Исповедь приговоренного

Лиззи выслушала меня спокойно и терпеливо. Как всегда, она не лезла за словом в карман:

– Пожалуй, разыщу-ка я Уолли Слейтера и попрошу, чтобы он отвез меня в Патни в своем кебе. С Уолли, когда я попаду туда, у меня будет свобода передвижения. К тому же Миллс сказал, что тот дом стоит вдали от остальных.

– Стоял шестнадцать лет назад, – уточнил я. – С тех пор там наверняка многое изменилось. Лондон разрастается во все стороны. За последние годы в Патни построили много жилья. Может быть, тот дом уже не стоит так уединенно, как в тот день, когда на него набрел Миллс… И потом… – Я ухватился за последнюю соломинку. – Ты все равно туда не доберешься. И дело не только в расходах. Старой кляче Слейтера не под силу такой путь, она еще рухнет на дороге.

– Нельсон уже отбегал свое. Теперь у Уолли другой, молодой конь. Его зовут Виктор.

– Виктор? – удивился я.

– Правильнее Виктория. Просто произносить «Виктор» легче.

– И все равно нельзя рыскать по проселочным дорогам и искать дом, который, может быть, давно снесли. – Я подумал, что указал Лиззи на непреодолимое препятствие.

Моя жена улыбнулась:

– Ну, выяснить, существует ли дом, я могу. Когда умер тот старик? Кажется, ты говорил 15 июня 1852 года?

– Да. Миллс еще добавил, что это был вторник. Вот одна из подробностей, которая позволяет предположить, что он в самом деле что-то видел. Конечно, он мог и ошибаться в том, что именно он видел. – Еще не договорив, я понял, что придется смириться с неизбежным.

– Пожалуй, для начала стоит сходить в Сомерсет-Хаус. Ведь там в архиве хранятся свидетельства о смерти?

– По крайней мере, постарайся, чтобы Данн ничего не узнал! – воскликнул я.

– Ах, суперинтендент Данн, – улыбнулась Лиззи. – Очень милый человек, но очень нервный!

Нервный?! Я живо представил себе багрового от гнева Данна, но ничего не сказал. Даже думать не хочу, во что выльется его ярость, если он узнает, что Лиззи снова вмешалась в дела полиции.

– Послушай, – взмолился я, – послушай меня хотя бы раз! Допустим, ты проездишь не напрасно. Допустим, там действительно произошло убийство, свидетелем которого стал Миллс. Он утверждал, что убийцей была молодая… очень молодая женщина. Значит, сейчас ей не больше сорока лет. Допустим, она еще живет в доме с флюгером в виде бегущей лисы и тебе удастся его разыскать. Значит, моя милая Лиззи, ты найдешь и ее, а ведь она убийца!

– Бен, положись на меня… Я прекрасно помню, что она убийца, – тихо ответила Лиззи.

– Лиззи, прошу тебя, будь благоразумна, – не унимался я. – И ни на шаг не отходи от Бесси… и от Слейтера. Вы втроем не можете разъезжать по всей округе и расспрашивать об убийстве.

– Как будто мы станем кого-то расспрашивать, – обиделась моя жена.

– Бесси точно станет!

Глава 5

Элизабет Мартин Росс

Я понимала, с какой трудностью столкнулся Бен. Он не раз говорил, что полицейский должен отстраняться от дела, которое ведет, и сосредоточиться на фактах. Не позволять эмоциям одержать верх над разумом. Но Бен не способен равнодушно относиться к чужим страданиям. Слишком много он видел их в детстве. Если Бен мог чем-то помочь людям, он помогал. И, только убедившись, что ничего не может поделать, нехотя отходил в сторону.

Мало ему было признания Миллса; теперь еще предстояло разыскивать пропавшую женщину с ребенком. Бен мучился оттого, что не помог женщине, случайно наткнувшись на нее на улице.

Я решила, что пора вмешаться. Разыскивать Джейн Каннинг я, конечно, не могла. Но может быть, мне удастся найти доказательства того, что Миллс говорил правду? Узнать бы хоть что-нибудь! Даже если окажется, что признание Миллса – выдумка, я помогу Бену хоть немного успокоиться. Откровенно говоря, мне и самой хотелось доказать, что Миллс солгал. Узнав, что тревожиться не о чем, Бен успокоится. А если окажется, что Миллс сказал правду, на Бена ляжет невыносимое бремя. Я решила постараться и сделать все, что в моих силах. «А ведь ты еще даже не приступала, Лиззи!» – подбадривала я себя.

На следующее утро, проводив Бена на работу, я пошла на кухню, где Бесси с обычным рвением мыла посуду. Глядя на нее, я только головой покачала. Интересно, осталась ли у нас хоть одна целая тарелка?

– Бесси, я собираюсь кое-что рассказать тебе по секрету, – сообщила я.

– Что, миссис? – Бесси тут же забыла о посуде, вытерла руки о передник и устремила на меня сияющий взгляд.

Я поделилась с ней тем, о чем не говорила раньше. Пересказала признание Миллса о том, что, по его словам, случилось шестнадцать лет назад в Патни.

– Ничего себе! – выдохнула Бесси.

– Только не болтай! – предупредила я.

– Вы же знаете, миссис, я никому ничего не скажу! – обиделась Бесси.

Я знала, что ей можно доверять.

– Инспектор не может сам заняться тем делом – у него будут неприятности.

– Давайте поможем ему! – тут же воскликнула Бесси.

– Возможно, в нашей помощи не будет нужды, – предупредила я. – Если полиция все же откроет дело, мы не имеем права вмешиваться.

– А все-таки не вредно будет съездить в Патни и оглядеться там, – заметила Бесси.

– Верно, но мы поедем потихоньку и должны будем вести себя там очень-очень осторожно.

Затем я попросила Бесси разыскать кебмена Уолли Слейтера и нанять его на целый день для путешествия в Патни. Конечно, надо узнать, во сколько обойдется такая поездка – туда и обратно. Бен знает, что я намерена привлечь Уолли, хотя не знает, сколько это будет стоить, но позднее обязательно спросит, так что мне нужно заранее знать ответ. Можно, конечно, отправиться в Патни на поезде или в омнибусе и весь день ходить там пешком, но тогда наши поиски сильно замедлятся.

– Я его найду, – обещала Бесси. – Обычно он ждет на стоянке кебов в самом дальнем углу. Подожду его, а если он не объявится, передам другим возчикам, что я хочу с ним поговорить. Они обычно быстро все передают. Конечно, я не стану никому объяснять, для чего мне понадобился Уолли.

– А я тем временем схожу в Сомерсет-Хаус и попробую выяснить личность старого джентльмена, умершего в известный нам день в 1852 году в доме с флюгером в виде бегущей лисы, – сказала я.

К сожалению, мои изыскания начались не слишком хорошо. Я довольно быстро добралась до Сомерсет-Хаус, где хранились записи о рождениях, смертях и браках. Войдя, я ненадолго лишилась дара речи. Раньше во дворце жили высокопоставленные люди, но сейчас он больше всего напоминал оживленный пчелиный улей, заполненный чиновниками из нескольких правительственных департаментов.

Заметив, как я ошеломленно глазею по сторонам, ко мне подошел швейцар в ливрее.

– Доброе утро, мадам. Вы что-то ищете? – дружелюбно спросил он.

Благодарная за помощь, я объяснила, что хочу разыскать свидетельство о смерти. Моя просьба показалась швейцару вполне естественной. Он велел мне пройти до конца коридора и подняться по лестнице. Вскоре я очутилась еще в одном коридоре и в конце концов зашла в зал. У входа за столом сидел чиновник.

Невысокий и толстенький молодой человек с мучнистым лицом был одет в синий сюртук, застегнутый на все пуговицы. Я сразу увидела, что волосы он завивает щипцами и щедро сдабривает макассаровым маслом. Держался он важно, – видимо, считал, что ему по положению не подобает сразу отвечать на вопросы просителей. Я испугалась, что все пойдет не так хорошо, как вначале. Мои опасения вскоре подтвердились.