Локдаун

Прорелиг поставил её на стол. Подняв стул и отряхнув с сиденья пыль, он сел. Обвел пленных взглядом, на секунду задержав его на Тике. Играющий свет огонька добавлял прыгающие тени к чёрным полоскам на лице, что только усиливало жуткость.

– Я бы хотел поговорить до того, как мы дойдём до цели, и, скорей всего, потом уже никогда больше не увидимся. С тобой, Белый, – они уставились друг на друга. – Что ты скажешь? И чем можешь быть полезен?

– Смотря для чего, – голос Белого отдавал безразличностью.

– Лично для меня, – прорелиг, наклонившись, опёрся локтями на стол, сцепив пальцы.

– Лично для тебя? – Белый осклабился. – А как же ваш кружок, членом которого ты являешься? Как я понял, вы делаете общее дело во имя Бога и неотделимы друг от друга.

– Давай, только мне эти сказки не заливай. Это для них, – прорелиг кивнул на дверь. – Ты прекрасно всё понимаешь, не разочаровывай меня. Я знаю историю. Наши общины когда-то были вместе. И вам, и нам надо было как-то удерживать толпы. Это всё работает и сейчас, ты сам это видишь. Но, тем не менее: чем ты можешь быть полезен лично мне?

– Это переговоры? – в голосе Белого послышался сарказм.

– Считай, так. Но больше любопытство. Посмотрим, до чего полезного оно сможет довести, – тени с чёрными полосками растянулись в ухмылке.

Герман с трудом поднялся, оттолкнувшись связанными руками от пола, и медленно подошёл к столу. Дин с опаской наблюдал за его действиями, не понимая настроения прорелига и не имея возможности предугадать, как тот отреагирует. Но прорелиг по-прежнему сидел в той же позе, не сводя глаз с Белого.

Герман нагнулся, поднял второй опрокинутый стул, поставил его и сел напротив прорелига, положив руки на стол.

– Раз у нас переговоры, удобней разговаривать будет так. Особенно учитывая, что когда-то наши предки сотрудничали. – Дин не видел мимики Германа, он сидел спиной к ним, но улавливал нотки улыбки в голосе. – Итак, что тебя интересует?

– Насколько в Башне живётся лучше, чем мне сейчас?

– Я не знаю, как тебе живётся сейчас, но там однозначно намного лучше.

– У меня есть дом, слуги, своя армия, еда, вода. Собственно, всё, что я захочу. У меня довольно высокий сан. То есть живу я очень хорошо.

– Зачем же тебе в Башню тогда? – Герман откинулся на спинку стула, заскрипевшего под тяжестью тела.

– Если тебя так хотят видеть святые, значит, им что-то нужно в Башне. Но у них и так всё есть. Видно, недостаточно. Это несложная задачка, Белый. – Дину разговор казался слишком наигранным, будто соперники пока прощупывали друг друга, выставляя вперёд пешки в шахматной игре, в которую Дин часто играл в детстве с отцом. Только на стороне Белого уже изначально не было на доске королевы. – Чем ты меня заинтересуешь? Зачем ты мне нужен, Белый? – в голосе послышались нотки лёгкого раздражения.

– Если мы с тобой договоримся, то что скажут твои бойцы?

– Это уже не твои проблемы, – градус раздражения повысился.

– У нас есть всё, – Герман резко сменил тон на покорный. – То, чего у тебя никогда не было в жизни. Технологии, лечение, развлечения, комфорт и спокойная беззаботная старость.

– Ну, это и у меня есть.

– Тебя чуть не убили вчера во дворе. Твоя жизнь не так уж комфортна и безопасна, – в голосе Германа опять появился сарказм.

– Но и ты сейчас не свободен, а я решаю твою судьбу, – прорелиг запустил руку под балахон и вынул нож. – Ведь я могу вас и не найти. Это никто не проверит.

– Это исключительный случай за много лет. И такой риск для единиц – случайность. В отличие от твоего уклада жизни. – Герман гнул свою линию.

Дин наблюдал, как прорелиг ковыряет кончиком ножа под ногтем большого пальца. Пауза затянулась. И Герман, похоже, не собирался её прерывать.

– Пока ничего интересного, Белый, – прорелиг оторвал взгляд от чистки ногтя и взглянул на Германа. – Что-то ещё?

– Нет. Это всё, – он наклонился и положил руки обратно на стол. – Но если меня так хотят заполучить твои вожди, значит, у нас всё-таки есть что-то такое, чего нет у вас? – Герман пошёл ва-банк.

– Не обязательно же для этого тащиться в Башню. Вполне допускаю, что им достаточно просто узнать у тебя, куда и когда вы выезжаете, чтобы собирать лут. И то, если ты это знаешь, что тоже не точно. – Прорелиг понизил значимость Белого, показывая, что не такой уж он и важный для них.

– Или всё же что-то большее, – ухмыльнулся Герман. – Мы это не узнаем, пока не доберёмся до вас. Но шанс будет упущен, ты же понимаешь.

Прорелиг резко наотмашь махнул рукой с ножом, заставив пламя лампадки резко качнуться в сторону, и Герман дёрнулся назад, упав со стула.

Дин, вздрогнув от неожиданности, увидел, как он держится связанными руками за лицо. Прорелиг неторопливо встал. Свет от огонька лампадки не доставал до его лица, из-за чего казалось, что у него нет головы.

– Переговоры окончены, Белый! – жёстко, но без злобы, произнёс прорелиг. – Поигрались и хватит. Подумай, что ты ещё можешь предложить, пока мы не дошли. Там будет больнее, – он направился к двери, взялся за ручку и на секунду замер. – И впредь без этого своего пафоса, раб, – добавил он, не оборачиваясь, и вышел.

Дверь со скрипом захлопнулась за ним.

Дин сразу же вскочил и в один прыжок оказался около стонущего Белого, перевернул на спину и отвёл его руки от лица. Тик уже стоял рядом с лампадкой в руках. В блеклом свете прыгающего огонька Дин разглядел на щеке неглубокий, но сильно кровоточащий порез от уха до рта. Держа руки Германа, он осмотрелся.

– Да не дёргайся ты! – шипя, приказал он Белому. – Ничего страшного! Сейчас остановим кровь.

Тик уже протягивал кусок ткани из кармана. Дин свернул её в несколько раз и приложил к рассечению.

– Держи так. Скоро остановится. Воды, жалко, нет, промыть бы. – Дин приложил руки Германа к повязке. – Хочешь, поплюю, чтоб продезинфицировать?

Белый даже перестал мычать от неожиданного предложения и слабо улыбнулся.

– Нет, спасибо. Лучше так умру, – держа тряпку у щеки, он расслабился и лёг поудобнее. – Шрам, наверное, красивый останется.

– Поменьше рот открывай, – отрезал Дин, но был рад, что Герман пошутил в ответ. Это успокаивало всю команду. – Ладно, он просто предупредил. Ничего страшного, – подытожил он за Германа.

Дверь снова отворилась, и на фоне полоски уже смеркающегося дня появился чёрный силуэт. Бросив что-то на пол, он снова закрыл дверь. Дин, взяв лампадку у Тика, осторожно подошёл и увидел пластиковую бутылку с водой и маленький целлофановый пакетик с выцветшим оранжевым рисунком.

– А вот и вода, – он подошёл к Герману, но отдал бутылку Тику. Развернул пакет, в котором обнаружил вяленое мясо. – Неплохо. Живём.

– Так-то это всё мое. А я уже решаю, делиться с вами или нет, – Герман пристально и строго смотрел Дину в глаза. – Шучу. Чего такие серьёзные-то? – улыбнулся он и застонал, крепче прижимая ткань к щеке.

– Вот и мгновенная кара за шутки, – без улыбки отметил Дин.

– Это ты религам скажи. Что-то их не карает, – огрызнулся Герман.

– Вас что-то тоже не сильно покарало, – уже серьёзнее отметил Тик, отрываясь от бутылки и передавая её Дину.

– А ты вообще…

– Тихо! – резко шепнул Дин, и все прислушались к тишине.

– Что? – еле слышно прошептал Белый.

– Ничего. Просто шутки как-то уже выходят за рамки. Давай промою. – Дин сделал два глотка из бутылки и аккуратно отлепил от щеки ткань. Стараясь тратить минимум воды, он промыл рану, выжал тряпку от крови, смочил её водой и приложил обратно к щеке.

– Держи, – он поставил бутылку рядом с Германом. – Захочешь пить – скажи, я помогу тебе сесть.

Герман лишь еле кивнул, и Дин, взяв лампадку, медленно обошёл комнату, осматривая стены с облезающей краской и пыльный пол. Но никаких идей о побеге не появилось. Он пододвинул стул к Герману и молча сел, поставив огонёк на пол.

– Никакого выхода я пока не вижу, – резюмировал он.

– Но мы ещё и не дошли, – отметил Герман. – Кстати, а сколько идти?

– Смотря в какой из их районов. От одного до двух дней.

– Поторопись, Дик.

– Я Дин.

– Я помню. Просто тебя подкалываю, – улыбаясь, ответил Белый.

Дин сел на пол, привалившись спиной к стене.

– Может, развяжем руки? – прошептал Герман. – Свечкой, например.

– Чтобы огрести потом от них? – ухмыльнулся Дин. – Нет уж, давай лучше не будем провоцировать. Чем меньше доставляем хлопот и привлекаем внимания, тем больше они расслабятся, и у нас появится больше возможностей свалить.

– Ясно. Неудобно просто, – с грустью отметил Герман.

Season 2. Episode 5

Дин, встрепенувшись, резко поднял голову и открыл глаза. Осмотрелся в темноте, увидев под дверью узкую полоску света – значит, уже было утро. Он так и уснул, прислонившись спиной к стене и уронив голову на грудь. Сейчас от такой позы сильно ныла шея. Тик спал на полу, положив голову на колени Дина. Лампадка давно погасла, Германа не было видно в темноте, но было слышно его сопение.

За дверью слышались редкие шаги, шуршание, короткие неразборчивые голоса. Религи, похоже, собирались сниматься с ночлега.

Дин аккуратно погладил Тика по голове и тот, дёрнувшись, проснулся.

– Все ок, – успокоил его Дин. – Собираются. Скоро придут за нами.

Тик молча кивнул, потёр глаза и, встав, прошёл пару кругов вокруг стола в темноте, разминая затекшие мышцы.

Дин прищурился, нашёл в темноте еле различимый силуэт на полу и пнул ногой Германа. Пропустив мимо ушей обычную сонную брань, пнул его ещё раз.

– Ну что надо?! – взревел, вскакивая, Белый. И, оглядевшись, снизил тон: – А, ну да. Всё никак не привыкну.

– Пойдём скоро. Как рана?

– Болит, но вроде не течёт уже.

– Пс-с-с! – донеслось от двери, у которой, судя по двум ногам в свете полоски под ней, стоял Тик. – Там какое-то волнение! – прошептал он.

Дин с Германом прислушались. Мимо двери с топотом пробежали несколько религов. Дин вскочил и в темноте натолкнулся на стол. Не заметив болезненного удара, он в несколько шагов оказался у двери. В отдалении слышалось эхо отрывистых приказов. Рядом с дверью что-то неразборчиво говорили охранники. Дин пытался разобрать слова, как вдруг услышал отчётливый звук передернутого затвора. И тут же клацанье ещё одного затвора, загонявшего патрон в патронник.

Дин связанными руками схватил Тика за плечо и потянул его за собой от двери вглубь комнаты. В спешке он опять ударился о стол.

– Твою же мать! – на этот раз прошипел Дин и, посадив Тика на пол у стены, вернулся к столу. Стараясь не шуметь, положил его набок, на всякий случай прикрыв им вход.

– Что там? – прошептал взволнованно Герман.

– Не знаю. Или у них там какие-то проблемы, или прорелиг передумал и нас решили завалить, – ответил тихо Дин. – Очень надеюсь на проблемы.

Они сидели в темноте, максимально напрягая слух, чтобы понять, что там происходит, но искаженные эхом короткие выкрики было не разобрать.

Внезапно где-то внутри здания прогремел мощный взрыв, и даже в их комнате со стен посыпалась отслоившаяся краска, а с пола поднялась пыль от вибрации по конструкции здания.

Застрекотали автоматы, загрохотали ружья, разнося эхо выстрелов по коридорам и залам. Дин крепче обнял связанными руками сына, закрывая собой, и почувствовал, что Герман тоже прижался к нему справа плечом.

Здание снова сотрясло от взрыва, за которым сразу же последовал ещё один – уже настолько близко, что у Дина зазвенело в ушах. Он ещё сильнее стиснул Тика в своих руках. Охранники за дверью что-то кричали, но в шуме стрельбы и от звона в ушах слова были совершенно неразличимы. Тем не менее Дин пытался контролировать обстановку и прислушивался к тому, что происходит за дверью.

Сквозь шум выстрелов и криков он отметил, что какая-то группа людей пробежала мимо их двери в обратном направлении. Но было непонятно, остались ли у двери охранники. Подходить было слишком опасно. И тут же прогремел выстрел прямо у двери их комнаты. Значит, охранники были на месте.

В глубине коридора, по которому они шли вчера, прогремела очень длинная автоматная очередь. Ещё три громких выстрела раздались прямо за дверью, затем сильный хлопок и опять очередь из глубины здания. Дин отметил про себя, что, судя по звукам попадающих в стену пуль, стреляли в их охранников. Секунду спустя в двери появилось несколько дырок, сквозь которые тут же пробились яркие лучи света, пронизывающие облако пылинок, поднятых с пола взрывами. Пули ушли в стену справа. Полоска света под дверью пропала, её закрыло упавшее с грохотом тело релига. Нападающие наступали.

Внезапно наступила абсолютная тишина. Дин с трудом проморгался от пыли в глазах и, резко отстранившись от Тика, с силой начал крутить запястьями и грызть верёвку, пытаясь высвободить руки. Но все его попытки были тщетны, освободиться не получалось. Он стал судорожно вспоминать, чем можно перерезать веревку, но ничего нужного в голову не приходило.

Можно кинуться на людей, которые войдут комнату, чтобы задержать их и дать Тику шанс убежать. Но этот шанс ничтожен! Чёрт!

Дверь со скрипом отворилась, впуская в комнату яркий свет. Дин присел, готовясь к прыжку. Справа в дверной проём вылез прямоугольный щит от пола до груди с ярким жёлтым кругом в центре и белой надписью.

«Улыбнись», – прочитал Дин и опешил от прочитанного.

– Это Орден Алис! – громко произнёс за дверью строгий, но приятный женский голос. – Назовись!

Дин колебался.

– Назовись! – ещё громче приказал голос.

– Дин. Просто охотник. С сыном! Его зовут Тик. И Герман! Он тоже охотник! – прокричал Дин в ответ. – Мы не религи! Мы пленные! Мы мирные! Без оружия! Помогите нам!

Щит подвинулся ещё левее, закрывая собой проём. В узкой прорези щита в свете была видна чёрная тень головы бойца. Справа от щита появилась рука, и внезапная яркая вспышка фонаря ослепила Дина. Он закрылся связанными руками от луча и зажмурился, видя перед собой только красно-жёлтые сменяющиеся круги.

– Мы пленные! – закричал он ещё раз. – Мы безоружны!

Послышались лёгкие шаги нескольких человек, чьи-то руки жёстко повалили Дина на пыльный пол и прижали коленом в спину, уткнув лицом в грязный пыльный пол.

– Ноги раздвинул! Руки из-под себя вытащил! – громко приказал мужской голос сверху.

– Я не могу! Они связаны! – глотая пыль с пола, прокричал Дин. Чьи-то руки уже обыскивали его.

– Они действительно связаны, – спокойно произнёс мужчина. Круги в глазах Дина становились прозрачнее, он уже различал ноги в чёрной форме, дверной проём и зал за комнатой.

– Я даже знаю, почему, – удовлетворённо отозвался женский голос, и в проёме появился невысокий тёмный силуэт. – Кто Дин?

– Я! – отозвался он, пытаясь выкрутить шею сильнее, чтобы разглядеть девушку. Она медленно подошла к нему, закинула винтовку за спину и присела на корточки перед ним.

– Ну привет, Дин. А где Белый? – Дин молчал. – Да ладно, понимаю, наобещал же золотые горы. Да, Герман Сергеевич? – обернувшись к Белому, спросила она, добавив в голос толику сарказма.

– Откуда ты знаешь, как меня зовут? – с неподдельным удивлением спросил Герман.

– Потому что не просто так ты не доехал. Поднять их, – приказала она, и Дин неожиданно взлетел с пола на ноги.

Он оглянулся: Тик и Герман тоже стояли на ногах, под руки их с обеих сторон держали бойцы в чёрном камуфляже, за спинами стояли ещё по двое. Рана на щеке Белого опять закровоточила, и кровь стекала по шее под свитер.

Девушка развернулась и пошла на выход из комнаты. Сзади Дина подтолкнули, и он поплёлся за ней, отметив боковым зрением, что Тика с Германом выводят следом.

Они вышли из пыльной тёмной комнаты в зал, который больше был похож на эпицентр боевых действий – там и тут лежали трупы религов, стены были в дырках от пуль, кое-где от стен откололись большие куски бетона. По залу было рассредоточено ещё человек десять в чёрной форме и шлемах с намалеванной на них жёлтой улыбающейся рожицей.

– Развязать, – скомандовала рыжеволосая девушка, посмотрев на Тика с тёплой улыбкой. – Кроме Белого.

Перед глазами Дина мелькнул нож, верёвки спали, и в руки вонзились миллионы игл. Он начал растирать запястья и ладони, чтобы кровь начала быстрее циркулировать по сосудам. На него уже никто не обращал внимания, кроме стоящего позади бойца, которому Дин всё ещё не внушал доверия. Неловкая пауза затянулась.

– И что теперь? – обратился Дин к девушке, разглядывающей Белого.

– Миа.

– Что? – не понял Дин.

– Меня зовут Миа, – повернувшись, она посмотрела на Дина. У неё были непередаваемой глубины голубые глаза, в которых бесновались озорные искорки. Миа улыбнулась. – Ничего. Мы забираем Белого и уходим.

– Но… Постойте. У нас с ним была договорённость! – безысходность ситуации и рухнувшие надежды придали Дину дерзости. – Мы так не можем… Вы не можете! Просто так вот…

– Можем, – с сожалением вздохнула Миа. – Извини, – она развернулась, направившись к Белому.

– Но мы теперь в опасности! Религи будут искать и вас, и нас! Они не простят убийство целой группы вместе с прорелигом! Вы понимаете, что нас уже можно считать трупами? – Дин сделал шаг, чтобы приблизиться к девушке, но сзади за куртку его остановил боец. – Герман, да скажи ты что-нибудь!

Герман, посмотрев на Дина, лишь покачал головой:

– Они не договариваются с нами, Дин. Извини.

– Миа! – жёстко крикнул Дин, привлекая её внимание. Она нехотя обернулась. – Зачем тогда ты представилась? Чтобы мы знали, кто нас убил? С религами у нас хотя бы был шанс убежать или остаться жить! Зачем?

– Вежливость, – пожала она плечами. Её спокойный голос взбесил Дина.

– Да в жопу твою вежливость! – он уже почти кричал. – Ты понимаешь, что убила нас?! Вы же за справедливость! Или люди врут в своих байках?!

– Нет, – взгляд Мии потускнел, а лицо стало задумчивым.

– А тем не менее, да! – Дин уже срывал голос. – Вы хуже…

– Стоп! – хорошо поставленным командным голосом Миа прервала его.

Дин так и застыл с открытым ртом.

– Короче! – она пристально смотрела прямо Дину в глаза. – Ты закончил? Тогда внимательно слушай меня. Я соглашусь с тобой, вы долго не проходите. И, учитывая, что, сами того не зная, помогли нам в некоторых моментах, хотя и заставили нас побегать по городу, то ок… – её тон стал примирительным: – Мы заберём к себе твоего сына…

– Но… – начал было Дин.

– Я не закончила! – Миа повысила голос, но почти сразу же её голос стал спокойным и дружелюбным. – Мы заберём сына. Он будет у нас в безопасности, получать воду и нормальную еду. В соответствии с его умениями и знаниями подберём ему профессию внутри Ордена и воспитаем его.

– А… – опять попытался вставить слово Дин.

– А тебя… – перебив, продолжила девушка. – Для тебя будет другое предложение. Ты же охотник? – Дин кивнул. – Вот им и останешься. Со свободным доступом к Ордену. Мы тебя проверили, твоя репутация вполне сносная.

Дин поднял удивлённо брови:

– Откуда ты знаешь?

– Коптер наш. По распознаванию лиц потом… – она увидела, что Дин теряет смысл. – Неважно, короче. Итак. С сыном можешь даже жить, пока репутация в норме. Но никак не влияешь на воспитание. Это мы берём на себя. И сам себя кормишь и поишь, плюс выполняешь наши поручения. А там посмотрим. – Дин кратко кивнул, давая понять, что он со всем согласен. – Вот и отлично. Сейчас выходим и уезжаем. Остальное договорим потом. А то как бы религи с подмогой не вернулись. – Она коротко свистнула и, сделав рукой круг над головой, повернулась в сторону коридора на выход.

Все в комнате тоже направились к выходу. Германа с поникшей головой, держа за плечи, подталкивали двое бойцов. Дину его стало даже жалко и захотелось как-то поддержать хотя бы словом, но он понимал, что это будет выглядеть, как издевка. Они с Тиком, который на секунду сильно прижался к нему и сразу же отпрянул, шли вместе в окружении солдат в чёрной униформе.

Пройдя длинный коридор, они спустились на первый этаж и вышли через ту же дверь. На улице их ждали ещё несколько бойцов Ордена, одетых в зелёный камуфляж. Дождавшись, когда они всей группой пройдут мимо, бойцы в зелёном замкнули колонну, прикрывая спины.

Они прошли вдоль ещё одного длинного дома до перекрестка широкого шоссе с узкой дорогой, и Дин увидел четыре чёрных фургона, на бортах каждого из которых была изображена жёлтая улыбающаяся рожица.

– Ну вот, Тик. Я же обещал тебе года два назад, что когда-нибудь мы всё-таки прокатимся на машине, – Дин, улыбаясь, посмотрел на сына, но тот, подходя, лишь зачарованно рассматривал вблизи боевые фургоны Ордена Алис.

Глухо завелись двигатели, выстрелив облако чёрного дыма через выхлопные трубы, отчего Тик дёрнулся, испугавшись, но тут же с улыбкой и горящими глазами посмотрел на Дина. Тот ещё шире улыбнулся в ответ.

Солдаты открыли задние двери фургонов.

Дина с Тиком несильно подтолкнули к одному из фургонов, в который уже села Миа.

Германа же отделили в сторону и подвели к другому фургону. Дин проводил его взглядом, но Герман даже не поднял глаз. Он обречённо смотрел себе под ноги. Уже залезая в микроавтобус, Дин глянул на него в последний раз: бойцы помогали Герману забраться в машину. В движениях Белого ощущались лишь какая-то вялость и отрешённость.

Водитель был отделён от пассажирского отсека стенкой, вдоль бортов внутри фургона были установлены железные лавочки, и на левой уже сидели четверо бойцов с Мией.

– Садитесь, – улыбаясь, показала девушка на лавочку напротив. – Поговорим по дороге.

Они сели на середину лавочки, два бойца пристегнули их ремнями, и двери с лязгом захлопнулись, погрузив фургон в темноту на секунду. Включились потолочные лампы, озарив фургон внутри тусклым красным светом. В таком свете лица сидевших напротив людей и Мии выглядели немного неестественно и жутковато.

– И не переживай за Белого, Дин, – продолжила мягким тоном она. – Вас бы не взяли в Башню. Тебя-то уж точно. Слухи, что можно получить всё что хочешь за спасение Белого, специально разносят по городам, чтобы их спасали в случае опасности. Да и вообще, политика такая у них. Но всех, кто им помогал, потом убирали. Лишних в Башню не пускают, Дин.

Она опять улыбнулась, и в этом красноватом тусклом свете её улыбка выглядела не такой доброй, как её голос. Однако Дин взял себя в руки и постарался об этом не думать: ведь это Орден Алис, ему можно доверять.

*****

Макс вышел из лифта и, пройдя в конец длинного коридора, подошёл к двери своей квартирки. Оглянувшись ещё раз на тёмный угол с выходом на пожарную лестницу, он, открыв дверь, зашёл в квартиру и закрылся на все замки.

Из маленькой прихожей он прошёл в комнату, на ходу сбросил с себя чёрный комбинезон на пол и плюхнулся на диван.

Проморгался от щекочущей пыли в глазах. День сегодня был жутко выматывающим, а после того, как он получил наказание от начальника, и вовсе стал таким, будто он отбыл весь день на каторге.

Макс снял очки дополненной реальности и с силой потёр глаза. Очки засунул под подушку, небрежно, но плотно накрыв сверху ещё и одеялом. Сел на край дивана, опёрся подбородком на кулаки и с минуту смотрел на стену напротив.

Боковым зрением рассчитал расстояние до угла комнаты, где прямо под потолком висела бельевая веревка.

Поддев ногой комбинезон, Макс точным движением отправил его на веревку, где он повис, раскачиваясь на одной штанине.

Резко вскочив, он накинув майку на голову и сделал круг почёта по комнате. Однажды на записи он видел, что когда-то так делали футболисты. Подбежав к комбинезону, поправил его и, накинув на верёвку вторую штанину, тем самым полностью закрыл обзор видеокамеры в углу комнаты под потолком.

Немного взбодрившись от воображаемого футбола, он подошёл к маленькому холодильнику и вынул из полки в двери бутылку воды. Затем прошёл в санузел, умылся и вернулся в комнату, по пути жадно глотая из бутылки воду с металлическим привкусом.