того не заметив, мужчина мирно заснул прямо в кресле, где и проспал до самого утра.

9

Утро началось с боли в спине. Кресло хоть и было довольно комфортным, но спать в нём было опрометчивым решением для потрепанной годами и условиями последних мест обитания спины. Тем не менее, ощущение безмятежности не покидало – то ли из-за возможности спать без оглядки на часы, то ли из-за общей атмосферы этого места. Ранее не замечавший этого, теперь постоялец впервые обратил внимание на превосходный вид, открывавшийся из окна его комнаты.

Как он и предполагал, здание гостиницы располагалось в небольшой естественной бухточке, что придавало месту особую камерность и уют. Не очень высокие, но при этом отвесные каменистые склоны, с обеих сторон огибающие воды залива и сохраняющие покой внутри бухты, сверху были укрыты буйными зарослями хвойных деревьев и кустарников, которые, по-видимому, и способствовали совершенно особому аромату этого места.