Последний мужчина

– Водоворот. Полезешь в воду, затянет. Проверять не советую, – ого! Ещё и беспокоится обо мне! Осмелела совсем,

– Зачем построил дом рядом с водоворотом? Гораздо логичнее, было бы обмываться поблизости.

– Гораздо логичнее, помолчать, если ничего не смыслишь в получении электричества из энергии движущейся воды! – вот вам и примат!

На смену страху в кровь снова влилась порция восторга! Айболит тут же откликнулся радостным писком, а до этого молчал, как партизан, выдавая учащение пульса только красным подмаргиванием. Чует стервец, когда надо мнение держать при себе!

– А, можно посмотреть? – не знаю по какой фиг, тем более, что типа, еле дохромала, но доказательств мужского разума хотелось ещё и ещё.

– Ну, ковыляй потихонечку, – разрешил хозяин, бросив мой рюкзак на пороге бревенчатого строения, выглядевшего довольно солидно, и зашагал к воде. Мысль кинуться и достать оружие, была задвинута подальше, и я смело протопала мимо.

Глава 9.

На изгибе течения в воронкообразном потоке, завивающемся на перекатах, заботливо обложенном камнями, крутилось, что-то вроде ветряка со множеством коротких лопастей. Наверное, восемнадцать. Точно не сосчитать, слишком быстрое вращение. Крылья крепились к подобию велосипедного колеса, но диаметром побольше. Дальше шёл сложный коленчатый механизм к малому колесу. Конструкцию не уносило, благодаря крепежу к мощной балке из ствола поваленного дерева, перекинутой с берега на берег. По причине изгиба русла, это вполне возможно, так как место узкое. От той же балки тянулся жгут к жужжащей пластмассовой коробке, заботливо расположенной под навесом.

– Это мотор-преобразователь, – пояснил мужчина, – а по этим проводам ток подаётся в дом, – показал на вторую змею в резиновой оплётке, терявшуюся в траве, – они практически неубиваемы в таком корпусе, не мокнут, не окисляются, не гниют, до нашего времени сохранились и ещё лет сто прослужат.

– Удивительно! – не смогла сдержать восторга, – сам придумал?

– Вот темнота! – расхохотался, обнажая ровный ряд зубов, что само по себе диво в этом заброшенном мире, – электрический ток создал Алессандро Вольта в 1800 году и придумал электрическую батарею!

Стало обидно,

– Я не об этом, – хотя, если честно, никакого Вольта не знаю, – про то, что у дикарей есть блага цивилизации, созданные своими руками, не ожидала! У нас распространено мнение, что вы тут допиливаете наследие прошлого.

– Всех-то под одну гребёнку не греби! – карие глаза вспыхнули обидой, но тут же потухли, – Хотя, конечно, разве эта мини-электростанция – прогресс, когда сто лет назад работали атомные гиганты и целые гидро-каскады на больших реках, – откуда он всё знает? – А вот вы, точно дикари! Живёте на искусственных островах, когда столько благодатной земли вокруг пропадает!

– Острова – агломерации для избранных! Там очень комфортно, – захотелось утереть нос этому дремучему мужлану, – Ты вот тут электростанцией гордишься, а у нас преобразователи солнечной энергии работают почти со стопроцентным КПД! Новые технологии заменяют любой ручной труд! Медицина, знаешь, на каком уровне? Стоматология, например! Ни тебе имплантов столетней давности, ни виниров! Просто закладка растущей костной ткани в десну, и вуаля! Новый зуб! Хоть все можно отрастить снова! Конечности пробуем отращивать, натуральные суставы обновлять уже научились. Онкология побеждена! Благодаря персональным датчикам здоровья, вот типа такого, – показываю своего Айболита на руке, – ведётся полная диагностика онлайн. Рак, выявляется на стадии зарождения аномальной клетки, и сразу уничтожается. Про диабет, сердечно-сосудистые, вообще, молчу!

– Вечную жизнь изобрели? – спрашивает со злым сарказмом.

– Практически… Пока не надоест! – моя прабабка, бабка и мать не в счёт, разбились на персональном воздухолёте. Причины крушения так и не выяснены. Новому знакомцу этого знать не надобно. И то, что я чудом осталась жива, потому, что в это время защищала научную степень по вирусологии, – А, главное, комфортно, вечное лето.

– Комфортно? А чего сюда прётесь? На кой чёрт вам мужики-недоумки? Почто их ловите, а своих ущербных на материк сбрасываете? – надо же, какая осведомлённость, – молчишь?

– Не молчу! Они совсем не годны после заражения, хуже диких материковых… А куда девать это стадо бабуинов?

– Вот и ответила! – прерывает на полуфразе, – в ваших комфортных условиях для особо избранных, естественной жизни нет! – глаза его сужаются, словно, видит суть, а эти мои доводы принимает, как детские побасенки, – Экологию свою элитную бережёте, а на земле помойку устроили. Против человеческой природы стараетесь!

Можно поспорить, но ведь я же зачем-то пришла? Значит, не всё так идеально. А вот, если он согласится, как раз, и наступит гармония. Значит, сыграю по его правилам.

– Возможно. А за дикаря прости. К тебе не относится.

– Да ладно, – он вполне цивилизован и миролюбив, – ногу подлечишь, выведу на дорогу. Что видела, забудешь! – советует по-доброму, – Обещай, иначе сразу прибью! – пожалуй, насчёт миролюбия, перехвалила, но доверчив, как младенец.

Эх, не знаешь ты, парень, как изворотлив женский ум, как коварен, если приспичит. Теперь понятно, почему мужиков подкосило. Опаски в них ни на грош. Если все такие, как этот, то наши прапрабабки их голыми руками брали.

– Обещаю, – но скрещённые за спиной пальцы, как в детстве, и ответственность за дальнейшее развитие цивилизации снимают любые клятвы.

Настоящее время

И как он теперь должен мне верить? Ненавидит, точно! А может и права та баба из НИИ воспроизводства, что чип не отключили?

Нет! Выбросить из головы дурные мысли! Тим нормальный человек! Просто очень обижен. Но я же знала, что будет нелегко? Знала. Что придётся начинать сначала. Я ж морально к этому готовилась.

Хотя нет. Сейчас мы ниже нулевой отметки отношений. В глубокой яме. И выбираться надо вместе.

Как?

Заботой? Любовью?

А я умею? Меня не учили заботиться о мужчине. И, как это. Давайте, ещё одну докторскую напишу по вирусологии?

И кто бы мог подсказать, как с ними мирятся? Что они там себе думают, когда в обиде? Может, гоняют свирепые мысли, как бы эту бабу удавить голыми руками? Нет, пульт надо пока держать поближе…

Какой пульт?! Я любить его хочу! Отдать всё, что у меня есть, готова!

Он, голодный, наверное? О чём только думаю? Надо накормить сначала!

И сама поем, если не удавит. Потом, что-то с одеждой решить. Шкаф в его комнате набила мужским, надеюсь, нашёл. Но может, ему чего другого захочется?

Так-то я не против. Вот бы захотелось!

Я ж помню, каким он был неуёмным, ненасытным… любовником.

Сначала мысль о том, что совместное проживание приведёт к незапланированному половому акту, пугала, но потом…

Глава 10.

Три года назад

Гостеприимный хозяин отвёл мне место для сна в отдельной маленькой комнатушке на сколоченной вручную кровати, и попыток покуситься на моё целомудрие не предпринимал, уходя в своё логово с набитым сушёной травой тюфяком. Сначала это радовало, а потом стало скучновато. Душе хотелось неземного, а телу наоборот земного.

Это случилось после купания на пятый день знакомства. К тому времени я уже окончательно перестала бояться Тима и бросила свою паранойю по поводу паразитов, кишащих в воде. В конце концов, пропью антибактериальный курс по возвращении домой.

Мы, как приличные люди, целомудренно выбирали разные стороны заводи в излучине реки, как будто нарочно, разгороженные, разросшимся ивняком. Я уходила направо, Тим налево. Было слышно, как он с шумом бросается в воду, ритмичные всплески от мощных гребков волновали мой обострившийся слух. Но заплывы происходили строго в противоположную от моей купальни сторону. А подглядеть-то хотелось.

И вот к пятому дню, вернее, вечеру, я созрела. Тихо, опасаясь малейшего всплеска, пробралась к кустам в воде, умирая от ужаса, что там меня непременно кто-нибудь схватит за ногу. Но желание полюбоваться на обнажённого мужчину томило сильней страха.

Сплетение ветвей было довольно плотным, да и листва густая, но если уж Нелли Свирская себе поставила задачу, то идёт к намеченной цели, даже на подкашивающихся ногах, не взирая на преграды. Так, что, в конце концов, угол обзора я себе обеспечила. И увлеклась.

Тим, как раз, вышел на отмель и, по-видимому, любовался на закат. Образцовая мужская фигура, возвышающаяся в красных лучах заходящего солнца, казалась невероятной иллюзией. Мокрые кудели длинных тёмных волос облепили широкие плечи. Убирая пряди от лица, он продолжил движение рук и завёл их к затылку, полностью подставившись лёгкому вечернему ветерку.

Эта поза, с закинутыми за голову сильными руками, гордо расправленными плечами и длинными ровными ногами, расставленными на их ширину, казалась настолько смелой и уверенной, что я даже позавидовала, осознавая, что из меня такой скульптурной красоты не получится.

Именно мужской, со всеми косыми мышцами, бицепсами и трицепсами, мощью, манившей, как магнит стрелку компаса. Я приклеилась глазами к видению и готова была любоваться ещё долго, не замечая, что уже покрываюсь мурашками от холода.

Так бы и стояла, да только случилось страшное! Кто-то невидимый, подводный и сильный скользнул прямо между моих коленей и быстро проплыл, однако, заорать от неожиданности я, всё же, успела.

С диким воплем рванула на берег, но ещё до того, как его достигла, Тим уже обнимал меня сзади за плечи,

– Неля, ты чего испугалась?

– Там! Там! – стуча зубами от страха и озноба, показывала я на кусты, – какое-то чудовище хотело меня утащить! А сама прижималась к нему теснее и теснее в поисках тепла, защиты и чего-то ещё…

– Так уж и чудовище? – глухо рассмеялся спаситель куда-то мне в макушку, – может быть, огромная щука вздумала украсть в своё логово прекрасную русалку?

– Смеёшься? – проклацала я в обиде, мимоходом осознавая собственную наготу, и тут же мои холодные губы накрыло тёплыми, мягкими, подбородку стало немного щекотно от жёсткой бороды, и страх прошёл.

На его место, ошеломительно поджигая изнутри, так что дрожь приобрела совсем иной характер, пришло упоительно-восторженное ощущение, которому не находилось подходящего сравнения! Пожалуй, это можно назвать волнительным предчувствием чего-то неведомого, но невероятно важного.

Я не заметила, как ноги уже ступили на сушу, и сильный мужчина в последних отблесках уходящего дня прижал к себе,

– Хочу тебя! – прошептали губы, мягко касаясь лица, – нестерпимо хочу.

– Я девственна, – не знаю, зачем ему эта информация, тупо, конечно, но почему-то показалось важным выдать очевидную тайну.

– Не хочешь исправить упущение? – продолжал искушать Тим немного иронично, но так чарующе.

– Грубая или неосторожная дефлорация может нанести женщине серьезную физическую или психическую травму… – стуча зубами в предвкушении чего-то запретного, опасного, начала я цитировать из учебника гинекологии, имея в виду, что при первичном осеменении и то нужны меры предосторожности, не говоря уже о том, что с дикими самцами первый половой акт вообще, противопоказан, но Тим не дал закончить,

– Тебе понравится… – заверил немедля.

– Хочу! – повинуясь зову организма, я оказалась на редкость краткой и сговорчивой, плюнув на опасность и оправдывая это тем, то настоящий пытливый ум, никогда не должен отказываться от научного эксперимента.

Глупое оправдание, когда уже ноги подкашиваются, и хочется скорей!

Тим аккуратно расстелил на траве свою рубаху и, снова приобняв, стал укладывать на неё.

– Мы сделаем это здесь? – удивилась. Я, конечно, торопилась, но надеялась, что добежать до дома сил хватит.

– Земля ещё тёплая, и до полной темноты успеем, – устроил лицом к себе.

– Тебе видней, – действительно, зачем откладывать? И, стараясь скрыть волнение, приготовилась, не знаю, к чему, на всякий случай, зажмурив глаза.

Тим начал с поцелуев. Это упражнение было в новинку, но вроде не страшно. Любовник не спешил, заигравшись с моими губами и языком настолько, пока я не вошла во вкус и не расслабилась.

А потом шажок за шажком, сантиметр за сантиметром залюбил моё тело от груди до живота, легко находя отзывчивые точки, касание к которым заставляло чувствовать себя по-новому, загораться всё большим желанием, принять его ласки, не сомневаясь, что так и надо.

Эффект получился ошеломительным! Колени раздвинулись сами, касание в определённой точке оказалось острым и чувствительным до крика.

– Тебе не нравится? – обеспокоился Тим, подозрительно охрипшим голосом, – не хочешь?

– Хочу! Очень… Боюсь! Не знаю…

Короткое мгновение сопротивления тонкой плоти и некоторого неудобства, тут же сменилось желанием познать пределы допустимого, наплевав на сомнения, но любовник ещё осторожничал, то ли опасаясь причинить боль, то ли распаляя меня нарочно.

Последнее ему удавалось отменно, и вскоре, забыв обо всех страхах, насекомых, ползающих в траве, ночных грызунах и прочей живности, крепко обхватив ногами его тело, я оглашала дикие окрестности нетерпеливыми стонами, наслаждаясь музыкой ответных, подтверждающих, что улетаю не в одиночный полёт.

Я, словно раскачивалась на качелях, предвкушая, что ещё немного, и не удержусь, сорвусь то ли вниз, то ли ввысь, но достигнув самого верхнего пика, не упала в бездну, а медленно кружась, как лёгкое пёрышко, стала возвращаться на землю.

Тим ещё продолжал двигаться, упершись руками по обе стороны от меня, и когда с гортанным рыком ненадолго замер, а потом опустился всей тяжестью, догадалась, что произошло. В затуманенной голове, на краю сознания снова всплыло что-то про эякуляцию половозрелых самцов, но цитировать не стала, да и сил не было.

Тим, отдышавшись, одним движением приподнял меня и уложил почти на себя,

– Не озябни, – пристроил головой на груди, обняв и удерживая за плечи.

Боже, как оказывается, упоительно лежать на мужской груди! Это невероятно неудобно, но такое удовольствие, что не променяла бы ни на одну, анатомически подстраивающуюся подушку.

– Не холодно, – а потом решила добавить, – мне понравилось, – за что тут же получила нежный поцелуй в висок, и преисполнилась полного умиротворения, сделав серьёзное научное открытие: вот оно – самое главное женское счастье!..

Реку накрыла тьма, ночные сверчки устроили концерт в честь важного события, а мы, глядя в темнеющее небо, рассматривали нарождающиеся звёзды…

Глава 11.

Настоящее время

Я должна ему напомнить, как это было. В ту первую ночь и все последующие до самой последней перед расставанием.

Стоп, Нэля! Забудь! По крайней мере, не сейчас! После спермофермы у твоего возлюбленного точно стойкая аллергия на все эти штучки.

Но когда-нибудь!..

Сбегаю от воспоминаний на свою любимую кухню. Вот уж где территория положительных эмоций! Сейчас самое время, чтобы чего-нибудь зажевать. Всё-таки, я – дитя своего времени, люблю комфорт.

Руками ничего делать не приходится. Просто задаёшь нужную программу, и контейнер с выбранным блюдом из холодильной камеры перемещается в разогревочную. Можно заказать паровое, можно зажарку с румяной корочкой, хотя Айболит тут же пропищит ай-ай-ай! Можно суп. Нужное количество воды и специй программа выберет самостоятельно.

Персональное меню, расписанное по дням недели. Запас продуктов на месяц. Каждое десятое число робот-доставщик привозит, что выберу, а если забуду, повторяет предыдущий заказ. В принципе, обычно второй вариант.

Но не сегодня. Я долго обдумывала, чем порадовать Тима, отлично понимая, как он стосковался по нормальной пище потому, что на чёртовой спермоферме, как на бройлерной птицефабрике, никто не думает о вкусе, только польза. Сплошные питательные смеси с грудой витаминов и стимуляторов. В их случае сразу понятно каких.

Решила заказать рыбу. Большой контейнер с чищенной, разделанной и уже подготовленной форелью по моему велению из холодильника переместился в разогрев. Я выбрала запечённую с корочкой, невольно вспомнив, как это было…

Три года назад

– Будем есть рыбу прямо из реки? – предположение ошеломило.

– Разве мы дикие звери? – изумился Тим, к тому времени мы уже отлично познакомились во всех смыслах, – сначала поймаем, – как обычно, разделся до гола, сводя с ума скульптурным совершенством, к которому глаза липли против моей железной воли, и пошёл в заводь, – У меня всегда отличный улов.

Вытащил на берег тяжёлую корзину из гибких прутьев, в которой бесновалось не менее трёх здоровенных рыбин.

– Как ты их туда засунул?

– Засунулись, – рассмеялся, выбирая самую большую. Она упруго изгибаясь, отбивалась хвостом, остальные тоже бунтовали. Мужчина ловко подцепил добычу за жабры и выкинул на траву. А ловушку снова опустил в воду, – здесь узкий лаз, с другой стороны решётка, – пояснил, выходя, – никто не запрещает проплыть выше или ниже преграды, но им же надо именно на этой глубине. Вот и лезут.

Бессовестно залюбовавшись могучим обнажённым торсом, по которому живописно стекали капли воды, очерчивая каждый мускул и изгиб, я на какое-то время упустила из вида добычу и вновь увидела уже в агонии, когда Тим большим ножом полосовал её тело и отрезал голову. Стало тошно, хоть я и врач по первому диплому, но анатомию мы изучаем на активируемых муляжах, а в практических экспериментах я старалась не участвовать, чётко представляя, чем буду заниматься в профессии,

– Не смогу это есть, – желудок подтянулся к горлу в демонстративном протесте, намекая, что сейчас похвастается содержимым.

– Конечно! И я не смогу, – подтвердил удачливый рыболов, – сейчас вычищу и на огонь, а там, как миленькая будешь уплетать!

– У неё наверняка глисты, – попыталась всё же отбиться, невольно наблюдая, как он выдёргивает ленту красных кишок, очень напоминающих круглых червей.

– Естественно! Как и у тебя, – подмигнул весело, – но мы её зажарим, а тебя нет.

– У меня нет глистов! Могу показать сертификат! – схватилась за запястье, и только вспомнила, что в датчике здоровья селе батарея, а сменной нет, поэтому теперь бесполезная штука валяется на дне моего рюкзака.

– Верю, – легко согласился Тим, – но, всё-таки, остановимся на рыбе, поживи пока, – снова погружаясь в воду, чтобы смыть рыбью кровь с рук и груди, а разделанная на куски тушка уже готова к термообработке.

То есть, на углях в печи.

Всё было для меня в новинку. Каждый день новые открытия, новые риски, адреналин за гранью. Потому и батарея в Айболите сдохла быстро, не выдержала напряжения, устав пищать.

Я словно оказалась в старом приключенческом фильме, и происходящее сочла увлекательным экспериментом типа шоу «Последняя героиня», про которое слышала от прабабки. Она по молодости, чтобы попасть на остров в первых рядах, участвовала в таком. Когда я слушала её рассказы о том, как они с командой девушек, чтобы пополнить скудный пищевой рацион белками, ели жирных личинок жуков, слегка мутило. Но в шесть лет это казалось бабушкиной сказкой на ночь и, засыпая, я представляла себя на её месте этакой боевой амазонкой, способной на любые лишения.

Теперь сказка стала реальностью. Хорошо хоть мой герой не заставляет питаться всякой дрянью.

Распробовала! Мясо рыбы оказалось великолепно! Столь насыщенного вкуса у привычной, искусственно культивированной нет, но правда и костей нет. Только позвоночник. Селекционные сорта давно лишены рёберных дуг и само-собой более мелких отростков.

Смакуя удовольствие, я неожиданно поперхнулась, почувствовав укол в горле. Укашлялась до слёз, а Тим великодушно предложил,

– Давай-ка, я сам, неумёха! – и начал кормить, выбирая кусочки мякоти с большой тщательностью.

Это было так неожиданно и оказалось очень приятно. Так вот зачем в рыбе кости! Чтобы почувствовать искреннюю заботу мужчины! Ну тогда я согласна! Верните кости! Но сначала мужиков!

Настоящее время

Теперь мне хотелось так же заботиться о Тиме, возвратить ему всё, чем он тогда одарил меня, и даже больше. Эх жаль, что в культивированной форели нет косточек! Я бы для него все выбрала. И кормила бы с руки, ощущая мягкие нежные губы кончиками пальцев.

Так явственно накрыло романтической картинкой, что почти почувствовала тепло подушечками, но тут звякнул сигнал, что пища готова к приёму, и глупая мечтательная улыбка сама убралась с лица, сменившись озабоченностью. Как там мой дорогой жилец? Почему тихо?

Всё-таки, дрогнув перед лицом неизвестности, отыскала в сумочке пульт, на всякий случай закинула в карман домашнего халатика и пошла навстречу судьбе,

– Ти-им! – осторожно позвала, а потом постучалась, опасаясь нарушать личное пространство без спроса. Подождала, ещё поскреблась, и не услышав никакого ответа, приоткрыла дверь.

Глава 12.

Возможно, он не караулит с дубиной в засаде, а просто заснул и потому не слышит, но врываться без предупреждения неприлично.

Ничего не увидев в узкую щёлку, просунула голову, а потом шагнула.

Сидит на полу по центру комнаты, как изваяние какого-то древнего божества, и не реагирует на мой зов.

В тех же страшных штанах, без футболки, босой. Широкая спина согнулась по тяжестью неведомых печалей, плечи опущены. Я его таким не видела.

Никогда. В тот месяц в доме у реки Тим всё время улыбался, шутил, или был задумчив, но светел. Потом уже здесь те пару недель до проклятой коллегии, взволнован, но всё равно, позитивен. Даже, когда плюнул в меня под конвоем, в нём горел огонь обиды, гнева, обманутых надежд. А сейчас?

Подхожу вплотную, немного помедлив, всё же решаюсь. Опускаю руки на плечи. Не вздрогнул. Провожу по ним в потребности ощутить тепло и мягкость кожи, пальцами вспомнить, насколько они широки и сильны, а потом, поддавшись порыву, целую бритую голову. Вдыхаю запах тела, под губами едва пробивающаяся колкость волосков.

– Я скучала по тебе, Тим, – шепчу в макушку. Так хочется подбодрить его, порадовать, расшевелить, – скоро волосы отрастут, всё плохое постепенно забудется. Ты вернулся, – дохну от желания обнять, насколько хватит рук, прижаться грудью к голой широкой спине, поделиться своим теплом, поддержать. Наконец, выслушать обвинения, претензии и покончить с этой неопределённостью.

Но ощущение ледяного стержня, вымораживающего его откуда-то изнутри, не дающего хоть немного ответить встречным движением, малейшей тактильной реакцией, останавливает и делает ласку совершенно неуместной, как будто действительно пытаюсь согреть каменный памятник.

Справедливо, что вины моей легко отпустить никто не обещал. Я и не ожидала, что мы тут же падём друг к другу в объятья. Хотя, кому я вру? Мечталось именно так.

Ну так ори, отталкивай, требуй объяснений! Покаяния! Но не мучай равнодушным холодом! Я ж тебя ждала каждый день! И каждую ночь…

– Можешь переодеться, – нахожу повод отстраниться, хотя так не хочется. В стене со встроенным шкафом-купе, нажимаю кнопку, – смотри, – раздвигается створка, – здесь всё, как ты любишь… любил, – поправляюсь, перебирая вешалки с джинсами, рубашками в крупную клетку, футболками, показываю костюмы для занятий спортом и внизу коробки с обувью, – это коллекции 2020-2030, если не понравится, выберешь сам в любом каталоге за последнюю сотню лет.

Знал бы, чего стоило заказать это добро, ориентируясь по памяти на те обноски, в которых дефилировал у себя в лесу. Но мне в радость! Только захоти, из-под земли достану!

Они там на материке всё донашивают, давно опустошив остатки запасов с торговых складов и супермаркетов с довирусных времён. Мужское не в спросе, этим дикарям хватает набедренных повязок. Правда, по зиме они всё-таки, что-то надевают, а иначе, бы поотмораживали самое ценное.

Зимы на большой земле суровы, а у нас всегда в диапазоне +22 – +24 по Цельсию потому, что это комфортно для человеческого организма, продляет жизненную активность, позволяет поддерживать оптимальный тонус и не болеть. Острова медленно дрейфуют в течение календарного года, смещаясь следом за заданной изотермой и возвращаются к колониям, чтобы пополнить запасы пищевой органики, человеческие ресурсы для воспроизводства и сбросить отработанный балласт исключительно в то время года, когда температуры совпадают.

Понимая, что тёплые вещи Тиму не пригодятся ещё долго, я ограничилась летним гардеробом, на который, впрочем, он не обратил ни малейшего внимания. Не купился…

Как выпросить прощение у мужчины? Я не умею. Ну да, обижен, ненавидит за то, что с ним сделали. Раздосадован на собственное бессилие, раздавлен, наконец! Но жив! Неужели, всё настолько непоправимо?

Обхожу его спереди и медленно встаю на колени, низко опустив голову,