Тело в доме на окраине

Ася Жаркой

Тело в доме на окраине

Пролог

Всё началось с мистера Торренса — приходского смотрителя.

Каждый день, в одно и то же время, он обходил Балмор — небольшой город на берегу моря, затянутый туманом, который казался живым. Он полз по улицам, как скользкая плесень, и никто не знал, где кончается туман и начинается сам город. Балмор почти никогда не видел солнца. Даже редкие лучи света, пробивавшиеся сквозь серые облака, казались чужими, холодными, будто чужое тело в чужой комнате.

Дома в Балморе стояли плотно друг к другу, стены их были чёрными от влаги, крыши прогнили и местами проваливались. Иногда сквозь трещины между досками слышался скрип — будто город тихо вздыхал, напоминая, что он стар и всё ещё живёт. А если прислушаться, можно было услышать, как туман шепчет в переулках, перехватывая дыхание проходящих.

Жители были такими же, как город: мрачными, замкнутыми, недоброжелательными. Они редко разговаривали, а смех детей был настолько редким явлением, что, казалось, сам воздух боялся его пропустить. Люди словно подстраивались под ритм Балмора: медленный, сырой, глухой.

Мистер Торренс шёл по улицам каждый вечер, оповещая жителей о конце дня. Его голос дрожал не от усталости, а от привычки чувствовать холод чужой души, который город так щедро раздавал. Но в тот вечер что-то было иначе.

Он надел куртку, взял масляный фонарь и вышел. Туман облегал его плечи, будто живой, и шаги отдавались по мостовой слишком громко, как в пустом доме. Почти дойдя до окраины, Торренс заметил свет в старом заброшенном доме.

Дом стоял глухо, как будто ждал. Свет мигал неравномерно, отражаясь в трещинах стёкол и заставляя их казаться глазами. Что-то в этом доме было не так. Торренс замер.

Он обошёл дом — дверей, кроме основной, не оказалось. Фонарь дрожал в руке, когда он наклонился к окну.

Внутри лежало что-то, что не должно было быть живым. Тело, изуродованное и странно искривлённое, словно пытавшееся дышать после смерти. Тени на стенах шевелились, хотя рядом никого не было, и воздух пахнул гнилью сильнее, чем обычно.

Торренс отшатнулся, фонарь выронил. Сердце билось так, что, казалось, его слышат все дома города. Он побледнел, задержал дыхание и с криком вылетел за калитку.

— Труп… в заброшенном доме на окраине! — кричал он, голос рвался, не успевая оповестить город. — Труп… труп…

Туман снова обвил его, мягко и неотвратимо, как если бы Балмор сам собирался засосать его в свои тёмные улицы.

Глава 1. Труп в доме на окраине

Утро в Балморе началось с волнения. Город проснулся под гулкие разговоры о мёртвеце в доме на окраине. Люди шептались на улицах, обсуждали происшествие, а в местной газете заголовок о странном убийстве бросался в глаза с каждой витрины. Впервые за долгие годы мрачный и сырой город ожил шумом, которого здесь обычно не слышали.

Инспектор Кардон был ошеломлён. За всё время службы в Балморе ему ещё не приходилось сталкиваться с убийством. Инспектор был мужчиной лет пятидесяти с длинными усами, которые от постоянной сырости города пушились, как старая щётка для обуви.

В тот роковой вечер, когда произошло убийство, он отдыхал с подчинёнными в трактире, пока мистер Торренс не ворвался внутрь, крича так, что шум его голоса почти заглушил музыку и разговоры:

— Труп… в доме на окраине! — задыхаясь, выкрикнул Торренс.

— Успокойся, — протянул инспектор, слегка покачиваясь от глотка крепкого эля. — Какой труп?

— Труп! — повторил Торренс, дыхание его сбивалось.

— Налейте бедняге эля, — сказал Кардон, подходя к стойке. — Я ничего не могу понять, когда он так бормочет.

Трактирщик подал Торренсу кружку. Тот выпил её одним глотком, сморщившись от горького, тёплого вкуса, и, выдохнув, сказал:

— Труп, сэр. У нас в городе произошло убийство.

— В нашем городе труп? — усмехнулся Кардон. — Старик, ты в своём уме? В нашем городе настолько мрачно и тихо, что если бы случилось убийство, его услышал бы каждый камень на улице.

— Это не шутка, — настаивал Торренс. — В доме на окраине… изуродованное женское тело.

Инспектор задумался.

— Ну что ж… раз там труп, пойдём проверим.

Он надел шляпу, допил эль и направился вслед за смотрителем.

Улицы Балмора встречали их тихим, вязким воздухом. Туман висел низко, сжимая здания и мостовую в серое облако. Шаги Кардона и Торренса отдавались громче, чем следовало, будто город наблюдал за ними.

Старый дом на окраине стоял, словно ожидая. Дверь была полуразвалившейся, окна — мутными стёклами смотрели на улицу. Они вошли внутрь.

Тело молодой девушки лежало неподвижно. Лицо её было юным, лет шестнадцати. Оно не походило на лица местных жителей: глаза были широко открыты, рот приоткрыт в немом крике. На теле виднелись следы ножевых ранений — зверская, безжалостная расправа.

Инспектор Кардон отвёл взгляд, чувствуя, как холод пробирает до костей. Балмор, казалось, замер вместе с ними, сгущая тьму и сырость, словно сам город наблюдал за ужасом, впитывая его в свои стены.

Кто же убил юную девушку? Этот вопрос преследовал инспектора Кардона весь день. Он обходил город, опрашивал жителей, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Все хором утверждали, что никогда не слышали о «юной леди». Но шёпот всё же пробивался сквозь молчание: говорили о новых владельцах особняка недалеко от города.

— Я слышала, они из большого города, — рассказывала старушка у рыбного прилавка. — Приехали сюда пару месяцев назад, но никто их не видел. Они не выходят за пределы особняка. Еду им приносит Джо, оставляет у задней двери и уходит. Спросите у Джо, — сказала она, указывая на худого мальчишку, стоявшего неподалёку.

— Что ж… значит, Джо, — пробормотал инспектор и бросил взгляд в сторону мальчишки.

Парень заметил взгляд Кардона и тут же напрягся. Глаза забегали, руки затряслись, и прежде чем ктолибо успел среагировать, он рванул прочь.

— Стой, малец! — закричал инспектор. Но он уже не был тем, кем был тридцать лет назад. Бегать за юнцом, петлявшим по мокрым, туманным улицам Балмора, он не собирался.

— Догнать его! Привести в магистрат! — отдал приказ инспектор своим констеблям.

Констебли рванулись вслед за Джо. Парень знал город лучше любого взрослого. Узкие улочки, кривые переулки, дворы с дырявыми заборами — он помнил каждую щель, каждый закоулок. Он петлял между домами, исчезал за поворотами, оставляя за собой лишь шорохи и эхо шагов.

Балмор будто оживал, играя с преследователями. Туман сгущался, сжимая улицы, а старые дома скрипели и шептали, словно следили за мальчишкой. Констебли мчались за ним, натыкаясь на пустые окна и двери, но Джо исчезал в каждом тёмном закоулке.

Полдня констебли гонялись за юнцом, так и не поймав его. Уставшие, поникшие блюстители вернулись в магистрат.

— Нам не удалось задержать его, сэр… — измученно произнёс один из констеблей. — Мальчишка растворился в тумане города.

— Чёрт! — вскрикнул Кардон, стуча руками по столу. — Сообщите всем: сегодня на дежурство по улицам! Если увидите его — задержать и доставить в магистрат. А я… я наведаюсь в гости к новым жильцам особняка.

Инспектор сел в двуколку, и лошади рванули сквозь туман, увозя его из города в ещё более мрачное место. Особняк, где обосновались новые владельцы, стоял в лесу. Лес был густой, настолько, что казалось, даже воздух здесь был тёмным и вязким. Каждое дерево тянуло к земле свои скрипучие ветви, а туман сливался с листвой, скрывая тропинки и камни под ногами.

Проезжая через лес, Кардон прокручивал в голове всё, что произошло за последние сутки: труп девушки, беглый мальчишка, новые жильцы особняка. Столько всего за один день… Как это всё связано?

Инспектор был так погружён в мысли, что не заметил, как двуколка подъехала к огромному, дряхлому дому. Особняк выглядел так, будто мог рухнуть в любую минуту. Но внутри мерцал свет, и тень, брошенная им сквозь оконные рамы, казалась живой.

Когда Кардон вышел из двуколки, его встретил пожилой мужчина. От него пахло грязью и алкоголем, и инспектор сразу почувствовал лёгкую неприязнь.

— Я инспектор Балмора. Хочу задать вопросы вашему хозяину, — произнёс Кардон, стараясь скрыть брезгливость.

— Инспектор… — хрипло ответил старик. — Добро пожаловать в дом семьи Горланд.

Он поклонился, но тут же закашлялся. Слюна разлетелась в разные стороны, попав на жилет инспектора.

Кардон замер на мгновение, глаза холодные и жёсткие. Он молча окатил старика призрачным взглядом, словно пытаясь заглянуть внутрь души, и лишь после этого шагнул к двери особняка.

Войдя внутрь, инспектор сразу почувствовал необычное тепло. Снаружи дом казался холодным, как гроб, но внутри его встретило мягкое и почти уютное тепло, словно сам дом пытался создать видимость жизни.

Инспектор стоял в дверях несколько минут, осматривая просторный холл, пока к нему не подошла молодая девушка. За ней следом вышел мужчина лет сорока.

Девушка покорно поклонилась инспектору, приветствуя его с тихой, почти робкой грацией. Мужчина же окинул Кардона внимательным взглядом с головы до пят, а затем протянул руку.

— Лорд Горланд, — представился он.

— Инспектор Кардон, — пожал он руку. — Наконецто мы с вами познакомились, — продолжил инспектор, чуть прищурившись. — Наш город небольшой, все друг друга знают, а вы держитесь нелюдимо.

— Да… — начал лорд, слегка улыбаясь, — наша семья переехала сюда пару месяцев назад. Мы ещё не успели освоиться. Здешние места довольно…

— Мрачные, — перебил инспектор.

— Да, мрачные, — согласился лорд.

— Что ж, не стойте в дверях, проходите, — сказал лорд, делая шаг внутрь.

Дом за спиной инспектора тихо скрипнул, словно сам старый пол подсказывал, что каждый шаг здесь имеет значение. Тени на стенах дрожали в свете камина, а воздух был пропитан лёгкой вязкой сыростью — ощущением, что старый особняк хранит свои секреты и наблюдает за каждым гостем.

Кардон сделал шаг внутрь, и дверь тихо захлопнулась за спиной. Свет камина бросал длинные, дрожащие тени на стены, а воздух был густым и тёплым, пропитанным запахом старой древесины, воска и чегото сладковатогнилостного.

— Проходите, сэр, — произнёс лорд Горланд, проводя Кардона в длинный холл с высокими потолками. — Хотите чаю? — спросил он, но в голосе сквозила странная неровность, как будто слова шли не совсем от сердца.

Инспектор заметил, что девушка, покорно следовавшая за лордом, осторожно отступила в угол, но её взгляд не сводился с него. В глазах было чтото странное — смесь покорности и тревоги, как будто она знала, что в этом доме многое скрыто.

— Я пришёл с официальным вопросом, — сказал инспектор, стараясь скрыть напряжение. — У нас в городе произошло убийство молодой девушки. Мы хотим знать, может быть, вы чтото видели… слышали…

Лорд Горланд лишь слегка улыбнулся, но улыбка была холодной, почти пустой.

— Убийство? — произнёс он, медленно шагая по холлу. — Как печально… Но наш дом — дом спокойствия. Мы мало выходим за его пределы. Впрочем, мы не разлучены с городом, сэр. Всё, что здесь происходит, нам известно.

Инспектор почувствовал странный холодок по спине. Слова лорда были спокойными, почти вежливыми, но в них сквозила угроза — не открытая, а тонкая, как шёпот тумана на улицах Балмора.

— Молодой парень Джо — он доставляет вам еду, — продолжал инспектор, наблюдая за реакцией Горланда. — Вы его видели?

— Джо — отличный малый, юноша, — произнёс лорд Горланд. — Никогда не опаздывает, приносит всё вовремя.

— По известной мне причине, — сказал инспектор, вглядываясь в лицо лорда, — он сегодня удрал. Возможно, знает чтото о той девушке. Почему вы переехали сюда? Говорят, вы прибыли из большого города. Что вас привело в наши края?

Внезапно в разговор вмешалась молодая девушка:

— Это дом нашей покойной бабушки, — сказала она тихо, но уверенно. — Он перешёл моему отцу по наследству.

— Ах, да, забыл вам представить мою дочь — Элизабет, — добавил лорд Горланд.

— Приятно с вами познакомиться, — сказал инспектор, слегка кивнув. Он не мог оторвать взгляда от Элизабет.

Элизабет была необычайно красива. Лицо её казалось выточенным скульптором: тонкие черты, большие глаза с глубиной, в которую хотелось заглянуть, и губы мягкого алого оттенка. Чёрные локоны игриво спадали на плечи, обрамляя её изящную фигуру. В каждом её движении ощущалась лёгкость и грация, но одновременно в ней таилась какаято скрытая напряжённость, словно она знала больше, чем говорила.

Инспектор почувствовал странное смешение восхищения и тревоги. Красота девушки была манящей, почти гипнотизирующей.

— Скажите, Элизабет, — начал инспектор, стараясь держать голос спокойным, — вы чтонибудь слышали об убийстве девушки? Может быть, она вам знакома?

Девушка замялась и бросила взгляд на отца. Кардон заметил, как она ждёт его одобрения, прежде чем чтото сказать. Лорд Горланд кивнул ей едва заметно.

— Да… — тихо произнесла Элизабет, — её звали Мелиса… — в голосе прозвучала грусть. — Она была моей подругой. Приехала вчера утром.

— Очень интересно, — сухо произнёс инспектор.

— Мелиса захотела осмотреть город, — продолжила девушка, — я попросила Джо проводить её. Он должен был сопроводить её туда и обратно… Но она так и не вернулась.

— Почему же вы сами не пошли с ними? — осторожно, но с нарастающей подозрительностью спросил инспектор.

— Я помогала матери… Она наверху, неважно себя чувствует, — ответила Элизабет, стараясь не смотреть инспектору в глаза.

— Значит, вы отправили подругу с незнакомцем, а сами остались дома? — инспектор не скрывал сомнения. — Вам не кажется это странным?

— Хватит, сэр! — внезапно вмешался лорд Горланд, в голосе звучала стальная холодная угроза. — Вы забываетесь. Мы вам не какойто сброд! — Его взгляд был резким и бескомпромиссным. — На сегодня, думаю, разговоров хватит.

Он поднялся и указал инспектору на дверь.

— Прошу меня простить, — пробормотал Кардон, сдерживая раздражение, — мы ещё увидимся…

Инспектор повернулся и вышел, чувствуя, как за его спиной особняк будто замер, удерживая дыхание. Тени на стенах дрожали, словно живые, а тёплый свет камина казался теперь одновременно уютным и зловещим. Он понимал, что это только начало, и тайны Горландов — не простые, а опасные.

Между визитом к Горландам и возвращением в магистрат Кардон ещё раз обошёл окраины, прислушиваясь к шёпоту улиц и надеясь поймать хоть какойто след. Но город хранил молчание, и даже самые разговорчивые жители прятали глаза. К тому времени, как инспектор добрался до магистрата, над Балмором уже опустилась густая ночь, и туман превратил улицы в тёмный лабиринт. Фонари мерцали, отбрасывая дрожащие тени на сырой брусчатке.

Каждый шаг по мокрой мостовой отзывался глухим эхом. Скрип половиц, стук веток, шум ветра — всё казалось живым, как будто улицы наблюдали и прятали мальчишку. Джо снова ушёл, словно сам Балмор шептал ему, где свернуть и где укрыться.

Инспектор направил констеблей по улицам, но каждое движение Джо превращалось в ловкий танец между тенью и светом. Он прятался за пустыми ящиками, перепрыгивал через разломанные заборы, исчезал в арках и дворах, где старые дома, скрипя и стоная, словно сами шептали мальчику путь.

Вдруг изза угла вышел чёрный силуэт. Джо замер, но это оказался только старый кот, перебежавший дорогу. Констебли уже почти настигали его, но туман сгущался, и старые улицы Балмора меняли форму. Один переулок, который казался прямым, превращался в лабиринт, другой — в тупик с высокой оградой. Мальчишка скользил через тени, а его преследователи теряли ориентир, сталкиваясь с пустыми окнами и скрипящими дверями.

— Чёрт, он исчез! — вскрикнул один из констеблей, остановившись на мокрой мостовой.

Инспектор Кардон окинул взглядом тёмные улицы, и по спине пробежал тот самый неприятный холодок. Это не просто мальчишка, который умеет убегать. Балмор сам помогал ему скрываться, сплетая из тумана и теней надёжные укрытия.

Кардон тяжело вздохнул и кивнул констеблям:

— Продолжаем поиски… Но запомните, ребята: этот город знает больше, чем мы. И если мы не будем осторожны, он съест нас, прежде чем мы поймаем мальчишку.

Вернувшись в магистрат, инспектор чувствовал, будто идёт по зыбкой почве. В голове никак не складывалась картина происходящего: каждый шаг, каждый разговор с жителями, каждая зацепка утыкалась в глухой тупик. Казалось, весь город сговорился против него, и даже стены будто шептали друг другу что-то, чего ему слышать не полагалось. Балмор был против инспектора: старые камни, сырые переулки, тяжёлый, вязкий туман — всё хранило общую тайну и не желало выдавать её ни чужаку, ни собственному блюстителю порядка.

Он направился в свой кабинет, надеясь разложить по полочкам обрывки показаний, отыскать хоть одну ниточку, за которую можно потянуть. Дубовая полка, бронзовые часы, мерно тикавшие в тишине, стопки исписанных листов на столе — протоколы, заметки, списки свидетелей, так и не сложившиеся в единую картину. Всё это выглядело теперь как бесполезные осколки, из которых никак не получалось собрать целое.

Едва дверь закрылась за ним, как инспектора встретил неожиданный поворот. За его собственным столом, вольготно закинув ногу на ногу, сидел молодой человек лет тридцати. Сюртук из дорогой тонкой шерсти сидел на нём так, будто был скроен не для улиц Балмора, а для столичных гостиных. Жилет украшала изящная вышивка, шёлковый галстук был завязан с безупречной небрежностью, какую умеют лишь столичные щёголи. Каждая деталь казалась продуманной до мелочей: от идеально отутюженных складок брюк до едва заметного узора на платке в нагрудном кармане. Лицо было гладко выбрито, чистое, молодое и чересчур уверенное — словно этот человек привык, что мир под него подстраивается. В правой руке он небрежно держал изящную трость с серебряным набалдашником: не как опору, а как знак своего особого положения.

— Добрый вечер, сэр, — произнёс он, медленно поднимаясь и чуть склоняя голову, будто оказывал Кардону великую честь самим своим присутствием.

— Кто вы? — резко переспросил Кардон, не скрывая напряжения. Его пальцы невольно сжались в кулаки, а взгляд метнулся к портрету покойной матушки над камином — словно в этом привычном предмете можно было найти опору перед лицом чегото совершенно чуждого этому сырому, мрачному городу.

— Я детектив Адам, — спокойно сказал юноша. Взгляд у него был холодным и рассудительным, как у человека, привыкшего видеть людей насквозь. — Меня командировали из Лондона для расследования убийства в доме на окраине. Отныне это дело веду я.

Инспектор Кардон отметил каждую деталь: уверенную посадку, безупречный костюм, трость, спокойный, проницательный взгляд. Всё говорило о том, что перед ним не просто молодой детектив, а человек, способный распутать даже самые запутанные и тёмные тайны. И от этого становилось только тревожнее.

Кардон понял: теперь это уже не просто дело о жестоком убийстве. Здесь замешано чтото большее, скрытое в тумане Балмора, в старых улицах и домах, в тенях, которые казались живыми. Детектив Адам был тем, кто готов был взглянуть в глаза этой тайне и, возможно, раскрыть её… или стать её частью.

Глава 2. Взгляд Адама

Ночь опустилась на Балмор, и густой викторианский туман медленно сползал по узким улочкам, пряча фасады домов в мутной дымке. Лошади, запряжённые в экипаж, размеренно ступали по мокрой брусчатке, а колёса тихо поскрипывали — будто вторили тревожным мыслям седоков. Инспектор Кардон не отрывал взгляда от дороги, но чувствовал, как сам город будто играет с восприятием: тени сгущались, переулки казались длиннее обычного, а привычные очертания зданий терялись в молочной пелене.

Адам сидел рядом — спокойный, собранный, будто чуждый этой нарастающей тревоги. Его элегантная трость с серебряным набалдашником покоилась на коленях, а взгляд скользил по туманной улице с той особой проницательностью, какой обладают лишь люди, привыкшие замечать детали.

— Балмор не любит чужаков, — тихо произнёс Кардон, плотнее запахивая форменный плащ. — А нынче ночь и вовсе зловещая.

— Я это вижу, — спокойно отозвался Адам, чуть наклонив голову. — Этот город словно живой организм: он знает, что мы едем на место преступления, и будет мешать нам, испытывать на прочность… — он сделал короткую паузу, едва заметно улыбнувшись уголками губ, — но именно это и делает расследование по-настоящему увлекательным.

Экипаж замедлил ход, въезжая в старый район на окраине. Мокрые черепичные крыши поблёскивали в тусклом свете газовых фонарей, и Кардону показалось, что дом, где нашли тело Мелисы, в этой ночной дымке выглядит ещё более угрюмым и зловещим, чем обычно.

— Смотрите туда, — тихо указал Адам на тёмный силуэт входной двери. — Мне чудится, будто ктото или чтото наблюдает за нами из темноты.

Туман обволакивал всё вокруг плотной стеной, и инспектор ощутил, как ледяной холод пробирает до самых костей. Казалось, в каждой тени прячется наблюдатель, а каждый скрип половиц и шёпот ветра звучат как осторожные шаги невидимого преследователя.

— Джо… — пробормотал Кардон, сжимая пальцы на рукояти револьвера. — Если мальчишка здесь, нам придётся быть предельно осторожными.

Адам коротко кивнул и легко спрыгнул с подножки экипажа. Его движения были уверенными и выверенными, без лишней суеты. Подойдя к двери дома, он внимательно осмотрел замок, провёл пальцами по облупившейся краске и едва заметно улыбнулся:

— Похоже, город сам приглашает нас войти… Но предупреждаю: он покажет нам куда больше, чем просто место убийства.

Кардон последовал за ним. Туман, казалось, ожил вокруг них — клубился, извивался, искажал очертания предметов и словно пытался скрыть истинный путь. Старые дома скрипели, будто перешёптывались между собой, и каждый звук отзывался в нервах острым предчувствием.

Балмор жил своей особенной ночной жизнью. И сегодня он словно испытывал, насколько крепки нервы у инспектора и столичного детектива, готовых заглянуть в самую тёмную из его тайн.

Адам первым толкнул дверь. Ржавые петли протяжно скрипнули, и этот звук разнёсся по пустым комнатам, эхом отражаясь от сырых стен. Туман пробрался внутрь вместе с ними, обволакивая всё холодной, влажной дымкой.

— Будьте начеку, — тихо предупредил Кардон, крепче сжимая оружие. — Здесь всё может оказаться не таким, каким кажется.

Комнаты были пусты, но каждый угол, каждая тень будто дышали скрытой угрозой. Половицы под ногами стонали, словно повторяя чьито приглушённые вздохи. На столе и подоконниках лежал тонкий слой пыли, а паутина слегка колыхалась — будто ктото только что скользнул сквозь неё.

— Взгляните сюда, — негромко произнёс Адам, наклоняясь над половицами. — Следы свежие. Ктото был здесь совсем недавно.

Кардон ощутил странное чувство: ему казалось, что стены медленно сдвигаются, а свет фонаря странно изгибается, будто пространство само пытается скрыть от них важные детали. Туман внутри дома был густым, почти осязаемым, и каждый шаг отдавался в висках тяжёлым стуком сердца.

Внезапно тихий скрип на чердаке заставил обоих замереть.

— Кто там? — резко бросил Кардон, и сердце подпрыгнуло в груди.

Ответом был лишь шорох сухих веток за окном и едва уловимое дыхание темноты — будто сама тьма дома прислушивалась к ним.

Адам медленно приблизился к узкой лестнице, ведущей на чердак, и приподнял трость, словно прислушиваясь к каждому шороху.

— Здесь ктото оставил нам знак, — произнёс он едва слышно. — Или предупреждение.

Инспектор подошёл ближе и заметил на полу тонкий след грязной обуви, уходящий к едва заметной потайной двери в стене. Тень от фонаря дрожала и извивалась, словно сама комната пыталась чтото сказать… или предостеречь.

— Либо Джо, либо ктото ещё был здесь, — прошептал Кардон.

— Мне необходимо осмотреть тело жертвы, — твёрдо произнёс Адам, не сводя взгляда с тёмного силуэта дома на окраине. — Не думаю, что мальчишка виновен, но его поспешное бегство тревожит меня. Возможно, он стал невольным свидетелем… или видел того, кого не должен был видеть.

Он шагнул на мостовую, и туман тут же сомкнулся вокруг него, будто пытаясь замедлить, удержать. Пламя ближайшего газового фонаря дрогнуло, словно испугавшись решимости этого столичного гостя.

— Тело я смогу показать лишь поутру, — отозвался Кардон, выходя следом и плотнее затягивая пояс плаща. В его голосе слышались усталость и неловкость: он будто оправдывался перед этим уверенным, хладнокровным детективом.

— К утру может быть уже слишком поздно, — отрезал Адам, поворачиваясь к инспектору. В свете фонаря черты его лица казались резче, холоднее. — Я должен осмотреть тело немедленно. В расследовании каждая минута на вес золота.