Беспредел

— Только попробуй рассказать кому, убью! — шипела серая.

— Лучше сдохни! — рычала рыжая.

Конфликт перешел в активную фазу, и, как бы мне ни было чудно слушать бредни этих профурсеток, я понял, что прятаться смысла больше нет. Они шли на черную девку, чтобы ее удавить, и как раз в моем направлении. Еще пара секунд, и они обязательно меня бы заметили.

Опасаться в принципе мне было нечего: две шлюхи-клофелинщицы, или в моем фэнтезийном случае «валерьянщицы» и одна забитая шлюха-потеряшка. Ничего особенного для меня не представляли. Знал я по долгу своей прошлой службы и одних, и других. Только понты!

Стоит хорошенько придавить, и потекут они, как мокрицы! А потеряшки сами сразу кололись. Всегда. Стоило только морду позлее скорчить. А потом: «Я сама не знаю, как так вышло! Я больше не буду! Маме только не говорите!» И всегда слезы, и всегда про маму, которая болеет. Или маленького братика. Но это реже. Примерно трое к десяти. И в этом мире, думаю, ничего нового мне не предвидится. Эх…

Я встал на ноги и двинул прямо к ним.

Худющая коняга у телеги вдруг открыла один глаз и, завидев меня, издала звук, подозрительно похожий на насмешливое фырканье.

Видимо, к ней относились так, что бедное животное было радо хоть каким-нибудь событиям. Пусть и не самым радужным, лишь бы как можно скорее закончилось ее такое жизненное влачение!

Увидев меня, ушастые замерли. На меня уставилось сразу три пары глаз. Повисла минута молчания, а затем серая и рыжая, заорав как добрый гудок парохода, рванули наутек. Серая побежала вдоль дороги на своих двоих, при этом вцепившись в свою сумку и прикрывая письку ладошкой, а рыжая, ловко оседлав ту самую понурую клячу, рванула с места так, что телега сначала подпрыгнула, а затем, роняя доски и какие-то тряпки, понеслась по дороге вслед за серой.

На поляне осталась черная. Она внимательно рассмотрела меня с ног до головы, а затем произошло то, чего я никак не мог ожидать!

Мадам, раззявив дурную улыбку, мигом стянула с себя трусы и, став на четвереньки, выгнула спину.

— Давай! — девка покрутила своей голой жопой. — Давай!

Я опешил.

— Что давать?

Черная нахмурилась и, фыркнув, задрала подол своей и так дальше некуда короткой юбки. — Насилуй меня! Долби! До полусмерти!

— Чего, млядь?! Ты че, полоумная?

Я стоял, раскрыв рот. Картина никак не согласовывалась ни с логикой, ни со здравым смыслом.

— Что, чего?! — девка вскочила на ноги и подбежала ко мне.

— Вот! — она продемонстрировала мне свой голый лобок.

— Вот моя писька, вот моя задница! — она развернулась ко мне задом и задрав хвост, продемонстрировала белые и округлые половинки. — Насилуй! Долби меня! Можно даже душить! Но только не сильно…

— Да ты, млядь, совсем поехавшая…

Я почесал морду и на всякий случай отошел от этой дурной бабы подальше.

— Другие кошки куда помчали?

— Что? — черная на секунду заткнулась и, опустив юбку, встала на ноги, отряхивая свои коленки.

— Подружки твои куда убежали?

— Они мне не подруги! — черная со злостью фыркнула. — Или ты хочешь их, а не меня?!

Дальше эта мадам устроила мне истерику с криками и топотом ногами.

Я лишь закатил глаза, чувствуя, как начинает дергаться левый глаз. В этом мире, где я оказался, меньше всего мне хотелось выносить вот таких вот «королев драмы».

— Слушай, — я стоял спокойно, игнорируя её вопли, — мне глубоко фиолетово на твою личную жизнь и на то, кто тебе там подруга, а кто враг. И не хочу я их! И тебя не хочу! Мне нужно знать, вернутся ли те две ушастые сюда с солдатами?

Черная замерла, её хвост нервно дернулся, выбивая дробь по земле.

— Ты правда их не хочешь?

— Млядь, нет!

— А меня почему не хочешь?

— Я не трахаю идиоток. Веди себя нормально, и, возможно, я об этом подумаю!

Я подошел ближе к костру и, подкинув в него хвороста, сел на бревно. Черная подошла ко мне и села рядом.

— Ты правда об этом подумаешь? — она погладила ладошками свои ляжки и как бы невзначай приподняла юбку. Конечно же, она так и не надела свои трусы назад, и в свете костра мелькнул ее гладкий лобок. Невольно глянул. Думал, будет как у кошки, но нет, такой же, как у обыкновенной девки.

От этой дурынды не ускользнуло, что я посмотрел ей между ног. Она улыбнулась и мечтательно закатила глаза.

— Так ты подумаешь?

— Я подумаю. — я кивнул. — Но только если ты начнешь нормально отвечать на мои вопросы!

Решил сказать так. Не то чтобы я ее хотел. Но пусть эта озабоченная думает, что я ее когда-нибудь да трахну. Возможно, так она пойдет хоть на какой-то конструктивный диалог.

Услышав мой ответ, ушастая подпрыгнула на месте и состроила влюбленную гримасу. Затем она снова села и одним движением быстро придвинулась ближе ко мне.

— Нет. Не будет никаких солдат. Скорее всего, Намя и Саяна уже про меня забыли. Им на меня плевать…

Девка фыркнула и сникла, молча уставившись в костер.

— Хорошие у тебя подружки… Или это твои сестры?

— Нет! Они мне никто! — черная отлипла от костра и еще раз фыркнула. — Мы просто жили вместе. Так получилось!

— Как скажешь.

В принципе, из подслушанного накануне разговора этих девок я уже понял, в чем конфликт, и не стал дальше расспрашивать эту ушастую о ее отношениях с теми двумя кошками. Да и на эту тоже мне было плевать. Я беспокоился за то, что те две перепуганные дуры вызовут подмогу и сюда заявится отряд вооруженных солдат. А я с отверткой! И нужно было выяснить: сваливать мне сейчас отсюда или можно спокойно погреться у костра. И, возможно, даже пожрать чего-нибудь. В желудке был ураган.

В этот момент у меня под ложечкой так засосало, что на всю округу раздался вой моего пустого желудка. Я сглотнул.

— Жрали здесь что? — я указал черной на их котелок.

— Грибы. Похлебку! Приготовить? — не дожидаясь моего ответа, черная метнулась к котелку и, подхватив его, рванула в лес, видимо, чтобы собрать грибы.

Признаюсь, я немного задумался. Грибы… А вдруг случится то же самое, что произошло со мной на той самой поляне? Состояние было ужасное, и мне ни хрена не хотелось повторять сейчас тот сраный опыт с такими особенными изменениями сознания!

Пока размышлял, вспоминая прошлый инцидент с грибами, черная уже приволокла котелок полный грибов и метнулась к тому месту, где была привязана лошадь. Там она выудила из кустов небольшой деревянный бочонок с водой и, откупорив пробку, начала наливать ее в котелок. Справившись, ушастая принесла котелок полный грибов и воды и поставила его в костер.

— Через полчаса будет готово!

Она снова уселась рядом со мной и, взяв мою ладонь, положила ее себе на голую ляжку. — Ты можешь делать со мной всё, что угодно, и когда захочешь! Даже душить! — просияв своей улыбкой, черная прижалась ко мне вплотную и как бы невзначай положила свою ладошку мне на пах.

Я немедленно убрал свою руку с ее ноги и ее руку с моих яиц. Затем я отодвинул эту настырную мадам от себя. В первую очередь мне нужны были ответы!

— Если ты не прекратишь свои эти делишки, я никогда даже не прикоснусь к тебе! Никак и ничем! Тебе ясно?!

Ушастая нахмурилась и, вздохнув, утвердительно кивнула. — Вот так всегда…

Игнорируя ужимки этой озабоченной девки, я продолжил:

— Я видел, как вы их ели. — я указал ушастой на котелок с грибами, который уже начал паровать от достаточно сильного жара от костра. — А вам ничего не бывает от грибов? Я вот недавно один съел. Меня так накрыло, что я с трудом в себя пришел!

— Нет… — ушастая задумалась. — Не было ничего такого. Всегда ели. В лесу грибов полно, и они же бесплатно! — затем она почесала нос. — Может, это на вас, вампиров, это так действует? И вообще, а ты скоро в женщину превратишься?! Вот было бы круто! И так, и так меня…

Ушастая прижала руки к груди и мечтательно закатила глаза.

— Твою мать… Совсем чеканутая мне попалась. И что за напасть то такая?..

Пока сидел и офигевал от этой ушастой, уже забрезжил рассвет и небо над лесом начало сереть. Стало гораздо лучше видно все вокруг. Вода в котелке вовсю закипела и ушастая став на четвереньки прямо передо мной принялась помешивать варево своей деревянной ложкой. Думаю не стоит говорить, какой вид мне открылся в этот момент, учитывая что на этой девке не было трусов и у нее была крайне короткая юбка…

Я с шумом выдохнул, чувствуя, как к лицу приливает жар, и поспешно отвёл взгляд в сторону, уставившись на свои кеды. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове пульсировала одна-единственная мысль: «Спокойно, это просто кошка. Она даже не человек!».

— Эй, — буркнул я, стараясь придать голосу как можно больше суровости, хотя вышло скорее хрипло. — Ты хоть понимаешь, что так себя вести… ну, неприлично?

Хотя кому я это говорю…

Ушастая замерла, склонив голову набок. Её кошачьи уши дёрнулись, улавливая мой голос, а затем она медленно повернула ко мне голову и растянула такую улыбку, что я удручённо опустил голову вниз, лишь бы ничего этого не видеть. И не думать.

Да ну ее нахрен…

Если бы это была та придурошная богиня, то, наверное, я бы троллил ее до бесконечности! Но тут другой случай. Эта девка реально шибанутая и с кучей тараканов в голове. Наверное, лучше от нее избавиться после того, как она приготовит суп. Пусть с нее хоть какая-то будет польза, а дальше — до свидания!

Убивать ее не хотелось. Ну никак я не способен убить живое существо, если оно мне не угрожает. А эта, по сути, совершенно безобидная. Решил просто ее прогнать. Напугать и, возможно, даже дать ей по лбу или пинка под зад. Пусть бежит от меня куда подальше! Думаю, это будет хорошая идея. Хотя под зад, наверное, давать ей не стоит. Кто знает. Перевозбудится еще…

Солнце уже поднялось над горизонтом и начало светить сквозь деревья. Золотистые лучи пронзали утреннюю дымку, выхватывая из полумрака влажные от росы папоротники и кусты. Лес постепенно оживал: где-то в густой листве застрекотала какая-то пичуга, а воздух наполнился терпким ароматом хвои. Тени, еще недавно длинные и причудливые, начали стремительно таять, уступая место наступающему дню. Стало заметно теплее. Хотел снять с себя к чертям это чертово платье, но, по ходу, это была бы огромная ошибка. Ушастая и так не сводила с меня глаз.

— А почему ты не спрашиваешь мое имя? — поинтересовалась мадам, помешивая густое и парующее варево в котелке.

— Я слышал ваш разговор и знаю, как тебя зовут.

Ушастая замерла. — Весь разговор?

— И про ведьму, и про сиськи тоже.

Она на секунду замерла, а затем вскочила на ноги.

— Ложь это всё! Не было ничего! — Она сжала кулачки и начала топотеть ногами. — И грудь у меня не маленькая!

Она стянула с себя нечто, напоминающее топ, и моему взору предстали два едва выступающих на фоне ее грудной клетки бугорка. — Вот! Ну, не то чтобы большие! Но и не маленькие! Вот!

Она подпрыгнула на месте, видимо, чтобы получились дропы. При этом ее юбка зацепилась за пояс и так и осталась поднятой, обнажая все ее, так сказать, богатства выше коленей и ниже пупка. Вид был настолько комичный, что я невольно заржал.

Мадам, до этого расплывшаяся в улыбке, спохватилась и, заткнувшись, замерла. Затем она начала мяться, видимо, не зная, что ей и делать: стесняться или, как и прежде, семафорить шмонькой.

Я отмахнулся. — Похрен. Суп не проворонь!

Она пунцово покраснела, причем краска залила не только лицо, но и, кажется, кончики длинных, заостренных ушей, которые нервно дернулись. Одним резким движением она одернула топ и подол, едва не опрокинув котелок, и опустилась обратно на бревно.

— Ты… Ты невыносим! — проскулила она, отворачиваясь и с удвоенным усердием принимаясь мешать варево. — Вампиры всегда такие несносные? Ну почему, почему я тебе не нравлюсь?!

— Скорее, я просто ценю в девушках немного другие качества. — Я потянулся, чувствуя, как под утренним солнцем разогревается мое тело. — И, честно говоря, твое поведение не вписывается в этот список. И, кстати, а с какого хрена ты называешь меня вампиром?

Она подергала ушами, услышав мои слова, и быстренько отставила котелок от огня.

— Суп готов, — бросила она, глядя то на меня, то косясь мне под платье. — Можно есть!

На мой последний вопрос она, по всей видимости, отвечать не собиралась.

Глава 3

Утро уже полностью вступило в свои права, солнце поднялось выше и начало припекать, и я, до отвала наевшись похлебки из грибов, приготовленной этой озабоченной ушастой, развалился на траве.

Теплый ветерок доносил ароматы хвои и влажной земли, убаюкивая сильнее любого заклинания. Я прикрыл глаза, слушая, как где-то вдалеке перекликаются лесные птицы. Было клево. Захотелось подремать. Я прошлялся практически всю ночь, и меня валило от усталости.

Конечно, сначала я побаивался жрать эти грибы, опасаясь снова окунуться в тот самый ужас, который пережил вчера, но все обошлось. Я откусил один крохотный кусочек от гриба, прожевал. Вкус был немного сладкий и немного соленый. По консистенции примерно как и земные грибы. И ничего не происходило!

Затем я съел целый гриб и, не почувствовав никаких изменений, принялся смело жрать все подряд, что было в котелке. Было вкусно и сытно. Только вот досталось мне чуть больше трети котелка. Ушастая выжрала практически всё в одно рыло и ни хрена не подавилась!

После завтрака мадам вымыла котелок и ложки остатками воды из боченка и пошла собирать что-то в траве, ходя кругами вокруг костра.

— Что ты делаешь? — спросил ее я, наблюдая одним глазом за ее действиями. Второй глаз я прикрыл, потихоньку впадая в сладкую сытую дрему.

— Это кристаллы. — Она показала мне несколько синеватых камешков размером с лесной орех. — Они для барьера. Днем, при свете солнца, практически везде безопасно. А вот ночью… — Она поёжилась и нервно взмахнула хвостом. — Ночью всякие твари, — Она осеклась, глядя на меня. А затем поправилась. — Существа вылазят. Особенно когда полная луна. Разложишь такие вокруг стоянки, и можно спокойно спать. Никто не пройдет!

Я усмехнулся. — Не особо помогли вам эти бирюльки. Я прошел!

Ушастая смутилась и почесала нос. — Разрядились, наверное, уже. Проклятая ведьма…

— Ведьма? — Я изогнул бровь.

Ушастая фыркнула, поняв, на что я намекаю, но не стала снова закатывать истерику. — Только ведьмы их могут заряжать. А как — не знаю. Правда не знаю!

Она сложила кристаллы в небольшой мешочек. Туда же она сложила и ложки, которыми мы ели. Притащив уже пустой бочонок из-под воды, она сложила остальное в котелок и оставила все вещи возле нас.

— Вот и всё. Больше вещей нет. — Ушастая уселась рядом со мной.

— Здесь есть еще какой-нибудь другой город? Ну, или поселок чтобы побольше?

Ушастая замотала головой. — Далеко! Неделю на лошади. А так — пара деревень и всё. А что?

— Не знаешь, где можно денег заработать?

Она задумчиво почесала затылок.

— В городе можно торговать. Вот, те же грибы. Там купят! Или ягоды. Из них вино делают. Крепкое. Хорошо вставляет! — Она мечтательно облизнулась.

— А если не в городе?

— А чего? — Она посмотрела на меня, а затем, видимо, нашла собственный ответ на свой собственный вопрос. — Точно! Тебе же нельзя в город…

Я промолчал. Чего у нее там на уме сложилось, меня не интересовало в принципе.

— Так как поднять бабла, если не входить в город? И главное по-быстрому! — Я повторил свой вопрос.

Это сейчас меня волновало больше всего. Денег нет, одежды нет. Жилья тоже никакого нет. Еще раз ночевать в лесу мне никак не улыбалось. Нужно намутить денег и по-быстрому и в другой город или поселок двинуть. Но лучше, конечно же, в город!

Ушастая снова задумалась. — Можно в пещеры ходить. Это на западе этого леса. Там есть такая. Я точно знаю! Там кристаллы собирать. Они всегда в цене. Правда, там чудовищ много! Но ты вампир и с ними сто процентов справишься! А продавать их можно и не входя в город. Прямо у ворот. Купят всё, что есть. Гарантированно!

Девка при очередном упоминании меня как вампира как-то нездорово улыбнулась и, не скрывая похотливого взгляда, прошлась своими синими глазами по моему телу. Я видел, как сузились ее зрачки до тоненьких вертикальных щелок. Она даже язык высунула, когда ее взгляд застрял на моем паху.

Я поморщился. Сколько же у этой мадам фетишей, даже подумать страшно! Спрашивать, почему она меня принимает за вампира, мне уже не хотелось. Да и похрен было.

— И почем за один камешек?

— Один серебряный! А если они еще и будут сами по себе уже с зарядом, то и за полтора можно продать!

— Это как «полтора»? Один и половина что ли?!

— Нет! — Ушастая улыбнулась. — Это один серебром и десять медью.

— То есть один серебром это двадцать медью?

— Ага. — Ушастая кивнула.

— А что можно купить за один серебряный? — Решил уточнить. Мне вспомнился тот самый штраф, который с меня содрал ящер в Наве.

— Ну… — Ушастая почесала щеку. — Можно купить рубаху или нож, или хорошенько поесть в городе всякого вкусного. Или бутылку вина!

— А штаны? — Вспомнил я свои джинсы.

— Штаны, если с карманами, то не хватит. Они стоят три серебром!

— А куртка?

— Еще три.

Твою мать… Вот ведь твари! Я вздохнул, вспомнив, как продавал свою куртку. Да и остальные мои вещи, которые ушли в качестве бартера на оплату штрафа. Да меня попросту ободрали как лоха… Причем дважды, и это я едва оказался в том гребаном городе! Ну сука…

Я снова вздохнул и, еще раз про себя прокляв всех тех козлов, которые меня тупо кинули, решил все-таки не париться. Ну а чего теперь сердце рвать? На таких потеряшках, как я, весь мир держится. Как говорится: «А без лоха мы б не одели своих девочек в меха». Хрен на них. Может и я их подломлю. По случаю!

— А что за чудовища в пещерах? На сколько сильные? — Меня заинтересовал этот способ промысла. По крайней мере один или полтора серебром за один кристалл, это очень даже неплохо!

— Ну там, если глубоко не лезть, то слабые. Однако там кристаллов немного будет. А вот если зайти поглубже, то там много. Только твари посерьезнее! Но и с ними можно справиться.

— А с чего тогда их этих кристаллов такой дефицит? Если ты говоришь, что можно справиться? Местные почему не собирают?

— Слабые. Это ты такой сильный! Вон, барьер прошел!

— Так разряжено же было. Твои слова?

Ушастая кивнула. — Было. Но все-таки! Ни одна низкоранговая тварь не пройдет даже с таким зарядом, что остался. А ты — топ! — она попыталась погладить мою ногу, но я отодвинул ее руку от себя.

— А как там чудовища ходят в пещерах, если есть заряженные кристаллы? Они их что, облетают что ли?

— Нет! Пещеры большие. А один кристалл действует слабо. Это в сумме они повышают собственную мощность. Если положить один, то он почти ничего не излучает. А вот если их выложить цепочкой, то тогда они влияют один на другой и создают барьер. И чем больше их, тем сильнее барьер!

— Ясно. Ты где живешь? — спросил я ушастую. Кажется, настало время прощаться. Я выяснил у нее в принципе всё, что мне надо было знать, и теперь прикидывал, куда ее нагнать.

— Там, — Она указала на восток. — Около светового дня, если на лошади.

Но затем она смутилась. — Вот только нам теперь туда нельзя. Девочки не примут. И местные жители тоже не примут. Боятся они сильно. Я же с тобой!

— А почему «нам»?

— А ты что, меня бросить хочешь? — на меня смотрела пара умоляющих глаз.

— Уже бросаю.

Я поднялся и пошел на запад в сторону пещеры, на которую мне указала ушастая в нашем разговоре. Признаюсь, бросать мне ее было одновременно и нелегко, ведь, как ни крути, эта дурочка доверилась мне. Плохо бросать в беде живое существо. Не в моих принципах!

А с другой стороны, оставлять возле себя это ходячее дитя порока было стремно! Девка, если прям честно, была огонь! По крайней мере, на мой вкус. И мордаха симпатичная, и фигурка точеная, и сисечки аккуратные и не выглядят как вымя. И задница, как говорится, орешек. Ножки — загляденье. Гладкие и ровные. От ушей! И то, что она не совсем человек, так это даже как бы в плюс. Экзотика!

И рано или поздно, эти ее поползновения в мой адрес могут найти отклик в моей… ширинке. И вот тогда случится грешное дело, и я после этого буду чувствовать себя прямо крайне обязанным. Чего не желаю! Не в этом случае. У меня ни шиша, еще и эта будет на мне. А судя по ее мозгам — самая настоящая обуза!

— Стой! — орали сзади. И голос этот, естественно, принадлежал ушастой.

Я тормознул и обернулся. Вдогонку ко мне перла эта самая кошкодевка, волоча прямо перед собой все свои пожитки. Однако ноша ее была неудобная, и в какой-то момент ушастая споткнулась и выронила бочонок. Я стоял и смотрел.

Плюнув на эту неудобную тару, мадам перехватила поудобнее горшок в виде своего котелка, в котором она утром варила грибы, и стремглав подлетела ко мне. Затем я удостоился сцены плача и увещеваний о том, как она одна-одинешенька, как ей некуда пойти и что она будет себя хорошо вести и больше никогда не позволит себе такие вольности в мой адрес, если, конечно, я ее не попрошу, тогда пожалуйста и всё что угодно!

И в завершение всей триады своего маркетингового предложения эта мадама сделала контрольный выстрел в мою голову и, собственно, мой желудок: «Никто тебе не сварит более вкусную похлебку, чем я!» И продемонстрировала мне свой котелок. Который я уже сегодня, естественно, видел. Но, видимо, в этот момент ей показалось, что это должно подкрепить ее крутое рекламное предложение!

И это сработало. Наверное, правду говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Видимо, в моей голове сложился паззл из жуткого голода и плюс горячая наваристая похлебка, и этот синтез дал мне толчок не прогонять эту мадам. Которая уже плюхнулась на колени и ревела как корова, шмыгая носом и вытирая своими кулачками обильные слезы.

— Ну ладно. Встань и пошли. — буркнул я и потопал дальше на запад.

Эта девка мигом взлетела на ноги и, подхватив котелок, молча поплелась следом за мной, еще шмыгая носом и сопя в две дырки. Выроненный ею бочонок я поднял и забрал с собой. Негоже в данный момент разбрасываться вполне себе годной тарой для воды.

Так мы и шли остаток дня. Я топал впереди, нарядившийся в женское платье и держа бочонок и свою отвертку в руках, а следом семенила эта ушастая кошкописька, неся котелок и мешочек со своим барахлом.

Девка перестала ныть и уже вовсю улыбалась, поглядывая на меня с каким-то явно нескрываемым восхищением. А у меня на душе была… наверное, тоска. Я прекрасно осознавал, какую я сейчас дурость совершил, позволив этой двинутой нимфоманке и извращенке быть со мной рядом, и какие проблемы могут возникнуть в последствии. Но решение было принято! И отступать от собственного решения себя не уважать. В крайнем случае дам по ушам хорошенько. Авось и исправится. Но…

Я еще раз обернулся глянуть на девку и увидел, что она каким-то образом с занятыми руками, но все-таки умудрилась подкатить свою юбку, чтобы она стала еще короче, и теперь это исчадие порока чухало следом, периодически мелькая тем, что у нее между ног, когда она поднимала ногу выше, чем обычно. Естественно, на ней по-прежнему не было трусов.

Навряд ли она исправится. Навряд ли…

Когда мы пришли на место, был уже вечер. Шли, кстати, мы спокойно и протопали, наверное, километров так десять. Но точно сказать я не мог. Дорога через лес была не самая ровная, и нам периодически приходилось обходить мелкие озерца и овраги. Как раз в одном из на удивление чистых озер мы набрали воды в бочонок. Вода была кристально чистая и холодная. Видимо, там били родники.

В другом озере мы выкупались. В том озере не было ключей и питалось оно из небольшой речушки, которая впадала в это озерцо. Вода в этом озере была не такая холодная, но, как и в первом, достаточно чистая. А еще там был очень удобный берег из песка и камня, и мы беспрепятственно зашли в воду, не застревая ногами в иле и не путаясь в камышах.