Тело в доме на окраине

«Как она прекрасна», — пронеслось у него в голове, и это озадачило его самого: он привык замечать детали, которые могли стать уликами, а не красоту, которая ничего не доказывала. Но здесь красота казалась почти опасной — она отвлекала, сбивала с привычного холодного расчёта.

— Мисс Элизабет, позвольте задать вам несколько вопросов. Возможно, вы вспомните чтото, что могло ускользнуть от внимания взрослых.

Горланд хотел было чтото возразить, но Кардон поспешно продолжил:

— Видите ли, лорд, в таких делах любая мелочь может оказаться решающей.

Пока шериф удерживал внимание лорда, Адам мягко повёл Элизабет к окну. Свет, пробившийся сквозь мутное стекло, лёг на её лицо, высветив тонкие черты, лёгкую тень усталости и упрямую линию подбородка.

— Вы очень похожи на портрет вашей матери в галерее, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучало не просто наблюдение, а искреннее удивление.

Элизабет вздрогнула:

— Вы… вы видели его?

Адам кивнул:

— Там, в холле, когда мы вошли. Она смотрела так, будто знала все тайны этого дома и решила их унести с собой. А у вас… у вас в глазах та же печаль, только она ещё не стала привычкой.

Девушка закусила губу.

— Никто не спрашивает, что думаю я, — вдруг призналась она, голос дрогнул. — Отец говорит: «Держи спину прямо, не показывай слабость». А я… я так устала быть сильной.

— Иногда сила — в том, чтобы рассказать правду, — мягко произнёс Адам. — Особенно когда она пугает.

Она подняла на него глаза, в них блестели слёзы, но она не дала им пролиться.

— Я боюсь, что если скажу… если расскажу всё до конца, то это сделает всё настоящим. Что Мелиса действительно мертва, а не просто гдето прячется, как мне хочется думать.

— Я буду здесь, — тихо сказал Адам. — И я не позволю, чтобы изза ваших слов с вами чтото случилось. Даю слово.

Из кабинета снова донёсся властный голос Горланда, и Элизабет вздрогнула.

— Мне нужно вернуться, — прошептала она.

Адам едва заметно наклонил голову:

— Идите. Я разберусь с остальным.

Когда её шаги затихли в коридоре, он на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями. В груди всё ещё жило это странное, непривычное ощущение — будто он увидел чтото, чего не должен был замечать. Потом он повернулся к Кардону.

— Вы чтото разузнали у юной леди? — спросил шериф, едва карета тронулась.

— Нет, — холодно ответил Адам, глядя в окно, где туман медленно пожирал очертания домов. — Но скоро мы будем знать все секреты их семьи, вот увидите. А сейчас нам надо найти Джо.

Однако искать юношу не пришлось. Едва они вернулись в город, как к ним у самой ратуши подбежал мальчишкапосыльный, задыхаясь от бега и размахивая руками.

— Господин детектив! Господин шериф! К лекарю привезли парня из поместья Горланда! Говорят, над ним надругались… хуже некуда!

Адам переглянулся с Кардоном — и без лишних слов они свернули к скромному домику на окраине, где принимал старый доктор Миллс.

В приёмной пахло йодом и чемто горькометаллическим, запахом, который въедается в память и остаётся там навсегда. Доктор встретил их у двери в палату — лицо его было серым, будто он уже видел слишком много горя и теперь оно стало частью его собственной плоти.

— Я повидал многое за свою жизнь, — прошептал он. — Но такого… такого не видел никогда.

Они вошли.

Палата была маленькой, с одним узким окном, сквозь которое пробивался тусклый свет, не способный разогнать тьму. Джо лежал неподвижно, укрытый грубым шерстяным одеялом. Лицо юноши было бледным, а вокруг шеи виднелись тёмные синяки, словно ктото хотел стереть его из мира, оставив лишь тень.

Шериф Кардон тут же прикрыл рот ладонью, отводя взгляд, будто пытался спрятать от себя эту жестокость.

— Что за дьявол это сделал? — прошептал он.

Адам стоял у изголовья, вглядываясь в положение тела, в едва заметные шрамы, в каждую деталь, которая могла стать ключом.

— Ему отрезали язык, — тихо произнёс он. — Теперь Джо не мог рассказать то, что видел… но он явно знал того, кто убил девушку. Знал слишком много — и за это его покарали так, чтобы он навсегда замолчал.

Доктор Миллс тяжело вздохнул:

— Он пришёл сам. Почти ползком. Успел только жестами показать, что не может говорить, и рухнул прямо у порога. Он всё время тянул руку в сторону поместья, будто хотел сказать: «Там. Всё там».

Едва Адам сделал шаг ближе к кровати, Джо вдруг распахнул глаза. И когда он увидел Адама, ужас промелькнул в его взгляде — острый, как лезвие ножа. Кардон заметил это и, нахмурившись, покосился на детектива.

— Он вас узнал, — удивлённо и в то же время с оттенком презрения произнёс шериф.

— Не может этого быть, я вижу его впервые, — сказал Адам, смотря на мальчика. В этот момент его снова окутала ярость, словно ктото пытался вырваться наружу. Адам крепче сжал трость и слегка попятился назад.

— Вам нехорошо, детектив? — спросил шериф, подходя ближе.

Адам выставил перед ним руку, показывая, что ближе подходить не надо. По его телу пробежал холодный пот. Он сделал пару глубоких вздохов и выпрямился, словно ничего не произошло.

— Джо, верно? — переспросил Адам. — Твоя реакция на моё присутствие меня удивила, но, думаю, ты меня с кемто спутал. — уверенно сказал детектив. — Ктото явно запугал парнишку, и, думаю, я знаю кто, — сказал Адам, встретившись взглядом с Кардоном.

— Вы думаете, это граф? Но зачем ему?

Адам ничего не ответил и отошёл подальше от Джо. В этот момент на лице юнца было недоумение и страх — смесь, которая говорила о том, что он видел нечто, выходящее за пределы обычного ужаса.

— Я знаю, ты напуган, но я здесь, чтобы не дать тому, кто сделал это с тобой, добраться до остальных, — тихо произнёс Адам, обращаясь к мальчишке.

Доктор Миллс, стоявший чуть поодаль, тихо кашлянул и шагнул вперёд:

— Пусть он пока отдохнёт. Ему нужно время.

— Да, — кивнул Адам, поднимаясь. — Время. И защита.

Он на мгновение задержал взгляд на мальчишке. Тот всё ещё дрожал, но в его глазах уже не было прежнего страха, а скорее удивление, будто он пытался понять, можно ли доверять этому человеку в элегантном сюртуке.

Адам вышел на улицу, а следом за ним вышел и шериф. Сырой воздух ударил в лицо, словно пытаясь смыть с них тяжесть увиденного.

— Знаете, почему я решил остаться в этом городе, детектив? — начал Кардон, закуривая трубку. Дым поднялся тонкой струйкой, растворяясь в тумане. — Этот город хоть и мрачный, но спокойный, и я, как шериф, не позволю никому побеспокоить этот покой.

— На что вы намекаете? Не думаете ли вы, что я както причастен к этому? — с твёрдостью в голосе сказал Адам. — Я детектив, шериф, не забывайте. Моё дело — помогать раскрывать убийства, и моё главное орудие — это наблюдательность. Я пробыл в вашем городе всего день, но поверьте, этот город не такой и спокойный, как вы думаете. И люди здесь скрывают куда больше, чем вы видите.

— Думаю, на сегодня достаточно, — надев шляпу, сказал Адам и направился в сторону своего отеля, оставив шерифа ещё в большем недоумении, чем прежде.

Туман сгущался, обволакивая улицы, и казалось, что сам Балмор шепчет свои тайны, но не каждому дано их услышать. А те, кто слышат, рискуют больше никогда не обрести покой.