ПОСЛЕДНИЙ ПОЛЁТ – (роман)

САМСОН ГЕЛХВИДЗЕ

ПОСЛЕДНИЙ ПОЛЁТ – (роман)

ПОСЛЕДНИЙ ПОЛЁТ – (роман)

Примечание автора

В основе романа лежат биографические сведения и исторические события, сопоставленные по опубликованным источникам. Там, где документы не сохраняют точных разговоров, авторские диалоги и отдельные бытовые сцены являются художественной реконструкцией, а не дословными историческими свидетельствами. Обстоятельства последнего полёта Антуана де Сент-Экзюпери остаются не до конца установленными; поэтому версии о его гибели не следует принимать за доказанный факт.

Пролог. Утро последнего полёта

31 июля 1944 года

Средиземное море в тот день казалось бесконечным. Его спокойная поверхность отражала бледное летнее небо, и только далеко на горизонте тонкая полоса тумана отделяла воду от небесной выси. Утро начиналось так, словно миру не предстояло пережить ещё один день войны, словно человеческая жестокость была лишь дурным сном, который рассеется с первыми лучами солнца.

Но война не была сном. Она давно проникла в каждую человеческую судьбу, изменила привычные очертания городов, заставила миллионы людей покинуть родные дома и научила даже самых мирных смотреть на небо с тревогой. Само небо, некогда служившее символом свободы и бесконечного пространства, теперь стало дорогой, по которой двигались бомбардировщики, истребители и разведывательные самолёты.

На аэродроме Борго, расположенном на восточном побережье Корсики, утро началось с обычной для военного времени суеты. Механики осматривали машины, проверяли оборудование и готовили самолёты к вылету. Ветер доносил запах моря, горячего металла и авиационного топлива. Люди говорили коротко, деловито, не задерживаясь возле тех, кто спешил по своим делам. Каждый знал, что даже незначительная ошибка в воздухе могла стоить жизни.

Среди этих людей находился человек, чьё имя уже было известно далеко за пределами Франции. Его книги читали в разных странах, его рассказы о полётах открывали читателям мир, который прежде существовал главным образом в воображении. Он умел говорить о человеке с такой простотой, что за обыкновенными словами внезапно обнаруживались самые трудные вопросы жизни: ради чего мы живём, что связывает нас с другими людьми и почему ответственность за тех, кого мы любим, порой оказывается сильнее страха смерти.

Однако на аэродроме он был прежде всего лётчиком.

Его самолёт ждал последнего задания.

Он был уже не молод для военной авиации, особенно для полётов на большой высоте и в условиях постоянной опасности. За плечами лежали годы, проведённые в небе, аварии, тяжёлые посадки, болезни, бессонные ночи и разочарования, которые не всегда удавалось скрыть даже от самого себя. Тело всё чаще напоминало ему о пережитых испытаниях, но внутреннее стремление вернуться к полётам не исчезало.

Он слишком хорошо знал, что война не оставляет человеку полной свободы выбора. И всё же он снова и снова выбирал небо.

Возможно, потому, что в полёте жизнь обнажалась до своей первозданной сущности. Там нельзя было бесконечно спорить о справедливости, оправдывать собственную слабость или перекладывать ответственность на чужие плечи. Перед человеком находились приборы, облака, земля, исчезающая под крыльями, и пространство, в котором каждое решение приобретало вес, несоизмеримый с его внешней простотой.

Но было бы ошибкой считать, что он искал в небе только опасность или забвение. Он любил землю. Любил города, над которыми проходили его маршруты, маленькие дома, затерянные среди полей, и дороги, по которым люди возвращались вечером к своим семьям. Он любил человеческую жизнь именно за её непрочность, за то, что она могла оборваться в одно мгновение, оставив незавершёнными разговоры, невысказанные слова и обещания, которые казались такими естественными, пока рядом находились те, кому они предназначались.

Возможно, именно поэтому он так настойчиво возвращался к своим книгам. Литература позволяла ему продолжить разговор, который в воздухе иногда приходилось прерывать на полуслове. Она давала возможность остановиться, всмотреться в собственную память и понять, что пережитое принадлежит не одному человеку. Если страдание удаётся выразить словами, оно перестаёт быть только личной болью и становится частью общего человеческого опыта.

Война не располагала к долгим размышлениям. Она требовала вылетов, отчётов, разведывательных сведений и новых решений. В тот день ему предстояло подняться на разведывательном Lockheed P-38 Lightning — самолёте фоторасведки F-5B — и выполнить съёмку над районами Гренобля и Анси в рамках подготовки союзной высадки в Провансе. Он должен был собрать сведения о местности и расположении немецких сил, а затем вернуться на базу.

Таков был порядок службы. Так начинались сотни других вылетов.

Никто не мог знать, что именно этот полёт станет последним.

Впоследствии люди будут спорить о том, что произошло над морем, какие обстоятельства привели к исчезновению самолёта и почему опытный лётчик не вернулся на аэродром. Будут появляться свидетельства, версии и предположения. Исследователи станут сопоставлять документы, искать следы машины и восстанавливать маршрут, который оборвался где-то между небом и землёй.

Но в то утро никто не располагал будущим. Будущее существовало лишь как продолжение привычного порядка вещей: вылет, выполнение задания, возвращение, короткий отдых и новые обязанности. Люди не прощаются с каждым днём так, словно он последний. Иначе жизнь стала бы невозможной.

Перед отлётом оставались обычные приготовления. Проверка оборудования, последние указания, знакомые лица вокруг самолёта. В этих простых действиях не было ничего торжественного. Война давно приучила людей к тому, что опасность редко предупреждает о себе заранее.

А потом самолёт поднялся в воздух.

Земля начала удаляться, аэродром уменьшился, и береговая линия постепенно превратилась в тонкий рисунок, проведённый между сушей и морем. Внизу оставались люди, дома, дороги и всё то, ради чего, собственно, имело смысл возвращаться. Впереди лежало пространство, которое он знал с юности и которое никогда не переставало притягивать его своей суровой красотой.

Что занимало его мысли в начале полёта, мы не знаем. Можно лишь помнить, что для Антуана полёт никогда не был простым перемещением из одного места в другое. В небе он испытывал себя, проверял собственное достоинство и пытался понять мир, не теряя связи с землёй.

Самолёт уходил на юг, а за его крыльями оставался тонкий след, быстро растворявшийся в прозрачной синеве.

Море продолжало жить своей древней жизнью. Оно не знало человеческих имён, не различало победителей и побеждённых, не хранило в своей памяти ни грома орудий, ни последних слов тех, кто исчезал над его просторами. Но однажды оно стало свидетелем исчезновения человека, чьи книги переживут войну, чьи мысли продолжат тревожить сердца и чья судьба навсегда останется связанной с тайной последнего полёта.

В тот день Антуан де Сент-Экзюпери отправился выполнять своё задание.

И больше его никто не увидел.

Так закончилась одна жизнь, но не завершилась история человека, который всю жизнь пытался понять, что делает нас людьми.

ЧАСТЬ

I

. ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ СМОТРЕЛ В НЕБО

Глава 1. Дом, где начиналось детство

В начале XX века Лион жил своей привычной жизнью большого французского города, в котором старинные улицы соседствовали с новыми промышленными кварталами, а шум торговли и городских мастерских сопровождал повседневные заботы тысяч людей. Здесь, 29 июня 1900 года, в семье графа Жана де Сент-Экзюпери и Марии де Фонсколомб родился мальчик, которому предстояло стать одним из самых известных французских писателей XX столетия.

Его назвали Антуаном Мари Жаном-Батистом Роже. Имя было длинным, соответствовавшим семейной традиции, но в первые годы жизни оно ещё ничего не говорило о будущем своего обладателя. Для окружающих он был просто Тонино — ласковое домашнее имя, которым его называли близкие. В нём было что-то мягкое и доверительное, словно ребёнок уже одним своим присутствием напоминал взрослым, что жизнь состоит не только из обязанностей, условностей и старых семейных правил.

Сент-Экзюпери принадлежали к старинному дворянскому роду. Их происхождение, семейная память и воспитание связывали их с миром, в котором большое значение придавалось чести, достоинству, ответственности и верности собственному слову. Однако подлинная жизнь редко укладывается в готовые представления о сословии и происхождении. Человек может родиться в старом доме, среди портретов предков и тщательно соблюдаемых обычаев, но его характер всё равно складывается из того, что он увидит, полюбит, потеряет и сумеет сохранить в себе вопреки обстоятельствам.

Антуан был третьим ребёнком в семье. Перед ним родились две дочери — Мари-Мадлен и Симона, а позднее появились Габриэль и Франсуа. В этом небольшом семейном мире, где дети росли рядом, спорили, играли и открывали для себя окружающую действительность, постепенно формировалась та особая восприимчивость, которая позднее станет одной из главных черт писателя.

Детство не оставляет человеку точной карты будущего. Оно не сообщает, какие события окажутся решающими, какая встреча изменит судьбу и какая потеря навсегда останется в глубине души. Но оно создаёт внутренний мир, к которому взрослый возвращается даже тогда, когда давно покинул родные места. Иногда этот мир сохраняется в запахе старой комнаты, в очертаниях деревьев за окном, в голосе матери или в воспоминании о руке, державшей тебя за плечо, когда ты ещё не умел самостоятельно преодолевать собственный страх.

Для Антуана таким миром впоследствии станет не только Лион, где он родился, но и старинное поместье Сен-Морис-де-Реман, принадлежавшее семье его родственников. Именно с этим домом будут связаны многие из самых тёплых воспоминаний его детства.

Поместье находилось в сельской местности, вдали от большого города. Его окружали деревья, сады, поля и дороги, уходившие к небольшим поселениям. Здесь жизнь текла иначе, чем в Лионе. Город торопил человека, заставлял считаться с расписанием, работой и множеством чужих голосов. За городом время словно приобретало другое течение. Можно было долго смотреть на облака, следить за движением насекомого в траве, слушать ветер в ветвях и не испытывать необходимости немедленно объяснять себе, зачем всё это нужно.

В детстве мир ещё не разделён на полезное и бесполезное. Ребёнок способен часами заниматься тем, что взрослому покажется пустяком: рассматривать камешек, наблюдать за птицей, придумывать историю о далёком путешествии или задавать вопросы, на которые никто не может дать исчерпывающего ответа. Взрослые часто торопятся вернуть его к более серьёзным занятиям, не замечая, что именно в эти минуты происходит незаметное, но важное открытие мира.

Антуан рос любознательным мальчиком. Его привлекали необычные вещи, механизмы, рисунки и всё, что позволяло представить невидимое или вообразить то, чего ещё не существовало в действительности. Позднее он станет рисовать, сочинять истории и создавать персонажей, в которых детская непосредственность соединится с недетским пониманием одиночества, дружбы и ответственности. Но пока эти способности существовали в нём лишь как естественная потребность замечать больше, чем требовали повседневные обстоятельства.

Особое место в его жизни занимала мать. Мария де Сент-Экзюпери была женщиной образованной, восприимчивой к искусству и обладавшей внутренней стойкостью, которой позднее пришлось пройти через немало тяжёлых испытаний. Она любила детей и старалась окружить их заботой, несмотря на трудности, возникавшие в семейной жизни.

Для ребёнка мать — это прежде всего человек, рядом с которым мир становится понятнее и безопаснее. Её присутствие не обязательно требует слов. Достаточно знать, что она находится в соседней комнате, что её голос можно услышать, что в случае неудачи или испуга есть к кому обратиться. Впоследствии, когда человек взрослеет и начинает самостоятельно отвечать за свои поступки, он нередко забывает, насколько многое в его характере возникло благодаря этому первоначальному ощущению защищённости.

Мария была не только матерью, но и человеком, способным воспринимать внутреннюю жизнь детей серьёзно. В семейном окружении Антуан мог чувствовать, что мир не исчерпывается тем, что видно на поверхности. За внешними событиями существуют чувства, воспоминания, надежды и страхи, которые нельзя измерить или оценить по одному лишь внешнему поведению.

Это понимание станет важным для будущего писателя. Его произведения будут посвящены не столько необычным происшествиям, сколько тому, что происходит с человеком внутри этих происшествий. В «Планете людей» он будет размышлять о товариществе и ответственности, в «Военном лётчике» — о нравственном смысле долга, а в «Маленьком принце» сумеет рассказать о любви и одиночестве так, что простые слова окажутся понятными и ребёнку, и взрослому, прожившему долгую жизнь.

Но пока до этих книг было далеко. Впереди лежали школа, первые серьёзные разочарования, попытки найти своё место в мире и множество вопросов, на которые не существовало готовых ответов.

В 1904 году, когда Антуану было всего четыре года, умер его отец. Жану де Сент-Экзюпери было около сорока лет. Его смерть стала тяжёлым событием для семьи, особенно для Марии, которой пришлось одной заботиться о пятерых детях.

Для самого Антуана эта потеря не могла стать осознанным воспоминанием во всех подробностях. В таком возрасте ребёнок ещё не способен понять окончательность смерти так, как её понимает взрослый. Он может почувствовать отсутствие близкого человека, уловить тревогу окружающих, заметить, что в доме изменилось настроение, но смысл произошедшего будет открываться ему постепенно, по мере взросления.

Иногда именно такие ранние утраты становятся частью внутренней истории человека, хотя он не может восстановить их по памяти. Они существуют в семейных рассказах, в молчании взрослых, в изменившемся укладе жизни. Ребёнок растёт, не всегда понимая, почему некоторые темы вызывают у близких печаль, почему мать иногда смотрит вдаль, прежде чем ответить на вопрос, и почему в доме есть место, которое словно хранит невидимое присутствие ушедшего человека.

Нельзя утверждать, что смерть отца заранее определила все будущие душевные переживания Антуана. Человеческий характер складывается из множества обстоятельств, и ни одна утрата не объясняет судьбу целиком. Однако раннее столкновение с отсутствием близкого человека, несомненно, принадлежало к той семейной реальности, в которой проходило его детство.

Марии пришлось соединить в себе нежность и твёрдость. Она должна была поддерживать детей, решать практические вопросы и сохранять для них ощущение дома, хотя сама переживала собственное горе. Её жизнь отныне требовала постоянной ответственности, не допускавшей долгого отступления перед трудностями.

Дети росли в окружении родных и близких, а Сен-Морис-де-Реман оставался одним из тех мест, где семейные связи приобретали особенную силу. Здесь можно было играть, бегать по саду, наблюдать за сменой времён года и чувствовать, что жизнь продолжается, несмотря на случившееся.

Возможно, именно в этом и заключается одна из важнейших обязанностей взрослых перед детьми: не скрывать от них существование горя, но и не позволять горю занять всё пространство жизни. Мир может причинять боль, люди могут уходить, привычный порядок может разрушаться, однако остаются солнце, земля, работа, любовь и возможность однажды снова почувствовать радость.

Антуан ещё не мог выразить эту мысль словами. Ему предстояло прожить долгую внутреннюю жизнь, прежде чем он научится говорить о человеческой уязвимости без сентиментальности и о мужестве без громких деклараций. Но сама возможность такого понимания уже существовала в мире, который окружал его.

Старый дом не объяснял ребёнку, кем он станет. Он лишь предоставлял ему пространство для первых открытий. Деревья не учили его философии, но приучали смотреть и замечать. Мать не читала ему лекций об ответственности, но показывала её повседневными поступками. Семейные утраты не сообщали ему готовой истины о смерти, однако постепенно открывали то, что позднее станет одной из важнейших тем его творчества: человеческая жизнь драгоценна не потому, что защищена от страданий, а потому, что в ней есть связи, которые делают нас ответственными друг за друга.

Время шло. Мальчик рос, менялись его интересы, возникали новые желания. В нём всё заметнее проявлялась потребность не только наблюдать за миром, но и проникать в его тайны. Он хотел знать, как устроены вещи, что находится за пределами привычного пространства, почему одни люди довольствуются тем, что имеют, а другие постоянно стремятся к чему-то неизвестному.

Эти вопросы ещё не складывались в определённую программу жизни. В детстве человек не обязан знать своё предназначение. Иногда даже лучше, если оно открывается постепенно, через ошибки, случайные встречи и занятия, которые поначалу кажутся незначительными. Главное — сохранить способность удивляться, не превращая любопытство в простое накопление сведений.

В будущем Антуан станет лётчиком, писателем и участником войны. Он увидит пустыни и океаны, переживёт опасные аварии, будет любить и страдать, испытает одиночество изгнания и окажется перед вопросами, на которые не сможет ответить ни один прибор. Его книги будут рождаться из соединения личного опыта, наблюдений и размышлений о человеческом существовании.

Но в самом начале этой дороги находился ребёнок, который ещё не знал ни своего будущего, ни того, насколько непрочным бывает человеческое счастье.

Он жил в мире, где можно было проснуться утром, услышать голоса родных, выйти в сад и увидеть, как солнечный свет медленно касается деревьев. В этом не было ничего необыкновенного. И всё же именно из таких мгновений складывается память, которая спустя годы помогает человеку не потерять себя среди больших событий.

Каждому из нас необходимо место, куда можно вернуться хотя бы мысленно. Для одного это улица, для другого — берег реки, для третьего — лицо человека, которого уже нет рядом. Такие места не избавляют от трудностей, но напоминают, что жизнь началась задолго до наших ошибок и разочарований, что мы не появились в мире совершенно одни и что в глубине памяти сохраняется нечто, способное поддержать нас в самые тяжёлые минуты.

Для Антуана де Сент-Экзюпери таким местом навсегда останется дом детства.

И однажды, когда ему придётся пересечь океан, оказаться среди песков Сахары или покинуть Францию, спасаясь от войны, память об этом доме будет существовать рядом с ним — не как точное описание прошлого, а как внутреннее чувство принадлежности к миру, в котором любовь была связана с заботой, а забота — с ответственностью.

Мальчик ещё не знал, что ему предстоит написать книгу о маленьком путешественнике, который покинет свою планету и отправится искать понимание в огромной Вселенной. Он не знал, что однажды люди будут читать его слова на разных языках и узнавать в них собственные сомнения и надежды.

Пока он только учился жить.

А жизнь уже готовила ему первый урок, который нельзя было получить из книг: чтобы по-настоящему увидеть мир, человеку необходимо не только смотреть на него, но и научиться чувствовать, что связывает его с другими людьми.

И, быть может, именно с этого начинается путь к небу — не с желания улететь как можно дальше от земли, а с умения сохранить в себе то, ради чего однажды захочется вернуться.

Глава 2. Первое прикосновение к небу

Лето 1912 года выдалось тёплым. В поместье Сен-Морис-де-Реман деревья стояли густо покрытые листвой, в саду пахло нагретой травой, а по утрам, когда солнце только поднималось над окрестными полями, воздух казался таким чистым, словно ночь успевала смыть с земли всю накопившуюся за день пыль.

Антуану исполнилось двенадцать лет. Он заметно вытянулся, но в его худощавой фигуре ещё сохранялась детская угловатость. Светлые волосы постоянно падали ему на лоб, и он то и дело отбрасывал их назад, когда увлекался очередным рассказом или пытался разглядеть что-нибудь вдали. В его глазах жило выражение человека, которому всегда недостаточно того, что уже известно. Он мог долго рассматривать незнакомый предмет, а затем неожиданно задать вопрос, ставивший взрослых в тупик.

В тот день он был занят необыкновенно важным делом. На листе бумаги, разложенном на столе, постепенно возникал самолёт. Антуан рисовал его с таким усердием, будто от точности каждой линии зависело, сумеет ли машина подняться в воздух. Крылья получились несколько непропорциональными, хвост казался слишком большим, а винт занимал едва ли не половину передней части корпуса. Но мальчика это не смущало.

Он отодвинул рисунок, посмотрел на него с неудовольствием и снова принялся за работу.

— Если крылья сделать шире, он сможет держаться в воздухе дольше, — пробормотал он.

— Кто сможет держаться в воздухе дольше?

Антуан вздрогнул и обернулся. В дверях стояла его сестра Симона.

— Самолёт.

— А разве у тебя их уже несколько?

— Пока один.

— Тогда, наверное, не стоит так строго судить его за недостатки.

Антуан посмотрел на сестру с видом человека, которого отвлекли от серьёзнейшего исследования.

— Ты ничего не понимаешь. Если я нарисую его неправильно, он не полетит.

Симона подошла к столу и наклонилась над бумагой.

— А если нарисуешь правильно, он полетит?

Мальчик на мгновение задумался.

— Конечно.

— Тогда почему ты ещё не летаешь?

Вопрос был задан с таким невинным любопытством, что Антуан не сразу нашёлся с ответом. Потом он усмехнулся.

— Потому что сначала нужно построить самолёт.

— А потом?

— Потом нужно найти человека, который умеет им управлять.

— А потом?

— Симона, если ты будешь всё время спрашивать «потом», мы никогда ничего не построим!

Сестра рассмеялась и отошла от стола. Антуан снова склонился над рисунком, но теперь его мысли уже не вполне подчинялись карандашу. Вопрос Симоны оказался неприятно разумным. Между рисунком на бумаге и настоящим полётом существовало расстояние, которое нельзя было преодолеть одним воображением.

Ему хотелось увидеть самолёт не на картинке, а в действительности. Увидеть, как работает двигатель, как вращается винт, как машина отрывается от земли и почему, вопреки всему, что подсказывает обычный человеческий опыт, она не падает сразу же вниз.

В то время авиация ещё оставалась сравнительно молодым и опасным занятием. Всего несколько лет назад полёт на аэроплане казался многим невероятным достижением, почти нарушением естественного порядка вещей. Теперь машины поднимались в воздух всё чаще, но их конструкции продолжали совершенствоваться, а пилоты расплачивались за ошибки собственными жизнями. Человек ещё не научился чувствовать себя в небе так же уверенно, как на земле.

Именно это, возможно, и привлекало Антуана сильнее всего. Там, где взрослые видели риск и неудобство, он замечал возможность, которая ещё не успела превратиться в привычку.

Вскоре ему представился случай приблизиться к своей мечте.

Однажды он узнал, что неподалёку, в районе Амберё-ан-Бюже, можно увидеть настоящие аэропланы. Сведения были не слишком подробными, зато для мальчика их оказалось вполне достаточно. Он стал расспрашивать знакомых, выяснять, где находятся лётчики и когда можно застать их на месте. Мысль о поездке не давала ему покоя.

— Мама, я хочу посмотреть на самолёты, — сказал он за завтраком.

Мария подняла глаза от своей чашки.

— В Амберё? На аэродром?

— Там неподалёку есть аэродром. Говорят, можно увидеть, как они летают.

— И ты собираешься провести там весь день?

— Не весь. Я только посмотрю.

Мать улыбнулась.

— Ты говоришь так, словно собираешься выполнять важное поручение.

— Для меня это важно.

В его голосе не было ни каприза, ни желания произвести впечатление. Антуан действительно считал, что увиденное в тот день может изменить его жизнь, хотя ещё не умел объяснить почему.

Мария некоторое время смотрела на сына. Она знала, как трудно удержать его от того, что захватывало воображение. Она не одобряла его увлечения опасными машинами и не собиралась разрешать ему подниматься в воздух. Но запрет не мог заставить Антуана перестать думать о самолётах.

— Ты можешь смотреть на самолёты, Тонино, но не вздумай садиться в один из них. Летать тебе нельзя. Это опасно.