Город Тысячи Солнц

Нет, странности заключались совершенно в другом. И если к такому превосходному изобретению как белый туалет с подогревом и тёплой водой я привык быстро – то к иным странностям приюта я не привык даже спустя годы.

Прежде всего, стоило отметить то, что в приюте не было телесных наказаний. Вещь, в принципе, совершенно логичная и привычная любому, кто когда-либо учился магии в моём родном мире – иногда дисциплинировать ребенка с шилом в заднице без дополнительных методик стимуляции пятой точки это совершенно невыполнимая задача.

Но каким-то странным образом приют, содержащий в себе полтора десятка разных видов разумных существ с этой задачей справлялся. Более того, отношение к детям, на мой взгляд, здесь было каким-то запредельно мягким. Как будто тут выращивают не нормальных разумных – а морских амёб, что проводят свою жизнь болтаясь на волнах. Хочешь игрушку? Держи игрушку. Хочешь кушать сладостей? Пожалуйста, выбирай. Детям исполняли почти любые капризы, которые они могли придумать – но много ли им надо? И не наказывали почти ни за что – по крайней мере, с моей точки зрения.

Единственным относительно строгим исключением были наказания за причинение вреда другим разумным – таких детей мягко изолировали, оставляли в комнате, читали лекции о недопустимости агрессии в сторону своих сожителей, лишали сладкого… В общем, ограничивались какими-то мелочами вместо нормальной порки, лишения еды на недельку, или любого иного нормального наказания.

И, что самое удивительное, каким-то странным образом эта система работала! Дети становились спокойными и послушными!

Но куда более невероятной вещью была система обучения. Или, если быть более точным, отсутствие таковой. Сначала я предполагал, что здесь наличествует что-то вроде общей школы, как в церковных приютах – когда по достижению определённого возраста детей будут учить базовым предметам. Но реальность оказалась куда страшнее. Детей учили… Когда они просили, чтобы их учили.

Такая система обучения, по идее, не может работать по определению. Если ученика регулярно не бить палкой хотя бы чуть-чуть – он точно не сможет провести месяцы в необходимых медитациях. Как человек, имеющий за свою долгую жизнь несколько учеников – я знал это наверняка. Дети просто не имеют дисциплины, и как следствие, обучать их надо применяя тонкую систему кнута и пряника. Не то, чтобы я не пытался обойтись без кнута – но ученик вырос в итоге самый ленивый, бездарный и бесталанный. Чуть до позора не дошло!

Однако каким-то странным образом учителя и няньки в приюте умудрялись выстроить всё таким образом, что дети сами просили их об уроках. Ой, а что это там делает мой друг? Читает книжку? А как? А меня научите? Конечно, дорогой, научим, бери букварь, если хочешь!

Так или иначе, едва поняв как это работает, я немедленно затребовал к себе гору знаний и личную комнату. И то, и другое, представили без каких-либо вопросов – и вот здесь разверзлась бездна… Ну или вернее, гора… Такая огромная, несокрушимая, бесконечная гора знаний, от которых хвататься за голову хотелось.

Я принялся разбираться – с самого начала. Мир, в котором я получил вторую жизнь, назывался Аркантракс – и являлся, по своей сути, чем-то вроде торгового перекрёстка для многих иных миров. Эдакий торговый город на пересечении путей – только в куда больших масштабах. Место хлебное, удачное, и богатое за счёт торговли – и потому местные могут позволить себе многое.

Пытаясь сопоставить местное время и весы с привычными мне нормами я выяснил, что существует целая система мер, с удобной таблицей, где есть единицы измерения разных составляющих мироздания. Казалось бы, отличное решение для большого, единого государства – ввести единый стандарт измерения.

Проблема была в том, что я не понял четырех пятых этой таблицы. Если единицу времени, длины или массы можно было легко понять и соотнести с реальностью – то некоторые пункты просто вводили меня в ступор. Допустим, количество вещества или напряженность магического поля – это я ещё могу понять. Но что такое единица электрического тока? Или силы света? Чем отличается абсолютная единица температуры – от термодинамической?

Я окинул грустным, печальным взглядом окружающую меня личную комнату. Небольшая, но много ли надо ребенку? Личная ванная, мягкая кровать, пара снарядов для занятий спортом, стол с планшетом…

От последнего я вообще первый год чувствовал себя дикарем, и это чувство не отпускало даже на восьмой год жизни. Каким-то образом местные учёные и маги научились запихивать в один прозрачный кусок стекла практически бесконечную библиотеку – и за те годы, что прошли с моего обучения чтению, я так и не разобрался в том, как это работает, хотя и научился неплохо пользоваться.

Разумеется, там были необходимые учебники с ответами на все вопросы. Ответами, которые породили ещё больше вопросов… И ещё…

Я отошел от окна, подобрал планшет, и открыл последнюю прочтённую книгу. Введение в гидродинамику, страница 78… А потом со стоном упал на кровать.

Нет, это решительно невозможно. Предоставленная мне библиотека имела отличную систему поисков и хорошие учебники – которые могли разжевать всё необходимое даже для ребенка.

Но я не был ребенком – я был взрослым, даже старым человеком, получившим вторую жизнь. И всё равно, знаний было настолько много – что я просто не понимал, за что хвататься первым. За три с половиной года я не изучил не то что сотой – даже тысячной части вводных курсов в различные области познания, что были здесь доступны. И видят боги, я старался, очень сильно старался! Я накинулся на знания как зверь на желанную добычу – и грыз её, снова и снова, пока не понимал, как это работает. Однако почему-то выходило так, что чаще я просто ломал себе зубы, а учителя в приюте, пожав плечами, просто рекомендовали отложить тему на попозже или оговаривались банальными фразами – а может, и сами не знали достаточно, чтобы ответить на тот или иной вопрос.

Вновь взяв планшет, я принялся искать программы обучения на различные специальности, коих в этом мире было просто невероятное число. Нет, умом было легко понять, что более развитое и населенное общество очевидно будет требовать куда большее число узконаправленных специалистов – однако чем дольше я об этом думал, тем меньше понимал, как вообще всё это работает. Даже если взять банальные знания о бытовых приборах, сантехнике, архитектуре и транспорте одного-единственного гигантского здания, на верхних этажах которого располагался наш приют, становилось понятно, что для его сооружения потребовался труд тысяч людей. Труд специалистов разного направления. И как-то так выходило, что не было ни одного человека, который знал, как всё это вместе работает – но это работало! А ведь за окном простирался город, уходящий далеко за горизонт – и я достоверно знал, что в нём существуют многие тысячи секторов, подобных сектору 137 – тому, в котором я живу.

Местное время и наименования были ещё одной вещью, которая сперва ввела меня в некоторый ступор. Ладно иные единицы времени – к суткам длиной в 20 продолжительных часов я привык быстро. Но времени было две единицы – общемировое и секторальное, привязанное к ближайшей звезде. А потом я увидел на небесах вереницу из двух десятков солнц, плывущих по небесам в разные стороны – и целую неделю собирал свою картину мира обратно.

Да, Аркантракс освещался более чем одной звездой – а также имел неофициальное прозвище “Город Тысячи Солнц” или “Город Тысячи Звёзд”. Самих же звёзд было несколько тысяч – и они подлежали замене при необходимости.

Безумный, непонятный, и невероятно странный мир. И его истинные масштабы мне ещё только предстояло понять – потому что в самом приюте и выданной мне библиотеке из всех карт была только карта сектора 137. На вопрос об общемировой карте мне невозмутимо ответили, что эта информация не для детей – из чего я сделал простой вывод, что, похоже, точное расположение секторов и картография является чем-то вроде стратегической тайны, в которую простых обывателей чаще всего просто не посвящают. Учитывая, что сектор 137 был больше, чем все известные мне земли моего родного мира – это выглядело разумным. Большая часть людей даже за пределы родного города выходит редко, что уж говорить о мире, который настолько велик?

Пролистав список имеющихся профессий и доступных учебных заведений, я ещё раз тяжело вздохнул. Судя по доступной информации, обучение на некоторые из них занимает десятки лет – но хуже всего было другое. В списках не было ничего, что я мог бы навскидку принять за магическую профессию. Учёные, техники, инженеры, медики – доступные технологии поражали воображение, но это всё было не то. При этом Аркантракс явно был знаком с понятием магии как таковой – недаром одной из базовых единиц измерения был коэффициент напряженности магического поля, который я сам для себя определял, как степень насыщенности энергией окружающей среды. Удивительно, что кто-то вообще вывел единицу измерения и научился ею пользоваться – так-то магия для многих вещь индивидуальная, и может ощущаться разными мастерами совершенно по-разному, это я знал наверняка…

Помимо этого, у меня самого не произошло никакого пробуждения магического дара – которое, как мне случалось в прошлой жизни наблюдать – бывает довольно разрушительным. А если кто-то и замерил мои способности к магии – это осталось для меня незамеченным.

Вероятно, я всё ещё был могущественным повелителем пламени – душа и память никуда не делась. Однако заниматься пробуждением собственного дара к магии в новом теле и неизвестном мире, самостоятельно, не зная окружающих тебя законов, порядков, и даже того, как магия вообще будет работать здесь…

Я ещё не сошел с ума, чтобы рисковать вызвать огненный шторм в приюте, полном детей, или даже на редкой экскурсии в городе. И даже если бы нашлась подходящая пустошь – так недолго и снова на перерождение отправиться. Магия – вещь опасная и не терпящая ошибок, это в нас, магов, вбивали крепко.

В копилку странностей добавлялся ещё и тот факт, что все учителя и няньки в приюте относились ко мне совершенно нормально. Так же, как к любым другим детям, полностью игнорируя любые возможные нестыковки в поведении. Вот только я был совершенно точно уверен, что кардинально отличаюсь от большинства детей. Даже лучший лицедей с трудом бы смог выдать себя за ребенка – а уж старик, проживший почти три столетия, вроде меня? Имитировать детское поведение я даже не пытался, на это изначально не было шансов. В некотором роде это делало меня идеальным ребёнком – я не плакал, не гадил где попало, не портил чужих вещей и спокойно соблюдал немногочисленные правила, с подозрениям смотря на реакцию остальных. Однако год шёл за годом, я учился, впитывал знания… И реакции всё ещё не было.

Три недели назад, по моим прикидкам, прошёл седьмой год моего нахождения в этом мире. Точной даты я не знал – ибо по неизвестной мне причине года здесь вообще не измеряли, используя в качестве отсчета некие галактические циклы, что было аналогом смены дня и ночи. И на текущий момент мой возраст в них перевалил за две тысячи. Может, в разных секторах города по-разному года считают?

Возможно, кто-то сказал бы, что в семь лет человеку спешить некуда. Но я привык к иной жизни – в этом возрасте многих юных неофитов уже начинали учить магии. А если предположить, что у меня в какой-то момент проявится старый дар, который я активно развивал всю прошлую жизнь – то я вообще был ходячей бомбой с потенциальной угрозой массовых смертей вокруг. А некоторые полученные знания только усиливали эту опасность – например, теперь я вполне себе представлял, почему происходят взрывы муки на мельницах, и, пожалуй, даже смог бы реализовать схожий эффект объемного взрыва своей магией, значительно усилив эффект.

Поэтому, бросив ещё один взгляд на тёмный, безмятежный вечерний город за окном, я решил, что время настало – и пошёл делать то, на что на моей памяти не решался ни один ребёнок. А именно – посетить кабинет главы приюта.

Место, которому выпала судьба быть моим первым домом в новой жизни, возглавляла на первый взгляд совершенно обыкновенная женщина по имени Лидания Телон – стройная, лет сорока на вид, с небольшой сединой в прическе. Она напоминала мне знатную леди – но при этом всегда была заочно спокойна, уверена в себе, и никогда не повышала голос на детей. Странным образом она умела как заинтересовать малышей, так и привлечь, и пристроить к делу детей постарше – и, вдобавок к этому, вызывала у детей необъяснимый, уважительный трепет. Женщина, конечно, неоднократно говорила, что двери её кабинета всегда открыты для всех желающих – но вот желающих, как правило, не находилось.

В некотором роде она вызывала у меня уважение – пускай я и считал, что выстроенная ею система обучения и жизни была запредельно странной, она, похоже, успешно работала долгие годы и не сказать, что детям здесь было на что жаловаться – они безмятежно взрослели в практически идеальных условиях. Она впустила меня после короткого стука – впрочем, дверь действительно была открыта.

– Заходите, Мистер Лайт, и присаживайтесь.

Я был в её кабинете впервые – и он, на мой взгляд, казался довольно аскетичным. Тонкий, удобный стол, небольшой закрытый шкаф, диван и небольшое кресло для посетителей – достаточно минималистичная обстановка. Единственным роскошным предметом в кабинете было удобное, высокотехнологичное кресло, в котором сидела сама Лидания – которая набирала какой-то текст на голографическом интерфейсе, быстро и ловко бегая пальцами по буквам. Вполне возможно, она делала несколько дел сразу – но экран компьютера с моей стороны было не видно.

– Добрый вечер, мисс Телон. Я хотел бы поговорить с вами.

Женщина ненадолго улыбнулась, поощрительно кивнув мне, не отрываясь от своего занятия.

– Разумеется. Я всегда рада выслушать своих воспитанников.

Несколько долгих мгновений я раздумывал, как лучше построить диалог. Изображать ребенка перед опытным учителем, пожалуй, гиблое дело – да я и раньше особенно не стремился. Тем не менее, допустимость рассказа тех или иных вещей оставалась для меня неизведанным полем. Никаких упоминаний о том, что в обществе Аркантракса принято делать с людьми, сохранившими память прошлой жизни, мне не встречалось. С равным успехом это может быть как отсутствие каких-либо мер, так и неприятная изоляция, если не убийство. Не то, чтобы я сильно боялся смерти – особенно теперь, зная, как устроена загробная жизнь – но её всё же хотелось бы избежать. Взвесив плюсы и минусы, я заговорил:

– Я хотел бы поговорить с вами не как воспитанник с учителем, а как взрослый человек – с взрослым человеком. – уточнил я.

– Вы считаете себя взрослым человеком, мистер Лайт? На мой взгляд, это очень амбициозное заявление для вашего возраста. – в голосе директрисы приюта слышалась легкая улыбка – приятная, но ничуть не насмешливая, не дающая повода для обиды.

– Согласен. – легко кивнул я. – Однако я полностью сохранил воспоминания своей прошлой жизни, а это почти три столетия жизненного опыта. Поэтому, в некотором роде, я не считаю себя ребенком, и по этой же причине хотел бы поговорить на равных – насколько это возможно.

Мисс Телон на миг замерла, останавливая набор текста – а затем нажала несколько кнопок, похоже, завершая свои дела, и, отодвинув экран в сторону, посмотрела на меня пристальным, внимательным взглядом – но без капли угрозы.

– Мистер Лайт, мне, конечно, очень импонирует ваше доверие, однако давайте тогда сразу расставим точки над и. Разумеется, я внимательно отношусь ко всем детям в моем приюте, и стараюсь замечать все детские проблемы и нестыковки в поведении. Вашему поведению мог способствовать ряд причин – врожденная гениальность, незамеченная травма, память прошлой жизни, или даже банальный легкий аутизм, что не определяется медицинскими приборами. Это неважно. Важно, что вы всё ещё ребёнок небольшого возраста, который находится под моей опекой и ответственностью, и поэтому я в любом случае окажу вам всю необходимую помощь, как человек, заменяющий вам родителей. Так принято воспитывать детей в нашем секторе – и я не вижу причин изменять этому принципу только потому, что вы сохранили память прошлой жизни. Если вы согласны с этим принципом, то, полагаю, мы можем поговорить. А если нет, то вам, пожалуй, стоит отправиться к себе в комнату и подумать о своем поведении, прочитав пару книг о принципах вежливого и спокойного сосуществования с другими разумными.

Настоящий ребенок, или молодой подросток, возможно, возмутился бы таким подходом – молодые вообще не любят любые ограничения своей свободы. Более опытные разумные, вроде меня, относятся к этому философски – старости более присуще степенное, размеренное поведение. Так что повода спорить и возмущаться ограничением в правах я не видел – новая жизнь на то и новая.

– Меня вполне устраивает такой подход. – легко согласился я. – Существует какие-нибудь законы, регулирующие людей вроде меня?

– В нашем секторе и в целом по перекрестку – нет, насколько я знаю. – отрицательно качнула головой мисс Телон. – Однако, возможно, в иных секторах могут быть правила и протоколы на такой случай. Так или иначе, как воспитанник моего приюта, вы сейчас зарегистрированы как будущий гражданин Аркантракса, а это означает, что никто и ничто здесь, за редким исключением, не может ограничивать вашу свободу – кроме меня, как опекуна, несущего за вас ответственность.

– Можно примеры исключений? – с интересом заерзал в кресле я.

– Преступления разного рода. – серьезно посмотрела на меня женщина. – Убийства, измена родине, помощь в проникновении в наш мир опасных сущностей извне… За серьезные преступления, наносящие вред иным жителям, вы можете быстро лишиться гражданства. Проступки, которые не привели к жертвам, как правило, не караются лишением гражданства – в этом случае в ход идут более мягкие наказания, например, штраф или принудительные работы. Жизнь разумного, лишённого гражданства, в нашем мире не стоит ничего – в самом прямом смысле. Обычно я не говорю этого детям, но раз уж зашёл разговор о преступлениях и границах, и вы хотите поговорить по-взрослому… Все пункты перечислять можно долго, и у вас будет время ознакомиться с ними позже, однако общий принцип наших законов можно выразить очень просто: вы можете делать всё, что захотите, пока это не несет прямого или косвенного вреда другим гражданам. В отношении же иных разумных, вы вольны поступать так, как хотите, до тех пор, пока к нам не явится армия вторжения, чтобы отомстить за ваши преступления. В этом случае, боюсь, вступит в дело пункт о нанесении косвенного вреда другим гражданам.

– Это… Довольно необычный и весьма свободный подход к законам. – почесал затылок я.

Мисс Телон выпрямила спину и вскинула подбородок, смотря на меня с некоторой гордостью.

– Так и есть. Аркантракс – свободный город. Однако эту информацию вы и так можете найти в своём планшете. Полагаю, вас интересует что-то ещё?

– Да. Пожалуй, прежде всего меня волнует безопасность окружающих. – серьезно кивнул я. – В прошлой жизни я был магом, и не скажу, что слабым. Пожалуй, мне было бы по силам разрушить… Это здание, например. Пробуждение магического дара у одаренных детей часто сопровождается разрушениями – если рядом нет опытного мастера, способного подавить силу пробуждающегося своей собственной. Я, конечно, умею контролировать себя и свою силу, но совершенно точно не знаю, как на меня повлияло перерождение в новом мире, как работает магия именно здесь, и какие последствия будут в случае неудачного эмоционального взрыва, который легко можно упустить в процессе взросления. У нас всех детей время от времени проверяют на предмет наличия способностей, и забирают в специализированные центры обучения – во избежание инцидентов. Может быть, я пропустил это в раннем детстве, однако я совершенно точно уверен, что сохранил как минимум часть способностей – и потому здраво опасаюсь за жизнь окружающих. Полагаю, не сообщать об этом и далее – просто бесчестно. Что, если пробуждение моих способностей обернется огненным тайфуном на сотню метров в стороны, который я с непривычки не сразу смогу обуздать? Мне бы совершенно не хотелось навлекать на приют подобные проблемы – здесь же дети живут!

– Я вас услышала, мистер Лайт. – серьезно и спокойно ответила мисс Телон. – Подождите, пожалуйста, несколько минут – мне надо сделать пару звонков.

Внимательно наблюдая за женщиной, я не подметил признаков страха или паники – глава приюта спокойно набрала на компьютере неизвестные мне символы, кажется, связываясь с кем-то. Затем задала несколько вопросов, не стесняясь моего присутствия – выслушала ответ, и позвонила кому-то, кто, по всей видимости, был ответственным за безопасность нашего района, и строгим, сухим тоном описала ему мои опасения, выслушав ответ.

– Полагаю, вам нечего опасаться в этом плане, мистер Лайт. – закончив со звонком, сообщила мне директриса. – В нашем секторе установлены магические подавители достаточно высокого уровня, и поэтому коэффициент напряжённости магического поля находится на стабильно низкой отметке. В таких условиях самопроизвольное пробуждение способностей магической направленности почти исключено – для этого вам, вероятно, придётся употребить огромную и потенциально смертельную дозу психоактивных веществ, насыщенных энергией, и сильно постараться. От подобных экспериментов над собственным здоровьем я, конечно, попрошу вас воздержаться – по крайней мере до тех пор, пока вы не выйдете из под моей опеки.

Желанием проводить над собой подобные эксперименты я не горел – но и новости про наличие подавителей меня не слишком обрадовала. Это, конечно, хорошо, что они есть и безопасность на высоте – однако кто знает, как подобное поле влияет на способности к магии? Может, позитивно – были в моём старом ордене тренировки, направленные на то, чтобы продавить ауру более опытного и могущественного волшебника – помогало развивать силу и контроль над магией. А может и наоборот, угнетает способности к поглощению и накоплению силы – тут не угадаешь.

– Хорошо, а что насчёт обучения? В списке возможных специальностей я не видел ни одной, где мог бы продолжить обучение. Информации по магии в общем доступе вообще практически нет – и я здраво волнуюсь за собственное образование.

Мисс Телон немного устало вздохнула и закатила глаза.

– Дети и сверхспособности… Эта тема, наверное, будет актуальна целую вечность. – женщина посмотрела на меня с легкой иронией. – Вы не первый и не последний кто задаем мне подобный вопросы. А как обучиться магии? А как собрать большую пушку? А как сделать личный телепорт? А почему мы не можем слетать в космос, ведь тот дядя просто сел в машину и улетел!

Я слегка смутился. В самом деле, подобное желание, конечно, выглядело несколько детским. Окружающий меня новый мир и в самом деле демонстрировал немало чудес – и многие дети с живым любопытством интересовались тем, как самому овладеть и научиться ими пользоваться.

– Ответ на этот вопрос, на самом деле, очень прост, мистер Лайт. – улыбнулась мне мисс Телон. – Наш мир полон многих чудес и многих опасностей. Поэтому дети не получают доступа к опасным технологиям или навыкам, с помощью которых могут навредить друг-другу. Вы представляете себе, что может случиться, если дать подростку заклинание огненного шара? Или гранату? Или позволить собрать плазменный пистолет… Или, может быть, дать личный телепорт, а тот ошибется в настройках? Или, может быть, позволить использовать редкую и опасную химию в личной комнате? Вокруг будет кровь, кишки, трупы и размазанные по стенам внутренности. Любым профессиям, сопряженным с опасностью для жизни, в нашем обществе учат только тех разумных, что уже способны сами отвечать за свои поступки. Взрослых разумных, получивших гражданство.

– Я вполне понимаю все необходимые меры предосторожности. – согласился с подходом я. – И как разумный человек, я готов спокойно учиться, не создавая проблем, вплоть до достижения совершеннолетия. Однако, поскольку я сам имею некоторый опыт в развитии магического дара, я твердо уверен в том, что раннее развитие в детском возрасте позитивно влияет на его силу. Поэтому хотел бы иметь возможность избежать деградации и ослабления – просто выполняя подходящие базовые упражнения. Огненные шары подождут. – улыбнулся я.

Женщина посмотрела на меня с легким укором, как на упрямого ребенка, и тяжело вздохнула, как будто бы вспоминая что-то.

– Мистер Лайт, в любом случае, несмотря на то, что я всеми руками за стремление к образованию среди моих воспитанников, я боюсь, вы не сможете получить образование интересующей вас направленности в ближайшее время. Насколько мне известно, магии учат только совершеннолетних – это высшее образование достаточно строго регулируемой направленности, сравнимой с военными технологиями. К тому же, в нашем секторе подходящих университетов просто нет – наша часть города куда больше полагается на технологии, чем на мистику.