ЦЕНА БЕССМЕРТИЯ - Историко-философский роман

Он начал осторожно сближаться с представителями обоих кругов.

Его не всегда принимали всерьёз. Некоторые считали молодого Юлия слишком честолюбивым, другие напоминали о его прежнем конфликте с Суллой. Но Цезарь умел слушать, не показывая раздражения, и не торопился раскрывать все свои намерения.

Однажды он встретился с человеком, который хорошо знал Красса.

— Ты хочешь, чтобы он поддержал тебя? — спросил тот.

— Я хочу, чтобы мы нашли общие интересы.

— Это не одно и то же.

— Иногда именно с этого начинаются самые прочные соглашения.

— А если интересы разойдутся?

— Тогда придётся договариваться снова.

Собеседник рассмеялся.

— Ты говоришь так, словно политика — это торговля.

— Разве она всегда бывает чем-то другим?

Постепенно Цезарь понял, что ему предстоит решить одну из самых сложных задач: каким образом соединить людей, которые не доверяют друг другу, но нуждаются в поддержке друг друга.

Он не считал себя посредником, способным примирить всех. Напротив, он хорошо видел противоречия между Помпеем и Крассом. Но понимал и другое: если их интересы удастся хотя бы временно согласовать, это создаст силу, с которой сенату придётся считаться.

Первые разговоры были осторожными. Никто не хотел выглядеть человеком, который уступает другому. Каждый стремился сохранить самостоятельность и получить гарантии того, что его требования не будут принесены в жертву чужим амбициям.

Цезарь не торопил события.

Он знал, что политический союз, заключённый слишком рано, может распасться ещё до того, как принесёт пользу. Но он также понимал, что время работает не только на него. В Риме уже появлялись новые люди, стремившиеся занять место рядом с теми, кто обладал настоящей властью.

Вечером, вернувшись домой, Гай рассказал Корнелии о своих встречах.

— Ты собираешься соединить людей, которые не доверяют друг другу? — спросила она.

— Я собираюсь найти то, ради чего им придётся сотрудничать.

— А ты уверен, что они не используют тебя?

— Возможно, используют. Но и я рассчитываю извлечь пользу из этого соглашения.

Корнелия посмотрела на мужа.

— Ты говоришь так, словно уже привык считать людей участниками большой игры.

— Разве в политике бывает иначе?

— Наверное, бывает. Просто тогда приходится помнить, что за каждым участником стоит живой человек.

Гай улыбнулся.

— Ты всегда возвращаешь меня к тому, о чём я забываю.

— Не уверена, что ты действительно забываешь. Скорее, иногда тебе хочется отодвинуть это на второй план.

Он не стал спорить.

Вскоре политические обстоятельства приблизились к моменту, когда отдельные договорённости должны были превратиться в нечто большее.

Помпей нуждался в поддержке для утверждения своих восточных распоряжений и решения земельного вопроса ветеранов. Красс хотел добиться удовлетворения финансовых требований всаднического сословия. Цезарь видел возможность связать эти интересы с собственным политическим продвижением.

Он понимал, что соглашение будет непрочным, что каждый участник сохранит свои амбиции и что взаимная выгода не всегда означает дружбу. Но именно поэтому будущий союз требовал не красивых обещаний, а ясного понимания обязательств.

В один из вечеров Гай долго сидел над письмами и записями. Он думал о своём отце, о матери, о тех людях, которых встретил на Востоке, и о собственном пути. Когда-то он покинул Рим, опасаясь за жизнь. Теперь возвращался к большой политике уже не как проситель, а как человек, намеренный участвовать в распределении власти.

Он ещё не знал, насколько далеко заведёт его эта дорога. Но понимал, что следующий шаг потребует от него не только личной смелости, но и умения работать с чужими слабостями, интересами и страхами.

Так постепенно складывалась новая политическая сила, которой вскоре предстояло изменить судьбу республики. И Гай Юлий Цезарь намеревался стать одним из тех, кто определит её направление.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. ЖЕНЩИНЫ И ВЛАСТЬ

Римская политика принадлежала мужчинам. Они выступали в сенате, занимали государственные должности, командовали армиями и заключали официальные соглашения. Женщинам не предоставляли права участвовать в народных собраниях и занимать магистратуры. Но было бы ошибкой считать, что женщины оставались в стороне от политической жизни.

В знатных домах именно они нередко поддерживали семейные связи, воспитывали будущих государственных деятелей, передавали сведения, влияли на решения мужей и сыновей. Их власть редко имела официальный характер, но иногда оказывалась не менее действенной, чем власть человека, обладавшего высокой должностью.

Гай знал это с детства благодаря матери. Аврелия никогда не стремилась вмешиваться в публичные споры, однако её мнение имело для него огромное значение. Она умела замечать то, что ускользало от внимания мужчин, привыкших оценивать людей по происхождению, должностям и политическим связям.

Теперь, когда Цезарь всё глубже входил в общественную жизнь, он начал понимать, насколько важную роль играют женщины в судьбах римских семейств.

Особое место в его жизни занимала Корнелия.

Она не была политическим оратором и не стремилась приобретать влияние через громкие заявления. Её сила заключалась в другом: в способности сохранять достоинство, когда обстоятельства требовали от человека уступить, и в умении не превращать семейные отношения в продолжение политической борьбы.

Гай часто обсуждал с ней свои планы. Корнелия не всегда соглашалась с его оценками, но никогда не пыталась удержать его от самостоятельных решений.

Однажды вечером, когда они говорили о возможном сближении Цезаря с Помпеем и Крассом, она спросила:

— Ты действительно считаешь, что эти двое смогут долго действовать сообща?

— Пока их интересы совпадают.

— Но они очень разные.

— Именно поэтому каждый может дать другому то, чего ему не хватает.

— А что получишь ты?

Гай задумался.

— Возможность укрепить своё положение и провести решения, которые иначе встретят сопротивление.

— Значит, ты рассчитываешь использовать их влияние?

— Не только их влияние. Я хочу, чтобы они увидели во мне человека, без которого их соглашение окажется менее надёжным.

Корнелия внимательно посмотрела на мужа.

— Ты хочешь стать необходимым.

— В политике это немалое преимущество.

— А в семейной жизни?

Гай рассмеялся.

— Здесь я надеюсь оставаться просто твоим мужем.

— Тогда не забывай, что именно это гораздо труднее, чем получить чью-либо поддержку на Форуме.

Он взял её за руку. Ему нравилось, что Корнелия не восхищалась им безоговорочно. В её присутствии он мог говорить о своих планах, не опасаясь, что любое его намерение будет принято как нечто великое.

В это же время в жизни Цезаря появилась женщина, которая впоследствии стала одной из наиболее известных фигур римской истории, — Сервилия, представительница знатного рода Сервилиев.

Она была умна, обладала значительными связями и хорошо понимала устройство политической жизни. Сервилия не нуждалась в громких заявлениях, чтобы оказывать влияние на окружающих. Её дом посещали люди, от которых зависели решения сената, распределение должностей и судьбы отдельных семейств.

Знакомство с ней расширило круг общения Цезаря. Их отношения со временем приобрели особый характер, а позднее Сервилия стала одной из наиболее близких ему женщин. Однако в те годы её значение определялось не только личными отношениями с Гаем, но и положением в римском обществе.

На одном из приёмов Сервилия беседовала с несколькими влиятельными людьми. Цезарь находился неподалёку и наблюдал, как она незаметно направляет разговор, задавая вопросы и предоставляя каждому возможность высказаться.

Когда гости разошлись, он заметил:

— Ты умеешь добиваться своего, не произнося ни одного приказа.

Сервилия улыбнулась.

— Приказы полезны там, где человек обязан подчиняться. Но гораздо интереснее добиться того, чтобы он сам захотел сделать то, что тебе необходимо.

— Это напоминает политику.

— Политика редко начинается в сенате. Часто она начинается за закрытыми дверями, когда люди ещё только решают, кому доверять.

— И ты всегда знаешь, кому следует доверять?

— Нет. Но я стараюсь понимать, чего человек хочет. Это уже немало.

Гай рассмеялся.

— Похоже, мне ещё многому предстоит научиться.

— Тебе предстоит научиться отличать тех, кто хочет помочь тебе, от тех, кто просто надеется воспользоваться твоим будущим успехом.

Эти слова показались ему знакомыми. Он вспомнил мать, которая много лет назад говорила ему примерно то же самое, только другими словами.

Не менее важную роль в политической жизни Рима играли браки. Они связывали семейства, укрепляли союзы и нередко позволяли избежать открытого противостояния. Но такие отношения не всегда основывались на личной привязанности.

Гай видел, как знатные семьи обсуждали будущие браки своих детей почти так же, как обсуждали земельные сделки. Иногда за внешней торжественностью скрывались расчёты, которые молодые люди даже не пытались оспаривать.

Он не считал, что семейные союзы должны быть лишены политического смысла. В Риме было невозможно полностью отделить частную жизнь от общественного положения. Но он знал и другое: брак, построенный исключительно на выгоде, может оказаться непрочным, если исчезнет сама выгода.

Однажды Аврелия, заметив, что сын всё чаще бывает в домах влиятельных людей, спросила:

— Ты понимаешь, что теперь многие будут оценивать не только тебя, но и твою семью?

— Понимаю.

— И что твои знакомства могут иметь последствия для Корнелии?

— Да.

— Тогда будь внимателен. Не всякая возможность укрепить положение стоит того, чтобы подвергать опасности доверие близких.

Гай сел рядом с матерью.

— Ты всегда считала, что политика должна оставаться за порогом дома?

— Нет. Я слишком долго живу в Риме, чтобы верить в такое разделение. Но дом не должен превращаться в место, где люди только рассчитывают выгоду друг от друга.

— Ты говоришь о семье?

— О семье и о людях вообще. Власть может дать человеку многое, но она не заменит ему уважения тех, кто знает его настоящего.

Гай некоторое время молчал.

— Ты думаешь, я меняюсь?

— Все меняются, сын мой. Вопрос только в том, что именно в тебе меняется и замечаешь ли ты это сам.

Со временем Цезарь всё чаще встречал женщин, которые умели оказывать влияние на политические решения, хотя формально не участвовали в управлении государством.

Некоторые из них стремились защитить интересы своих семей, другие помогали мужьям и сыновьям, третьи самостоятельно выстраивали отношения с влиятельными людьми. Среди них были женщины, обладавшие богатством и древним происхождением, но были и те, чьё влияние основывалось исключительно на уме, характере и способности понимать человеческую природу.

Гай постепенно перестал смотреть на женскую роль в обществе только через призму семейных обязанностей. Он видел, что женщины нередко обладают знаниями и политическим чутьём, которым могли бы позавидовать многие мужчины, занимавшие высокие должности.

Однако он не идеализировал их. Среди них, как и среди мужчин, встречались честолюбивые, расчётливые и беспринципные люди. Одни помогали другим из привязанности, другие — ради собственной выгоды. Женская мудрость не была гарантией добродетели, как и мужская власть не являлась доказательством силы характера.