Праздник Жизни и Смерти

Хирилл захохотал ещё громче, не отрывая взгляда, специально передразнивая Отто.

— Видишь? — Мейсса даже не обернулась. — Ты нашёл достойного соперника.

— Великолепно, — отозвался он, закатив глаза. — Мой заклятый враг — ходячая метёлка. Так и запишем в историю.

Остальной путь до дома прошёл без новых столкновений — но лес ещё долго дышал им в спины.

Туман окончательно рассеялся у границы сектора. Мейсса шла впереди, не оборачиваясь; Отто плёлся следом, а хирилл, гордо устроившись у неё на плече, оглядывал окрестности с видом победителя. Так они и вернулись домой — в странном равновесии, где опасность на время уступила место абсурду.

***

Каменные стены первого сектора поднимались мрачно и холодно, отрезая остальной мир. Воздух здесь был другой — не такой тяжёлый, как внизу, но обжигающий дисциплиной и порядком. Стражи у ворот вытянулись в струнку, но, завидев Эльазара, отвели глаза: его имя здесь и так звучало чаще приказов.

— Прекрасно, — пробормотал Руэль, закинув руку на ремень мешка. — Мы только что вытащили из грязи два трупа и одного полумёртвого, который теперь смотрит в пустоту, как будто впервые увидел мир. А теперь нам предстоит объяснять это твоему отцу? Уж лучше бы я спел.

— А тебе бы всё шутить, — хмуро отозвался Саэн, поправляя плащ. — Не время и не место.

— А что? Я ошибаюсь? — Руэль чуть наклонил голову, его полуухмылка казалась вырезанной из камня. — Ты видел, как они были вывернуты? Как будто с ними поигрались местные вышибалы. Только дичь пришлась не по нраву. Думаешь, Септару понравится, что его охотнички валяются, как сломанные куклы?

— Довольно.

Оба замолчали. В мягкости голоса чувствовался натянутый жгут: дёрни — и порежешься. Эльазар поднял взгляд на дворец — спокойный, словно и не собирался сейчас вступать в очередную перепалку с собственным отцом.

— Я расскажу всё, что нужно.

— А если он решит, что «всё, что нужно» — это твоя голова рядом с этими телами? — Саэн лениво скользнул ладонью к рукояти на поясе, но в его жесте сквозила тревога. — Ты сам сказал: Ловец здесь. Бесчинства участятся. И эта странная… Мейсса. Я боюсь, что тебя и сделают крайним.

Руэль тихо хмыкнул.

— А вот это я бы посмотрел. Эльазар против собственного отца. — Он скосил взгляд на друга. — Хотя, если честно, если кто и умеет вывернуться из любой ямы с улыбкой на лице — так это ты.

Эльазар только усмехнулся, но глаза оставались серьёзными.

— Вот поэтому первым пойду я. Не пропадать же таланту?

Саэн фыркнул, но спорить не стал. Руэль чуть склонил голову, признавая: да, он прав.

— А вы двое, — продолжил Эльазар уже другим тоном, властным, скидывая шутки и сомнения, — подождите меня у ворот.

— Стой! — прокричал Руэль уже удаляющемуся Эльазару. — А что, если он и правда решит взять тебя под арест? История с девчонкой и правда выглядит подозрительной.

— Тогда будьте осторожнее, — ответил шутливым тоном, не оборачиваясь. — Отец не простит вам вашей верности мне.

Двое хотели было крикнуть ответ, но, замешкавшись, развернулись и пошли прочь, обсуждая что-то между собой. Эльазар всё же обернулся. Смотря вслед друзьям, он впервые заметил, как холодный ветер пробирается сквозь ткань плаща, сквозь кожу, проникая в кости. Он поёжился — не от стужи, а от неприятного ощущения.

Я собираю факты, как бусины, — а нить всё равно ускользает из пальцев. Чего я ищу на самом деле: доказательство, что мы не гниём изнутри? Отец прав: предчувствия — не улика. Но именно они всегда приводили меня туда, где «случайностей» не бывает.

Эльазар шагнул в главный вход дворца, что дышал собственной памятью. Эти стены помнили войну так, как тело помнит старую рану: внешне всё зажило, а внутри — до сих пор ноет. Сквозняки в длинных коридорах шептали, как хор тысяч замученных душ. Но никто этого не слышал, не хотел вспоминать.

Дверь распахнулась. Внутри — тяжёлый, высокий силуэт. Мужчина, которого не сломили ни годы, ни распри, но придавило бесконечное недоверие ко всему живому — даже к себе.

— Ты появился на свет, чтобы свести меня в могилу, — голос его глухо отозвался под сводами.

Эльазар улыбнулся, склонив голову.

— Здравствуй, отец. Я патрулировал сектора и наткнулся на ваших людей. Что-то стряслось?

— Задание, что я поручил тебе. — Мужчина не двигался, только пальцы чуть сжались на подлокотнике кресла. — Докладывать нечего, я полагаю?

— Нечего, — с тем же сиянием в глазах, с дерзкой лёгкостью произнёс Эльазар.

Тишина на миг повисла — Лукрециан вплотную подошёл к сыну и вдруг его стальная рука резко ударила по лицу. Голова Эльазара качнулась вбок, рот наполнился вкусом железа. Молодой господин вытер кровь белоснежным рукавом и выдохнул ровнее, проверяя, не дрогнет ли голос. Улыбка вернулась на место: слишком спокойная для человека, которого только что унизили.

— Понял, что ваши шавки справляются не хуже. Особенно хорошо — в мастерстве перевоплощения.