Последний мужчина

– Базилио! – цежу сквозь зубы, опасаясь ещё больше напугать Тима, а то бы рявкнула, как обычно делаю, да ещё и тапочком запустила!

А этот пройдоха словно чувствует, что ничего ему в этот раз не грозит, ровной походкой опытного сластолюбца, направляется прямо в нашу сторону.

– Базз! Я тебя прибью! – шиплю вполголоса,

– Мррр! – получаю наглый в своей неотразимости ответ, а потом!

Потом происходит немыслимое! Засвидетельствовав мне своё «фи», этот засранец подруливает к Тиму, так и лежащему на полу, точнее к его лицу и, ничтоже сумняся, бодает лобастой башкой почти в нос, так что не проигнорируешь.

И только хочу пихнуть его под пушистый зад, как любимый неожиданно открывает глаза и, поняв, кто так бесцеремонно нарушил его бойкот, с детской изумлённостью расцветает улыбкой! А потом протягивает к нему руку. Тот снова тыкается мордой, проходит под его ладонью, выгибая пушистую спину, на, мол, гладь меня, человек, пока я одарил тебя своим вниманием!

И Тим вдруг поднимается, усаживается по-турецки и принимается обласкивать наглого котяру!

И я уже не считаю этого назойливого соседа противным, я уже его обожаю,

– Базилио! Его зовут Базилио! – радуюсь и сама тянусь коснуться.

И так мы его вместе и оглаживаем, пока наши ладони не сталкиваются на выгнутой рыжей спине. Тим на секунду замирает, очень боюсь, что ощущения от этого касания в его израненном мозгу преобразятся в такой же болевой удар, как от падения пульта. И он будет ассоциировать меня с этой чёртовой игрушкой. Но ошибаюсь. Едва замешкавшись, его большая ладонь накрывает мою полностью. Прощена!

Глава 17.

– Спасибо, – шепчу тихо, боясь спугнуть даже голосом ту идиллию, которая нас накрыла: совместные ласки, пусть не друг друга, а нахалюги Базилио, очень удачно воспользовавшегося моментом, отличная подмога, – я накормлю тебя форелью! – сообщаю предмету нашею любви. И Тим в это время, как мне кажется, заинтересованно вскидывает на меня взгляд, – вас обоих! – где моя помощница? – Алиса!

– Чего желаешь, подруга? – тут же откликается задорно. Иногда мне кажется, что за этим неунывающим голосом скрывается молодая девушка. Настоящая, живая.

– Поставь вчерашнюю рыбу на подогрев.Если не выкинула, конечно.

– Как можно? – возмущается вполне натурально, – такая расточительность! Я снова отправила её в охлаждение, сейчас всё сделаю, будет, как свежепойманная! – ну точно, это не ИИ, а рачительная хозяйка с характером!

Боже! Я этого рыжего пройдоху готова носить на руках! Такое впечатление, что в его пушистой башке скрыт мозг интеллектуала! И почему раньше не разглядела?

Базилио чинно и благородно расселся прямо на обеденном столе, что есть – дикая антисанитария, и гнать бы его поганой метлой, но придётся, всё-таки, расцеловать! Потому, что он так демонстративно показывает пример, что делать с жареной форелью, что у любого нормального человека слюнки потекут!

И мой Тим, заблудший и потерявшийся в реальности, глядя на кота, принимается есть! Сам! Правда, сначала так же: ртом с тарелки, слава богу, хоть сидит на стуле, а не рядом с котом, но потом, каким-то образом догадывается, что руками удобней.

А когда сытый котяра принимается приводить в порядок сытую морду, не сходя с места, даже смеётся.

Всё это, конечно, очень здорово, но, надо честно поглядеть правде в глаза: это не тот Тим. Мы по-прежнему в тупике. Детский мозг, радующийся всякой мелочи, так далёк от сознания взрослого мужчины, что становится понятно: не пробудился.

Нужно что-то иное. Будем пробовать всё подряд.

– Пойдём-ка, милый! – увлекаю за собой, – пора смыть запах казёнщины, а там глядишь, и шоры спадут.

У меня отличная ванная комната. Со всеми водными аттракционами! Он должен её вспомнить. Огромная джакузи с кучей режимов: от горячих глубинных течений, до солидного шторма, по устоявшейся традиции, называемого «буря в стакане». По желанию, приливы и отливы с морской водой, есть водопад и даже подача сверху: «тропический дождь» со звуковыми и визуальными эффектами для полноты ощущений.

Мы всё успели опробовать вместе, ещё тогда. Бурный секс под водопадом и сумасшедшие поцелуи под дождём, когда слизываешь капли с мокрых губ, захлёбываешься, хохочешь под брызгами от ощущения невероятного невмщаемого счастья, нежность тихих интимных касаний с морским приливом, неудержимая страсть после семибалльного шторма!

Разве такое забывается?

Завожу его в ванную. Отдаю приказ системе,

– Наполнить до половины пресной водой. Не озонировать! – терпеть не могу запах расщепляющегося кислорода.

Вода бурлящими струями вылетает в купель с нескольких сторон сразу, создавая водовороты, или, как он тогда сказал: вьюны.

– Раздевайся и ныряй. Если хочешь, могу помыть, – Тим увлечённо рассматривает игру воды, абсолютно игнорируя моё предложение.

– Ну, что же ты медлишь? – приходится опять подавать пример. Снимаю халат, оставаясь только в белье, – теперь твой черёд, – тянусь к верёвке на поясе, которая удерживает ужасные штаны. Отшатывается, и я читаю на его лице ужас! С опозданием соображаю, что он там себе уже надумал.

– Не-ет! Тим, мне этого не надо! – конечно, как же я не сообразила, что после того аппарата по сбору семени, мужчине сто лет ничего не захочется.

С виду семясборник не так ужасен, просто вакуумный отсос с автоматическим отключением после получения порции спермы. Но вполне логично, что за три года эта процедура отобьёт охоту к чему-либо приближённо сходному даже у самого ярого производителя-передовика, не то, что у нормального человека.

– Я просто помогу тебе принять ванну, даже глядеть туда не буду, – уговариваю, зажавшегося в углу здорового мужика, оглаживая его руки, судорожно вцепившиеся в пояс штанов.

Потихоньку успокаивается, позволяя отобрать шнурок и развязать тугой узел. А дальше брюки сами сползают бесформенной чёрной тряпкой на пол.

Я, как и обещала, стараюсь не смотреть ниже пояса, но взгляд сам собой устремляется в нужную точку, и у меня отвисает челюсть!

–