Параллели

В мастерскую вошли Арбатский и стажёр. Князь – подтянутый, свежий, с планшетом наготове. Стажёр – лохматый, неряшливый, с прибором в руках.

– Программа готова? – голос Мирона звучал нарочито равнодушно.

– Да, Милорд. Всё согласно вашим указаниям.

– Уверены? Ошибки на этот раз не прощу.

– Исключено. Мы создаём копию готовой личности. Я взял шаблон из архивов, обновил только программное обеспечение, – голос князя слегка напрягся. Он чувствовал опасность предприятия, но возражать не осмелился.

– Алан, ваш прибор не подведёт? Расчёты проверены?

– Ручаюсь головой, Милорд! Программа стабилизации сигнала работает безукоризненно, – стажёр с восхищением уставился на ванну. Подобные ритуалы ему видеть не доводилось.

– Превосходно. Начинаем.

Арбатский, не отрываясь от планшета, кивнул помощнику.

– Программа загружена, интеграция заклинаний завершена. Остаётся активация. Алан, ваш черёд.

Блум набрал шифр на светящемся устройстве. Прибор загудел, наполняя воздух низкой вибрацией. Руки стажёра дрожали от волнения – наверняка горд, что впервые участвует в чём-то великом.

– Готово, Милорд.

Стажёр поставил коробочку рядом с плащом. Ткань ожила, заструилась всеми цветами радуги в такт устройству.

Алан просиял, как школьник на выпускном:

– Работает!

Мирон втянул воздух полной грудью. Сердце билось как колокол на пожаре. Через мгновение он увидит лицо, которое когда-то озаряло его мир ярче солнца. Лицо женщины, с которой мечтал пройти сквозь века… пока она не вонзила в спину клинок предательства.

– Начинаю активацию.

Голубая жидкость потекла в ванну тонкой струйкой. Соприкоснувшись с магическим раствором, она взорвалась россыпью разноцветных молний. Из центра поднялся светящийся смерч, собирая атомы будущего тела в чёткую структуру.

Алан замер. Глаза за очками расширились от восторга.

Арбатский презрительно поджал губы, глядя на стажёра. Занёс последнюю команду в планшет. Бросил вопросительный взгляд на Милорда, получил кивок и нажал кнопку запуска.

– Активация запущена! – объявил Кирилл.

Ванна заполнилась густым изумрудным сиянием. Свет закручивался, обретая форму, – женский силуэт проступал всё отчётливее.

Тело Феоктисты материализовывалось по крупицам. Тонкие черты лица. Гладкая кожа. Знакомые изгибы, каждая линия которых жила в памяти Мирона два столетия. Мокрые пряди тёмных волос.

Она лежала перед ним в позолоченной купели. Здесь. Сейчас. После стольких лет пустоты.

Дыхание перехватило.

– Программирование завершено. Развёртываю связи и память, – ледяной голос Кирилла вырвал Милорда из воспоминаний.

Стажёр таращился на ритуал из-за плеча князя, не решаясь подойти ближе.

– Дальше справлюсь сам. Благодарю за службу.

Тон не допускал возражений. Кирилл с Аланом поклонились и направились к выходу. Стажёр несколько раз обернулся. У самой двери их догнал голос Милорда.

– Стойте! Простите, но не могу отпустить вас с этими воспоминаниями.

Арбатский сжал челюсти. Алан застыл с недоумением на лице.

– Ни секунды не сомневаюсь в вашей верности, – продолжил Мирон. – Но есть те, кто читает мысли. Вынужден наложить печать забвения на последний час. Создание клона нарушает закон. Вы действовали по приказу. Поэтому будете помнить, только что принесли прибор и отчёты.

На лице стажёра промелькнула смесь сожаления и растерянности.

– Понимаю, Милорд, – в глазах Кирилла скользнуло разочарование, но он быстро спрятал его за маской профессионализма.

Мирон произнёс заклинание. Кольцом на пальце начертил в воздухе светящиеся руны. Они повисли перед стражами лёгким дымком. Арбатский вдохнул символы – взгляд помутнел, а затем приобрёл недоуменное выражение.

– Идите, князь, спасибо за отчёт! – отпустил его Мирон. И повторил рисунок рун для стажёра.

Алан чихнул. Руны вылетели обратно.

Милорд нетерпеливо повторил ритуал. Молодой маг снова чихнул.

– Простите, Милорд, – виновато пробормотал.

Времени разбираться с этой странностью не было. Позже.

– Алан, приказываю молчать о том, что видели и слышали здесь.

Голос прозвучал глухо, с нотками принуждения.

– Да, Милорд! – радостно поклонился стажёр и исчез за дверью.

Мирон вернулся в лабораторию – ждать, когда прошлое обретёт плоть.

Горячая вода окружала безжизненное тело. Под сомкнутыми веками зрачки метались в лихорадочном танце – последние крупицы чужой памяти искали место в пустом сознании.

Фео вдохнула. Первый вздох новой жизни.

Мирон подхватил с края стола Энигму – древний плащ, державший в своих нитях осколки её прежней сущности. По ткани побежали серебристые змейки света.

Женщина открыла глаза и села в ванне. Капли стекали с плеч. Взгляд её заметался по незнакомой комнате, пока не остановился на Мироне.

– Где я?

Он протянул руку, помогая встать. Энигма скользнула по её плечам, живая ткань мгновенно узнала хозяйку – древняя магия считала ДНК быстрее любого компьютера. Радужное марево потекло под кожу, возвращая силу новорождённому телу.

Феоктиста смотрела на происходящее чудо широко распахнувшимися глазами.

– Что… что это такое? – голос дрожал от растерянности. – Мирон?!

Глава 13. Александр

Каблучки Динки отстукивали чёткий ритм по мрамору. Девушка щебетала без умолку – графиня развелась, князь прогорел дотла, статский советник женился на княжне. Какой скандал! Впрочем, родители благословили молодых.

Мирана кивала машинально.

Они дошли до Кремля. Рубиновые звёзды на башнях переливались иначе. На лучах сияли круги – символы Пятимирья. Вместо ёлок площадь утопала в тропических садах. Немногочисленные прохожие неспешно бродили меж цветущих аллей. У стены вместо могил – беседки и скамейки в зарослях роз.

ГУМ узнала сразу, хотя вывеска гласила «Гостиный дворъ Его Величества». Мороженое в вафельных стаканчиках продавал робот-автомат.

Церковные купола заменили полупрозрачные сферы со звёздами-символами и надписями «Сила Жизнi».

– Храм? – Мирана указала на них с полувопросом.

Динка остановилась как вкопанная, с удивлением посмотрев на подругу.

– Как красиво, – прошептала Мирана.

– Обычно красиво, – фыркнула Динка. – Вот что значит влюблённая женщина – всё ей кажется прекрасным. Пошли, у тебя же встреча с читателями.

– Кто влюблённая? Какими читателями?

– Дорогая, что с тобой? Кто мне вчера все уши прожужжал! У тебя встреча на Гоголевском бульваре, книги подписывать.

– Книги?

Мирана поняла – дальше расспрашивать опасно.

– Во сколько у нас встреча? – обратилась она к секретарю.

– В два часа, ваше сиятельство!

– А где мавзолей?

– Что?! – хором переспросили Алик с Динкой.

Мирана осеклась.

– Проехали, – махнула рукой.

– Куда проехали? – вытаращила глаза Динка.

– Домой поехали.

– Сию секунду! – Алик нажал кнопку на браслете. Возникла голограмма «Контора Экипажъ».

Через минуту бесшумно подкатила полупрозрачная карета. Княжна попрощалась с Динкой, обещала приехать на бал.

Мирана с Аликом подъехали к книжному на Гоголевском точно в назначенное время. Толпа уже собралась – ждала звезду.

Лидия постаралась. Витрина отразила незнакомку: волосы, собранные в низкий узел с россыпью бриллиантовых шпилек, превратили девочку в даму. Кремовый шёлк блузы, вышитый воротник-стойка, золотые пуговки на манжетах. Шоколадный жакет с золотым шитьём, длинная строгая юбка. Бархатные туфли с пряжками а-ля Помпадур. На лацкане сиял феникс – брошь с рубинами и алмазами.

Мирана едва узнала себя. И – странное дело – почувствовала удовольствие от восхищённых взглядов. Публичность всегда угнетала её, а тут… приятно.

Плакат у входа заставил остолбенеть:

*«Встрѣча съ читателями высокородной княжны М.С. Нарышкиной – автора извѣстнѣйшаго на всю Москву любовнаго романа «Прогулка подъ зонтомъ. Исторія любви»»*

– Твою ж дивизию!

Алик вздрогнул, покосился на госпожу.

Любовный роман?! Она – автор?! Ноги подкосились. Если уж писать, то что-то серьёзное. Исследование. Учебник. В крайнем случае детектив. Но роман! Любовный! С дебильным названием! Лицо пылало.

– Божечки-кошечки!

Секретарь мягко взял под локоть – поддержал.

– Не волнуйтесь, ваше сиятельство. Не впервой же.

Усадил за стол, поставил шкатулку, положил золотую ручку.

– А это зачем?

– Для прошений, как обычно.

Мирана вздохнула. Что ж. Чтобы встретиться с отцом, стерпит и позор графоманки.

Публики набилось – как на распродажу. Аромат типографской краски смешался с духами. Очередь гудела. Под потолком метались попугаи, роботы-охранники сканировали толпу, пища на слишком назойливых фотографов.

Мирана спряталась за пирамиду книг. Улыбка, автограф, прошение в шкатулку. Механически. Рука затекла. Очередь не убывала.

Почти впала в транс, когда что-то толкнуло в солнечное сплетение. Мягко, но ощутимо.

– Татьяне! Спасибо, ваше сиятельство!

Поклонница протягивала прошение, но внимание Мираны магнитом притянулось к входу. Высокий незнакомец. Их взгляды встретились.

И мир замер.

Мирана почувствовала, как реальность начала размываться. Звуки притупились, запахи померкли – остались лишь эти синие глаза, безжалостно пронзающие душу. Время застыло, а мысли разбежались врассыпную. На неё смотрел тот самый принц с портрета.

Художник не льстил. Мужчина был ошеломителен – точная копия полотна, только без короны и с живым взглядом. Мирана задохнулась. Ручка замерла в воздухе над книгой. Поклонница что-то лепетала, но княжна её не слышала. Сердце заколотилось, как молоток по наковальне.

Алик проследил взгляд Мираны. Челюсти его едва заметно сжались, в глазах полыхнула ревность.

– Ваше сиятельство, – наклонился он к столу, – устали? Может, передохнём?

Царевич наконец сдвинулся с места. Шёл неспешно, как хищник по своей территории. Толпа расступалась с поклонами и трепетом, как морская пена перед носом корабля. Женские вздохи прокатились по залу волной восхищения.

Мирана ощутила, как сердце замедлило ход. Ещё медленнее. Казалось, остановилось совсем, когда он оказался рядом. Пространство загустело, превратившись в тягучий мёд. Мозги тоже, кажется, окончательно размякли.

– Добро пожаловать, ваше высочество! – поклонился секретарь, пряча огонь в глазах.

Царевич кивнул в ответ.

Высочество. Её жених! Тот самый, в кого она влюблена, по мнению Динки. И как тут не влюбиться? Мирана глупо улыбалась.

Наследник протянул книгу. Их взгляды встретились – и вселенная просто исчезла. Миране показалось, что она превратилась в одно большое сердце. Пульс забился повсюду – в висках, в пальцах, даже каблуки отстукивали ритм. Слова выветрились из головы начисто.

– Приветствую вас, дорогая Мирана Сергеевна, – проговорил царевич.

Голос оказался низким, бархатным. До неприличия чувственным. У Мираны подогнулись колени.