ТАЙНА БЕССМЕРТИЯ - (роман)

— Хорошо сказано. Но разве это не одно и то же?

— Нет. Дорога остаётся. А люди исчезают.

Мужчина некоторое время молчал, разглядывая мальчика. В его словах не было детской важности, скорее — простое удивление перед устройством мира. Мальчик ещё не умел объяснять всё, что замечал, но уже чувствовал, что за привычными вещами скрывается нечто большее.

— И куда они исчезают? — спросил мужчина.

— Одни возвращаются домой. Другие едут дальше. А некоторых больше никто не видит.

— Такова жизнь. Не каждому человеку суждено пройти одну и ту же дорогу.

— А если человек хочет вернуться, но не может?

— Тогда он должен найти дорогу в памяти.

Мальчик опустил глаза. Ответ ему понравился, но он не был уверен, что понял его полностью.

Вскоре из дома позвали завтракать. За столом уже сидели взрослые. Разговор шёл о предстоящей поездке, о цене зерна и о человеке, который обещал привезти из города новую книгу. Мальчик слушал, не вмешиваясь, пока один из присутствующих не заметил его задумчивость.

— Что ты притих? — спросил он. — Неужели наши разговоры тебе наскучили?

— Нет. Я пытаюсь понять, почему взрослые так часто говорят о деньгах и так редко — о том, что они думают.

— Потому что без денег трудно прокормить семью, — ответил мужчина.

— А если у человека есть деньги, но ему нечего сказать?

За столом послышался смех.

— Тогда он может купить себе слушателей, — заметил кто-то.

— Но разве это значит, что его будут слушать по-настоящему?

Смех постепенно стих. Вопрос оказался неожиданно серьёзным.

— Ты слишком много думаешь, — произнесла женщина, поставив перед мальчиком кусок хлеба. — Поешь лучше, пока не остыло.

— А разве думать вредно?

— Нет, дитя. Но человеку нужно не только думать. Ему ещё жить надо.

Эти слова мальчик запомнил. Не потому, что они были особенно мудрыми, а потому, что в них заключалось то противоречие, с которым ему, возможно, предстояло встретиться ещё не раз: мысль стремится за пределы обыденного, а жизнь постоянно возвращает человека к самым простым обязанностям.

После завтрака он отправился к старому переписчику, который жил неподалёку. Тот согласился показать ему несколько страниц рукописи. Мальчик давно хотел понять, каким образом слова превращаются в ровные строки, почему одни буквы соединяются с другими и как человек может сохранить чужую речь, если самого говорившего уже давно нет в живых.

Старик разложил перед ним пергамент.

— Видишь эти строки?

— Вижу.

— Они написаны рукой человека, которого я никогда не встречал. Я не знаю, как он выглядел, каким голосом говорил и о чём думал, когда выводил эти буквы.

— Но вы знаете его слова.

— Знаю. И это уже немало.

Мальчик осторожно коснулся края страницы.

— А если он ошибся?

— Тогда ошибка тоже останется. Поэтому переписчик обязан быть внимательным.

— А если он написал неправду?

Старик поднял голову.

— Вот тут начинается трудность. Буквы можно переписать точно, но не всегда можно проверить мысль. Для этого нужно знать больше, чем написано на странице.

— Значит, книга не всегда говорит правду?

— Книга передаёт то, что человек пожелал оставить. А читатель должен научиться задавать вопросы.

Мальчик задумался.

— Тогда, может быть, самое важное в книге — не только то, что в ней написано, но и то, о чём она заставляет думать?

Старик отложил перо.

— Ты сегодня опасен для моего спокойствия. С такими вопросами скоро придётся открыть все мои сундуки.

— Я ничего не трону.

— Вот именно этого я и опасаюсь. Ты будешь смотреть, спрашивать, а потом заставишь меня самому искать ответы.

Оба рассмеялись.

Старик показал ему несколько строк, прочитал их вслух и объяснил, почему переписчик изменил порядок отдельных слов. Мальчик слушал внимательно. Иногда он просил повторить фразу, иногда пытался произнести её сам. Но больше всего его занимал не внешний рисунок букв, а то, как человеческая мысль сохраняла свою силу, переходя от одного человека к другому.

Когда занятие закончилось, старик спросил:

— А ты сам хотел бы научиться так писать?

— Хотел бы.

— Для чего?

Мальчик не ответил сразу.

— Чтобы то, что человек чувствует, не исчезало вместе с ним.

Старик посмотрел на него уже без улыбки.

— Это хорошее желание. Только помни: написать можно многое, а сказать по-настоящему важное — гораздо труднее.

Вечером мальчик долго не мог уснуть. За стеной разговаривали взрослые, во дворе скрипнула дверь, где-то вдалеке послышался лай собаки. Он думал о дороге, о книге и о людях, которые уходят, оставляя после себя лишь воспоминания.

Ему казалось несправедливым, что человеческая жизнь так коротка. Почему человек должен исчезнуть, если его мысли ещё могут быть нужны другим? Почему любовь, дружба и верность не способны остановить время? И почему одни слова забываются уже на следующий день, а другие остаются в памяти поколений?

Ответов не было.

Но иногда именно вопрос, оставшийся без ответа, становится началом долгого пути.

Так могло начинаться внутреннее путешествие человека, которому предстояло однажды обратиться к миру с собственным словом. Мы не знаем, какие именно мысли посещали его в детстве, и не располагаем достоверными свидетельствами о подобных разговорах. Но мы знаем другое: произведение, которое позднее будет связано с его именем, потребует не только мастерства стихосложения, но и глубокого понимания человеческой души.

И потому в нашем повествовании мальчик пока остаётся просто мальчиком. Он ещё не знает своего предназначения, не слышит будущей славы и не подозревает, что однажды его имя станет предметом поисков и споров.

Он только учится смотреть на мир. А это, пожалуй, первое и самое важное занятие будущего художника.

Глава 4. Дом, в котором ценили слово

В доме, где люди привыкли разговаривать друг с другом, никогда не бывает полной тишины. Даже когда никто не произносит ни слова, жизнь продолжает звучать: потрескивают дрова в очаге, стучит посуда, скрипит деревянная дверь, за стеной кто-нибудь негромко напевает старую песню. А если в доме живут люди разных поколений, то вместе с повседневными заботами здесь постоянно встречаются разные представления о мире.

Старшие помнят то, чего не знают младшие. Молодые задают вопросы, которые кажутся старикам ненужными. Дети иногда замечают то, мимо чего взрослые проходят, не задерживая взгляда. И если в таком доме умеют слушать друг друга, он становится первой школой человеческой мудрости.

Вечером семья собралась за столом. За окном уже стемнело, и в комнате горел светильник. На столе стояли хлеб, сыр, зелень и кувшин с вином. Взрослые обсуждали новости, пришедшие из столицы. Говорили о царском дворе, о переменах в окружении правителя и о том, что в стране всё заметнее становится вопрос наследования престола.

— Люди слишком рано начинают делить то, что ещё принадлежит одному человеку, — произнёс старший из мужчин.

— Но разве правитель не должен думать о будущем государства? — возразил другой.

— Должен. Только будущее государства не всегда совпадает с будущим его семьи.

— Ты говоришь так, будто одно обязательно противоречит другому.

— Я говорю так, потому что видел, как семейные споры превращались в беду для целой страны.

Мальчик, сидевший неподалёку, поднял голову.

— А почему люди не могут договориться?

Мужчины переглянулись.

— Потому что каждый считает свою правду самой важной, — ответил один.

— Но если каждый прав, кто тогда виноват?

На этот раз рассмеялись не все.

— Иногда, — сказал старший, — виноваты бывают все понемногу. А иногда человек знает, что неправ, но не хочет уступить.

— Почему?

— Из гордости. Из страха потерять своё положение. Из желания, чтобы последнее слово всегда оставалось за ним.

Мальчик посмотрел на говорившего.

— А если последнее слово будет хорошим, разве не всё равно, кто его сказал?

Мужчина медленно покачал головой.

— Для разумного человека, возможно, всё равно. Но не каждый человек способен поставить правду выше собственного самолюбия.

Женщина, сидевшая у очага, вмешалась в разговор:

— Вы опять учите ребёнка тому, что взрослые сами не умеют выполнять. Лучше расскажите ему, почему вы вчера поссорились из-за соседского сада.

— Мы не ссорились, — поспешно возразил один из мужчин.

— Конечно. Просто весь двор слышал, как вы выясняли, кому принадлежит яблоня.

За столом раздался смех. Даже мальчик улыбнулся.

— А кому она принадлежит? — спросил он.

— Вот видишь, — сказала женщина, — теперь у нас новый судья.

— Я не судья. Я просто хочу знать.

— Тогда запомни: прежде чем судить, нужно выслушать обе стороны.

Старший мужчина одобрительно кивнул.

— Хорошее правило. Только есть ещё одно: выслушать человека — не значит согласиться с ним.

Мальчик задумался.

— Значит, можно уважать человека и считать, что он неправ?

— Не только можно. Иногда это единственный способ сохранить уважение.

Эти разговоры не были уроками в привычном смысле. Никто не усаживал мальчика перед собой и не требовал запоминать правила. Взрослые просто жили, спорили, мирились, рассказывали о прошлом, и ребёнок постепенно учился замечать, как слова меняют отношения между людьми.

На следующий день в дом зашёл странствующий монах. Он пришёл попросить немного еды и отдохнуть перед дальней дорогой. Его одежда была запылена, а на лице виднелась усталость человека, который несколько дней провёл в пути.

Хозяйка пригласила его к столу.

— Откуда держите путь, отец?

— Из обители, что стоит за рекой. Мне предстоит добраться до другого монастыря, где ожидают рукопись.

— Опасная дорога?

— Не всегда. Но дорога становится опасной, когда человек перестаёт смотреть по сторонам.

Мальчик внимательно посмотрел на гостя.

— А что вы несёте в этой сумке?

— Книгу.

— Важную?

— Для того, кому она предназначена, — очень важную.

— А что в ней написано?

Монах улыбнулся.

— То, что один человек хотел сохранить для другого.

— А вы сами читали её?

— Читал.

— И вам понравилось?

— Не всё, что написано в книге, должно нравиться читателю. Иногда книга должна заставить его задуматься или даже рассердиться.

— Разве можно рассердиться на книгу?

— Конечно. Особенно если она говорит человеку правду, которую он не желает слышать.

Мальчик посмотрел на сумку.

— А если книгу потерять?

Монах на мгновение задумался.

— Тогда, возможно, потеряется и часть чужой жизни.

— Но ведь её можно переписать.

— Если найдётся тот, кто помнит, что именно нужно переписать.

Монах произнёс эти слова просто, без намерения произвести впечатление. Однако мальчик запомнил их. В них было что-то тревожное: человеческая память казалась ему надёжной, пока он не задумался о том, как легко она может исчезнуть.

После еды гость попросил показать ему старую рукопись, хранившуюся в доме. Хозяин достал её из сундука. Монах бережно перелистал несколько страниц, задержался на одной из них и произнёс:

— Хорошая работа. Видно, что переписчик был терпеливым человеком.

— А можно узнать, кто он? — спросил мальчик.

— Иногда можно. Иногда нет.

— Почему люди не подписывают свои книги?

— Некоторые подписывают. Другие считают, что важнее сохранить слово, чем оставить собственное имя.

— Но если никто не узнает, кто написал книгу, разве это справедливо?

Монах посмотрел на мальчика с доброй улыбкой.

— Справедливость и слава не всегда идут одной дорогой. Человек может сделать доброе дело и остаться неизвестным. А может прославиться за то, чего не совершал.

— Тогда как узнать правду?

— Искать. Сравнивать свидетельства. Не доверять каждому рассказу только потому, что он красив. И не отвергать его только потому, что он кажется невероятным.

Хозяин дома внимательно слушал монаха.

— Ты говоришь так, будто всю жизнь занимаешься поисками.

— А разве не так живёт каждый человек? Один ищет хлеб, другой — покой, третий — знания. Но все мы в конце концов ищем смысл того, что с нами происходит.

Мальчик подошёл ближе к столу.

— А вы нашли его?

Монах не сразу ответил.

— Иногда мне кажется, что нашёл. Потом происходит что-нибудь, и я понимаю, что должен искать дальше.

— Значит, человек никогда не должен останавливаться?

— Если он остановился в поиске истины, ему стоит хотя бы спросить себя, почему.

Вечером монах отправился дальше. Перед уходом он благословил хозяев дома и ещё раз посмотрел на мальчика.

— Береги свою любознательность, — сказал он. — Только не позволяй ей превращаться в гордость. Знать много — ещё не значит понимать людей.

— Я постараюсь.

— И учись слушать. Человек, который умеет только говорить, однажды останется наедине с собственным голосом.

Когда гость ушёл, мальчик ещё долго стоял у ворот. Он смотрел вслед удалявшейся фигуре, пока та не скрылась за поворотом.

— О чём задумался? — спросила женщина, подошедшая к нему.

— Я думаю, сколько людей проходит по этой дороге.

— Очень много.

— И каждый несёт что-то своё?

— Конечно.

— А если они никогда не встретятся, как узнают друг о друге?

Женщина поправила ему волосы.

— Иногда встречаются их дети. Иногда их книги. Иногда рассказы, которые один человек передал другому.

— Значит, слово может пройти дальше человека?

— Может, если в нём есть жизнь.

Мальчик посмотрел на неё, словно хотел задать ещё один вопрос, но промолчал.

Возможно, именно в таких обычных разговорах и формируется то, что позднее называют характером. Не в торжественных наставлениях и не в заранее приготовленных мудрых изречениях, а в повседневном столкновении взглядов, в умении признать ошибку, в уважении к чужому труду и в привычке не произносить слова, за которые потом придётся стыдиться.

Мы не располагаем достоверными сведениями о том, каким был настоящий дом будущего поэта, кто сидел с ним за семейным столом и какие разговоры он слышал в детстве. Поэтому описанный здесь дом — художественный образ, собирательная картина той среды, в которой могли воспитываться уважение к слову, интерес к книге и способность вслушиваться в человеческую душу.

Но есть нечто, что не требует доказательства применительно к конкретному дому: великое произведение не возникает из пустоты. За ним стоят язык народа, память поколений, услышанные песни, прочитанные книги, споры и примирения, любовь и утраты, всё то, что человек впитывает задолго до того, как впервые решается назвать себя творцом.

И однажды, когда придёт время, всё услышанное и пережитое может соединиться в слове, которое окажется сильнее забвения.

Глава 5. Первые встречи с большим миром

Человек впервые понимает, насколько велик мир, не тогда, когда ему рассказывают о далёких странах, а тогда, когда он сам покидает привычное место и оказывается среди людей, чьи мысли, обычаи и представления о жизни совершенно не похожи на его собственные.

До этого ему кажется, что всё устроено достаточно просто. Есть родной дом, знакомые лица, дороги, по которым ходят одни и те же люди, и события, о которых говорят изо дня в день. Даже если кто-то рассказывает о далёких городах, всё это остаётся частью чужой жизни, почти сказкой, которую приятно слушать долгими вечерами. Но стоит однажды оказаться за пределами знакомого круга, как привычные представления начинают меняться.

В тот год в окрестности Рустави прибыл небольшой караван. Он двигался медленно, останавливаясь у поселений, где можно было пополнить запасы воды и продовольствия. Вместе с купцами ехали погонщики, несколько вооружённых сопровождающих и человек, которого остальные называли лекарем. Он был невысок, носил дорожную одежду и говорил с заметным акцентом, хотя грузинский язык знал достаточно хорошо.

Мальчик увидел караван ещё издали. Его привлекли не столько нагруженные повозки, сколько необычная одежда путешественников, их манера держаться и непривычная речь. Он поспешил к дороге, но остановился на некотором расстоянии, не решаясь подойти первым.

— Ты кого-то ждёшь? — спросил оказавшийся рядом мужчина.

— Нет. Я хочу посмотреть на людей, которые приехали издалека.

— А разве они отличаются от тех, кто живёт здесь?

— Не знаю. Поэтому и смотрю.

Мужчина усмехнулся.

— Хорошо. Только смотри внимательно. Иногда человек оказывается совсем не таким, каким кажется издали.

Один из купцов тем временем спешился и направился к колодцу. Он снял с пояса небольшую флягу, наполнил её водой и обратился к стоявшему поблизости мальчику:

— Ты местный?

— Да.

— Тогда скажи, далеко ли отсюда до Тбилиси?

— Если ехать верхом, можно добраться за несколько часов.

— А если пешком?

— Дольше.

Купец рассмеялся.

— Это я уже понял. Но ты отвечаешь разумно. Как тебя зовут?

Мальчик назвал своё имя, однако в нашем повествовании мы пока не станем торопиться с его раскрытием.

— Ты часто видишь караваны? — спросил купец.

— Иногда.

— А сам хотел бы отправиться с нами?

— Куда?

— Сначала в Тбилиси. Потом, возможно, дальше. В другие города.

Мальчик посмотрел на него с неподдельным интересом.

— А что там?

— Многое. Рынки, дворцы, мастерские, большие дороги, люди, которые говорят на языках, которых ты никогда не слышал.

— А люди везде одинаковые?

Купец задумался.

— Они хотят есть, любят своих близких, боятся потерять то, что им дорого, и мечтают о лучшей жизни. В этом они похожи. Но способы, которыми они пытаются добиться своего, бывают совершенно разными.

— Значит, нужно увидеть самому, чтобы понять?

— Именно. Чужие рассказы могут многое объяснить, но они не заменят собственных глаз.

Купец собирался уходить, когда к нему подошёл лекарь.

— Ты опять разговариваешь с детьми? — спросил он.

— А почему бы и нет? Иногда они задают вопросы, которые взрослые давно перестали себе задавать.

Лекарь внимательно посмотрел на мальчика.

— О чём ты мечтаешь?

— Я хочу увидеть мир.

— Весь?

— Если получится.

— Тогда тебе понадобится не только любопытство, но и терпение. Мир велик, а человеческая жизнь коротка.

— А вы много стран видели?

— Достаточно, чтобы понять: нигде нет места, где люди были бы полностью счастливы.

— Даже там, где живут богатые?

Лекарь улыбнулся.

— Особенно там, где богатство заставляет человека бояться его потерять.

Эти слова прозвучали для мальчика неожиданно. До сих пор он представлял богатые города местами, где у людей есть всё необходимое, где не нужно беспокоиться о завтрашнем дне. Теперь перед ним открывалась другая мысль: внешнее благополучие вовсе не гарантирует внутреннего покоя.

Караван задержался на несколько дней. За это время мальчик успел познакомиться с несколькими путешественниками. Один рассказывал о дальних рынках, другой — о морских портах, третий — о монастырях, расположенных среди гор. Каждый привозил с собой собственную историю, и все они складывались в необыкновенную картину мира.

Особенно его заинтересовал пожилой мастер, изготовлявший небольшие металлические изделия. Он показал мальчику тонкую работу по украшению рукояти кинжала и объяснил, что для создания красивой вещи недостаточно иметь хорошие инструменты.

— Посмотри на эту линию, — сказал мастер, указывая на узор. — Видишь, как она проходит вдоль края?

— Вижу.

— Если я немного ошибусь здесь, что произойдёт?

— Узор станет неровным.

— А если ошибка будет совсем маленькой?

— Её почти никто не заметит.

Мастер улыбнулся.

— А я замечу. Потому что знаю, каким этот узор должен был стать.

— Значит, мастер работает не только для тех, кто будет смотреть на его изделие?

— Прежде всего для себя. Если я не уважаю собственную работу, почему её должен уважать другой?

Мальчик долго рассматривал металлическую поверхность.

— А можно ли так же работать со словами?

Мастер рассмеялся.

— Я делаю вещи из металла, а ты уже собираешься делать вещи из слов?

— Я только спрашиваю.

— Тогда спроси у человека, который пишет книги. Он, наверное, ответит лучше меня. Но я скажу тебе одно: плохой мастер всегда ищет оправдание своей ошибке. Хороший — способ её исправить.

В день отъезда каравана мальчик пришёл попрощаться с путешественниками. Он не просил взять его с собой, хотя желание отправиться в путь стало ещё сильнее. Он понимал, что пока не может просто покинуть дом, не предупредив близких и не получив их согласия.

Купец, тот самый, который первым заговорил с ним у колодца, протянул ему небольшой свёрток.

— Возьми.

— Что это?

— Несколько листов. На них записаны названия городов, через которые мы проезжали. Может быть, однажды ты захочешь узнать о них больше.

Мальчик осторожно принял подарок.

— Спасибо. А вы вернётесь?

— Если дорога позволит.

— А если нет?

— Тогда, возможно, мы больше не увидимся.

— Это грустно.

— Да. Но не всякая встреча должна продолжаться всю жизнь, чтобы оказаться важной.

Караван двинулся дальше. Пыль поднялась над дорогой, колёса повозок заскрипели, голоса путешественников постепенно удалились. Мальчик ещё долго смотрел им вслед, держа в руках свёрток с названиями незнакомых городов.

Вечером он показал его старшему.

— Хочешь поехать? — спросил тот.

— Очень.

— И что ты будешь делать в чужой стране?

— Учиться. Смотреть. Разговаривать с людьми.

— А если встретишь тех, кто будет смеяться над тобой?

— Постараюсь понять, почему они смеются.

— А если обманут?

— Постараюсь больше не повторять той же ошибки.

Старший внимательно посмотрел на него.

— Ты думаешь, что мир станет добрее, если ты узнаешь его лучше?

— Не знаю. Но я хотя бы буду меньше ошибаться в людях.

— Это уже немало.

В ту ночь мальчик развернул свёрток и стал рассматривать названия. Некоторые были написаны непривычно, другие казались ему почти загадочными. Он повторял их про себя, представляя улицы, дома и людей, которых никогда не видел.

Ещё вчера мир ограничивался знакомыми дорогами. Теперь он раздвинулся до горизонта.

И хотя мальчик не отправился в путь вместе с караваном, путешествие уже началось. Оно происходило в его воображении, в вопросах, которые он задавал, и в желании понять людей, живущих за пределами привычного мира.

Впоследствии именно эта способность смотреть дальше видимого станет одним из важнейших качеств настоящего художника. Ведь поэт, который знает только собственную улицу, может написать о ней прекрасные строки. Но чтобы говорить о человеческой судьбе, ему необходимо услышать множество голосов, увидеть разные характеры и понять, что за каждым лицом скрывается своя история.

Глава 6. Дорога к знаниям

В учении есть одна особенность, которую редко замечают в самом начале: человек приходит к знаниям не тогда, когда ему открывают книгу, а тогда, когда он начинает понимать, насколько многого ещё не знает.

Первые успехи нередко приносят радость и даже некоторую самоуверенность. Кажется, что достаточно выучить несколько правил, запомнить имена знаменитых людей, научиться читать трудные тексты, и перед тобой уже открывается весь мир. Но чем дальше продвигается человек, тем яснее становится, что знания не похожи на лестницу, ведущую к последней ступени. Скорее, это дорога, за каждым поворотом которой обнаруживается новый горизонт.

В один из дней мальчик снова пришёл к старому переписчику. На этот раз тот не стал сразу раскрывать рукопись. Он сидел за столом и внимательно рассматривал несколько листов, исписанных разными почерками.

— Ты вовремя, — сказал старик. — Сегодня у меня для тебя работа.

— Какая?

— Попробуешь прочитать эти строки.

Мальчик подошёл ближе.

— Я ещё не умею читать так хорошо.

— Вот и проверим, чему ты уже научился.

Старик положил перед ним один из листов. На нём были короткие фразы, написанные довольно чётко, но некоторые буквы отличались от тех, к которым мальчик привык.

Он начал читать медленно, несколько раз останавливаясь и возвращаясь к предыдущим словам.

— Не торопись, — сказал переписчик. — Лучше прочитать правильно одну строку, чем быстро ошибиться в десяти.

— Я понимаю, но здесь знак другой.

— Потому что писали в другое время и, возможно, в другой обители. Почерк меняется, как меняется речь людей.

— Значит, и язык не остаётся одинаковым?

— Конечно. Люди добавляют новые слова, забывают старые, меняют произношение. Но если ты хочешь понимать книги, тебе придётся учиться замечать эти различия.