Шериф против времени

— Цель пока не появлялась, — отозвался Хокинс. — Движение в промышленном квартале плотное, но ни одного белого фургона с нашей кузовной меткой автоматика не зафиксировала. Ведем круглосуточное наблюдение. Ждем.

Пошли првые сутки засады. Белый фургон не появился ни к вечеру, ни к ночи. Метрополия жила своим обычным осенним ритмом, а в кабинете у Джейн время словно превратилось в густой, тягучий сироп. Хокинс отзванивался каждые три часа, его голос постепенно терял первоначальный азарт и становился хриплым от скуки и остывшего кофе. Наружка мокла под нудным сентябрьским дождем, а камеры методично фиксировали сотни пустых, чистых белых кузовов. Все мимо.

Чтобы отвлечься и не глушить себя лишним кофе, Джейн открыла на терминале служебный архив Метрополии и решила лично выяснить, в какой именно момент Луис Торн превратился в цифровой призрак.

Три года назад этот инженер был обычным, благополучным гражданином — платил налоги, держал медицинскую страховку и снимал аккуратную квартиру на окраине. Но в один дождливый октябрьский день его жизнь словно отрезало ножницами. Последняя официальная запись в базах данных Метрополии зафиксировала продажу его подержанного седана на авторынке и одновременное закрытие всех банковских счетов. Торн забрал наличные, не оставив на картах ни цента.

Такое тотальное обнуление не происходит случайно — так уходят на дно профессионалы перед крупным делом или беглецы, которым наступают на пятки. Джейн методично перебирала старые счета инженера, пытаясь нащупать хотя бы одну скрытую транзакцию, которая выбивалась бы из общего ряда. И ее старое полицейское чутье не подвело.

За две недели до своего исчезновения Торн совершил три странных перевода на счет небольшой частной конторы, занимавшейся арендой складских боксов в промышленном секторе Метрополии. Контора обанкротилась и закрылась сразу после того, как инженер испарился, но старые муниципальные реестры Метрополии помнили все. Джейн вывела на экран кадастровую карту и прищурилась, рассматривая адрес того самого склада.

Объект располагался на заброшенной тупиковой ветке железной дороги, всего в пяти кварталах от НИИ Хронофизики. В этот момент у Джейн внутри опять шевельнулось нехорошее предчувствие. Торн не просто скрывался — три года назад он арендовал плацдарм в непосредственной близости от лаборатории доктора Вайса. Это была идеальная точка для конспиративной базы или отстойника угнанных машин.

Она мгновенно отправила шифрованный запрос в архивный сектор Бюро, требуя поднять все старые рапорты патрульных по этому железнодорожному тупику за последние годы. Через некоторое время терминал выдал совпадение, и лазерный принтер на ее столе глухо зажужжал, выдавая единичную распечатку — старый протокол осмотра, составленный случайным нарядом полиции год назад. Наряд проверял жалобу на подозрительный шум, но склад оказался пуст, если не считать пары старых покрышек и глубоких масляных пятен на бетонном полу.

Джейн взяла в руки еще теплую распечатку патрульного протокола и принялась педантично вчитываться в сухие строчки полицейских заметок. Обычные патрульные редко смотрят глубже очевидных вещей, но этот дотошный сержант все же зафиксировал в документе странную деталь. На внутренней стороне железных ворот склада была свежая царапина от кузова машины — металл содрали до самого основания на высоте полуметра от земли.

Маршалл отложила лист и открыла на боковом мониторе скриншот заднего бампера их белого фургона-призрака, который сегодня днем нашел Миллер. Высота царапины-полумесяца на машине идеально совпадала с отметиной на складских воротах из старого протокола. Пазл окончательно сложился во времени и пространстве.

Теперь у нее на руках была не просто зыбкая догадка, а полноценная география преступного замысла. Торн и его сообщники, вероятно, использовали этот заброшенный железнодорожный тупик годами, превратив его в идеальный теневой перевалочный пункт для нелегальных грузов и отстоя угнанного транспорта. Объект был проверен временем и полностью скрыт от радаров Бюро. И когда пару недель назад им подвернулось удачное, крупное дело с алмазом, банде не пришлось искать новое укрытие — старый тупик моментально превратился в штаб для подготовки стремительного налета.

Джейн оставила себе заметку — проверить старый склад, заблокировала экран, откинулась на спинку кресла и посмотрела на часы на запястье — первый день засады подходил к концу, рабочие этажи Бюро стремительно пустели, а впереди ее ждало традиционное прощание с Миллером, поездка домой и долгие попытки уснуть, отогнав рой мыслей о грузовике и засаде возле НИИ.

Следующий день начался точно так же — с бумажной волокиты и монотонных отчетов полевых групп. Джейн то и дело проверяла внутреннюю сеть Бюро, рассчитывая увидеть первые сводки дорожной полиции или оперативные перехваты по призрачному фургону, но базы данных Метрополии упорно молчали. Вместо зацепок на ее терминал падали лишь бесконечные ведомственные циркуляры: запросы от архивного департамента, протоколы внутренней безопасности по проверке лояльности агентов и графики ротации спецназа на следующие две недели. Рутина забивала эфир, пока драгоценное время уходило сквозь пальцы.

Сразу после обеда ей пришлось потратить два часа на нудное совещание с интендантами, которые урезали Бюро квоты на обслуживание оперативного транспорта, а затем вручную заверять рапорты о расходе спецсредств на операции с негласным статусом. Время словно загустело. К вечеру коридоры ведомства начали стремительно пустеть — оперативники дневной смены один за другим сдавали табельное оружие дежурному и уходили к подземной парковке. Джейн оставалась на месте, намеренно затягивая работу и продолжая обновлять пустые папки в надежде на поздний рапорт.

Миллер зашел в кабинет без стука, когда на часах было уже начало десятого вечера. На нем было легкое пальто, а под мышкой он зажимал пухлую папку с финансовыми отчетами корпорации «Холо-Тек». Стив подошел к ее столу, неловко переступил с ноги на ногу и положил документы на край. Агент Маршалл в который раз отметила эту эмоциональную неловкость мужчины, тщательно, но тщетно, старавшегося скрыть свои чувства.

— Я закончил с банковскими проводками Торна, босс, — Миллер задержал взгляд на ее лице чуть дольше, чем требовал протокол, а затем быстро отвел глаза на окно. — Вам тоже пора завязывать. Вы двое суток нормально не спали. Давайте я подвезу вас до дома? Мой «форд» на нижней парковке. А ваш «Блэквуд» пусть постоит на стоянке до утра. Просто доедете до дома, как VIP-пассажир. А утром подброшу вас до работы, — сказал Стив с надеждой в голосе.

— Я доберусь сама, Стив, — Джейн оторвала взгляд от экрана и устало улыбнулась ему. — Ты сегодня проделал огромную работу, Бюро это ценит. Но мне нужно закрыть еще два рапорта, иначе завтра нас обоих распнут на ковре у Кросса. Иди домой, выспись. Ты мне нужен завтра со свежей головой.

Миллер попытался скрыть вздох разочарования — Джейн уловила его по движению плеч. Стив еще секунду постоял у стола, словно собираясь сказать что-то личное, но так и не решился переступить черту. Он коротко кивнул, тихо пожелал ей доброй ночи и вышел, бережно и беззвучно прикрыв за собой тяжелую дверь.

Джейн как всегда уходила позже всех — ведь дома ее никто не ждал. У нее уже установился свой многолетний, нерушимый ритуал. Сначала она подходила к простому лакированному столу и аккуратно, едва касаясь пальцами, поправляла сухие, ломкие стебли вереска в пустой стеклянной вазе. Затем вытаскивала из кобуры пистолет, методично выщелкивала магазин, проверяла чистоту патронника и мягко загоняла патроны обратно. Напоследок она подходила к окну, закрывала тяжелые жалюзи, отрезая себя от неонового шума Метрополии, и на пару секунд, закрыв глаза, прижималась лбом к прохладному стеклу.

Выключатель щелкнул, погружая кабинет в темноту, и Джейн уже повернулась к двери, когда телефон рявкнул прямо у нее под рукой, разбивая ночную тишину Бюро.

— Босс, это Хокинс, — голос агента из наружки дрожал от едва скрываемого возбуждения. — Грузовичок вернулся. Тот самый, беленький. Трое вошли в здание, у них тяжелые кейсы. Что делаем?— Хокинс, слушай меня внимательно, — Джейн уже на ходу застегивала кобуру. — Никакой самодеятельности. Стойте на позициях. Я буду через пять минут. Не входить, пока я не дам отмашку.

По дороге к институту она гнала так, будто ее преследовали все демоны ада. Тяжелый «Блэквуд» ревел, срываясь в юз на мокром от вечного дождя асфальте. Джейн намертво вцепилась в руль, чувствуя, как костяшки пальцев побелели от напряжения. Мимо окон смазанными грязными полосами летели неоновые вывески ночной Метрополии, а в лобовое стекло хлестал тяжелый, маслянистый поток воды. Она выжала педаль в пол, заставляя тяжелую машину протискиваться между редкими ночными фурами, игнорируя сигналы светофоров и предупреждения бортового компьютера о критическом превышении скорости. Казалось, будто сама ночная темнота давит на лобовое стекло.

Но за два квартала до НИИ Хронофизики профессиональная привычка взяла верх над азартом. Джейн выпрямилась и плавно сбросила скорость, гася рев мощного двигателя перехватчика Бюро. Светиться у самого забора НИИ было глупостью, которую она не могла себе позволить. Джейн мягко припарковала машину в тени глухой кирпичной стены соседнего склада, заглушила мотор и на секунду замерла, слушая, как остывающий металл тихо щелкает под каплями вечного дождя.

Дверь открылась почти бесшумно. Джейн скользнула наружу, и в ту же секунду ее правая рука привычным, автоматическим движением скользнула под куртку. Холодная тяжесть табельного пистолета легла в ладонь. Она извлекла оружие из кобуры, удерживая его стволом вниз, вдоль бедра, чтобы не привлекать случайного внимания редких прохожих.

Стараясь держаться в густой тени, отбрасываемой высокими уличными фонарями, Джейн двинулась вдоль бетонного забора института. Ее взгляд на автопилоте фиксировал каждую деталь вокруг: мертвые зоны камер, глухие углы, лужи маслянистой воды. На углу периметра она замерла. Сердце пропустило удар.

Прямо у технического въезда стоял он. Белый грузовик. На этот раз он был без габаритных огней, темный и зловещий. В кабине никого не было. Джейн приблизилась к нему за несколько бесшумных шагов, контролируя слепые зоны за кузовом. Машина была пуста. Она скользнула взглядом по борту и наткнулась на ту самую глубокую, ржавую царапину на бампере, которую видела на снимках с камер наружного наблюдения. Сомнений не осталось — это был он, их «призрак».

Все это она сделала за считанные секунды, с чисто профессиональной эффективностью. Задерживаться у машины было опасно. Перехватив пистолет поудобнее, Джейн пошла дальше вдоль стены, углубляясь на территорию НИИ. Она сознательно сдерживала шаг, заставляя себя не срываться на бег, чтобы не сбить дыхание и не потерять контроль над периметром. Каждое укрытие, каждый выступ стены теперь были ее потенциальной огневой точкой. До Южного крыла оставалось совсем немного.

И вот тогда, выйдя из-за угла, она увидела группу Хокинса — шесть теней в боевой экипировке у самого входа. Чтобы дойти до них, оставалось сделать шагов пятнадцать. Джейн плавно вошла в их сектор обзора и сделала короткий, едва заметный тактический жест рукой, обозначая себя, чтобы парни Хокинса зафиксировали появление старшего агента. Хокинс мягко двинулся ей навстречу.

И тут время сломалось.

Внутри здания не просто грохнуло. Раздался звук рвущейся материи, как если бы кто-то гигантский разорвал плотный холст. Получив критические повреждения, стоявшая в одной из лабораторий установка стазис-поля схлопнулась внутрь себя и тут же выплеснула накопленную энергию вовне.

Джейн замерла на полушаге. Мир вокруг начал растягиваться. Она видела, как фигура Хокинса неестественно удлиняется, превращаясь в тонкую, прозрачную полосу, уходящую в небо. Ее собственное тело вдруг потеряло плотность.

Ее плющило о невидимую стену застывшего воздуха, а в следующую секунду растягивало в бесконечность. Кости превратились в жидкий свинец, а кожа — в пергамент, который рвали в разные стороны невидимые руки. Это не была боль в привычном понимании, это был парадокс: она чувствовала себя одновременно бесконечно огромной, занимающей все пространство парковки, и ничтожно малой, точкой в вакууме.

Здание НИИ перед ней начало «лагать» — оно то превращалось в сверкающий монолит, то рассыпалось в пыль, прокручивая тысячи лет разрушения за доли секунды.

Джейн попыталась закричать, но звук застрял в горле, растянутый в бесконечно низкий гул. Последнее, что она увидела — как группа Хокинса, превратившаяся в дрожащие мазки краски на холсте реальности, окончательно исчезла в ослепительной вспышке.

Пространство вокруг нее свернулось в тугую спираль, вышвыривая ее сознание за пределы бытия.

Глава 4. Чужое зеркало

Пациент: Дж. Маршалл

Возрастная фаза: 34 года

Статус: Критический. Первичная дезактивация завершена.

Показатели: Пульс — 82 уд/мин. Артериальное давление — 120/85 мм рт. ст.

Заметки врача: Регенерация тканей на клеточном уровне превышает норму в 400 раз. Пигментация волос полностью восстановилась. Объект жалуется на «фантомную боль» в плече от старой залеченной раны, которой больше нет.

Миллер вернулся в свою пустую квартиру уставшим до костей. На часах было за полночь, сырая осення прохлада проникала даже сквозь наглухо закрытые жалюзи. Не включая верхний свет, он нарезал пару толстых бутербродов с ветчиной, налил в большую кружку свежесваренный черный кофе и щелкнул выключателем кухонного телевизора. По стеклянной панели поползли титры экстренного выпуска вечерних новостей. Миллер сделал глоток, собираясь просто посидеть в тишине, но первый же кадр репортажа заставил его замереть с кружкой в руке.

Камера беспилотника вела трансляцию с места, где еще вчера возвышался массивный комплекс НИИ Хронофизики. Теперь там была просто гигантская, идеально круглая яма, словно кусок города аккуратно вырезали из земли. На самом краю этого провала, в свете мощных прожекторов, копошились мощные грузовики и работали какие-то огромные технические установки. Чуть дальше тянулся светящийся периметр оцепления, за которым бурлила плотная толпа зевак и репортеров. Миллер нажал на пульте кнопку громкости.

Кадр сменился — включился живой стендап. На экране появился немолодой, статный мужчина в тяжелом, забрызганном грязью дождевике. На его гладком, ухоженном лице не было ни тени сочувствия — только холодный профессиональный азарт и усталость в глазах. Он стоял у самой ленты оцепления, уверенно держа микрофон, и говорил хриплым, глубоким голосом, легко перекрывая рев двигателей за спиной:

—... Взрыв колоссальной мощности практически уничтожил научно-исследовательский институт Хронофизики. По официальным заявлениям властей, все находившиеся на месте в момент катастрофы погибли. Спасательные службы сообщают, что шансов найти выживших нет. Среди погибших числятся и несколько агентов Бюро, которые в этот момент проводили плановые мероприятия в непосредственной близости от здания, включая руководителя оперативного отдела, старшего агента Джейн Маршалл...

Кровь мгновенно отлила от лица у Миллера, оставив лишь мертвенную бледность. Пальцы разжались сами собой. Керамическая чашка соскользнула вниз, но тренированное тело отреагировало быстрее разума — Миллер коротко, на автомате отфутболил ее коленом.

Горячий кофе широкой темной лужей расплескался по чистому полу. Чашка с глухим стуком покатилась в сторону, ударилась о плинтус, и от нее с сухим щелчком откололась ручка.

Миллер смотрел на этот беспорядок с абсолютным, парализующим, холодным ужасом в сердце. Звук голоса диктора отдалился, превратившись в невнятный белый шум. На кухонном полу остывал кофе, лежала разбитая чашка, а в его голове набатом стучало только одно-единственное имя.

Джейн... Джейн... Джейн.

Картинка у него в голове сложилась мгновенно, без лишних вопросов и сомнений. Он знал ее слишком хорошо. Джейн, как всегда, засиделась в Бюро допоздна, зарывшись в отчеты, когда ей поступил экстренный вызов от оперативников «в поле». Команда сообщила, что назревает что-то серьезное, и Джейн, верная своей привычке держать все под личным контролем, сорвалась с места. Она просто не могла остаться в кабинете. Поехала руководить операцией на месте и оказалась не в то время, не в том месте.

Пальцы паршиво слушались, когда он застегивал куртку, а замок намертво заклинило на середине. Миллер чертыхнулся, рванул молнию вверх так, что затрещала ткань, и практически вбил входную дверь в стену холла. Картинка пустого аккуратного котлована на месте здания НИИ Хронофизики, которую только что транслировали в новостях, намертво отпечаталась у него на сетчатке.

Он летел вниз по ступеням, перепрыгивая сразу через три, пока эхо от его тяжелых армейских ботинок дробилось о бетонные стены. Мысли путались, дыхание сбивалось. Накатившее ощущение потери, глухое и неотвратимое, давило на грудь, но Миллер упрямо гнал от себя картинку с пустой воронкой на месте института. Какого черта она вообще поехала туда — одна, без него? Почему сразу не доложилась Кроссу?

Неужели она мертва? А может успела выскочить до момента детонации? Этот вопрос выжигал его изнутри, не оставляя места ни для чего, кроме бешеного, зашкаливающего пульса в ушах. Слишком много лет они прикрывали друг другу спины, слишком много дерьма выгребли вместе из подвалов Метрополии, чтобы сейчас он просто сидел и ждал официального пресс-релиза

Он выскочил на подземную парковку жилого комплекса, на ходу выхватывая ключ. В полумраке гаража коротко мигнули фары его седана. Миллер рванул на себя дверцу, упал на водительское сиденье, с силой вогнал ключ в замок зажигания и ударил ладонью по рулю, когда мотор капризно чихнул, прежде чем глухо взреветь. Стив врубил передачу, сорвал машину с места и вылетел со стоянки на залитую светом фонарей ночную магистраль, держа курс прямо на оцепленный медицинский сектор Бюро. Туда, куда должны были свозить выживших. Если они вообще были.

— Босс, не делайте резких движений, — голос Миллера звучал так, будто пробивался сквозь толщу воды.

Она открыла глаза. Белый свет больничной палаты резал зрачки. В памяти всплыла огненная амеба, раздувающаяся в дверях НИИ, и тошнотворный звук рвущегося пространства.

— Что с группой? — с трудом прохрипела она.

Миллер медлил с ответом слишком долго. Его взгляд метался по ее лицу, в нем читалась смесь ужаса и непонятного восхищения.

— Группы больше нет, босс. От здания остался только оплавленный котлован. Взрыв ... это был не совсем обычный взрыв. Ученые говорят о выбросе из контура стасис-поля.

Маршалл попыталась сесть, но комната тут же качнулась перед глазами. Мышцы ныли, а в затылке монотонно пульсировала тупая боль. В ушах стоял противный, едва слышный писк. Она взглянула на свои руки. Шрам от пули, полученный на руинах Чикаго пять лет назад, исчез. Кожа в этом месте была чистой, как у младенца. В душу закралось нехорошее подозрение.

— Дай мне зеркало, — приказала она.

— Вам нужно отдохнуть...

— Миллер, черт тебя дери, дай мне зеркало!

Увидев свое отражение, Джейн рефлекторно отшатнулась и разжала пальцы. Пластиковая оправа со стуком упала на пол. В отражении она увидела женщину из собственных воспоминаний десятилетней давности. Тот же острый подбородок, те же густые ярко-рыжие волосы, еще не тронутые сединой.

— Поздравляю, босс, — Миллер попытался вывести ее из ступора шуткой. — Кажется, вы только что получили самый дорогой омолаживающий крем во вселенной. Ценой в целый научно-исследовательский институт.

Джейн долго смотрела вниз на пластиковую оправу на линолеуме. В палате было тихо. Лишь привычный дождь Метрополии монотонно моросил по стеклу, размывая городские огни за окном.

— Бюро уже оцепило район? — спросила она. Голос без привычной хрипотцы прозвучал чуждо.

— Нет, босс. Все тихо, — Миллер устало потер переносицу. — Официально в НИИ произошел рядовой сбой на подстанции. Короткое замыкание. Погибших списали на несчастный случай при исполнении. Инцидент остался в тайне. Наверху сделали вид, будто ничего не произошло. Джейн нахмурилась, собираясь жестко высказать все, что она об этом думает, но Миллер опередил ее, сделав шаг ближе и подняв ладонь:

— Кросс решил, что для расследования нужна стопроцентная секретность. Только кто-то очень могущественный мог провернуть такое, и если этот ублюдок решит, что Бюро взяло след, он заляжет на дно. И Кросс пустил дезу, чтобы враг расслабился.

Увидев, как ее лицо смягчилось, он продолжил уже спокойнее:

— Работаем в тени, босс. Официально дела нет.

Маршалл медленно опустила ноги на холодный пол. Она крепко прижала ладони к кушетке, проверяя координацию. Кожа на руках казалась подозрительно гладкой, но пальцы сжались в кулаки без малейшей дрожи. Ее внутренний стержень заставлял мышцы подчиняться, несмотря на контузию.

Она встала и подошла к окну, глядя в стекле на свое помолодевшее, чужое отражение на фоне черных небоскребов. На нее смотрела женщина, которой вернули молодость, но не смогут вернуть погибших товарищей.

Миллер молча положил на тумбочку ее старый, потертый жетон Бюро.

— Что будете делать, босс? — тихо спросил он.

Джейн протянула руку, взяла холодный металл и сжала его в кулаке. В ее глазах, лишенных прежней усталости, загорелся холодный, упрямый огонь.

— То, что умею лучше всего, — тихо произнесла она, глядя сквозь стекло на дождливый город. — Делать свою работу.

Кабинет старшего агента Маршалл тонул в полумраке, рассекаемом лишь неоновым сиянием голограмм. Миллер вывел на центральный дисплей отчет, и по монитору поползли рваные строчки временных отметок.

— Вчера вечером, ровно в двадцать один сорок, — тихо произнес Миллер, запустив видеозапись с внешней камеры наблюдения. — НИИ Хронофизики.

Джейн не мигая смотрела на монитор. На экране из окон института сначала вырвалось яростное пламя. Но уже через секунду огонь повел себя противоестественно: он замер, а затем красиво, плавно провалился сам в себя, словно пространство всосало взрывную волну обратно. Огромное здание НИИ практически исчезло, оставив на своем месте лишь идеально круглую, неглубокую воронку в выжженной земле.

В этот момент Джейн прошиб ледяной, липкий пот. Картинка на экране сдернула заслонку в ее памяти. Она отчетливо вспомнила то, что произошло секундой ранее: вот она идет к массивным дверям института, один из агентов (Хокинс?) делает шаг ей навстречу, собираясь что-то сказать, а затем наступает слепящая, стирающая все мысли вспышка.

— Фургон, — глухо произнесла Джейн, не отрывая взгляда от экрана.

— Да, — кивнул Миллер. — По прибытии на место преступления оперативники фургон не обнаружили. Но, опираясь на ваши показания, я приказал провести поиск по дорожным камерам. И мы нашли его.

Он взмахнул рукой, обновляя экран. Появилась новая запись: белый, ничем не примечательный фургон стоит на обочине Третьей улицы, зажатый между глухими стенами заброшенных складов промзоны.

— Да, это он, — кивнула Джейн, и ее лицо на миг окаменело. — Номера пробили?

— Да. Машина принадлежит крупной фирме проката. Была арендована на подставное лицо с фальшивым цифровым ID. Здесь тупик. Но водитель сглупил, — довольно хмыкнул Миллер и вывел на терминал дополнительное окно с зернистым кадром.

— В пятистах метрах от брошенного фургона камера уличного банкомата зафиксировала человека. Он даже не прятал лицо под капюшоном. Видимо, был абсолютно уверен, что в НИИ все мертвы, и искать его некому. Прямо оттуда он заказал такси через приложение. Нам удалось перехватить данные сетевого шлюза.

На экране появилось досье из базы данных Бюро с вращающейся 3D-фотографией мужчины средних лет со шрамом на подбородке.

— Это Марк «Крот» Стивенс, — пояснил Миллер, листая строчки биографии. — Бывший армейский водитель. Сейчас промышляет мелкими заказами для «серых» подпольных структур. Не ликвидатор и не террорист, босс. Просто наемный персонал. Вероятно, его использовали втемную.

— Его задержали? — Джейн резко поднялась из-за стола, на ходу поправляя воротник куртки.