Перерождение Брайана Кента

Гарольд Белл Райт

Перерождение Брайана Кента

Предисловие переводчика

Предлагаемый вниманию читателя роман Гарольда Белла Райта «Перерождение Брайана Кента» (1919) — это произведение удивительной судьбы и непреходящей нравственной силы. В свое время имя американского пастора и писателя Гарольда Белла Райта гремело по всему миру. Его книги издавались миллионными тиражами, соперничая по популярности с Библией и опережая творения многих признанных классиков начала XX века. Однако за прошедшие десятилетия литературная мода изменилась, и незаслуженно в тени оказались произведения, способные говорить с человеческой душой на самом глубоком, сокровенном языке.

«Перерождение Брайана Кента» — это не просто художественная проза, а глубокая притча о падении, искуплении и моральном возрождении человека, потерявшего опору под ногами.

О книге и ее герое

Главный герой романа, Брайан Кент, кажется, безвозвратно утерян для мира. Запятнанное имя, груз страшных ошибок, разрушенная репутация и полное крушение всех жизненных идеалов приводят его на дно отчаяния. Казалось бы, выхода нет. Но судьба забрасывает Кента в тихий, живописный уголок американской глубинки — в Озаркские горы, где время словно замедляет свой бег, а люди живут по суровым, но честным законам совести и милосердия.

Именно здесь начинается долгое, болезненное, но исцеляющее преображение героя. Встреча с простыми, искренними людьми, единение с первозданной природой и, главное, обретение внутренней правды помогают Брайану заново собрать себя по осколкам. Автор показывает нам редкую по силе психологизма и чистоты историю: как человек, оступившийся и преданный собственными слабостями, находит в себе мужество не сломаться, а подняться и начать жизнь с чистого листа.

Трудности и радости перевода

Работать над текстом Гарольда Белла Райта — это одновременно испытание и высокое творческое наслаждение. Проза Райта отличается особой музыкальностью, неторопливой эпичностью и глубоким моральным пафосом.

При переводе этой книги на русский язык передо мной стояли две главные задачи:

Сохранить атмосферу эпохи и дух американского Юга. Описания природы Озарка у Райта — это не просто живописный фон, а полноправный участник повествования, отражающий внутреннее состояние героев. Важно было передать эту почти осязаемую свежесть горного воздуха, шепот листвы и тишину удаленных ферм.

Передать тончайшие психологические нюансы. Диалоги и внутренние монологи Брайана Кента требуют бережного отношения к каждому слову. Здесь нет фальшивого пафоса, но есть предельная искренность, которая сегодня может показаться непривычной, но именно она подкупает современного читателя, уставшего от цинизма и поверхностности.

Для кого эта книга?

Этот роман адресован тем, кто ценит классическую психологическую прозу, истории о духовном преодолении и исцелении человеческой души. В мире, где каждый из нас порой сталкивается с кризисами, потерей ориентиров и чувством вины, история Брайана Кента звучит как обнадеживающее напоминание: никогда не поздно остановиться, переосмыслить свою жизнь и родиться заново.

Пусть это путешествие в Озаркские горы вместе с героями книги станет для вас источником света, утешения и веры в лучшее в человеке.

«Ибо человек истинно жив лишь тогда, когда его прошлое перестает быть тюрьмой, а становится лишь ступенью к его настоящему».

Приятного чтения.

Владимир Давыдов

Главные и второстепенные персонажи романа

Брайан Кент — молодой человек с литературным дарованием, бывший банковский служащий. Ошибки прошлого и крушение семейной жизни приводят его к отчаянию. Оказавшись в доме тётушки Сью, он постепенно возвращается к труду, творчеству и ответственности за собственную судьбу. В этих краях его знают под именем Брайан Бёрнс.

Тётушка Сью — Сьюзен Э. Уэйкфилд — пожилая учительница, посвятившая преподаванию полвека. Живёт в небольшом бревенчатом доме среди Озаркских холмов. Её душевная щедрость сочетается с проницательностью, самостоятельностью и твёрдостью характера. Она верит в способность человека измениться и умеет поддержать эту способность деятельным участием.

Бетти Джо Уильямс — молодая образованная девушка, воспитанница и любимица тётушки Сью. Владеет стенографией и машинописью, обладает практическим умом, чувством юмора и решительностью. Приезжает помочь Брайану подготовить рукопись. За её деловитостью скрываются глубокие чувства и серьёзное отношение к любви.

Джуди — Джудит Тейлор — девушка из местной горской семьи, живущая у тётушки Сью. Пережитое в детстве насилие оставило след на её теле и характере. Резкая, недоверчивая и болезненно чувствительная к чужому вниманию, она отчаянно нуждается в привязанности. Её история занимает важное место в нравственном замысле романа.

Марта Кент — жена Брайана. Между супругами возникло глубокое отчуждение: стремления мужа к учёбе и литературному труду не находят у неё понимания. Её образ связан с болезненными воспоминаниями Брайана и с той жизнью, от которой он пытается уйти.

Гомер Т. Уорд — президент сберегательного банка «Эмпайр Консолидейтед», где прежде работал Брайан. Один из давних учеников тётушки Сью. За положением влиятельного финансиста сохраняет благодарность учительнице и способность к человеческому участию.

Джэп Тейлор — отец Джуди, жестокий и корыстный самогонщик. Его обращение с дочерью во многом определило её тяжёлую судьбу. Он представляет мир насилия и страха, от которого тётушка Сью старается оградить девушку.

Том Уорден — сосед тётушки Сью, местный фермер. Вместе с другими жителями округи помогает ей вести хозяйство. Его добрососедство и готовность прийти на помощь составляют часть повседневной жизни маленького сообщества.

Росс — сыщик агентства Уильяма Дж. Бёрнса, разыскивающий Брайана Кента. Его появление напоминает о прошлом героя и об ответственности перед законом.

Шериф Нокс — местный представитель закона, участвующий в розыске Брайана.

Гарри Грин — участник городской компании, отдыхающей в клубном доме выше по реке. Самоуверенный и бесцеремонный, он связан с миром развлечений, которому чужды уклад и ценности дома тётушки Сью.

География романа

Главное пространство романа — Озаркские горы: лесистые холмы, уединённые фермы, просёлочные дороги и река, на берегу которой стоит дом тётушки Сью. Большие города остаются преимущественно за пределами этой местности, однако прошлое героев постоянно связывает тихий речной мир с городской жизнью.

Ниже представлены основные места действия. Это литературный путеводитель по роману: точный маршрут на современной карте по авторским описаниям восстановить нельзя.

Озаркские горы

Край холмов, лесов и речных долин, где разворачиваются главные события. Здесь расстояния измеряются не только милями, но и трудностью пути: дорога через горы требует времени и сил, а река может одновременно соединять людей и отделять их друг от друга.

В этом окружении Брайан постепенно возвращается к деятельной жизни. Работа на земле и в лесу, смена времён года и общение с местными жителями становятся частью его внутреннего изменения.

Дом тётушки Сью

Небольшой бревенчатый дом у реки — смысловой и эмоциональный центр повествования. Здесь живёт старая учительница, здесь находят приют люди, нуждающиеся в помощи.

К дому примыкают сад и хозяйственные постройки; выше по склону лежат обрабатываемая земля и лесной участок. Крыльцо обращено к реке и окрестным холмам. Вечерние беседы и наблюдение за закатами составляют важную часть жизни его обитателей.

Река

Автор не даёт главной реке собственного названия. В повествовании она выступает как узнаваемое живое присутствие: её слышно из дома, по ней передвигаются на лодках, возле неё работают и отдыхают.

Спокойные участки сменяются стремнинами и порогами. Через это движение раскрывается один из центральных образов книги — непрерывность жизни, в которой отдельные человеческие судьбы соприкасаются, расходятся и вновь сближаются.

Излучина

Тихий речной участок выше порогов Элбоу-Рок. Здесь можно кататься на лодках и ловить рыбу. На Излучине появляются отдыхающие из клубного дома.

Её спокойная поверхность особенно заметно контрастирует с опасной водой ниже по течению. Переход между этими участками имеет большое значение для событий романа.

Элбоу-Рок — Локтевая скала

Высокая скала у резкого поворота реки. Её название связано с очертаниями изгиба, напоминающего согнутый локоть.

Рядом находятся опасные пороги: стремительное течение, бурлящие волны и каменная стена делают этот участок угрозой для неопытного или беспечного лодочника. Элбоу-Рок становится одним из важнейших мест действия и образом испытания человеческих сил.

Заводь и пристань под садом

Небольшое защищённое место у берега возле дома тётушки Сью. Здесь лодку можно подвести к суше и оставить вне основного течения.

Эта скромная пристань связывает домашний мир с рекой. Через неё приходят гости и начинаются путешествия.

Лесной склон и расчистка Брайана

Участок земли на склоне, где Брайан рубит деревья и готовит почву для дальнейшего использования. Тяжёлый физический труд постепенно укрепляет его тело и возвращает уверенность в собственных силах.

Расчистка становится также местом встреч и разговоров. Отсюда открывается вид на окружающие холмы, реку и маленький дом внизу.

Школьный холм и Столовая гора

Местные ориентиры, помогающие представить окружающую местность. Их названия входят в привычную географию жителей округи: через подобные точки они объясняют расположение домов и направление дорог.

Клубный дом

Загородный дом на противоположном берегу, примерно в миле выше жилища тётушки Сью. Сюда приезжают городские гости; возле него устроена лодочная пристань.

Физически два дома разделяет небольшое расстояние, однако их обитатели живут в разной нравственной атмосфере. Тихому труду, заботе и сосредоточенности противопоставлены праздность, шумные развлечения и беспечность.

Томпсонвилл

Ближайший населённый пункт с железнодорожной станцией, через который герои выезжают в большой мир и возвращаются домой.

Дорога между станцией и домом тётушки Сью проходит по холмистой местности. Для таких поездок служат коляска и старый конь Принц.

Гарднер

Другой населённый пункт на железной дороге. Путь к нему через горы упоминается в связи с поездкой Джэпа Тейлора. Для жителей удалённых мест железнодорожные станции служат важнейшими точками выхода за пределы привычной округи.

Чикаго

Город прежней службы Брайана Кента. Здесь находится сберегательный банк «Эмпайр Консолидейтед», которым руководит Гомер Т. Уорд.

Чикаго связан с прошлым героя, его долгом и необходимостью отвечать за совершённые поступки. Поэтому город сохраняет влияние на жизнь Брайана даже тогда, когда сам он находится далеко от него.

Сент-Луис

Город, связанный с жизнью Марты Кент и компанией отдыхающих в клубном доме. Он также появляется на железнодорожном пути тётушки Сью в Чикаго.

Цинциннати

Место, связанное с обучением Бетти Джо в коммерческом колледже. Приобретённые там деловые навыки получают практическое применение в работе над рукописью Брайана.

Буэнос-Айрес и Аргентина

Далёкое пространство семейной истории тётушки Сью, связанное с её братом Джоном. Письма и деньги соединяют этот удалённый мир с маленьким домом в Озаркских горах и оказываются существенными для судеб героев.

География романа постепенно складывается вокруг одного центра — дома у реки. К нему ведут горные дороги, железнодорожные маршруты, письма издалека и человеческие судьбы. Но сама река продолжает путь за пределы знакомых холмов, оставляя повествованию ощущение открытого пространства и продолжающейся жизни.

Дорогая тётушка Сью,

Пока я писал эту простую историю о жизни и любви, много раз спрашивал себя: простите ли вы меня когда-нибудь за то, что я поместил вас в книгу? Надеюсь, простите, иначе у меня разобьётся сердце, а вы ведь этого не хотите, правда, тётушка Сью?

Мне так и слышится: «Но, Гарольд, как вы могли! Вы же знаете: я никогда не делала того, что вы заставили меня делать в вашей истории. Знаете, что я никогда не жила в маленьком бревенчатом домике у реки в горах Озарк! Что же подумают люди!»

По правде говоря, дорогая, мне не так уж важно, что они подумают, лишь бы полюбили вас. А это непременно случится, потому… ну, просто потому… Не забывайте и того, что восемнадцатого ноября вам исполнится восемьдесят семь лет, а значит, давно пора кому-нибудь поместить вас в книгу.

И потом, тётушка Сью, вы совершенно уверены, что никогда не жили в маленьком бревенчатом домике у реки? Совершенно уверены, тётушка Сью?

Простите мою дерзость, как всегда прощали мне всё, и любите по-прежнему: ведь я писал только из любви к самой дорогой тётушке Сью на свете!

Гарольд

Отель «Гленвуд-Мишн-Инн», Риверсайд, Калифорния, 30 апреля 1919 года.

Глава I. Удивительная женщина

Я помню первую встречу с тётушкой Сью так ясно, словно она произошла вчера.

Это случилось во время моего первого странствия по Озарку: однажды я случайно забрёл в окрестности Элбоу-Рок. Было это по меньшей мере за двадцать лет до событий моего рассказа. Она стояла в дверях своей маленькой школы, развалины которой до сих пор можно увидеть на полпути вверх по длинному склону от бревенчатого дома у реки, где прошла бо́льшая часть этой истории.

Стояла пора, когда золото и коричневые краски наших озаркских холмов подёрнуты тончайшей голубой дымкой и мир затихает в торжественной, нежной печали уходящего лета. Пожилая дама стояла в открытой двери деревенского храма науки; за ней — покрытый лесом, глубоко затенённый склон, впереди — грубая просека с кривой жердяной оградой, вдоль которой пламенел алый сумах. И я подумал тогда — и думаю поныне, спустя столько лет: такой женщины мне ещё видеть не доводилось.

Пятьдесят лет ушло на создание этого благородного характера, воздвигнутого на основании многих поколений достойных предков. Не имея ни собственного дома, ни детей, она отдала жизненную силу своего прекрасного женского существа обучению мальчиков и девочек. Старая дева — школьная учительница? Да, если угодно. Но когда я увидел её в тот день — высокую, стройную, в простом платье, подобавшем занятиям, — в осанке было столько царственного достоинства, величавой кротости, что я почувствовал себя нечаянно представшим перед особой королевской крови. Не перед королевской властью сословия, двора, положения с их блестящими притязаниями на превосходство и поверхностными знаками отличия. Я говорю об истинном величии, которому не нужны ни сословие, ни двор, ни положение: оно ощущается просто потому, что существует.

Сначала она меня не заметила: шум игравших во дворе детей заглушил шаги. Она смотрела далеко-далеко, поверх реки у подножия холма, поверх лесистых гор во всём коричневом и золотом великолепии, поверх необъятных озаркских гряд, увенчанных деревьями и уходивших волна за волной в голубую дымку, пока не терялись в безбрежном далёком небе. И что-то подсказало мне: в эту короткую передышку от трудов она смотрит дальше самого неба.

Чётко очерченный и тонко вылепленный профиль был прекрасен мягкой силой. Волосы — нежные, серебристые, как серый утренний туман над рекой. Потом она повернулась приветствовать меня, и я увидел глаза. Хотя я был тогда мальчишкой, не слишком склонным к серьёзным размышлениям, понял: высокая, неколебимая цель, любящее сочувствие и нежное понимание, сияющие в спокойной глубине этих глаз, принадлежат лишь тому, кто привык без страха смотреть за пределы земного. Только научившиеся заглядывать дальше вещественного горизонта нашего короткого дня обладают тем прекрасным внутренним светом, который сиял в глазах тётушки Сью, учительницы захолустной школы.

В Элбоу-Рок она приехала летом перед той осенью, когда мы встретились. Как говорила со своим очаровательным тихим смешком, стала слишком стара, чтобы приносить много пользы в больших школах густонаселённых мест. Но всё ещё слишком молода, твёрдо настаивала она, чтобы быть вовсе бесполезной.

Том Уорден жил сразу за гребнем холма от школы и был благословлён самой дородной женой, самым многочисленным семейством и самым внушительным хозяйством в округе. Родственники у него жили где-то в Иллинойсе. Через родню озаркского фермера мисс Сьюзен Уэйкфилд узнала о нуждах школы Элбоу-Рок и наконец приехала в горы. Влиятельный Том добился для неё скромной должности. Заботливая миссис Том устроила так, что у Уорденов она почувствовала себя дома. Дети Уорденов первыми назвали её тётушкой Сью. Но сама тётушка Сью завоевала столь большое место в сердцах простых горных жителей, что оставалась на должности год за годом, пока вовсе не прекратила преподавать.

Никто из озаркских друзей так и не узнал подробной истории этой удивительной женщины. Было известно лишь в общих чертах: родилась в Коннектикуте; где-то в южноамериканской стране живёт брат; ещё двое погибли на Гражданской войне; всю взрослую жизнь она учила младшие и средние классы государственных школ в разных местах. Знали также, что замужем она никогда не была.

— И это, — говорил дядюшка Лайдж Поттер, выражая единодушное мнение всей округи, — чертовски странно и совсем против природы, если подумать, какая она женщина.

Лем Джордан, живший тогда с четвёртой женой и потому имевший право на известную авторитетность, добавлял:

— Просто проклятый стыд, позор здешним мужчинам, коли поглядеть, на каких бабах они обычно женятся.

Другой предмет всеобщего и неослабного интереса — невиданное количество писем, которые тётушка Сью получала и писала. Некоторые послания их захолустной учительницы отправлялись мужчинам и женщинам столь известным, что имена знали даже в глухом озаркском краю. Это немало льстило ближайшим соседям и придавало ей в их глазах особое отличие.

На четвёртом году жизни среди мест, где разыгралась эта история, если память не изменяет, тётушка Сью вложила скромные трудовые сбережения в бревенчатый дом у реки и восемьдесят акров земли, известных как «старое место Билла Уилсона».

Дом был добротный: три комнаты, пристроенная кухня под односкатной крышей, веранда с видом на реку. Бревенчатый хлев, кроткий старый конь Принц и смирная пёстрая корова Бесс завершали скромное хозяйство. Около тридцати акров расчистили и кое-как обрабатывали. Остальное занимал лес. Под добрым и опытным надзором Тома Уордена землю купили по пятнадцать долларов за акр. Но тётушка Сью всегда со смехом уверяла, что на самом деле заплатила пятьдесят центов за землю и четырнадцать с половиной долларов за закаты на каждом акре.

Пашню, кроме огорода, она отдавала в обработку за долю урожая, всё под дружеским попечением соседа Тома. Его мальчики в нужную пору ухаживали за огородом и следили, чтобы дров, готовых для печи, всегда было вдоволь. Помимо постоянной домашней помощи, руки находились и для любой иной нужды. Со временем во всём Элбоу-Рок почти не осталось мужчины, молодого или старого, который не почитал бы за честь время от времени что-нибудь сделать для тётушки Сью. Женщины и девушки с той же соседской заботой приносили из скромных домов знаки любви и внимания. Никто не уходил из маленького бревенчатого дома у реки без ощущения, что получил нечто от сереброволосой учительницы. Возможно, неосязаемое, невыразимое словами, но оно обогащало жизнь простых горцев совершенно настоящей радостью и вполне ощутимым счастьем.

Шесть лет тётушка Сью преподавала в школе Элбоу-Рок. Утром поднималась от дома у реки к школьной хижине на просеке, а под вечер, закончив работу, спускалась извилистой дорогой домой и смотрела с веранды на закат. С каждым годом подниматься становилось немного труднее, рабочие дни — немного длиннее, спускалась она — немного медленнее. И с каждым годом закаты казались прекраснее, вечернее небо открывалось более глубоким смыслом, сумерки наполняли сердце более глубоким миром.

Наконец преподавательские дни закончились. То есть она больше не учила в бревенчатой школе на горной просеке. Но в маленьком доме у реки продолжала труд — уже не по учебникам, а так, как подобные души должны учить до последнего заката своих земных дней.

Изнурённые, огрубевшие от труда горянки-матери, чей тесный мир лишал их столь многих тонких мыслей и прекрасных вещей, приходили за советом к бездетной женщине, учились понемногу искусству довольства и счастья. Сильные мужчины, грубые одеждой и речью, чья жизнь была сурова, как вырастившие их холмы, а мысли нередко столь же неотёсаны, как полудикие, порой беззаконные обычаи, приходили сидеть у ног кроткой женщины, встречавшей всех добрым участием и врождённым пониманием. Юноши и девушки, привлечённые её волшебством, доверяли тревоги и мечты той, что слушала с редким тактом и любовным сочувствием и в самом глубоком смысле была им всем матерью.

Не только горцы оставались её учениками. Письма, которые она продолжала писать, шли во все концы страны. И каждое лето, в разное время, на неделю или на месяц приезжали мужчины и женщины большого мира, нуждавшиеся в силе, мужестве, терпении, надежде, которые неизменно находили в бревенчатом доме у реки. Постепенно выяснилось: письма тётушки Сью идут тем, кого в детские школьные годы она учила первым буквам. А гости, многие из которых стали известны в мире железных дорог и городов, принадлежат к огромному кругу занятых людей, так и не переставших быть её учениками.

Поэтому огород немного расширили, к дому пристроили две комнаты, внесли другие скромные улучшения, чтобы разместить выросших мальчиков и девочек тётушки Сью во время приездов. Но наёмной прислуги не было никогда. Гости сами исполняли домашние обязанности: по словам тётушки Сью, это шло им на пользу и большей частью было именно тем, что им нужно.

Нужно сказать и следующее: среди многочисленных учеников, живших за горизонтом далёких голубых холмов, никто не знал истинной тайны её жизни и характера лучше, чем горцы Элбоу-Рок, среди которых она решила провести вечер своего дня.

Потом пришёл человек, узнавший тайну. Он узнал… но это и есть мой рассказ. Здесь я не должен открывать её.

Глава II. Человек во тьме

Человек стоял у окна и смотрел в ночь. В комнате не горел свет. Звёзды скрывались за плотным занавесом хмурых облаков.

Дом был скверно построен, давно запущен — обычный для старых речных городков, которые за долгие годы бесполезного существования потеряли гражданскую гордость и похоронили самоуважение в собственной грязи и убожестве. Над ненадёжным дощатым тротуаром тусклый свет закопчённого керосинового фонаря освещал грязную, едва разборчивую вывеску: гостиница.

Несмотря на темноту, человек у окна видел реку. Деревья противоположного берега казались призрачными тенями перед мрачными громадами невысоких холмов, поднимавшихся от воды в угрожающее небо, — смутных, таинственных, нереальных. Более высокие горы, вздымавшие вершины за холмами, оставались невидимы. Река угрюмо неслась сквозь ночь, неудержимый поток мрачной силы. Словно замутнённая погибшими душами, потерянными надеждами и разбитыми мечтами, она годилась лишь для судов, гружённых горем, несчастьем и отчаянием.

Человек у окна держался так, будто его звал печальный дух этого унылого вида. Опустив голову, чуть повернув лицо в сторону, напряжённо слушал, как слушают неясные, заглушённые голоса. Прижимался лицом к стеклу и напрягал глаза, пытаясь лучше разглядеть призрачные деревья, тёмные холмы и угрюмую реку. Трижды отходил и мерил шагами тёмную комнату, и каждый раз ноги снова приводили к окну, словно повинуясь настойчивому зову. На четвёртый раз отвернулся быстрее, жестом выразив решительное согласие.

Мёртвую тишину нарушил треск спички. Вспышка пронзила темноту. Поднося к фитилю лампы на дешёвом старом комоде крошечный колеблющийся огонь, человек так дрожал рукой, что стекло задребезжало о проволочные стойки горелки. Он быстро отвернулся от зажжённой лампы, метнулся к окну и рывком опустил старую рваную штору. Обернулся, встал спиной к стене, обшарил комнату широко раскрытыми, испуганными глазами. Кулаки сжаты. Грудь тяжело вздымалась от затруднённого дыхания. Лицо дёргалось. С дрожащими ногами и судорожными мышцами он пригнулся, как отчаявшееся существо, загнанное в угол.