Локдаун

– Ну как сказать. Короче, им не нужна власть ради власти, подданные, слуги, фанатики и тому подобное. Ну то, зачем тут собираются все сообщества. У них какая-то своя цель. Мы пытались их купить или скооперироваться с ними, закрывая глаза на всё, что они делали до этого, но не получилось. Ты же знаешь, что они контактируют только с теми, у кого хорошая репутация? – Герман, увидев, что Дин кивнул, откусил ещё кусок мяса и прожевал. – Ну а мы с ними давно воюем, для них наша репутация в минусе. Они считают, что мы виноваты во всём происходящем. Но они начали первые, и всё, что мы видим сейчас, это только следствие. Я не знаю полностью всей сути, я тогда ещё не родился. А история меня не сильно волнует. Но что-то там с хакерством было связано. Знаешь, кто такие хакеры?

– Да, я читал про это, – опять кивнул головой Дин.

– А вот потом они начали развиваться в реальности. Когда всё случилось, они выползли из своих грязных нор. И мы бы их легко задавили, если бы их не объединили и не защитили. Ведь сами по себе они без своих компьютеров ничего собой не представляют. И уже долгое время они вербуют к себе профессионалов или талантливых и перспективных ребят. Дают им развиваться, придумывать, узнавать новое и что-то делать. Это сообщество весьма сильно подковано в техническом плане. А где техника, там и хорошая еда, вода, отличные условия для жизни и, конечно, своя армия, готовая всё это защищать.

– Так, а вам они что сделали? Это был их квадрокоптер?

– Скорей всего. Не этих же фанатиков тупорылых. – Белый дожевал мясо и, вытерев руки о подлокотник кресла, уставился на огни свечей. – Может, конечно, и наш, но почему без знака? И это первый вопрос. А, во-вторых, подозрительно быстро они приехали после дрона, не находишь? Не нас ли они ищут? Говорю тебе, это они затеяли ту подставу на дороге.

– Возможно. А сделали-то они вам что? – Дин попытался вернуть Германа к рассказу.

– Да постоянно мешают. То на перевалочную точку нападут и заберут её себе, то что-то перекроют, то проникнут в Башню и диверсию совершат, то ещё что-нибудь. Несколько раз в год стандартно. Ей-богу, как комары назойливые. С разным успехом, конечно, всё равно. Мрази! – Герман в сердцах ударил кулаком по коленке, но было видно, что он уже выговорился, и разговор подходит к концу. – Ладно, сегодня было очень утомительно. Сколько нам ещё идти? Два-три дня?

Дин глубоко вздохнул:

– С тобой, похоже, неделю.

– Ну что ж… Главное, чтобы ты довёл меня, Дин, – в свете прыгающего света лицо Германа выглядело неприятно жёлтым. – Это надо тебе.

Дин молча посмотрел в глаза Германа.

– Я просто напоминаю, – голос Германа был спокоен. На этот раз в нём не было и намёка на сарказм. – Чтобы ты не забывал, насколько это важно для тебя.

– Я помню.

Season 2. Episode 4

Дин резко проснулся от внезапного приступа страха. Осмотревшись по сторонам, он увидел удивлённо смотрящего на него Тика, спящего Белого и понял, что полусидит, схватившись за винтовку.

– Наверно, сон, – неуверенно пробормотал он, успокаивая Тика, хотя совершенно не помнил, что ему снилось.

Тик, сразу потеряв интерес, налил воды из фляги в котелок и поставил на огонь, разведённый в железном ведре у окна.

– Вода последняя. Бачок и краны проверил, там пусто, – деловито поставил перед фактом Тик.

Дин протёр глаза, всё ещё отходя от странного пробуждения. Мозг упорно отказывался просыпаться окончательно. За окном опять было пасмурно, всё небо затянуло серой пеленой.

Он надел разгрузку, куртку и плотно застегнулся, пытаясь согреться и избавиться от зябкости в теле после холодной ночи. Подошёл к костру и, присев на корточки, протянул руки к огню.

– Я не буду его будить, – глядя на котелок, отрешённо произнес Тик.

Дин наклонился в сторону, чтобы не вставать от костра, протянул руку и, дотянувшись до головы Германа, потряс его за лысую голову.

– Что?! – Белый вскочил так резко, что Дин с Тиком даже вздрогнули.

– Нормально всё, – нахмурившись, ответил Дин.

– Чёрт. Напугали меня. Снилось, что к нам врываются эти… Как их… Выпало слово из головы… – Герман Сергеевич потёр глаза. – В чёрных одеждах которые, странные такие.

– Религи.

– Да. Религи-хрелиги.

Герман бодро скинул ноги с дивана и вскочил:

– Итак, дорогие мои помощники, – Тик, посмотрев на Белого, закатил глаза под лоб и повернулся к Дину, встретившись с ним усмехающимся взглядом. – Сегодня у нас длинный день, и мы должны пройти как можно больше, а значит, быть ближе к цели.

Воодушевлённым тоном Герман Сергеевич продолжил, надевая свитер:

– Мы – одна небольшая, но сплочённая команда! А я – самый важный в вашей жизни человек и билет в прекрасное, беззаботное будущее! И чем быстрее и безопаснее для меня мы доберёмся до места назначения, тем быстрее это будущее настанет для вас. А это главное! Для меня – добраться живым и невредимым, а для вас – побыстрее! Согласны? – он окинул взглядом Дина и Тика, которые смотрели на него, молча ухмыляясь, и, не найдя у них какого-либо отклика, поджал нижнюю губу, отведя взгляд в сторону.

– Ну, будем считать, что все согласны, раз нет возражений. Так, а что у нас на завтрак? – Герман наклонился над паром от котелка.

– Кипяток, – буркнул Тик.

– В смысле, кипяток? А где еда? Кофе? Или хотя бы чай? – Герман присел на угол дивана.

– В Башне, – не меняя тона, отрезал Тик.

– Не криви нос, Герман Сергеевич. Тебе понравится. – Дин решил быть более дружелюбным. Он снял котелок с огня и разлил воду в две кружки, разбавил остатками холодной воды. – Для тебя кружки нет, как-то не позаботились заранее, так что держи мою. – Дин улыбнулся, глядя ему прямо в глаза.

Герман, взяв кружку, поднёс её к лицу и вдохнул пар.

– Ну, не утренний кофе, конечно… – грея руки о металлический цилиндр с кипятком, заметил Белый. – Но я так промёрз за ночь, что, думаю, сойдёт, – он сделал глоток, шумно прихлебывая, и зажмурился от удовольствия. – Неплохо, неплохо.

Тик протянул свою кружку Дину, поняв, что Белый вряд ли поделится с ним.

Согревшись кипятком, они оделись, собрали снаряжение и, потушив тлеющие угли, вышли под моросящий дождь.

Дин приказал Тику идти метров на тридцать впереди, так как, не исключено, уже было известно о группе из трёх человек, и, возможно, что группа из двух человек привлечёт меньше внимания. Конечно, не было никакой уверенности в том, что искали именно их, но не давало покоя появление квадрокоптера.

Они уже час в полной тишине шли по широкому шоссе, по обе стороны которого тянулись серые полуразвалившиеся, заросшие деревьями и кустами, многоэтажки. Так было удобнее контролировать Тика, идущего впереди, и меньше приходилось плутать.

Дин в который раз посмотрел на Тика и перевёл взгляд на Белого, который шёл рядом довольно-таки бодрым шагом и пинал камушек по разбитому, кое-где поросшему пока ещё зеленой травой и мхом, асфальту.

– Зачем вы закрылись в Башне? – Дин всё ещё не удовлетворил своё любопытство и решил воспользоваться моментом. – Что произошло? Ведь не Орден же вас туда загнал?

– О, нет, конечно! – Герман чертыхнулся, не попав по камню ногой. – Ладно. Вижу, ты будешь доставать меня, пока не расскажу тебе, что знаю. Там было всё глобальнее. Орден-то – так, просто мелочь надоедливая. По сути, мы всегда были элитой страны, но раньше нам… Ну, точнее, не нам, а нашим дедам, приходилось играть некую роль, чтобы оставаться такими. Потому что они были элитой и на виду у всех, а был ещё народ, то есть вы. И нужно было соблюдать условности, ну, или правила приличия. Нельзя было делать всё, что ты захочешь. Точнее, можно было, но был большой риск последствий. Надо было как-то ещё и с вами договариваться, то есть с народом. А это сложно, что с вас взять? Вы же… – Герман осёкся. – Неважно. Если начать сначала, то вообще всегда все люди принадлежали кому-то из правителей в рамках границ каждой страны. Потом появилась сеть, некая свобода передвижения, и постепенно всё начало выходить из-под контроля. Простые люди узнали, а главное, увидели, что за границами есть что-то иное. Может, лучше, может, хуже, но им было с чем сравнивать. И наше слово, точнее, слово элиты стало значить для людей всё меньше и меньше. Сложнее стало удерживать, влиять, управлять. Причём всем правителям, вне зависимости от той или иной заявляемой свободы в стране, которая везде, по сути-то, была мнимой. Свобода… Это же просто способ управления. Вот сейчас, например, вы точно свободны, – он с ехидной улыбкой посмотрел на Дина. – Ладно, я отвлёкся. Так вот… И стали правители договариваться, как вернуть всё как было, но не вызывая слишком уж большого негатива, который мог бы принести совсем уж к печальным последствиям.

– Это к каким же? – Дин поправил капюшон, съехавший с головы.

– Ну, например, к какой-нибудь революции. Хах, сейчас смешно об этом говорить, но тогда можно было просто большинством голосов обычных людей свергнуть правителя. Не везде, но в некоторых местах – да. Очень смешные времена были. – Герман презрительно хихикнул. – Ну и, собственно, они начали потихоньку разделять людей, чтобы вернуть былые времена: объявляли войны, затевали фиктивные ссоры между странами с последующими санкциями, вводили контроль, цензуру, пропаганду и многое другое. Мне всё это рассказывали. Даже сейчас в сети сложно найти настоящую правду. Всё же было в тайне, и договорняки не делали в открытую.

– А сеть всё ещё есть?! – Дин читал про интернет и был поражен, что он ещё существует.

– Конечно! Мы пользуемся сетью в Башнях. Связываемся по ней с остальным миром. У нас вообще всё очень технологично. Возможно, ты сам увидишь всё это и, может быть, даже научишься. Если ума хватит, – захихикал Белый.

Дин пропустил насмешку мимо ушей.

– Но что изменилось? Была война? Почему сейчас так?

– Да нет, какая война. У них была война только с вами. Точнее, не война, а «мы – это мы, вы – это вы». У нас совершенно другие ценности и интересы. Более глобальные. Но в какой-то момент стало понятно, что вы не то чтобы поумнели, а как бы это сказать… – Белый почесал подбородок. – Насмотрелись на чужую пропаганду, расфокусировались, и старые приемы уже перестали работать, как раньше. Было решено физически закрыть границы всех стран и жить так, как видит себе жизнь каждая элита. Наша выбрала такой вариант: отгородиться от вас, забрав себе учёных, военных, обслуживающий персонал и других нужных нам для жизни людей. А остальные – пусть живут сами по себе. Считай, мы дали вам полную свободу. – Герман опять засмеялся. – Хотели её – получите.

– Но почему, если ты говорил про революции, народ не получил, что хотел, когда всё началось?

– Потому что вы боялись нас. У нас была армия, власть, деньги. А у вас что? Ни-че-го. Вы нам надоели. Надоело с вами церемониться. Да и что вы вообще могли без нас? Вы умеете только идти за кем-то. А когда вы толпа – вы никто в развитии.

– А деньги – это как сейчас обмен? – Дин, заметив, что тон Германа начал повышаться, решил сменить тему.

– Да. И этого добра у нас хватало. Но потом стало ясно, что и этого нам не надо. Мы взяли к себе нужное количество людей и персонала, которые готовы были служить нам просто за еду, комфорт, безопасность и наше хорошее к ним отношение. Какой смысл в лишнем звене в виде денег, если, по сути, вам надо очень мало? А уж желающих остаться с нами, несмотря на накалившуюся ситуацию тогда в мире, было хоть отбавляй. Ведь бо́льшая часть хотела не перемен, а потому что хотела занять наше место, быть с нами или хотя бы быть приближенными к нам. – Герман слишком сильно пнул камушек, и тот улетел за отбойник на другую половину дороги.

– То есть вы закрылись, чтобы вас не стало слишком много?

– Нет. Как бы так объяснить… Нас и не могло бы быть слишком много, иначе теряется весь смысл элиты. Кто-то должен делать чёрную работу. И наши деды пытались как-то показать это народу: что вы работаете и нормально живёте, а мы всем управляем. Но вы не хотели мириться с таким положением вещей, и вот к чему это всё привело. Да ещё там что-то вообще непонятное началось, что ускорило процесс принятия такого решения. Короче, как вышло, так и вышло. Нас всё устраивает. – Белый ухмыльнулся.

Дин опять пропустил его смешок мимо ушей, но уже не специально – он вглядывался вдаль. Вдалеке явно стоял человек. Вскинув к глазам бинокль, Дин увидел релига, который тоже смотрел на них через бинокль.

Видеть у религов бинокли было странно, они им не были нужны, чтобы проповедовать на улицах. Обычно фанатики стояли в людных местах или просто шлялись в поисках очередной жертвы. Этого же как-то занесло далековато от проходимых мест. Дину показалось это подозрительным, и он окликнул Тика, чтобы тот подошёл к ним.

– Там религ, – предупредил он подошедшего Тика.

– Да, я заметил пару минут назад. Думал, мимо пойдём.

– Нам надо сойти с дороги. Пройдём дворами, – Дин смотрел на человека вдалеке, который не приближался. – Он нас, конечно, уже заметил, но лучше обойти.

Тик кивнул. Герман, прищурившись, молча вглядывался вдаль.

Проходя мимо, Дин толкнул его плечом, чтобы тот вышел из наваждения, и они направились к домам. Силуэт релига не двигался, но Дин чувствовал нутром, что за ними наблюдают. Какая-то странность всей этой ситуации нагнетала волну внутренней тревожности. Он даже хотел перейти на бег, но остановил себя, чтобы его страх не передался остальным.

Они обошли дом и опять оказались во дворах.

– Нам надо идти постоянно на северо-запад. Мы можем заплутать между домами, поэтому не разделяемся, компас только у меня, – коротко объяснил ситуацию Дин.

– Мне всё равно. Это в твоих интересах, Дин, – безразлично напомнил Белый.

– А я и не тебе говорю! – зло прошипел Дин. – Мне плевать, что с тобой станет. Если ты подохнешь или заблудишься, то у нас просто останется всё, как было! А это не хуже, чем уже есть! Понял?

Белый опешил и, удивлённо глядя на Дина, открыл было рот, собираясь что-то возразить. Но всё-таки промолчал и, закрыв рот, просто кивнул головой.

– Вот и отлично, что мы поняли друг друга, – Дин убавил в голосе злость и, сняв с плеча винтовку, передёрнул затвор. Тик, глядя на отца, тоже взял в руки обрез.

– Идём вперёд, – глядя на Германа, прошептал Дин. – Ты замыкаешь, а ты прикрываешь, – кивнул он Тику.

Они шли тихо, обходя остовы машин, дома, какие-то разрушенные сооружения, заросшие мхом и кустами. Людей вокруг не было – место было довольно далёкое от центра города, и делать здесь было особо нечего. Только охотиться, что тоже было рискованно – могли принять за добычу: за животных или случайных прохожих, которых можно легко ограбить. А может, и съесть. Смотря кому они могли попасться на мушку.

Дин старался максимально тщательно осматривать весь периметр территории, пытаясь обращать внимание на любую деталь, указывающую на опасность.

Минут через сорок он решил вернуться на дорогу: они, скорее всего, уже обошли релига, а продвигаться через дворы было намного дольше и опаснее. Растительность, хоть местами уже и редкая, жёлто-осенняя, всё же мешала обзору на дальнее расстояние. Они подошли к дому, за которым пролегало шоссе.

– Так. Выходим на дорогу и осматриваемся. Если религ остался сзади, то хорошо, идём вдоль дороги, но вперёд не выходим, и смотрим, чтобы он не шёл за нами. Если его нет, то чаще палим спину. Ясно? – Тик кивнул.

– У меня зрение не очень хорошее, – пожал плечами Герман.

Дин, зажмурившись от злости, потёр пальцами переносицу.

– Ладно, пошли, – он повесил винтовку на плечо и перелез через бетонные блоки отвалившейся от дома стены.

Взобравшись, он оглянулся: Тик снизу подталкивал Белого, который пытался подтянуться, схватившись за арматуру. Дин нагнулся и, перехватив руку Германа, втащил его наверх, затем помог Тику.

– Тише слезаем, чтобы камни не полетели, иначе эхо разнесёт до Башни, – шёпотом предупредил он.

Они сползли вниз и вышли из-за угла дома к дороге.

– При-и-иве-е-т! – протянуто пропел слева хриплый голос. Дин резко повернулся, срывая с плеча винтовку, но остановил движение на полпути.

За домом их встречал боевой отряд религов в чёрных балахонах с замотанными лицами чёрными тряпками. Их было больше двадцати, и все держали его на мушке.

Дин медленно оглянулся и увидел, что Тик и Белый уже стоят за ним, медленно поднимая руки. Это была ошибка. Дин выругался про себя за такую глупую оплошность.

От стены дома отделился прислонившийся к ней человек в чёрном с головы до пят балахоне. Он медленно подошёл к Дину и снял капюшон – им оказался тот самый прорелиг из двора.

– Ну, где же вежливость? Я ж поздоровался, – он улыбнулся, и чёрные линии рисунка на лице исказились. – Я хочу быть вежливым, а вы?

– Привет, – сухо ответил Дин. Сзади послышался шорох и, обернувшись, Дин увидел человека в маскировочном халате, сползающего вниз с той же груды обломков стены.

За ними следили. Дин почувствовал невыносимую ярость и обиду к самому себе за собственную глупость и невнимательность. Он должен был прислушаться к своему страху и быть более осторожным!

– Я возьму это, – прорелиг кивнул, и один из чёрных балахонов, подбежав, забрал винтовку Дина и обрез из рук Тика. – Спасибо. Видишь, мы не враги. – Дин не сводил взгляда с лица прорелига. Тот явно наслаждался победой и просто играл с ними, как кошка с мышкой.

– Я предлагал вам будущее, паству и веру. Лучший мир. Но нашему разговору помешали. Ведь ты бы согласился? – его лицо было совсем рядом, и он пристально смотрел в глаза Дину. Его практически чёрные глаза улыбались.

– Вероятно, – пробовал уйти от прямого ответа Дин.

– Но, вероятно, ты обманываешь меня, – во взгляде прорелига мелькнуло наигранное подозрение. – А перед Богом нельзя врать. Как и перед носителем слова и гласа Божьего, – он отвёл взгляд вверх и резко опустил его на Дина. – То есть предо мной! – Дин почувствовал резкую боль в челюсти снизу, в глазах потемнело, и перед ним вспыхнули белые круги. Его тело подалось назад, и он с трудом поймал баланс, отступив на несколько шагов назад. Но Дин устоял. Он сфокусировал свой взгляд, во рту появился металлический привкус крови. Прорелиг опустил кулак, которым только что снизу нанёс Дину удар в подбородок.

– Один-один. Но зачем нам ровный счёт? Да и пусть Бог разбирается с твоим грехом. Ты с нами, – он указал на Белого. – Остальных в расход.

– Стой… те! – Герман успел выкрикнуть раньше, опередив на долю секунды Дина. – Погоди! Минутку!

Прорелиг поднял брови, показывая заинтересованность.

– Я готов сотрудничать, идти и что вы там ещё хотите, но! Только если вы оставите этих со мной! – Белый сделал шаг вперёд.

– Ты и так будешь сотрудничать, хочешь ты этого или нет, – надменно улыбнулся прорелиг.

– Не факт. Моя информация может быть неточной или неверной. А может, я пойму, что проще дождаться смерти, – жёстко проговаривая каждое слово, заявил Белый, пристально глядя в чёрные глаза прорелига.

– Хм… Смело, смело… А зачем они тебе?

– Привык к ним. Будет с кем пообщаться. Хочу их себе в прислугу. Вам не всё ли равно? – Герман Сергеевич убавил напор в словах, придав некое безразличие своему тону.

– Действительно, плевать. Но кормишь и поишь ты их из своей части, мажор. – Прорелиг ухмыльнулся. – И если наше сотрудничество мне не понравится… Ну, ты понял… Не питай лишних иллюзий.

Герман кивнул:

– Договорились.

Два релига подбежали и обыскали всех троих, забрали ножи и, сняв рюкзаки, выпотрошили их на землю. С Дина сняли разгрузочный жилет, забрали всё из карманов, но вернули куртку. Дин пристально наблюдал, как обыскивают Тика, мучительно пытаясь найти выход из создавшейся ситуации. Может быть, если кинуться на прорелига, отвлекая на себя внимание, то Тик успеет сбежать. Но вполне возможно, что он не побежит, а наоборот, бросится на помощь. А это уже верная смерть для обоих.

Нет. Надо искать другой вариант.

Герман же стоял с безразличным видом, глядя куда-то вдаль, будто бы ему даже было несколько скучно от всей этой процедуры.

Через десять минут обыск был закончен, им связали руки и, окружив со всех сторон, повели обратно в центр. Прорелиг шёл по шоссе во главе их колонны.

– Спасибо, – шепнул Дин идущему рядом Герману.

– Мне всё равно. Ищи выход, – прошептал Белый в ответ.

– Заткнулись! – раздался сзади грозный окрик. Прорелиг обернулся и смерил пленных недовольным взглядом.

Дин осторожно, не поворачивая головы, рассматривал местность, идущих религов, пытаясь придумать, как выбраться из кольца. Тик шёл совсем рядом, периодически касаясь плечом локтя Дина, как бы подбадривая его. Или, наоборот, жался к нему от страха? Но Дин чувствовал поддержку от этих прикосновений. Белый же шёл сбоку на расстоянии метра и не показывал никаких эмоций, опять равнодушно пиная перед собой маленький камушек по разбитому асфальту.

Через два часа в тишине, нарушаемой лишь гудением ветра и шорохом падающей листвы, они вернулись в то место, откуда начался их побег.

Дин уже ненавидел это место, эту высотку и даже тот дом слева, из которого они с Тиком наблюдали за засадой. Он снова увидел те самые окна. Надо было отсидеться! Надо было оставить всё как есть! Надо было и дальше следовать своему правилу: «Не влезай в чужое дело и обходи стороной неприятности!» Оно всегда помогало избежать проблем ему и Тику. Зачем он полез не в своё дело?

Дин помотал головой, стараясь избавиться от самобичевания. Какой от этого прок? Что сделано, то сделано. И надо найти выход, вытащить Тика. Может быть, и Белого. Но это второстепенно. Главное – Тик!

– Стоп! – команда прорелига отвлекла Дина от мыслей. – Ты, ты и ты, – он указал на трёх религов. – Найти место для ночлега!

Ещё только начало темнеть, и Дин не понимал, почему нельзя пройти ещё два часа, но был рад такому решению. Будет время осмотреться до ночи на привале. Возможно, найдётся выход.

Они стояли молча уже минут сорок, ожидая возвращения ушедших религов. Дин с Тиком иногда переглядывались, поддерживая друг друга взглядами и натянутыми улыбками. Герман же просто сидел на бетонном отбойнике, оглядывая дома, и Дин чувствовал, что тот специально не встречается с ним взглядом.

Ещё через пятнадцать минут подбежал религ и повёл всю группу за собой. Герман нехотя слез со своего места, всем видом показывая пренебрежение к ситуации. Они прошли к длинному дому с множеством разбитых вывесок на фасаде, через разбитые двери зашли в подъезд и поднялись на второй этаж.

Пройдя через длинный широкий коридор с оконными проёмами, оказались в большом зале. На правой стене было множество дверей, ведущих в маленькие комнатки, в одну из которых их завели и усадили на пол. Дин осмотрелся: комната была без окон, в центре стоял круглый стол, и рядом валялись три стула. Деревянную дверь закрыли, и они остались в полной темноте. По тихому шороху и разговору за дверью было понятно, что их охраняют два или три человека. Дин с силой зажмурил глаза. Он не видел выхода…

– Ну, что будем делать, Дин? – подал тихий голос Белый. В его вопросе слышались нотки ободрения. – Как выбираться?

– Не знаю. Пока не знаю. – Дин попробовал придать последней фразе оптимизма, но получилось не очень убедительно. – Я думаю.

– Думай лучше, – голос Белого стал жёстче. – Я впрягся за вас не просто так. С вами есть шанс, без вас – точно нет. Так что давай, думай, думай! – его голос стал ещё жёстче.

Дин промолчал, обняв Тика связанными руками. Врагов было слишком много, чтобы идти напролом. Дверь хлипка, и выбить её не составляло бы труда, но что дальше? Он прислушивался к тому, что происходило за дверью. Может, получится, уловить момент, когда они уйдут есть или куда-то ещё? Маловероятно, но вдруг…

Разговоры за дверью вдруг резко затихли. Дверь отворилась, в проём вошёл прорелиг, за которым дверь сразу же закрылась.

– Свет! – крикнул он. Через минуту дверь опять открылась, и религ протянул в щель походную лампадку на керосине.