СИМФОНИЯ БЕССМЕРТНОЙ ЛЮБВИ - (роман)

Это была его незнакомка.

— Вы могли просто прийти, — сказал он.

— Я не всегда могу позволить себе поступать так, как мне хочется.

— Вы говорите это всякий раз, когда не хотите объяснять причину.

— А вы всякий раз сердитесь, когда не получаете объяснения.

— Возможно, потому, что вы слишком часто заставляете меня гадать.

Она посмотрела на него с тревогой.

— Я пришла не спорить. Мне нужно, чтобы вы кое-что сохранили.

— Что именно?

Она указала на пакет в его руке.

— Прочитайте, когда останетесь один. И никому не показывайте.

— Почему?

— Потому что это может причинить вред человеку, который не заслуживает наказания за чужую слабость.

Бетховен нахмурился.

— Вы просите меня стать хранителем тайны, даже не объяснив, в чём она заключается.

— Я прошу вас довериться мне хотя бы один раз.

— Доверие не возникает по приказу.

— Знаю. Поэтому и не приказываю.

Она собиралась опустить вуаль, но он удержал её взгляд.

— Когда я увижу вас снова?

— Не знаю.

— Вы всегда так отвечаете.

— Потому что не всегда знаю, что произойдёт завтра.

В её голосе прозвучала такая усталость, что Бетховен на мгновение забыл о собственном раздражении. Он хотел спросить, кто угрожает ей, почему она не может говорить открыто и какое отношение ко всему этому имеет письмо. Но экипаж уже тронулся, и женщина исчезла за дождевой пеленой улицы.

Вернувшись в комнату, Бетховен обнаружил, что Карл не ушёл. Друг сидел у окна и делал вид, будто с большим интересом изучает прохожих.

— Я ничего не видел, — заявил он.

— Тогда тебе не о чем рассказывать.

— А если бы я что-нибудь увидел, ты бы всё равно сказал то же самое.

— Вот почему мы так давно дружим.

Бетховен положил пакет на стол. Он не стал открывать его при Карле и попросил друга уйти. На этот раз тот не возражал.

Оставшись один, Людвиг развязал ленту. Внутри лежали два листа бумаги и небольшой медальон, потемневший от времени. На первом листе было написано несколько строк, на втором — длинное письмо, адресованное женщине, имя которой ему ничего не говорило.

Он начал читать.

Автор письма писал о долге, о невозможности открыто признаться в любви, о семье, чьё благополучие зависело от соблюдения приличий. Между строк чувствовались обида и отчаяние. Человек, написавший эти слова, словно пытался убедить себя, что поступает правильно, хотя каждое предложение выдавало его нежелание смириться с собственным решением.

Бетховен перечитал письмо дважды. Он не знал ни отправителя, ни адресата, но узнавал состояние души, в котором желание сталкивается с обязанностью, а надежда постепенно уступает место страху.

На втором листе было всего несколько строк, написанных рукой незнакомки.

«Я не прошу вас судить о том, что произошло. Вы не знаете всей истории и, возможно, никогда не узнаете её до конца. Но однажды вам может встретиться человек, который попросит вас сохранить эту тайну. Если это случится, вспомните, что не всякая правда принадлежит тому, кто сумел её узнать».

Бетховен опустил лист на стол. Он почувствовал раздражение, смешанное с любопытством. Женщина не объяснила, почему доверила ему чужое письмо, и тем самым поставила его в положение, которое он терпеть не мог: ему предстояло отвечать за поступок, смысл которого оставался неясным.

Он снова взял первый лист и внимательно изучил почерк. Некоторые слова были подчёркнуты, несколько строк зачёркнуты и написаны заново. Письмо явно не предназначалось для посторонних глаз. Тот, кто его писал, колебался, пытался подобрать правильные слова и в конце концов всё же произнёс на бумаге то, чего не решался сказать вслух.

Бетховен вдруг вспомнил собственные письма, которые он иногда начинал с уверенностью, а затем прятал в ящик, потому что не мог решить, стоит ли отправлять их адресату. Он знал, как легко бумага превращается в убежище для чувств, которым не нашлось места в жизни. На листе можно было быть смелее, чем при встрече, но даже написанная правда не всегда освобождала человека.

Он сложил письмо и убрал его в конверт. Затем запер ящик стола.

Весь день он пытался работать, однако мысли возвращались к незнакомке. Её просьба сохранить тайну была слишком серьёзной, чтобы считать её обычной причудой. Но почему она выбрала именно его? Неужели полагала, что человек, способный спорить с князьями и пренебрегать мнением публики, сумеет хранить чужую тайну? Или же ей было известно нечто о нём самом, чего он ещё не успел понять?

Вечером Бетховен отправился на прогулку. Дождь прекратился, и воздух стал прозрачным и холодным. Он шёл без определённой цели, пока не оказался возле небольшого кафе, где несколько раз встречался с женщиной. Сегодня её там не было. Он задержался у входа, прислушался к голосам посетителей и внезапно осознал, что снова пытается различить отдельные звуки в общем шуме.

Эта мысль испортила ему настроение. Он резко повернулся и пошёл дальше, сердясь на собственную тревогу. Ему не хотелось, чтобы страх определял его поступки. Он был композитором, а не пациентом, ожидающим приговора; его будущее ещё не было решено, и он не собирался жить так, будто самое страшное уже произошло.

Однако в глубине души он понимал, что не может бесконечно отмахиваться от сомнений.

На следующий день он получил ещё одно послание. На этот раз конверт был без подписи, а внутри лежала короткая записка: «Не пытайтесь искать меня. Если вы сохраните письмо, вы поможете мне больше, чем можете представить».

Бетховен перечитал её и сжал бумагу в руке.

— Чего вы от меня хотите? — произнёс он вслух, словно женщина могла услышать его через стены и расстояния. — Чтобы я молчал, не задавал вопросов и ждал, пока вы сами решите, когда мне позволено знать правду?

Он хотел разорвать записку, но остановился. В конце концов, он мог отказаться от этой истории. Мог вернуть письмо, уничтожить его или попросить объяснений у первого человека, который знал незнакомку. Но он не сделал ничего из этого. Он положил записку рядом с первым письмом и запер их вместе.