Кровь и пламя

– Ты не обязана, – сказал он. – Это моя война. Не ваша.

Сильвана усмехнулась.

Коротко, зло, как умела только она.

– Заткнись, – сказала она. – Ты мой должник. А должники не умирают, пока не отдадут долг. Понял?

Он не ответил.

Только смотрел на неё своими серыми глазами, в которых впервые за много лет зажглась искра жизни.

За стенами землянки выл ветер.

Где-то в Лесу Ушедших начиналась охота.

Глава 4. Совет.

Корвин появился на пороге своей землянки, когда солнце уже поднялось высоко.

Старик щурился на свет, морщил нос и ворчал что-то себе под нос – обычное дело по утрам. Но сегодня в его ворчании чувствовалось что-то новое. Беспокойство.

Сильвана ждала его снаружи.

Она сидела на поваленном стволе, обхватив колени руками, и смотрела в лес. Лицо у неё было бледное, под глазами залегли тени – не спала всю ночь, думала.

– Ну? – Корвин подошёл, остановился рядом. – Что стряслось? На тебе лица нет.

– Он сказал, что чувствует, – тихо ответила Сильвана. – Кто-то идёт. Тот, кто убил его родителей.

Корвин замер.

– Он уверен?

– Говорит, да. Говорит, кровь чувствует.

Старик выругался – длинно, витиевато, используя такие выражения, что Сильвана даже удивилась. Она думала, что знает все проклятия Леса, но Корвин сегодня превзошёл сам себя.

– Где он? – спросил Корвин, закончив.

– Внутри. Лежит, смотрит в потолок. Глаза открыл, но молчит.

– Деймоса звала?

– Нет ещё. Ждала тебя.

Корвин кивнул, развернулся и решительно направился к землянке. Сильвана встала и пошла за ним.

Внутри было темно и душно.

Корвин зажёг масляную лампу – бережливо, экономя драгоценное масло, – и поднёс её к лежанке, на которой лежал Самаэль.

Тот действительно смотрел в потолок.

Глаза его были открыты, но взгляд отсутствующий, будто он видел что-то другое, не дощатый настил над головой, а нечто далёкое и страшное.

– Слышал, ты гостей ждёшь, – без предисловий начал Корвин, усаживаясь на табурет у лежанки. – Рассказывай.

Самаэль медленно перевёл на него взгляд.

Глаза у него были странные – не пустые, как раньше, а живые. Живые и встревоженные.

– Я не знаю, как объяснить, – сказал он тихо. – Это как нить. Тянется оттуда, – он коснулся груди, туда, где под повязками прятались шрамы. – Холодная. Чёрная. Она пульсирует, когда он приближается.

– Он? – переспросил Корвин. – Кто именно?

– Тот, кто убил моих родителей. Я не знаю его имени. Но я чувствую его кровь. Она помнит мою.

Корвин молчал долго.

Потом снял очки, протёр их тряпицей – жест, который Сильвана знала как признак глубокого раздумья.

– Кровная память, – сказал он наконец. – Редкая штука. Даже у Волфордов не у всех была. Ты, значит, её сохранил.

– Я думал, у меня ничего не осталось.

– Ошибаешься. Кровь помнит больше, чем мозг. Она помнит обиды, раны, врагов. Она помнит тех, кто её проливал.

Корвин надел очки обратно, посмотрел на Самаэля в упор.

– Сколько у нас времени?

– Не знаю. Несколько дней. Может быть, меньше. Он уже в Лесу.

– Откуда знаешь?

– Нить дрожит сильнее, чем вчера.

Сильвана, стоявшая у входа, не выдержала:

– Надо звать Деймоса. Если идёт охота, нам нужно решать, что делать.

Корвин кивнул.

– Зови.

Деймос вошёл в землянку, согнувшись в три погибели – потолок здесь был слишком низок для его могучей фигуры.

Он был огромен. Настоящий медведь, только на двух ногах. Плечи шириной с дверной проём, руки толщиной с бревно, лицо пересекал тот самый страшный шрам, из-за которого его и прозвали Шрамом.

Глаза у Деймоса были холодные, серые, смотрели цепко, оценивающе. Он не доверял никому и никогда. Только Корвину – потому что старик спас ему жизнь лет десять назад. И Сильване – потому что она была своей, лесной, не чужой.

Он увидел Самаэля на лежанке и остановился.

– Это кто? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Гость, – коротко ответила Сильвана.

– Я вижу, что не хозяин. Откуда он?

– Из Леса. Я нашла его у пересохшего русла.

Деймос подошёл ближе, наклонился, вглядываясь в лицо Самаэля. Тот смотрел на него в ответ – спокойно, без страха, без вызова. Просто смотрел.

– Тощий, – вынес вердикт Деймос. – Слабый. Руки нежные. Из Империи?

– Из Мортелии, – ответил Самаэль сам.

Голос его звучал ровно, хотя внутри всё сжалось. Он знал этот тип людей. Воины, которые не любят задавать вопросы, предпочитая сразу решать проблемы. Обычно мечом.

Деймос хмыкнул.

– Из самой Мортелии, значит. И что ты забыл в нашем лесу, имперский?

– Я не имперский, – сказал Самаэль. – Я изгой.

– Все мы здесь изгои. Я спросил, кто ты.

Тишина повисла в воздухе.

Сильвана переглянулась с Корвином. Старик едва заметно кивнул.

– Его зовут Самаэль Волфорд, – сказала Сильвана. – Он последний из своего рода.

Деймос замер.

Медленно, очень медленно выпрямился. Повернулся к Сильване. Глаза его стали ещё холоднее, чем обычно.

– Ты сказала – Волфорд? – переспросил он тихо.

– Да.

– Те самые Волфорды, которые сгорели двадцать лет назад?

– Да.

Деймос перевёл взгляд на Самаэля.

– Ты тот мальчик, что выжил в Ночи Костров?

Самаэль молчал.

– Он не помнит всего, – вмешался Корвин. – Память повреждена. Но кровь его говорит правду.

Деймос смотрел на Самаэля долго. Очень долго. Так долго, что Сильвана начала нервничать – положила руку на нож, висевший на поясе.

Потом Деймос сделал шаг назад.

– Я слышал о вас, Волфорды, – сказал он. – Мой отец служил вашему дому. Давно, ещё до Ночи Костров. Он рассказывал, что вы были другими. Не как все эти имперские крысы.

Самаэль смотрел на него, не отвечая.

– Он говорил, что ваш род держался на чести, а не на страхе, – продолжил Деймос. – Что вы могли убить, но не предавали. Могли наказать, но не мучили.

Он помолчал.

– Жаль, что вас больше нет.

– Я есть, – тихо сказал Самаэль.

Деймос усмехнулся. Коротко, безрадостно.

– Ты – тень. Кожа да кости. С такими, как ты, не восстанавливают роды.

– Я знаю.

– И при этом ты привёл за собой хвост.

Самаэль не ответил. Только сжал губы.

Деймос повернулся к Корвину.

– Сколько их?

– Он не знает точно. Чувствует, что много.

– Откуда он чувствует?

– Кровная память. Тот, кто идёт за ним, убивал его род. Кровь помнит.

Деймос выругался – коротко, но ёмко.

– Значит, идёт охота. И мы в центре.

– Мы можем уйти, – предложила Сильвана. – Углубиться в Лес. Спрятаться.

– Бесполезно, – отрезал Деймос. – Если это имперские охотники, они найдут. У них есть магия, есть следопыты, есть упорство. Им плевать, сколько дней идти. Они не успокоятся, пока не возьмут цель.

– Что ты предлагаешь? – спросил Корвин.

Деймос помолчал, глядя на Самаэля.

– Я предлагаю подумать, стоит ли он того, чтобы умирать за него.

Тишина после этих слов была тяжёлой, как мокрый снег.

Сильвана смотрела на Деймоса с укором. Корвин хмурился, теребя очки. Самаэль лежал неподвижно, только пальцы сжались в кулаки.

– Ты не имеешь права, – тихо сказала Сильвана. – Это не тебе решать.

– Мне, – Деймос повернулся к ней. – Потому что я здесь главный по защите. Я отвечаю за ваши жизни. И я имею право спрашивать: стоит ли рисковать ими ради чужака, которого ты нашла в лесу?

– Он не чужак. Он…

– Кто? Волфорд? – Деймос усмехнулся. – Волфорды умерли двадцать лет назад. То, что лежит на этой лежанке, – тень. Пустое место. У него нет ни силы, ни имени, ни будущего. Только прошлое, которое тянется за ним, как цепь.

Самаэль сел.

Это движение далось ему с трудом – рёбра болели, рука ныла, голова кружилась. Но он сел. Посмотрел Деймосу прямо в глаза.

– Ты прав, – сказал он. Голос его был тихим, но твёрдым. – У меня нет ничего. Я пуст. Во мне живёт только холод и тьма, которую я сам впустил. Я не прошу вас умирать за меня.

– А зачем тогда пришёл? – жёстко спросил Деймос.

– Я не приходил. Меня принесли.

Он кивнул на Сильвану.

– Она решила, что я стою того, чтобы жить. Я не знаю, почему. Я сам не понимаю. Но раз я здесь…

Он замолчал, собираясь с мыслями.

– …раз я здесь, я не буду прятаться за вашими спинами. Если идёт охота, я встречу её сам. Уйду в лес, уведу их за собой. А вы останетесь в стороне.

Сильвана вскочила.

– Дурак! Ты еле стоишь, куда ты пойдёшь? Они поймают тебя в первый же день!

– Может быть. Но это мой долг – не тащить вас в свою могилу.

– Заткнись! – Сильвана топнула ногой. – Ты мой должник! Ты не имеешь права умирать, пока не отработал!

Самаэль посмотрел на неё. Впервые за долгое время в его глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку.

– Ты упрямая, – сказал он.

– А ты – идиот. Мы в одной лодке. И если ты собрался топиться, то и меня утянешь. Поэтому давай думать вместе.

Деймос наблюдал за этой сценой молча.

Потом хмыкнул.

– Она всегда такой была, – сказал он Корвину. – Упрямой, как сто ослов. Помнишь, как она в четырнадцать полезла в болото за каким-то цветком?

– Помню, – Корвин усмехнулся. – Еле вытащили.

– И сейчас туда же. Нашла кого спасать.

Деймос подошёл ближе к лежанке, сел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с Самаэлем.

– Слушай сюда, Волфорд. Я не люблю чужаков. Не люблю имперских. Не люблю тех, кто приносит проблемы. Но я люблю её, – он кивнул на Сильвану. – И если она решила, что ты стоишь того, чтобы жить, я не буду мешать.

Он помолчал.

– Но если из-за тебя кто-то из нас погибнет, я лично прикончу тебя. Медленно. Понял?

Самаэль кивнул.

– Понял.

– Хорошо. Теперь давайте думать, что делать с теми, кто идёт по твою душу.

Корвин разложил на столе карту.

Это была старая, потрёпанная карта Леса Ушедших, которую он собирал по кускам много лет. На ней были отмечены тропы, болота, места, где водились твари, и несколько безопасных убежищ.

– Где ты его нашла? – спросил Корвин у Сильваны.

Она ткнула пальцем в точку у пересохшего русла.

– Здесь. Он шёл с севера.

Корвин провёл линию от границы Мортелии до этого места.

– Если они вошли в Лес там, где начинается его след, – он ткнул в другую точку, у самой границы, – то сейчас они здесь.

– Сколько до них? – спросил Деймос.

– Дня три, если идут быстро. Четыре – если осторожно. Но они будут идти быстро. Им нужен он.

– Значит, у нас есть три-четыре дня, чтобы подготовиться, – подвёл итог Деймос. – Что мы можем сделать?

Корвин задумался.

– Вариантов немного. Первый – уйти. Углубиться в Лес, туда, где даже охотники побоятся сунуться. Но это рискованно – там твари, болота, гиблые места. Можно не дойти.

– Второй?

– Второй – встретить их. Выбрать место для засады, ударить первыми, перебить сколько сможем. Остальные, может быть, отступят.

– Может быть, – скептически повторил Деймос. – А если не отступят?

– Тогда третий вариант. Отдать им его.

Корвин кивнул на Самаэля.

Тот молчал, слушая.

Сильвана вскочила.

– Нет!

– Сядь, – Корвин повысил голос. – Я не говорю, что мы так сделаем. Я перечисляю варианты. Мы должны рассмотреть всё.

– Я не отдам его.

– Я знаю, девочка. Но если мы хотим его спасти, нам нужно думать головой, а не сердцем.

Самаэль поднял руку, привлекая внимание.

– Можно мне сказать?

Все посмотрели на него.

– Я не знаю этого леса, – начал он медленно. – Я не умею здесь выживать, не умею охотиться, не умею прятаться. Но я знаю тех, кто идёт за мной. Это имперские охотники. Лучшие из лучших. Они не отступят, сколько бы мы ни убили. Они будут идти до конца.

– Откуда знаешь? – спросил Деймос.

– Потому что я знаю того, кто ведёт их. Он не остановится, пока не получит мою голову. Он ждал этого двадцать лет.

– Кто он?

– Тот, кто убил моих родителей. Я не знаю его имени, но я чувствую его. Он не человек уже. Он хуже.

Корвин нахмурился.

– Что значит – не человек?

– Внутри него пустота. Такая же, как была во мне. Может быть, даже хуже. Он не чувствует боли, страха, жалости. Он просто идёт и убивает.

– Демон? – тихо спросил Корвин.

– Не знаю. Может быть. Но он сильнее обычных людей.

Деймос выругался.

– Прекрасно. Мы спасли не просто имперского аристократа, а того, за кем охотится демон. Отличная работа, Сильвана.

– Я не знала!

– А надо было думать!

– Хватит! – Корвин стукнул кулаком по столу. – Поздно ругаться. Надо решать.

Он посмотрел на Самаэля.

– Ты говорил, что внутри тебя пустота. Что она делает?

Самаэль помолчал.

– Она… питается мной. Моими эмоциями. Моей памятью. Когда я злюсь или боюсь, она становится сильнее.

– И давно она в тебе?

– С семнадцати лет.

– Как она попала?

Самаэль закрыл глаза.

– Я призвал её. Думал, что получу силу. Вместо этого получил пустоту.

Тишина повисла в землянке.

Сильвана смотрела на него с новым выражением – не жалости, а понимания. Деймос хмурился, но в глазах его появилось что-то похожее на уважение. Корвин задумчиво крутил очки.

– Значит, внутри тебя сидит тварь, которая жрёт твою душу, – подвёл итог Деймос. – И за тобой идёт другая тварь, которая хочет тебя убить. Ты вообще везучий?

Самаэль усмехнулся. Впервые за долгое время – усмехнулся по-настоящему.

– Не очень.

– Ладно, – Деймос встал. – Будем работать с тем, что есть. Корвин, есть у тебя что-нибудь, что может пригодиться против демонов?

– Немного. Травы, защитные амулеты. Но против сильного – бесполезно.

– А против людей?

– Против людей – сколько угодно. Яд, сонное зелье, дымовая завеса.

– Уже хорошо. Сильвана, ты знаешь тропы. Сможешь завести их в болото?

– Смогу.

– Тогда план такой. Мы не ждём их здесь. Уходим к Топям. Там устроим засаду. Попробуем оторваться. Если не получится – будем драться.

Он посмотрел на Самаэля.

– Ты идёшь с нами. И если в тебе действительно сидит тварь, которая может помочь в бою – пусть помогает. Потом будешь разбираться с ней.

Самаэль кивнул.

– Хорошо.

– Тогда собираемся. Выходим на рассвете.

Ночь перед выходом тянулась медленно.

Сильвана сидела у входа в землянку, глядя на звёзды. Деймос ушёл проверять ловушки на тропах. Корвин колдовал над своими склянками, готовя зелья.

Самаэль лежал на лежанке и смотрел в потолок.

Внутри него шевелилось что-то тёмное. Оно чувствовало приближение врага и радовалось.

«Ты хочешь убивать», – подумал Самаэль. – «Ты хочешь крови».

Оно не ответило. Только засмеялось – беззвучно, внутри, холодом по позвоночнику.

Сильвана вошла, села рядом.

– Не спишь?

– Нет.

– Думаешь?

– Да.

– О чём?

Он повернул голову, посмотрел на неё. В свете очага её лицо казалось мягче, добрее, чем днём.

– О том, почему ты это делаешь, – сказал он. – Почему ты рискуешь жизнью ради меня?

Она пожала плечами.

– А почему бы нет?

– Потому что я никто. Пустое место. Ты сама слышала.

– Деймос много чего говорит. Он всех так проверяет. Если бы ты струсил или начал просить пощады, он бы тебя прикончил сам. Но ты не струсил.

– Это не храбрость. Мне просто всё равно.

– А вот это – враньё, – она ткнула его пальцем в грудь, в то место, где под повязкой прятались шрамы. – Если бы тебе было всё равно, ты бы не встал сегодня. Не предложил уйти один. Не смотрел бы на меня так.

– Как – так?

– Как будто я тебе нужна.

Он замолчал.

Потом сказал тихо:

– Может быть.

Она улыбнулась.

– Вот видишь. А говоришь – пустота.

Она встала, поправила одеяло.

– Спи. Завтра тяжёлый день. Надо быть готовым.

– Сильвана.

Она обернулась.

– Спасибо.

Она усмехнулась.

– Отработаешь.

И вышла.

Самаэль остался один.

Внутри него пустота молчала. Впервые за долгое время – молчала, не смеялась, не шептала.

Может быть, тоже ждала завтрашнего дня.

Глава 5. Топи.

Они вышли на рассвете.

Лес встречал их туманом – густым, молочно-белым, стелющимся по земле и прячущим корни деревьев. Воздух был сырым и холодным, пахло гнилью и болотной водой.

Сильвана шла первой.

Она знала эти тропы лучше всех. Знала, где можно ступить, а где нога провалится