Загадочное преступление в Уилбрук-Хаусе

– Этого не может быть! Понимаете? Не может быть! – отчаянно протестовал он. – Что могло случиться с Клэр?! Когда я покидал дом, она была в добром здравии.

– Мне трудно сказать, что послужило причиной смерти вашей жены, но всё это кажется весьма странным… В любом случае, ответ будет известен только после вскрытия.

– Но мне надо увидеть Клэр, я должен её увидеть, – проговорил Грегори и, резко развернувшись, быстро вышел из гостиной.

Он устремился вверх по лестнице, и доктор Пейн почти бегом последовал за ним:

– Думаю, вам лучше не входить в спальню миссис Меллоуз, – громко предупредил он. – Давайте дождёмся полицию, я уже позвонил им.

… Через четверть часа прибывший в Уилбрук-Хаус инспектор Майкл Райли внимательно выслушал доктора Пейна, который провёл поверхностный осмотр тела.

– На первый взгляд кажется, что смерть миссис Меллоуз наступила от резкой остановки сердца: на её губах и кончиках пальцев хорошо заметен синеватый оттенок, но… – доктор замолчал, словно не решался продолжить.

– Вас что-то смущает? – спросил Райли, заметив его колебание.

– Признаться, да. Понимаете, у женщины было здоровое сердце. Я как семейный врач супругов Меллоуз могу вас в этом заверить. Есть и ещё одно обстоятельство. Перед тем, как подняться в спальню, она жаловалась на головную боль и тошноту. Об этом мне рассказала горничная. – Доктор на минуту умолк, провёл пятернёй по седым волосам и, кашлянув в кулак, осмелился сказать то, что беспокоило его с самого начала: – Возможно, мои слова покажутся вам бредом, но я допускаю, что женщина была отравлена.

– Что ж, благодарю за информацию, – вежливо произнёс Райли. Вопреки опасениям Пейна, на его сосредоточенном лице не промелькнуло ни тени удивления. – Ничего нельзя исключать до проведения вскрытия. Мы непременно установим причину смерти миссис Меллоуз. А пока у меня к вам всё, можете быть свободны.

Однако доктор не уходил. Он выглядел потерянным и искренне опечаленным смертью женщины.

– Я думаю, мне лучше остаться в доме, ведь Грегори сейчас нельзя находиться одному.

– Да-да, конечно, – согласно кивнул головой детектив.

– Наверно, нужно сообщить о происшедшем близким мистера Меллоуза, – произнёс доктор так, что было непонятно, спрашивает он или утверждает.

– Пожалуй, – согласился Райли. – Что ж, если вас это не затруднит, предложите мистеру Меллоузу свою помощь.

Когда Берни Пейн открыл дверь, чтобы удалиться, до гостиной долетели звуки, похожие на тихие всхлипывания. Их издавала горничная Айлин Дикс, сидящая в холле на диванчике и вытирающая платком свой хлюпающий нос. Она была единственным человеком, кто с самого утра находился в доме вместе с миссис Меллоуз, а потому могла оказаться важным свидетелем. Райли окликнул её и пригласил для беседы. Он попросил женщину как можно подробнее рассказать, чем занималась её хозяйка до того, как поднялась в спальню, что она ела и пила. От волнения горничная не знала, куда деть руки, и без конца теребила край белого накрахмаленного фартука, надетого поверх форменного платья.

– Сегодня хозяйка встала позже обычного – около десяти часов утра, – тщательно подбирая слова, заговорила миссис Дикс. – Она попросила меня приготовить ей на завтрак яичницу с беконом. За столом миссис Меллоуз была такой весёлой и счастливой. «Ах, Айлин, – сказала она мне, – как хорошо, что вчерашнее торжество наконец-то позади! Ты и представить себе не можешь, как сложно организовать торжественный приём: столько хлопот и волнений». Когда она покончила с едой, то велела мне принести коробку с пирожными. Миссис Меллоуз открыла её: в ней было шесть «бисквитов королевы Виктории» – это любимое лакомство хозяйки. Она взяла два из них, потом протянула коробку мне и предложила угоститься. Миссис Меллоуз была такой доброй, – голос горничной сорвался, и она еле слышно выдавила сквозь слёзы: – Она… она часто угощала меня всякими сладостями…

Инспектор вопросом прервал всхлипывания женщины:

– Скажите, что это были за пирожные? Кто и где их покупал?

Айлин прекратила хлюпать носом и растерянно посмотрела на Райли:

– Их никто не покупал.

Поймав на себе его удивлённый взгляд, она тут же поспешила объяснить:

– Я хочу сказать, что никто из прислуги пирожные не покупал, и сама миссис Меллоуз их не покупала. Вчера хозяева отмечали двадцать пятую годовщину своей свадьбы и допоздна принимали гостей. В доме весь день было людно. Хозяйка наняла для обслуживания праздничного ужина повара и официантов из «Белого лебедя», да и мы все без конца сновала туда-сюда, ведь у каждого было полно работы. А вечером гости стали собираться. Когда я помогала на кухне нашей кухарке Пэрис, меня окликнула Филлис Кроуди, подруга хозяйки. Она держала коробку с конфетами и сказала, что миссис Меллоуз попросила отнести её сюда. Я вышла в коридор, взяла у неё конфеты и увидела на столе, что стоит возле кухонной двери, эту самую коробку с пирожными. Она была перевязана алой лентой с бантом. Ну, как обычно оформляют торты и другие сладости к праздникам. Я подумала, что это тоже подарок для хозяев и поставила обе коробки в холодильник.

– И никакой открытки или визитки к коробке не прилагалось? – скорее заключил, нежели спросил Райли.

– Нет, сэр.

– В какое примерно время это было?

– Хм… Думаю, около восьми вечера. Гости уже собрались в обеденном зале, и им начали подавать закуски и салаты.

– Не видели ли вы ранее эту коробку у кого-нибудь в руках?

– Нет, не видела.

– А до того, как миссис Кроуди передала вам конфеты, вы не выходили в коридор?

– Что вы, столько работы было! Я почти весь день на кухне крутилась.

– Понятно. Итак, я прервал вас на том, что миссис Меллоуз предложила вам угоститься пирожным. Что было дальше?

– Я поблагодарила её и взяла бисквит.

– Вы его съели?

– Нет, оставила для пятичасового чая. Он в холодильнике на блюдце лежит, – Айлин резко подняла на инспектора свои близко посаженные карие глаза, которые придавали ей простоватый и несколько наивный вид. Только сейчас в них читалась тревога, и женщина взволнованно спросила: – Вы думаете, что хозяйка умерла… из-за пирожных? Они были отравленные?

Не дожидаясь ответа, она заплакала и закрыла лицо руками.

– Ну, ну, успокойтесь, – деликатно остановил её слёзы Райли. – Пока ещё никто ничего не знает, поэтому рано говорить о причине смерти миссис Меллоуз. К тому же, пирожное вы не съели, так что вам в любом случае нечего бояться.

Горничная перестала плакать, но её пальцы продолжали нервно перебирать оборку фартука:

– Когда я взяла пирожное, миссис Меллоуз пошутила: «Отнеси остальные на кухню, Айлин, а то я за себя не ручаюсь, ведь «бисквиты королевы Виктории» – моя слабость. Так что соблазн слишком велик!»

Горничная замолчала и шмыгнула носом.

– И что потом? – вежливо поторопил её инспектор.

– После завтрака миссис Меллоуз с кем-то разговаривала по телефону. Я только услышала, как она сказала: «Голова сильно разболелась, думаю, мне нужно немного отдохнуть». Когда она вышла из гостиной, я спросила, какие будут распоряжения относительно ланча. Дело в том, что после вчерашнего приёма кухарка Пэрис Бичем попросила выходной, поэтому все завтраки и ланчи сегодня на мне. Хозяйка ничего на этот счёт не ответила, а лишь тихо проговорила: «Что-то мне не хорошо, Айлин. Голова болит и тошнит немного. Пойду прилягу. Если вдруг усну, разбуди меня через два часа». Я взглянула на неё, и мне показалось, что она побледнела. И вообще, выглядела совсем не так, как за завтраком. Потом она поднялась в свою спальню, а я в это время выполняла всякую работу на кухне. Как миссис Меллоуз и просила, через пару часов я постучала ей в дверь, но она не отозвалась. Я постучала громче, и снова никакого ответа. Тогда я заглянула в комнату и увидела, что она лежит в постели, но в какой-то странной позе: голова сильно заброшена вверх, а правая рука свисает с кровати. Я вошла и позвала её, но она не откликнулась. Да что там, она даже не шевельнулась! Сначала я подумала, что хозяйка потеряла сознание, но потом… потом мне показалось, что она… умерла. У меня сердце так и ушло в пятки! Я сильно испугалась и побежала звонить мистеру Меллоузу. Вот и всё, – выдохнула Айлин.

Райли внимательно слушал её, стараясь запомнить каждое произнесённое женщиной слово.

– Итак, за завтраком ваша хозяйка съела яичницу с беконом, правильно? – уточнил он.

– Да.

– А затем выпила чай с двумя пирожными.

– Да, так, – снова кивнула головой горничная.

– Что ж, а сейчас проводите меня на кухню, я хотел бы там осмотреться. Мы заберём коробку из-под пирожных для выяснения, где она была приобретена.

– Следуйте за мной, сэр, – услужливым тоном ответила Айлин.

Через внушительных размеров холл она провела инспектора на вторую половину дома. У деревянной лестницы с конусообразными балясинами и богато украшенными перилами они свернули в довольно длинный коридор. Возле массивной деревянной двери женщина остановилась.

– Это и есть кухня, – сообщила она.

– А это, как я понимаю, тот самый стол, на котором стояла коробка с пирожными?

– Да, сэр.

Небольшой стол, покрытый белой льняной скатертью, стоял слева от кухонной двери. Райли на минуту остановился возле него, затем вошёл на кухню, и ему сразу бросился в глаза царивший здесь порядок: тёмный паркет сиял чистотой, на стене висели в ряд сковороды, на полках были аккуратно расставлены кастрюли, начищенные до блеска.

Айлин достала из холодильника коробку и подала инспектору:

– Вот, возьмите.

– Вы запомнили, как крепились на коробке лента и бант? – поинтересовался Райли после того, как переложил пирожные в стеклянную банку.

– Да, сэр, запомнила.

– Тогда помогите, пожалуйста, восстановить её первоначальный вид. И подскажите, где я могу найти мистера Меллоуза?

– Он наверху, в своём кабинете, и с ним доктор, – ответила горничная и дрогнувшим голосом добавила: – Бедняга, представляю, каково ему сейчас.

Она поднесла к глазам платок, чтобы промокнуть подступившие слёзы.

– Да, вашему хозяину не позавидуешь… Что ж, благодарю вас, вы можете заниматься своими делами. Если вы нам снова понадобитесь, мы с вами свяжемся.

Райли вышел в холл и направился к лестнице. Поднявшись на второй этаж, он без труда нашёл кабинет, так как его дверь была приоткрыта. Хозяин дома сидел в высоком кожаном кресле: он опустил голову на ладони, и его лица не было видно. В углу комнаты на небольшом диванчике расположился доктор Пейн. Оба молчали.

– Мистер Меллоуз, – нарушил тяжёлую, давящую тишину инспектор, – есть основания предполагать, что ваша жена умерла от яда. Завтра будет произведено вскрытие, и мы узнаем точную причину, вызвавшую её смерть. Если подозрения подтвердятся, мне необходимо будет побеседовать с вами.

Меллоуз распрямился и посмотрел на Райли отстранённым, безжизненным взглядом. Однако Майкл отметил благородную красоту мужчины, которую не могло перечеркнуть даже обрушившееся на него горе.

– Да-да, я понимаю, – едва заметно кивнул он головой. – Только скажите, пожалуйста, как Клэр могла отравиться? Что с ней произошло?

– Хотел бы я ответить на ваш вопрос, но, к сожалению, пока не могу. Мы забрали на исследование пирожные, которые сегодня утром ела ваша жена.

– Делайте всё, что сочтёте нужным, инспектор, – тихо произнёс Меллоуз. – И если вам потребуется, приходите в любое время.

Глава 3

Около полудня следующего дня Райли подходил к Уилбрук-Хаусу. Даже издали старинный особняк производил впечатление незыблемости и надёжности. Фасад дома украшали два изящных эркера, а на его двускатной крыше, словно зоркие глаза птицы, притаились небольшие мансардные окна.

Дверь открыла уже знакомая инспектору горничная Айлин Дикс. Она проводила его в сад, где в беседке, увитой роскошными плетистыми розами, сидел Грегори Меллоуз. Он выглядел так, как выглядит человек, не спавший по меньшей мере несколько дней: его глаза были красными и припухшими. Однако, несмотря на измученный вид, мужчина поднялся и с достоинством протянул инспектору руку для приветствия.

– Сожалею, что вынужден беспокоить вас в такое время, – начал разговор Райли, – но опасения доктора Пейна полностью подтвердились. Ваша супруга действительно была отравлена: в её организме обнаружена высокая концентрация дигиталиса. Это сердечный препарат для лечения хронической сердечной недостаточности, но при передозировке он начинает действовать как опасный яд и может вызвать остановку сердца. Дигиталис содержался в пирожных, которые мы забрали на экспертизу.

Меллоуз посмотрел на инспектора недоумевающим взглядом, и, слегка запинаясь, произнёс: – Получается, кто-то намеренно… отравил Клэр?!

Райли утвердительно кивнул головой.

– Просто невероятно, – прошептал Грегори и его голос дрогнул, выдавая внутреннее напряжение. – Но как преступник смог добавить дигиталис в пирожные?

– На самом деле это совсем не сложно сделать. Между двумя слоями «бисквита королевы Виктории» находится крем из взбитых сливок с ванилью и клубничным джемом. Если осторожно отделить верхний слой, то будет легко подсыпать в крем предварительно измельчённые таблетки.

Открыв Меллоузу немудрёный секрет отравителя, Райли задал ему свой первый вопрос:

– Скажите, кто-нибудь в вашем доме принимает это лекарство?

– Насколько я знаю, нет. Ни у кого из нашей прислуги никогда не было проблем с сердцем.

– Позавчера вы с супругой отмечали двадцать пятую годовщину свадьбы. Назовите, пожалуйста, тех, кто присутствовал на вашем семейном торжестве.

По лицу Меллоуза было видно, что ему мучительно больно вспоминать о том дне, однако, глубоко вздохнув, он пересилил себя:

– На ужин было приглашено шесть человек: брат Клэр Руперт Флеминг с женой Мэгги; кузина супруги Лорна Хоскинс с мужем Брэндоном; мой племянник Энгус Бэйли и подруга Клэр Филлис Кроуди.

Инспектор записал в блокнот все прозвучавшие имена.

– А сколько прислуги было в доме в тот вечер?

– Мы держим четырёх слуг: экономку Джейн Тронтон, кухарку Пэрис Бичем и двух горничных: Айлин Дикс и Эмму Сондерс. Все они с самого утра занимались подготовкой к праздничному ужину.

– С миссис Дикс я вчера уже побеседовал, но мне обязательно нужно поговорить и с остальной прислугой. Кстати, Айлин Дикс упомянула, что для обслуживания гостей был приглашён персонал из ресторана «Белый лебедь».

– Да, Клэр действительно обратилась… – мужчина внезапно замолчал, затем заговорил так, словно каждое слово давалось ему с усилием: – Клэр обратилась к хозяйке ресторана, и она прислала нам повара и двух официантов. Конечно, наша прислуга сама вполне бы справилась с работой, но жена хотела, чтобы всё было на высшем уровне. Сначала она вообще задумала отметить годовщину в каком-нибудь лондонском ресторане, но для некоторых наших гостей это было бы не совсем удобно. Поэтому мы решили провести торжество здесь, в Уилбрук-Хаусе.

– Скажите, кроме упомянутых вами лиц, больше никто не навещал вас в тот день?

Меллоуз на секунду задумался.

– Ах да, простите, совсем забыл… Приезжал друг нашей дочери Глории, молодой человек по имени Найджел Стрэнд. К сожалению, Глория не смогла присутствовать на праздничном ужине, поэтому молодой человек заскочил буквально на несколько минут, чтобы поздравить нас с женой и передать подарок. Мы просили его остаться, но он извинился и уехал. Впрочем, его отказ был вполне понятен: думаю, без Глории он чувствовал бы себя среди наших родственников и друзей несколько неловко.

– Я полагаю, у вашей дочери была серьёзная причина пропустить семейный праздник?

– Разумеется. Ещё два месяца назад Глория выиграла поездку в Грецию, однако о точной дате отправления стало известно лишь совсем недавно. Она должна была с группой отправиться в Афины за три дня до намеченного торжества. Глория хотела отменить путешествие, но мы знали, как она его ждала, и не захотели лишать её этого удовольствия. Поэтому мы убедили дочь не менять своих планов. Она позвонила нам из Афин и поздравила с годовщиной свадьбы. Сказала, что Найджел специально приедет в Эшфорд, чтобы вручить нам их общий подарок.

– Насколько я понял, этот Стрэнд не просто друг вашей дочери?

– Вы не ошиблись, – подтвердил предположение инспектора Меллоуз.

– От вашей горничной я узнал, что торжество было назначено на восемь часов вечера. В какое время начали собираться гости?

Мужчина потёр лоб кончиками пальцев, пытаясь воспроизвести в памяти события того рокового дня.

– Первым приехал из Лондона мой племянник Энгус Бэйли, – медленно проговорил он. – Это было около полудня. Затем… примерно за три часа до праздничного ужина подошла Филлис Кроуди. Клэр попросила её прийти пораньше – помочь определиться с выбором украшений и обсудить массу других женских тонкостей. Остальные стали собираться примерно за час до начала торжества.

– Мистер Меллоуз, постарайтесь вспомнить, видели ли вы позавчера в доме коробку с пирожными, которую Айлин взяла со стола возле кухни? Может, до того, как все заняли места за праздничным столом, она была у кого-то в руках?

– Нет, эта коробка мне на глаза не попадалась, – отрицательно покачал головой Грегори. – А, может, я просто её не заметил, ведь здесь с самого утра царила невероятная суматоха. Прислуга выполняла различные поручения Клэр, официанты из «Белого лебедя» занимались праздничным столом и без конца сновали между кухней и обеденным залом.

– Да-да, конечно, – понимающе произнёс Райли.

О коробке с пирожными он спрашивал формально, ничуть не рассчитывая получить хоть какую-либо информацию на этот счёт. Не вызывало сомнений, что преступник действовал предельно осторожно и вряд ли рискнул появиться с уликой на глазах у стольких людей.

– Тогда позвольте мне перейти к весьма деликатному вопросу, – вежливым, но твёрдым голосом заговорил инспектор. – Полагаю, вы знаете, что корыстный мотив убийства является одним из самых часто встречающихся в криминальной практике. Именно поэтому меня интересует, оставила ли миссис Меллоуз распоряжения на случай смерти, и если да, то к кому отходит её состояние.

– Всё в порядке, инспектор, я знал, что вы непременно спросите меня об этом. Своё первое завещание Клэр составила вскоре после того, как мы поженились. Собственно, мы оба в один день составили свои завещания – на этом настоял наш семейный адвокат. Их содержание было простым: всё, чем владел я, наследовала жена, а её имущество, соответственно, переходило ко мне. В прошлом году, когда нашей дочери Глории исполнился двадцать один год, Клэр решила изменить своё завещание. Согласно новому документу, теперь её состояние делилось поровну между мною и Глорией. Также супруга упомянула в завещании свою давнюю подругу Филлис Кроуди – ей она оставила триста фунтов. Кстати, тогда же и я внёс некоторые изменения в своё завещание. В обновлённый документ я включил Энгуса Бэйли, своего племянника: в случае моей смерти к нему должны отойти десять процентов от моего состояния. Я не упоминал его раньше, потому что во время составления предыдущего завещания Энгус был совсем маленьким, да и его родители были ещё живы. Вот, собственно, и всё.

– Позвольте вернуться к последнему завещанию вашей жены. Глория знала о его содержании?

– Да. Мы от дочери ничего не скрывали, тем более, информацию относительно её будущего материального благополучия.

– Итак, вы ничего не скрывали от дочери, а она, в свою очередь, могла ничего не скрывать от Найджела Стрэнда. Если это так, то тогда, вероятнее всего, он тоже был в курсе дела.

– Думаю, что да, но утверждать не берусь.

Однако от инспектора не ускользнуло беспокойство, на секунду промелькнувшее в глазах мужчины. Он приоткрыл рот, как будто собирался продолжить говорить, но в последний момент передумал.

– Вы хотели что-то добавить? – вежливо подтолкнул его Райли.

– Да, – всё же решился на откровенность Грегори. – Месяц тому назад Клэр решила исключить Глорию из завещания и снова назвать единственным наследником меня. Однако она не успела этого сделать.

– В таком случае мне хотелось бы знать причину, по которой ваша жена хотела лишить Глорию наследства. Согласитесь, это весьма странное решение, ведь речь идёт о вашем единственном ребёнке.

– Видите ли… – на лице Грегори отразилось некоторое замешательство. – Примерно полгода назад Глория познакомилась с Найджелом Стрэндом, студентом Лондонского университета. Я о нём уже упоминал. Дочь определённо дала нам понять, что любит его и собирается связать с ним свою дальнейшую жизнь. Она несколько раз приезжала сюда с Найджелом. Не могу сказать, что я нашёл его достойной для дочери партией, но мне он показался неплохим парнем. Он ершистый, горячий, критически относится к существующим в обществе порядкам, но я думаю, это у него вовсе не от желания произвести впечатление. Многие молодые люди, не имеющие достаточной материальной поддержки, вдохновляются идеями о более справедливом переустройстве мира. Скорее, это одно из проявлений юношеского максимализма. Однако Клэр с самого начала восприняла Стрэнда настороженно. Она считала, что он типичный охотник за деньгами, разыгрывающий из себя влюблённого, и именно это привело её к решению исключить дочь из завещания. Клэр по-своему хотела оградить Глорию от тех, кого в ней привлекают только родительские деньги. Я пытался переубедить жену, но она верила, что материнское сердце её не обманывает. Тогда я подумал, почему бы не переписать завещание, если ей так будет спокойнее? Ведь эти изменения делали нашу дочь зависимой от нас только на бумаге. Глория никогда ни в чём не нуждалась, и мы в любом случае обеспечили бы её должным образом. – Мужчина замолчал, и по его лицу пробежала мрачная тень. – Однако Клэр не пришлось ничего переписывать, – со вздохом добавил он.

Не дав Меллоузу уйти в свои мысли, детектив поспешил со следующим вопросом:

– Скажите, вашей дочери было известно о намерении матери переписать завещание?

– Да, она об этом знала, – не совсем охотно ответил Грегори. – Дело в том, что три недели назад Глория приехала к нам на выходные. У неё всегда были доверительные отношения с матерью: они делились друг с другом абсолютно всем: своими планами, радостями, переживаниями. Я даже не могу припомнить случая, когда они серьёзно ссорились. Однако на этот раз между ними произошла стычка – этакая словесная перепалка. Дело в том, что Клэр довольно резко прошлась по Стрэнду: она изо всех сил пыталась убедить дочь в своей правоте, но Глория лишь твердила, что любит Найджела и что он тоже любит её. Жена не сдержалась и заявила, что собирается вычеркнуть её из завещания и тем самым лишить возможности в будущем пользоваться нашими деньгами. Помню, в запале у неё вырвалось: «Уверена, если об этом узнает твой любимый Найджел, его и след простынет».

– И как Глория отреагировала на слова матери?

– Она расплакалась и ответила, что расстроена не из-за наших денег, а из-за того, что Клэр оскорбляет Найджела, совсем не зная его. К счастью, они скоро примирились: Клэр не могла долго сердиться и всегда глубоко переживала даже из-за самых мелких ссор. Она почти сразу же извинилась за свой тон, обняла дочь и сказала, что Глория – самое дорогое, что у нас есть, а завещание – это так, бумага, чтобы отпугнуть любителей лёгких денег.

– А как насчёт Филлис Кроуди? Знала ли она о том, что фигурирует в последнем волеизъявлении вашей супруги?

– Жена никогда об этом не говорила, но, вполне возможно, что знала, ведь они с Филлис были близкими подругами. Кстати, незадолго до нашей годовщины Клэр пришла в голову замечательная идея – преподнести Филлис отписанные ей триста фунтов в качестве подарка к ближайшему дню рождения. Она посчитала – и, я думаю, вполне справедливо, – что упоминание подруги в завещании скорее похоже на издёвку, чем на заботу о ней. Жена сказала, что будет гораздо разумнее вручить эти деньги Филлис не в каком-то далёком, неведомом будущем, а прямо сейчас, пока она ещё может попользоваться ими в своё удовольствие. А о том, знала ли миссис Кроуди об этой задумке жены, вы можете спросить у неё самой.

– Благодарю за совет, я обязательно с ней встречусь. А сейчас мне хотелось бы уточнить одну деталь относительно вашего завещания. Вы сказали, что включили в него своего племянника Энгуса Бэйли. Он в курсе этого?