Чудотворец. Рассказ и киноповесть

— Не надо. Ты — Дарующий Силу. Ты можешь наделять ею без меры. Что произойдёт, если эта жадная, глупая человеческая парша, способная только плодиться и толкаться, расползётся среди наших звёзд?

Игрок:

— Увидишь.

Наблюдатель:

— Ты собираешься наделить Силой их всех?

Игрок кивает и улыбается, склонив голову к Земле.

Наблюдатель:

— Но безграничной Силой? Способностью делать всё что угодно?

Игрок:

— У Силы, которую я могу даровать, есть предел. Так повелел Владыка… В самой сердцевине каждого существа есть крупица неподатливого вещества, которого не может коснуться никакая Сила. Душа, индивидуальность — та последняя тайна, над которой властен лишь Владыка. Их воля — какова бы она ни была — свободна. Но всё остальное, любое положение, любые обстоятельства, подвластно мне…

Солнечная система медленно увеличивается. Теперь и Игрок выходит за пределы экрана, превращаясь лишь в голос. Три голоса доносятся сверху, справа и слева.

На фоне звёзд Солнечная система занимает уже большую часть экрана.

Наблюдатель:

— Теперь мы увидим, чего стоят их души!

Игрок:

— Человеческая воля — освобождённая!

Наблюдатель:

— Черви, которым дали волю.

Равнодушный:

— Они осквернят звёзды.

Наблюдатель:

— Не давай Силу всем. Это будет взрыв. Испытай сначала одного или двух. Испытай только одного.

Игрок:

— Так может ничего не получиться.

Наблюдатель:

— Испытай одного — и увидишь, что таится в человеческом сердце.

Равнодушный:

— Да. Одного. Кого-нибудь самого обыкновенного. Типичный образец. Пусть он сможет делать… всё что угодно. Дай ему Силу творить чудеса — без ограничений.

Игрок задумчиво:

— Почему бы и нет? Тогда, пожалуй, мы что-нибудь увидим.

Солнечная система всё это время приближается и увеличивается. Теперь уже можно различить Землю, которая выходит на передний план.

Три головы появляются рядом, серьёзно взирая на планету.

Игрок:

— Любого человечка. Все они очень похожи. Возьму кого-нибудь наугад.

Он медленно протягивает к Земле палец.

На фоне звёздного неба Земля становится всё крупнее. К маленькой планете приближается непомерно огромная рука с вытянутым пальцем.

Часть

II

— Дар

Пока звучали голоса, едва слышно продолжалась музыка — «музыка сфер». На последних репликах она становится отчётливее, а затем нарастает — или, вернее, вырождается — в тревожную, беспокойную, протестующую мелодию и внезапно обрывается.

Должно возникнуть ощущение испуганной, напряжённой тишины, какая могла бы воцариться перед тем, как искру поднесут к пороховому погребу.

Затем церковные часы бьют девять.

Под звёздным небом виден Дьюинтон, маленький английский провинциальный городок. Немногочисленные газовые фонари, освещённые окна, дорожные указатели и прочее едва рассеивают темноту.

Камера приближается к городку, входит в него, движется по улицам и останавливается перед трактиром.

Улица пуста. Только мистер Джордж Макуиртер Фотерингей неторопливо приближается к заведению. Это самый обыкновенный бледнолицый молодой человек, помощник в универсальной лавке.

В тишине на котелок мистера Фотерингея опускается луч тьмы, имеющий форму кончика пальца.

На мгновение он задерживается: чёрный луч с пульсирующим мерцанием внутри, словно по нему стекают невидимые потоки Силы.

Затем он исчезает.

Мистер Фотерингей, по-видимому, не испытывает никакого воздействия и ничего не замечает. Он останавливается перед дверью, поправляет шляпу, перехватывает трость и входит.