Читать книгу СКВОЗЬ ТЬМУ ВЕКОВ - (роман) (САМСОН ГЕЛХВИДЗЕ) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
СКВОЗЬ ТЬМУ ВЕКОВ - (роман)
СКВОЗЬ  ТЬМУ  ВЕКОВ - (роман)
Оценить:

4

Полная версия:

СКВОЗЬ ТЬМУ ВЕКОВ - (роман)

И всё же в его распоряжении пока не было достаточно сил, чтобы обеспечить исполнение каждого решения.

Поэтому Давид учился выбирать последовательность действий. Он не мог одновременно изменить устройство управления, восстановить войско, подчинить непокорных владетелей и защитить все границы. Но он мог определить, с чего начинать.

В его представлении государство должно было иметь три прочные опоры: законную власть, организованное войско и верность людей, которые понимали, что защищают не только собственные владения, но и общую родину.

Эти мысли ещё не сложились в законченную программу преобразований. Но именно из них постепенно вырастали решения, которым предстояло изменить Грузию.

Поздним вечером Давид вновь принимал доклады.

Один из военных сообщил о тревожных известиях с южных направлений. Другой говорил о необходимости усилить наблюдение за дорогами. Третий просил выделить средства на содержание людей, охранявших важный укреплённый пункт.

Царь выслушал каждого и распорядился подготовить предложения.

Когда все ушли, он некоторое время сидел неподвижно.

За окнами стояла ночь. Вдали мерцали огни, а над городом поднималось холодное звёздное небо.

Давид подумал о том, что каждый день приносит новые заботы, а число нерешённых вопросов почти не уменьшается. Иногда ему казалось, что он пытается удержать в руках слишком многое одновременно.

Но затем он вспоминал слова отца: корона нужна не для того, чтобы перед ней склонялись, а для того, чтобы люди могли жить под защитой закона.

Эта мысль возвращала ему ясность.

Он понимал, что ещё не стал тем правителем, каким хотел бы быть. Ему предстояло учиться, ошибаться, исправлять ошибки и принимать решения, последствия которых нельзя будет отменить.

Однако первые шаги уже были сделаны.

И теперь главным испытанием становилось не то, насколько мудрые слова произнесёт молодой царь, а то, сумеет ли он превратить свои намерения в действительные перемены.

Потому что Грузии требовался не просто наследник древней династии.

Ей требовался государь, способный вернуть ей будущее.

Глава седьмая. Между верностью и изменой

Осень постепенно вступала в свои права. В горных долинах по утрам уже чувствовалась прохлада, а над лесистыми склонами всё чаще задержывался туман. В царских владениях жизнь шла своим чередом, но за внешним спокойствием скрывалось напряжение, которое ощущалось даже в стенах дворца.

Давид уже успел понять, что царская власть не становится сильнее только оттого, что её обладатель ежедневно отдаёт распоряжения. Некоторые приказы исполнялись без промедления, другие встречали молчаливое сопротивление, а третьи словно исчезали где-то между дворцовыми покоями и владениями могущественных князей.

Особенно тревожили его сведения о поведении отдельных представителей знати. Они продолжали приезжать ко двору, участвовали в церемониях, выражали почтение молодому государю, но при этом не спешили менять привычный образ жизни. Их вооружённые люди оставались подчинёнными местным господам, доходы собирались по старым правилам, а распоряжения царских представителей нередко встречали сопротивление.

Однажды вечером Давид получил сообщение, которое заставило его отложить все остальные дела.

В нём говорилось о том, что один из влиятельных владетелей не исполнил распоряжения царского управления, касавшегося военной службы. Более того, прибывший с поручением царский посланник был вынужден вернуться, так и не добившись встречи с хозяином крепости.

Давид перечитал донесение.

— Кто-нибудь объяснил мне, почему человек, получивший власть над частью царской земли, считает себя вправе не отвечать на царский приказ?

Присутствовавший при докладе советник осторожно произнёс:

— Государь, этот владетель принадлежит к древнему роду. Его предки пользовались значительным влиянием ещё при прежних царях. Он привык самостоятельно распоряжаться своими людьми.

— А разве его предки были царями всей Грузии?

— Нет, государь.

— Тогда почему он ведёт себя так, будто царская власть должна спрашивать у него разрешения?

Советник опустил глаза.

— Возможно, ему кажется, что новый государь ещё не располагает достаточной силой, чтобы настоять на своём.

Давид поднялся.

— Значит, он решил испытать меня.

— Подобное вполне возможно.

— А остальные?

— Остальные наблюдают.

Царь некоторое время ходил по комнате.

— Вот что меня беспокоит больше всего. Каждый ждёт, чем закончится первое столкновение. Если я отступлю, они решат, что можно требовать большего. Если отвечу слишком резко, они могут объединиться против меня.

— Именно поэтому вам следует действовать осторожно.

Давид остановился.

— Осторожность не должна превращаться в бездействие.

Он распорядился пригласить нескольких советников и подготовить ответное послание. В нём требовалось напомнить владетелю о его обязательствах перед царём и предложить прибыть ко двору для объяснения причин отказа.

Однако послание ещё не было отправлено, когда произошло нечто неожиданное.

В дверь вошёл молодой служащий, сопровождавший царских посланников.

— Государь, прибыл человек из крепости. Он просит немедленно принять его.

— Кто он?

— Один из воинов, служащих владетелю. Говорит, что привёз известие, которое не может доверить никому другому.

Давид распорядился ввести его.

Вошёл мужчина лет сорока. Его одежда была запылена, на сапогах виднелись следы долгой дороги. Он поклонился, но выглядел настолько уставшим, что едва держался на ногах.

— Как тебя зовут? — спросил царь.

— Гурам, государь.

— Откуда ты прибыл?

— Из крепости, где служу уже много лет.

— Что привело тебя ко мне?

Мужчина некоторое время молчал, словно собираясь с мыслями.

— Государь, я не знаю, правильно ли поступаю. Мой господин не простит мне этой поездки, если узнает о ней. Но я видел, что происходит, и не могу больше молчать.

— Говори.

— Он собирает людей. Не для того, чтобы защищать царские земли. Он готовится к тому, чтобы не исполнять ваши распоряжения и удержать крепость даже в том случае, если вы потребуете её подчинения царскому управлению.

Советник, стоявший неподалёку, нахмурился.

— Ты понимаешь, что обвиняешь своего господина в неповиновении царю?

— Понимаю.

— И чем докажешь свои слова?

Гурам поднял голову.

— Я не принёс вам письма с печатью. Но я видел, как собирали оружие, слышал разговоры людей, которым поручено готовиться к столкновению, и знаю, что несколько соседних владетелей уже посылали туда своих представителей.

Давид внимательно посмотрел на него.

— Почему ты решил обратиться именно ко мне?

— Потому что я грузин, государь.

Ответ прозвучал так просто, что никто не сразу нашёлся что-либо сказать.

— Я служил своему господину, — продолжил мужчина. — Мой отец служил его отцу. Я не хочу предавать дом, которому принадлежал всю жизнь. Но я также не хочу, чтобы грузины поднимали оружие друг против друга, когда чужие войска разоряют нашу землю.

Давид приблизился к нему.

— А если твой господин узнает, что ты рассказал мне всё это?

— Он назовёт меня изменником.

— Ты боишься?

— Боюсь, государь. У меня семья. Двое детей. Жена осталась в крепости.

Давид долго молчал.

Он впервые так ясно увидел, что за словами о верности и измене стоят не только интересы князей и государства. Стоят конкретные люди, которые оказываются перед выбором, иногда гораздо более трудным, чем выбор, совершаемый правителем.

— Ты поступил смело, Гурам, — сказал он. — Но я не стану просить тебя рисковать жизнью ради красивых слов. Тебе будет предоставлено безопасное место, а твою семью мы постараемся защитить.

— Благодарю, государь.

— И ещё одно. Не каждый человек, который не согласен со своим господином, становится верным царю. Я должен проверить твои слова. Ты понимаешь?

— Понимаю.

После ухода Гурама советники ещё долго обсуждали услышанное.

Некоторые предлагали немедленно направить войско к крепости. Другие считали, что следует дождаться дополнительных сведений. Третьи опасались, что известие о заговоре может оказаться ложным и что поспешные действия только укрепят позиции противников.

Давид выслушал всех.

— Мы не станем начинать войну на основании одного сообщения, — сказал он. — Но и делать вид, будто ничего не произошло, не будем.

Он приказал установить наблюдение за передвижениями людей в этой области, проверить сведения о связях между владетелями и выяснить, кто именно участвовал в подготовке возможного сопротивления.

Затем обратился к старшему советнику:

— Скажи мне, как ты думаешь, что хуже для царя: открытый враг или человек, который называет себя верным слугой, но ждёт удобного случая?

Советник задумался.

— Открытого врага легче распознать, государь.

— А значит, легче подготовиться к встрече с ним.

— Да.

— Тогда почему люди так часто боятся открыто говорить о своих намерениях?

— Потому что правда заставляет выбирать сторону.

Давид медленно кивнул.

Он начинал понимать, что борьба за единство страны будет гораздо сложнее, чем представлялось ему прежде. Враги находились не только за пределами царства. Иногда они скрывались за стенами собственных крепостей, носили грузинские имена и обращались к царю с почтительными словами.

Но он также понимал, что нельзя объявлять врагом каждого, кто сомневается или спорит.

Государству требовалась не слепая покорность, а настоящая верность.

Поздно вечером, когда советники разошлись, Давид вышел на открытую галерею. Ветер приносил запах влажной земли и далёкого леса. Он остановился у каменной ограды и посмотрел на темневшие вдали горы.

Ему вспомнился Гурам — усталый человек, который оставил семью и отправился к царю, не зная, чем закончится его поступок.

Давид подумал, что однажды таких людей может оказаться гораздо больше. Но для этого они должны увидеть, что царская власть действительно способна защитить тех, кто остаётся верен стране.

А пока ему предстояло сделать так, чтобы сама идея единого царства перестала быть только воспоминанием о прошлом.

Он ещё не знал, что впереди его ждут годы тяжёлой борьбы, в которых придётся столкнуться с куда более опасными противниками.

Но теперь он уже не сомневался: первые испытания начались.

И отступать было нельзя.

Глава восьмая. Цена первого шага

Утром следующего дня во дворце было необычно многолюдно. Прибыли несколько представителей знати, которых Давид пригласил для обсуждения вопросов, связанных с военной службой и положением царских владений.

Одни приехали вовремя, другие задержались, а один из приглашённых вообще не появился, сославшись на внезапную болезнь.

Давид заметил, что некоторые из присутствующих держатся настороженно. Они переглядывались, обменивались короткими фразами и, казалось, старались понять, насколько далеко намерен зайти молодой царь.

Совещание началось без лишних церемоний.

— Я пригласил вас не для того, чтобы выслушивать обещания верности, — сказал Давид. — Я хочу понять, каким образом мы можем защитить страну и восстановить порядок.

Один из князей, пожилой мужчина с седой бородой, слегка улыбнулся.

— Государь, разве наши дома не служили Грузии на протяжении многих поколений?

— Служили, — ответил Давид. — И я не собираюсь забывать этого.

— Тогда почему вы требуете от нас новых обязательств?

— Потому что обстоятельства изменились.

— Но древние права не исчезают только потому, что на престол взошёл молодой государь.

Давид посмотрел на него.

— Я не требую от вас забыть права своих домов. Я требую помнить об обязанностях перед страной.

Князь нахмурился.

— Иногда эти обязанности трудно согласовать с интересами отдельных владений.

— Тогда нам следует искать решение, которое не разрушит ни одно из них.

— А если такого решения нет?

— Значит, придётся выбирать, что важнее: благополучие отдельного дома или существование всего царства.

В зале стало тихо.

Пожилой князь откинулся на спинку кресла.

— Вы говорите так, будто готовы изменить весь порядок, сложившийся за долгие годы.

— Я говорю так, потому что прежний порядок не смог защитить страну.

— Государь, вы ещё очень молоды.

Давид не отвёл взгляда.

— Да. Но люди, которые старше меня, уже имели возможность изменить положение. Почему же вы считаете, что теперь я должен только продолжать то, что привело нас к нынешнему состоянию?

Князь хотел ответить, но один из присутствующих опередил его.

— Ваше величество, возможно, нам следует начать с конкретных вопросов. Если вы намерены укреплять войско, мы готовы обсудить участие наших владений.

Давид повернулся к нему.

— Именно этого я и ожидаю. Нам нужно знать, какими силами располагает каждая область, сколько людей можно выставить в случае необходимости и каким образом будет организовано снабжение.

— Это можно сделать, — ответил князь.

— Тогда начнём.

Совещание продолжилось. Обсуждали численность вооружённых отрядов, состояние дорог, необходимость укрепления отдельных пунктов и порядок передачи донесений в царское управление.

Но Давид чувствовал, что за официальными ответами скрывается нечто большее. Некоторые присутствующие соглашались слишком легко, другие задавали вопросы, явно стремясь выиграть время. Никто не хотел первым открыто выступить против царя, однако далеко не все были готовы принять его требования.

После совещания один из молодых воинов подошёл к Давиду.

— Государь, могу я задать вопрос?

— Разумеется.

— Вы действительно верите, что князья добровольно согласятся отказаться от части своей самостоятельности?

Давид некоторое время смотрел на него.

— Нет.

— Тогда почему вы продолжаете с ними разговаривать?

— Потому что я хочу знать, кто готов сотрудничать, а кто намерен сопротивляться.

— Но если они не согласятся?

— Тогда придётся искать другой путь.

Молодой воин задумался.

— Значит, всё ещё впереди?

— Всё самое трудное, — ответил Давид.

В этот момент к ним подошёл один из служащих и сообщил, что прибыл гонец из области, о которой говорилось накануне.

Царь немедленно распорядился принять его.

На этот раз сведения оказались более определёнными. Передвижения вооружённых людей действительно имели место, однако установить, готовился ли владетель к открытому выступлению против царя, пока не удалось. Несколько соседних домов поддерживали с ним отношения, но характер этих контактов оставался неясным.

Давид не спешил с выводами.

— Мы должны знать правду, — сказал он. — Если человек готов выступить против царства, он должен понимать последствия. Но если он лишь укрепляет собственную оборону, не собираясь нарушать обязательства, я не стану обвинять его без доказательств.

Один из советников спросил:

— А если он использует ваше терпение, чтобы выиграть время?

— Тогда мы должны использовать это время лучше него.

Царь распорядился продолжить наблюдение и подготовить меры на случай возможного обострения.

Однако главным результатом этих событий стало не решение одного конкретного вопроса.

Давид увидел, насколько сложным будет путь к восстановлению единства. Он понял, что нельзя просто заменить нескольких непокорных владетелей другими людьми и ожидать, что положение изменится. Необходимо было создать такой порядок, при котором интересы отдельных домов перестанут определять судьбу всей страны.

Для этого требовались новые государственные механизмы, надёжное войско, сильное управление и люди, способные служить не только собственному господину, но и общему делу.

Вечером Давид вновь встретился с отцом.

Георгий находился в саду. Он сидел неподалёку от старого дерева, под которым любил проводить время в более спокойные годы. Когда сын приблизился, царь поднял голову.

— Ты выглядишь уставшим, — заметил он.

— День был долгим.

— Уже понял, что управлять государством труднее, чем кажется со стороны?

Давид сел рядом.

— Да. Иногда мне кажется, что люди говорят со мной о единстве страны, но каждый понимает это слово по-своему.

Георгий слабо улыбнулся.

— Так было всегда.

— И что же делать?

— Сначала понять, чего они действительно хотят.

— А потом?

— Потом решить, с чем ты можешь согласиться, а с чем нет.

Давид некоторое время молчал.

— Отец, а ты когда-нибудь жалел, что стал царём?

Георгий посмотрел на сына.

Вопрос был неожиданным. Он не сразу ответил.

— Бывали дни, когда я жалел о принятых решениях. Бывали ночи, когда мне казалось, что лучше было бы жить обычной жизнью. Но я никогда не жалел о том, что родился в этой стране и был обязан ей служить.

— Даже если не удалось сделать всё, что хотел?

— Особенно тогда. Человек должен отвечать за свою жизнь не только в дни побед.

Давид опустил голову.

— Я не хочу однажды увидеть Грузию такой, какой она досталась мне.

Георгий положил руку ему на плечо.

— Тогда постарайся сделать больше, чем смог я.

В этих словах не было ни обиды, ни оправдания. Только усталость отца и надежда, которую он возлагал на сына. Они ещё долго сидели в саду, почти не разговаривая.

И, возможно, именно этот вечер стал одним из тех незаметных мгновений, которые позднее обретают особое значение. История запоминает царей по победам, реформам и завоёванным городам, но за великими событиями всегда остаются человеческие отношения, которые редко попадают на страницы летописей.

Давид ещё не знал, что ему предстоит стать одним из величайших правителей своей страны. Георгий не мог знать, насколько далеко уйдёт его сын по дороге преобразований.

Но между ними уже существовала связь, которую не могли отменить ни смена власти, ни различие их судеб.

Отец передал сыну корону. А вместе с ней — память о том, что бывает, когда государство теряет способность защищать само себя. И теперь Давиду предстояло доказать, что эту способность можно вернуть.

Глава девятая. Царство, разорванное изнутри

Осень вступала в свои права медленно, словно и сама не решалась окончательно поверить, что лето отступило. На склонах гор уже проступала желтизна, по утрам над долинами стелился туман, а дороги, ещё недавно пыльные и сухие, становились тяжёлыми от ночной сырости. В Кутаиси возвращались гонцы из разных концов страны, привозя вести, которые всё чаще заставляли царя задерживаться над картами и донесениями до глубокой ночи.

Давид постепенно убеждался в том, что главная опасность для Грузии заключалась не только в турецких набегах и не только в слабости царского войска. Страна была разорвана противоречиями, которые накапливались годами. Каждый крупный владетель привык считать свои земли почти самостоятельным владением, каждый влиятельный князь имел собственных воинов, собственные договорённости и собственное представление о том, каким должен быть царь. Одни признавали его власть, пока она не затрагивала их интересов; другие соглашались исполнять распоряжения только тогда, когда видели в этом непосредственную выгоду.

Царская печать ещё сохраняла прежний вес, но за ней уже не всегда стояла сила, способная заставить исполнить приказ.

Однажды утром Давид пригласил к себе нескольких приближённых. Среди них были военачальник, старый советник царского дома, управлявший прежде частью государственных владений, и человек, которому поручили собирать сведения о положении в западных областях. Последний, худощавый и немногословный, положил перед царём несколько свитков.

— Это донесения из Имеретии, — сказал он. — А эти пришли из Картли. Есть вести и из восточных областей. Положение везде различается, но причина беспокойства одна.

— Какая же? — спросил Давид.

— Люди больше не уверены, что царский приказ обязателен для всех.

Старый советник недовольно повёл плечом.

— Не следует говорить так, будто государство уже перестало существовать. Князья всегда имели свои права. Так было при твоём деде, так было при твоём отце. И всё же царство сохранялось.

— Сохранялось ли оно? — тихо спросил Давид.

Советник поднял глаза.

— Государство не может быть устроено так, чтобы каждый день проверять верность каждого человека. Иначе царь проведёт жизнь среди подозрений.

— А если человек пользуется доверием царя, чтобы ослаблять его власть?

— Тогда он не заслуживает доверия.

— Но как отличить такого человека от того, кто просто защищает свои старые права?

На этот вопрос советник ответил не сразу.

Военачальник, до сих пор молчавший, наклонился над столом.

— Государь, мы слишком долго говорим о правах князей и слишком мало — о войске. Если завтра неприятель перейдёт границу, кто соберёт людей? Кто приведёт их под единое знамя? Каждый владетель пошлёт столько воинов, сколько сочтёт нужным, и тогда нам придётся ждать, пока они договорятся между собой.

— А если один из них вовсе не придёт? — спросил Давид.

— Тогда придётся заставить его.

— Чем?

Военачальник посмотрел на царя и не ответил.

Давид встал и подошёл к окну. Внизу, во дворе, двое слуг спорили возле нагруженной телеги. Один требовал освободить дорогу, другой настаивал, что прежде должен проехать его обоз. Спор был пустяковым, но царь невольно задержал на нём взгляд. Даже в такой малости обнаруживалось то, что происходило со всей страной: каждый считал собственное дело важнее общего порядка.

— Вы говорите, что нужно заставить князей подчиняться, — произнёс он, не оборачиваясь. — Но если я начну с принуждения, они могут объединиться против меня. Если же буду ждать их доброй воли, то однажды выяснится, что у царя осталось только имя. Нам предстоит найти иной путь.

— Какой, государь? — спросил советник.

— Сначала я должен знать, кто действительно способен служить стране, а кто лишь говорит об этом. Кто готов исполнять обязанности, даже когда они становятся неудобными. Кто считает себя частью Грузии, а кто видит в ней только землю, на которой можно увеличить собственную власть.

— Это потребует времени, — заметил старик.

— Времени у нас немного, — ответил Давид. — Но ошибка может стоить ещё дороже.

После совещания царь распорядился, чтобы сведения о владениях, военных силах и доходах собирались не только через местных управляющих, но и через людей, которым он мог доверять. При этом он не хотел превращать страну в место, где каждый следит за каждым. Ему требовалось понять действительное положение дел, а не создать вокруг себя сеть страха и доносительства.

В последующие дни Давид принимал посланников из разных областей. Одни приезжали с покорными речами, другие говорили осторожно, словно каждое слово могло быть истолковано против них. Некоторые князья ссылались на разорённые хозяйства и невозможность содержать прежнее количество воинов. Другие требовали подтверждения своих привилегий. Были и такие, кто открыто заявлял, что не желает участвовать в военных походах за пределами собственных владений.

Особенно тяжёлым оказался разговор с одним из влиятельных владетелей, прибывшим в Кутаиси в сопровождении небольшой свиты. Он был человеком зрелых лет, уверенным в себе и привыкшим к тому, что с ним разговаривают на равных.

— Государь, — начал он, едва заняв предложенное место, — я желаю тебе долгих лет правления и процветания Грузии. Но ты должен понимать: нельзя требовать от людей того, чего они не могут дать.

— Я не собираюсь требовать невозможного.

— Тогда позволь каждому управлять своими землями так, как он привык. Мы знаем своих людей, знаем их нужды и сами решаем, когда собирать воинов. Если же из столицы начнут присылать распоряжения по каждому вопросу, это только усилит недовольство.

— Ты говоришь о порядке, — заметил Давид. — Но кто отвечает за безопасность дорог, по которым проходят твои купцы? Кто защищает деревни, лежащие между твоими владениями и землями соседей? Кто должен помогать, если на тебя нападут извне?

— Прежде всего я сам.

— А если нападут на соседнюю область?

Князь пожал плечами.

— Это уже зависит от обстоятельств.

— Вот именно, — произнёс Давид. — Ты готов защищать то, что принадлежит тебе, но не считаешь себя обязанным защищать то, что принадлежит другому. А ведь неприятель не спрашивает, чья это земля. Он разоряет и твои селения, и чужие.

— Такова жизнь, государь.

— Нет. Такова наша слабость.

Князь впервые посмотрел на молодого царя без прежней снисходительности.

— Ты ещё очень молод, Давид. Тебе предстоит многое узнать о людях. Не всякий, кто не исполняет твоё распоряжение, является врагом.

bannerbanner