Жестокий кавказский бывший. Заберу тебя себе

— Почему ты вообще оказался в моей машине?

— Сказал, что мне будет по пути забрать тебя.

— И что теперь? — я вжимаюсь в дверь, чувствуя, как от страха немеют пальцы. — Что ты сделаешь теперь?

Азар не отвечает. Просто смотрит на меня в упор, и я вижу, как вспыхивает его взгляд. Ему не нравится мой страх, упрямство, и он хочет сломать меня, сделать покорной. Снова превратить меня в свою послушную тень, готовую на все ради его ласки.

Машина плавно едет к выезду из города. За окном дома, сменяющиеся промышленной зоной, а после них начнутся поля и леса. И там точно я не смогу рассчитывать на помощь. И внутри меня разрастается паника.

— Ты же знаешь, я всегда добиваюсь своего. К тому же… ты явно не против, — проезжается по мне потемневшим взором, от которого у меня перехватывает дыхание.

— Почему? Это единственный вопрос, который меня интересует. Почему тебе так важно затащить меня в постель?

— Мы можем сделать это здесь. И тогда тебе точно не придется ничего и никому объяснять.

— Ты больной…

— Мы получим удовольствие, я закрою гештальт и больше даже не посмотрю в твою сторону.

— Неужели тебе так важно, чтобы я всегда выбирала тебя?

— Считай это маленькой блажью.

Мне больно оттого, что он продолжает топтать мои воспоминания обо всем том, что между нами было.

Даже то, как он меня бросил, было не настолько мерзко, как то, что он делает сейчас.

— Зачем вообще ты едешь на этот корпоратив? — понимаю, что спорить с ним бесполезно. Но и дать то, что он требует, не могу.

К тому же… этот мужчина совсем не похож на моего Азара. Сильного, смелого, благородного… Таким он был пять лет назад. А сейчас рядом со мной циничный ублюдок, идущий на поводу у собственных желаний.

— Не могу упустить возможность легально провести с тобой ночь под одной крышей.

— Мы будем спать в разных домиках. Так что не радуйся раньше времени.

В ответ он лишь хмыкает.

— Посмотрим.

Между нами повисает тишина, которую ни один из нас не стремится нарушить.

— Что ты нашла в нем? — наконец-то заговаривает Гатоев. — Кроме денег.

— Тебе не понять, — отмахиваюсь от него, зная, что, независимо от того, что я скажу, Азар притянет все к теме денег.

— И все же, — настаивает.

— Он внимательный, веселый, эмпатичный и любит меня по-настоящему.

— И много эмпатии он проявил к тебе за то время, что решает свои проблемы? Или пришло время, когда он думает о собственной шкуре, забыв о тебе?

— Почему ты считаешь, что так должно быть? — смотрю на него, и тут меня озаряет догадка, которая кажется настолько сумасшедшей, что я прихожу в ужас. — Это ты подстроил? Это ты сделал так, что сделка Влада слетела!

Глава 16

— Это ты сделал так, что сделка Влада слетела! Ты? — теперь события выстраиваются в единую цепь, и я не могу поверить, что Азар действительно пошел на это.

От этой мысли кровь стынет в жилах и кожа покрывается мурашками. Я смотрю на него теперь совершенно иным взглядом, пребывая в ужасе от того, какое он на самом деле чудовище.

— Не могу поверить… — казалось бы, мое разочарование в этом человеке не может стать еще больше, но стоит представить, что Гатоев способен таким способом устранить конкурента, забавы ради, и он становится мне омерзителен.

— Не понимаю, о чем ты, — отвечает Азар холодно, хотя в глазах пляшут недобрые искры.

— Неужели это все ради того, чтобы… — во рту пересыхает от того, насколько человек может быть эгоистичной тварью, — чтобы затащить меня в постель?

— Я всегда добиваюсь того, чего хочу, — проговаривает он твердо. — Ты просто не забывай об этом.

Волоски на теле приподнимаются от дикости ситуации. Я наблюдаю, как этот чудовищный человек открывает между нами крышку подлокотника, где спрятан холодильник, и достает бутылку шампанского и два бокала.

— Выпьешь?

— Не рискну.

— Отчего так? — усмехается.

— Ты же сам сказал, что всегда добиваешься своего, и плевать, какими методами, — теперь я четко осознаю, что не стоит ничего принимать из рук этого мужчины, потому что это опасно.

На мгновение он замирает, расчерчивая мое лицо глазами.

— Ты думаешь, я что-то подмешал тебе? — наконец-то до него доходят причины моего отказа.

— А разве не мог? — не отвожу глаз, пытаясь прочитать в его взгляде ответ на этот вопрос, сделал или нет.

— Я не насильник, — заявляет твердо. — Мне не нужно опаивать девушку, чтобы получить от нее согласие.

— Но от меня ты его не получишь, — даже не допускаю мысли, чтобы сдаться.

— Не говори о том, в чем не можешь быть уверена.

— Но я уверена в этом, — не могу сдержать снисходительную улыбку.

— Время покажет, — усмехается он, и мне не по себе от его самоуверенности.

Меня пробирает до самых костей от предчувствия надвигающейся беды, и от этого мне больно. Потому что раньше Азар Гатоев был для меня гарантом защиты и надежности. А сейчас от него буквально веет опасностью.

— Что с тобой случилось, Азар?

Мне становится обидно за ту наивную восемнадцатилетнюю Аделину, которая считала, что брат подруги — образец настоящего мужчины.

Потому что методы, которыми он добивается своего сейчас, вызывают у меня лишь отвращение.

— Можешь конкретнее формулировать свой вопрос?

— Ты же не был таким подлым…

— Ты просто видела во мне то, что хотела видеть, — смотрит в окно, а затем снова возвращает внимание к моему лицу.

— Нет, я уверена, что в тот период ты таким не был. Тот парень, который ради меня подставился перед законом, но вытащил меня из лап чудовищ, не мог превратиться в одного из них, — это гложет меня больше всего.

Потому что он действительно был моим принцем, спасшим от чудовищ, решивших, что могут воспользоваться беззащитностью девочки.

И ведь если бы он тогда проигнорировал беспокойство сестры, то кто знает, что со мной было бы сейчас и была бы я вообще в живых после того, что те ублюдки планировали сделать со мной.

— Я не насильник, — повторяет он второй раз. — Ты сама на все согласишься. Вот увидишь, — наливает мне просекко, протягивая бокал.

Я смотрю на фужер с золотистой жидкостью, на то, как там лопаются пузырьки, но не решаюсь взять из его рук напиток.

— Бери, — улыбается. — Неужели боишься? А ты не думала, что я не могу привезти тебя к твоему начальнику в неадекватном состоянии? Не думала, как буду выглядеть сам при этом?

Прикидывая риски и оценивая ситуацию, я перехватываю тонкую хрустальную ножку из его рук.

Наши пальцы соприкасаются, но я все еще не решаюсь сделать глоток.

— Чего ты ждешь? За встречу! — Азар приподнимает свой фужер.

— Нет! — мотаю головой. — Давай лучше за то, чтобы принципы взяли верх над низменными желаниями, — салютую ему, игнорируя протянутую руку для того, чтобы чокнуться, и делаю первый глоток.

Пузырьки лопаются на языке, я пытаюсь распознать посторонние вкусы. Чувствую на себе пристальный взгляд Гатоева, который, в отличие от меня, осушает свой бокал до дна, и следую его примеру. Потому что я сделаю все возможное, чтобы его план провалился.

Глава 17

Как только мы подъезжаем в загородному комплексу, я практически сразу же забываю про Азара.

Смотрю на стекающиеся к отелю машины представительского класса, везущие гостей, и на душе становится спокойнее. Потому что вижу свидетельство тому, что я не буду наедине с Гатоевым. Помимо нас, вокруг будет множество людей, и ничего плохого не случится.

Стоит гостям покинуть свой транспорт, как их сразу же пересаживают в повозки, запряженные лошадьми.

Как-то очень быстро я оказываюсь в повозке с Марго и Ириной Аркадьевной.

Азар теряется где-то в толпе, и я выдыхаю с облегчением.

А когда мы подъезжаем с ветерком к корпусам гостиничного комплекса, построенным в традиционном русском стиле, нас встречают цыгане с музыкой, танцами, песнями, а еще — с рюмочкой беленькой.

По мне, так это все попахивает сюром, но кто я такая, чтобы перечить нашему генеральному. Спасибо, что хотя бы медведей не заставил тащить сюда.

Но в целом приветствие получается ярким и запоминающимся.

Цыганки размахивают юбками, а их жгучие красавцы мужчины в цветных рубахах аккомпанируют им на гитарах, весело приплясывая.

Мое внимание приковано к мистеру Роджерсу. Судя по выражению его лица, он в полном восторге. Он хлопает в ладоши и с радостью отвечает на приглашение девушек присоединиться к их танцу.

Ему и Эдуарду Борисовичу протягивают по рюмке водки, и они залпом выпивают предложенное, а затем разбивают пустые стопки о брусчатку.

Ирина Аркадьевна, забыв о своей обычной чопорности, взяв из рук молодого цыгана рюмочку и опрокинув ее, действует по примеру начальства — с размаху разбивает, пускаясь в пляс.

Вся делегация уже смешалась с артистами, весело отплясывая. А я наблюдаю со стороны за всем этим безумием и невольно улыбаюсь.

Ко мне приближается мускулистый, молодой, синеглазый и черноволосый мужчина с гитарой. На пару мгновений я даже залипаю на его необычной внешности. Ни разу не видела цыгана с синими глазами. Его глаза такие яркие на фоне смуглой кожи. И вообще, если бы не эта цветная рубаха, то его можно прямиком на подиум или в кино.

Он смотрит мне прямо в глаза, и я чувствую, как начинаю краснеть, но не отвожу глаз. Парень приближается ко мне, явно собираясь вытащить меня в самый эпицентр событий, но я мотаю головой. Потому что для начала мне надо убедиться, что все идет по плану, а потом… может быть, я немного расслаблюсь. Потому что до тех пор, пока где-то тут находится Гатоев, мне нельзя терять бдительность.

— Адель! — ко мне подбегает раскрасневшаяся Марго. — Это же просто невероятно! Ты гений!

— Это не я, — смеюсь я. — Это Эдуард Борисович придумал.

— Все равно ты молодец, — она сжимает мою руку. — Боже! Я и не думала, что цыгане — это так весело.

Я улыбаюсь, но внутри все еще остается легкая тревога. Потому что я непрерывно ощущаю на себе чей-то взгляд. Я оглядываюсь по сторонам в поисках его источника, но не замечаю ничего необычного.

— Ну что, — громко объявляет Эдуард Борисович, обращаясь к нашим гостям. — Прошу в наш сказочный терем!

Гости шумно направляются к главному корпусу. Я иду последней, чувствуя, как с каждой минутой моя тревога лишь нарастает.

Мы входим в просторный холл. Все здесь оформлено в русском стиле: резные деревянные панели, вышитые полотенца, изразцовая печь в углу. На столах уже дымится горячая еда, и запах свежего хлеба смешивается с ароматом бруса.

— Давайте для начала отобедаем, а потом мы вам покажем, что такое настоящая русская банька! — объявляет Эдуард Борисович.

Гости одобрительно гудят. Мистер Роджерс располагается за столом, явно готовый к трапезе.

Все рассаживаются за длинные столы, уставленные яствами, которых, кажется, становится все больше. Официанты в традиционных нарядах — сарафанах и косоворотках — выносят новые и новые яства. От пирогов еще идет пар, и при взгляде на щедрый стол у меня во рту выделяется слюна.

Рядом с мистером Роджерсом садится Эдуард Борисович, по другую сторону — его переводчик и наш финансовый директор. Ирина Аркадьевна занимает место напротив, рядом с ней Мария Олеговна, которая уже что-то оживленно обсуждает с переводчицей.

Я же нахожу свободное место в конце стола, надеясь остаться незамеченной. Марго садится рядом, и я чувствую, как ее присутствие успокаивает меня.

— Расслабься. Все уже довольны происходящим. Сейчас еще накатят и вообще не заметят ничего. Даже баню не вспомнят, — смеется она.

— Это будет обидно. Столько сил…

— Ты в порядке? — тихо спрашивает она, наклоняясь ко мне. — Бледная какая-то.

— Все хорошо, — улыбаюсь я. — Просто стараюсь вспомнить, не забыла ли чего.

— А мне кажется, что ты кого-то ищешь, — она прищуривается. — Не Гатоева ли?

Я резко поворачиваюсь к ней.

— С чего ты взяла?

— Ну, я видела, как вы общались тогда… после ресторана, — она пожимает плечами. — И поверь, так, как он смотрит на тебя, не смотрят на простых знакомых.

К щекам приливает кровь, и я тянусь за водой, чтобы хоть немного снизить скаканувшую температуру.