Загадочное преступление в Уилбрук-Хаусе

Татьяна Галахова

Загадочное преступление в Уилбрук-Хаусе

Глава 1

Неяркий свет настенных ламп создавал уютную атмосферу в просторной, изысканно обставленной гостиной. В приятном полумраке Клэр Меллоуз наконец ощутила покой и расслабление. Она удобно расположилась в кресле и, сбросив туфли, с удовольствием пошевелила пальцами уставших ног. На душе у неё было легко и радостно, как бывает после окончания очень важной и сложной работы.

Женщина прикрыла глаза и мягким голосом обратилась к мужу:

– О, Грег, даже не верится, что празднование нашей годовщины уже позади! Предстоящее торжество не выходило у меня из головы весь последний месяц. Сейчас мне кажется, будто у меня с плеч груда камней свалилась.

Грегори Меллоуз, импозантный статный мужчина с благородными чертами лица и едва заметной проседью в волосах, с нежной улыбкой отозвался на слова жены:

– Так и есть, дорогая, ведь на тебе была вся подготовка к празднику. Но я же говорил тебе, что ты совершенно зря беспокоишься. Я ничуть не сомневался в том, что всё пройдёт наилучшим образом!

– О, я знала, что ты прав, и всё же не могла не волноваться. Мы пригласили почти всех родственников, а это, согласись, большая ответственность. Хотелось, чтобы наш торжественный вечер никого не разочаровал.

– Я абсолютно уверен, что все гости остались более чем довольны. А как иначе, ведь ты постаралась на славу. Нам прислали замечательного повара из «Белого лебедя», так что угощение было просто великолепным. Про вина я вообще не говорю: «Шабли Гран Крю», «Шато Петрюс» – это же настоящий королевский выбор!

Клэр с благодарностью посмотрела на мужа:

– Спасибо, дорогой, ты всегда и во всём меня поддерживаешь.

– Потому что я люблю тебя, – ласково произнёс Грегори. – А ещё потому, что ты этого заслуживаешь.

– Что бы я без тебя делала, – счастливо выдохнула Клэр и, с наслаждением откинувшись на спинку кресла, добавила: – Подумать только, Грегори, мы отметили двадцатипятилетие со дня нашей свадьбы! Просто невероятно – мы вместе целых двадцать пять лет!

– И ни разу не пожалели об этом, ведь так, любимая?

Миссис Меллоуз довольно зажмурилась и кивнула головой, подтверждая слова мужа. Затем она поднялась с кресла и лениво потянулась, расправляя спину. Её взгляд упал на небольшой столик возле камина, почти полностью скрытый под яркой хаотичной грудой коробок, упакованных в красивую обёрточную бумагу. Этот фейерверк красок дополняли роскошные букеты цветов в высоких вазах, стоявших рядом на полу.

– Признаться, Грег, я так толком и не рассмотрела подарки, – произнесла Клэр и, подгоняемая любопытством, приблизилась к столику.

– Что ж, это вполне естественно, ведь мы не могли вертеть их в руках под звучавшие поздравления и пожелания наших гостей.

Грегори подошёл к жене и обнял её за плечи:

– Однако вот что я скажу, дорогая: сейчас уже поздно, пойдём-ка лучше спать. Мне ведь завтра обязательно надо быть в офисе: чрезвычайно важная встреча, которую я, увы, никак не могу отменить. Однако обещаю, что вернусь раньше, и у нас будет достаточно времени распаковать все подарки и как следует их рассмотреть. Ну как, согласна?

– Принимается! – с улыбкой ответила Клэр, и вдруг её глаза загорелись, словно от предвкушения чего-то чрезвычайно приятного и желанного. – Кстати, на кухне в холодильнике нас дожидается коробка «Терриз Олл Голд»[1] от Филлис. Она знает, что это мои любимые конфеты! А ещё Айлин сказала, что поставила туда пирожные – их тоже кто-то из гостей принёс.

– Ну, меня-то ты этим не очень обрадовала, ведь я на дух не переношу сладкого, – улыбнулся Грегори. – Во всяком случае, пирожные и торты.

– Вот этого я, неисправимая сладкоежка, никогда не могла понять! Утешает лишь мысль, что это, пожалуй, единственное расхождение в наших вкусах, – отделалась шуткой Клэр. – И всё же я зайду на кухню, взгляну на пирожные и конфеты.

Она быстро вышла из гостиной и уже через несколько минут вернулась, держа в руках картонную коробку, перевязанную алой атласной лентой с большим бантом наверху. Нетерпеливым движением женщина развязала ленту и, приподняв крышку, произнесла с восторгом маленького ребёнка:

– О, Грег, это же «бисквиты королевы Виктории»![2] Я их просто обожаю!

На секунду лицо Клэр стало серьёзным:

– Интересно, кто передал эту коробку Айлин? Я не спросила, а она не сказала.

– Завтра узнаешь. Но кто бы это ни был, он тебе явно угодил. Впрочем, это совсем не удивительно, ведь вся наша родня знает о твоём пристрастии к бисквитам королевы Виктории.

Мистер Меллоуз притянул жену к себе и поцеловал в лоб.

– Что ж, дорогая, ты удовлетворила своё любопытство, а сейчас пойдём спать. Давай сюда коробку, я отнесу её снова на кухню, а ты немедленно отправляйся в спальню! – с шутливой настойчивостью проговорил Грегори.

… Было уже далеко за полночь. Клэр лежала в постели, прижавшись щекой к мягкой подушке, и ощущала приятную свежесть белоснежных простыней. Из приоткрытого окна тянуло ночной прохладой, но она никак не могла заснуть: слишком много эмоций накопилось за день. Мысли одна за другой приходили в голову и не давали расслабиться.

«Кто бы мог подумать – мы с Грегори женаты целых двадцать пять лет! Кажется, что всё было совсем недавно: и наши долгожданные встречи в укромных уголках Лондона, и прогулки в любимом Сент-Джеймсском парке[3], и походы в «Риджент-стрит Синема»[4] на премьеру очередного фильма. И вот уже двадцать пять лет со дня нашей свадьбы… Только когда же они пролетели? Как интересно, то же самое говорила и мама, но я тогда не придавала её словам никакого значения. Значит, так бывает у всех».

Клэр глубоко вздохнула, повернулась на другой бок, но мысли по-прежнему не отступали. «Как же мне всё-таки повезло, что я встретила Грега», – почти вслух прошептала она.

Как и у большинства супругов, в их семейной жизни было всё: маленькие радости и огромное счастье, мелкие огорчения и большие удары. Но Клэр ни разу не пришлось пожалеть о том, что она связала свою судьбу с Грегори Меллоузом. Он всегда был для неё надёжной опорой и самым близким другом, а когда у них родилась дочь Глория, то стал ещё и безгранично любящим отцом.

За окном лёгкий ветерок едва слышно шелестел листьями деревьев, растущих в саду, и под эти мерные звуки Клэр мысленно перенеслась в свою молодость. Перед её глазами отчётливо всплывали картины прошлого, и она не без удовольствия отметила, что ей приятно воспроизводить их в памяти. Она с теплотой вспомнила, как Грегори, тогда ещё студент, изучающий право в Лондонском университете, красиво и настойчиво ухаживал за ней. Вот он на виду у всех присутствующих на вечеринке в Бедфордском женском колледже[5] преподносит ей целую корзину великолепных чайных роз. Её сокурсницы, ошеломлённые столь неожиданным и эффектным подарком, восторженно охали и ахали, а она от смущения совершенно растерялась и не нашлась, что сказать. А потом долго хранила в своих книгах засушенные лепестки дорогих её сердцу цветов…

А вот перед взором миссис Меллоуз появился прогулочный катер, на котором она с приятельницами катается по Темзе. Сверкают стёкла иллюминаторов, натянутый над палубой тент создаёт приятную тень над плетёными стульями, где расположилась вся компания. Грегори усердно развлекает девушек и так преуспевает в этом, что они едва не падают в воду от смеха. «Грег, прекрати, пожалуйста! Мне на самом деле уже плохо!» – сквозь слёзы кричит Филлис, ближайшая подруга Клэр, и другие девушки вторят ей: «Ну, хватит, Грег, хватит!» Но Грегори не унимается и начинает демонстрировать какой-то сногсшибательный фокус. Увы, довести его до конца ему не удаётся: фокус оказывается настолько мудрёным, что он путается в последовательности действий. Однако неудача ничуть не смущает юношу, и он так забавно обыгрывает свой провал, что доставляет этим ничуть не меньшее удовольствие зрительницам.

Клэр уже тогда хорошо понимала, что роль шутника на самом деле давалась Грегу не так легко, как могло показаться. Он не был балагуром по натуре и изо всех сил изображал весельчака лишь для того, чтобы завоевать её расположение. Он добивался внимания одной-единственной девушки, в которую был влюблён!

Дорогие, волнующие душу воспоминания… Клэр послышался убаюкивающий шум волн, бьющихся о борт прогулочного катера. Ей показалось, будто на неё снова повеяло свежим ветерком, идущим от воды, и она остро почувствовала витающий в воздухе запах мокрой травы. В следующее мгновение она отчётливо увидела перед собой улыбающуюся Филлис в нежно-розовом платье и восхитительной широкополой шляпке, щедро украшенной крупными розами из шёлка. Её подарила девушке родственница из Бирмингема – то ли тётя, то ли кузина. И поскольку шляпки такого фасона тогда только что вошли в моду, к Филлис было приковано всеобщее внимание. Потом кто-то из подружек попросил примерить шляпку, и она начала переходить из рук в руки, пока, наконец, не оказалась на прелестной белокурой головке Велари, считавшейся самой красивой студенткой колледжа. И тогда Грегори, улучив момент, шепнул Клэр на ухо: «Она к лицу только тебе одной!»

А на следующий день он пришёл к ней с большой шляпной коробкой, на которой стоял товарный знак знаменитого лондонского магазина «Хэрродс».[6] «Это тебе», – тихо сказал он, вручая подарок. «Ну зачем?» – опешила она от неожиданности. – Это же так дорого». А юноша стоял и смотрел на неё, сияя счастливой улыбкой.

Клэр вспомнила, как Грегори повёз её знакомиться с родителями. Она всю дорогу волновалась и то и дело спрашивала у него: «Как мои волосы? Не сильно растрепались?» Он бросал на неё обожающий взгляд и в ответ лишь показывал поднятый вверх большой палец.

А потом была помолвка, свадьба, незабываемый медовый месяц в Швейцарии, рождение дочери… И вот позади четверть века, которую они с Грегори прожили на редкость дружно. Небольшие разногласия, время от времени возникавшие между ними, никогда не выливались в серьёзные ссоры: всё решалось как-то само собой. Супруги любили и уважали друг друга. Спокойный и уравновешенный Грегори всегда умел найти нужные слова, чтобы уладить даже самую взрывоопасную ситуацию. Вот только в отношении Найджела Стрэнда, в которого была влюблена их единственная дочь Глория, взгляды супругов разошлись. Миссис Меллоуз с самого начала не понравился дерзковатый и острый на язык Найджел, и никакие доводы мужа не могли этого изменить. Стрэнд открыто критиковал существующие порядки и нелестно высказывался в адрес общепризнанных авторитетов. Его грубоватые манеры и нескрываемый скептицизм настораживали и даже пугали Клэр. Она считала Найджела самовлюблённым юношей, изрядно переоценивающим себя. По её мнению, люди такого рода не способны на настоящие, глубокие чувства, и поэтому была убеждена, что жениться на Глории он хочет исключительно из корыстных побуждений.

К большому недоумению Клэр, Грегори принял юношу весьма благосклонно. Позицию жены он объяснял временно ослепившей её материнской любовью. Он пытался убедить Клэр, что за колкостью и внешней неучтивостью Стрэнда вполне может скрываться обыкновенная неуверенность в себе. «Я склонен думать, что на самом деле у парня тонкая, ранимая натура. А то, что он многое подвергает сомнению, в определённом смысле даже хорошо: он независим от чужих суждений и пытается сам найти ответы на все вопросы», – говорил он.

Однако миссис Меллоуз, всегда такая мягкая и уступчивая, на этот раз стояла на своём: «Нет-нет, Грег, ты должен как следует присмотреться к Стрэнду, ведь речь идёт о судьбе нашей дочери».

Клэр закрыла глаза. «Что ж, ещё есть время, – успокаивала она себя. – Мой муж хорошо разбирается в людях. Уверена, он скоро поймёт, что заблуждался, и мне удастся склонить его на свою сторону. Надеюсь, всё образуется».

Она попыталась расслабиться и заснуть, но мысли продолжали своё неукротимое течение. «И всё же, как хорошо, что этот суматошный день закончился!» – подумала Клэр, и в следующее мгновение перед ней одна за другой замелькали картинки совсем недавних событий. Вот Грегори под приглушённый гул голосов, выражающих любопытство и удивление, преподносит ей роскошное кольцо от «Будл и Данторн»[7] с крупным васильково-синим сапфиром, обрамлённым мерцающими бриллиантами. Для неё это было настоящим сюрпризом, ведь он и словом не обмолвился о том, что готовит ей такой подарок! Только теперь Клэр вспомнила, как однажды незадолго до годовщины свадьбы она неожиданно зашла в рабочий кабинет Грега, и он резко прервал телефонный разговор. Однако она успела расслышать фразу: «Что ж, пусть будет так: я вполне доверяю вашему вкусу». Когда она полюбопытствовала, о чём шла речь, муж ответил, что собирается заменить кое-какую мебель в своём офисе и обратился к специалисту в этой области. Теперь-то Клэр было понятно, что Грег созванивался с ювелиром, и она даже знала, что навело его на мысль сделать ей такой дорогой подарок. Однажды в каком-то женском журнале она прочитала статью о ведущих английских ювелирных домах. Статья сопровождалась красочными фотографиями украшений, изготовленных лучшими мастерами Англии. Она выразила восхищение их изысканной красотой и разнообразием. Особенно Клэр восторгалась драгоценностями с сапфиром, и, видимо, Грег запомнил это.

Миссис Меллоуз невольно улыбнулась. «Мой щедрый и внимательный муж, – с любовью подумала она. – Он хорошо знает, что у меня предостаточно украшений, и, тем не менее, в очередной раз решил доставить мне удовольствие».

Клэр воспроизвела в памяти момент, когда Грегори надевал ей на палец кольцо, а она, не отрывая глаз, любовалась безупречным по цвету камнем. Раздались аплодисменты гостей, она повернула голову в их сторону и увидела застывшее лицо Мэгги Флеминг, жены брата. Женщина ещё не успела спрятать за добродушной улыбкой свои истинные эмоции и смотрела на Клэр с нескрываемой завистью. Во всяком случае, ей так показалось. Впрочем, почему показалось? Мэгги всегда мучительно страдала от чужих радостей, пусть даже самых незначительных, и в этом они с Рупертом составляли вполне гармоничную пару. Брат был вечным нытиком и с самого детства считал, что ему катастрофически не везёт в жизни. Сколько она его помнит, он постоянно жаловался на те или иные обстоятельства, которые якобы мешали ему добиться успеха. «Тебе хорошо, – частенько говорил он ей, – ты удачно вышла замуж. Грегори сделал блестящую карьеру и приумножил состояние, которое досталось тебе от родителей. Ты за ним, как за каменной стеной, и тебе не нужно ломать голову над тем, как сохранить своё положение и увеличить доход». Когда Клэр тактично напоминала ему, что он получил такую же долю наследства, Руперт отчаянно возражал: «Деньги сами по себе – ничто, их нужно выгодно вложить в дело, а фортуна мне, в отличие от тебя, никогда не улыбалась. Мне всего пришлось добиваться самому!»

После женитьбы Руперт стал брюзжать ещё больше, потому что Мэгги лишь подогревала его недовольство судьбой. И хотя они далеко не бедствовали, постоянное сравнение себя с кем-то более успешным и благополучным вызывало в их сердцах зависть и лишало душевного покоя.

«А тут ещё тётя Элеонор объявила, что отписала мне в своём завещании большую долю, чем Руперту и кузине Лорне», – с ужасом вспомнила Клэр и глубоко вздохнула. Она сказала тёте, что такое решение лишь подбросит угли в костёр зависти Флемингов, и долго умоляла её разделить всё поровну между тремя наследниками. Однако миссис Аттвуд, гордая и независимая женщина, не поддавалась никаким уговорам.

«Конечно, где-то тётя права: если по справедливости, то Руперт и Мэгги не заслуживают и причитающейся им доли, – рассуждала Клэр. – Они не принимают никакого участия в её жизни, а ведь она не так уж и много требует – всего-навсего чуточку заботы и внимания. Доля Лорны в завещании такая же, как у брата, только она и не претендует на большее. Хотя я нисколько бы не возражала, если бы тётя распределила деньги между нами поровну».

Мысли Клэр невольно переключились на кузину: «Бедная Лорна, неужели она и в самом деле не догадывается, что Брэндон Хоскинс женился на ней ради денег? Похоже, об этом знают все, кроме самой Лорны». Она словно увидела перед собой тихую, ничем неприметную женщину с немного испуганным взглядом и рядом с ней – высокого, атлетически сложенного блондина с манерами человека, уверенного в собственной неотразимости. Брэндон был самовлюблённым эгоистом, жаждущим лишь денег и удовольствий, которые они могут дать. С самого начала их знакомства опытный глаз закалённого в любовных интригах Хоскинса безошибочно определил, что Лорна безумно в него влюблена, и он решил не упустить свой шанс. Их роман развивался стремительно, и, к полной неожиданности родственников, вскоре они поженились. Лорна обожала Брэндона и была ему преданной женой, а он старательно играл роль нежного и заботливого мужа. Впрочем, Лорне этого было вполне достаточно, чтобы чувствовать себя счастливой.

«Думаю, для Брэндона не столь уж и сложно изображать из себя любящего супруга, – предположила Клэр, – ведь половину своего времени он проводит вне дома: то едет по делам в Лондон, то отправляется на скачки или очередные соревнования по теннису. В этих разъездах он заводит интрижки и отдыхает от семейной жизни. Брэндон уверен, что даже если Лорна узнает об его изменах, она всё равно будет терпеть и прощать их… Интересно, любил ли он хоть чуточку свою жену? Вряд ли. Такие мужчины, как Брэндон, не способны на любовь. А может, кузина всё же догадывается об этом, но просто делает вид, что ничего не знает?»

В кронах раскидистых деревьев за окном по-прежнему гулял ветерок. Постепенно эмоциональная усталость брала своё, мысли начинали путаться, и вскоре Клэр заснула.

Глава 2

Будить жену Грегори Меллоуз не стал: он знал, что после вчерашнего празднования со всеми предшествующими ему приготовлениями ей нужен хороший отдых. Он бы и сам не отказался часок-другой полежать в постели, но его присутствие в конторе в этот день было необходимо как никогда.

Меллоуз быстро позавтракал, собрался и, дав кое-какие незначительные распоряжения горничной Айлин Дикс, вышел из дому. Солнце уже светило вовсю, из глубины сада доносилось пение птиц, и он с наслаждением вдохнул свежий утренний воздух с разлитым в нём сладковатым ароматом лаванды и роз.

Вскоре Грегори уже мчался на своём «Роллс-Ройсе» по знакомой дороге, ведущей в Мейдстон, где находилась возглавляемая им крупнейшая в городе адвокатская контора. За окном автомобиля мелькали пейзажи, которые Грегори видел несчётное количество раз, поэтому иногда ему казалось, что он различает даже деревья, растущие по обочинам дороги. В этом не было ничего удивительного: он проделывал этот путь уже много лет – с тех пор, как после смерти родителей Клэр получила в наследство Уилбрук-Хаус, и они приняли решение основаться в фамильном особняке её семьи.

Когда-то этот внушительный по размерам дом, построенный в викторианскую эпоху, находился в окрестностях Эшфорда. Но город рос и подступал к нему всё ближе и ближе, и в начале столетия местность, на которой он стоял, стала окраиной Эшфорда.

Меллоуза никогда не привлекал суматошный Лондон с его стремительным ритмом, невообразимым шумом и неисчислимыми толпами людей, снующих по улицам. Наверно, поэтому он был вполне доволен своей размеренной жизнью в небольшом тихом городке, спокойная атмосфера которого очаровала его с самого первого приезда. Он сразу полюбил утопающий в зелени Уилбрук-Хаус и его большой тенистый сад с множеством фруктовых деревьев и кустарников.

И сейчас, сидя за рулём автомобиля, Грегори вспоминал, как в погожие дни они всей семьёй пили чай под старой яблоней, и как трогательно было наблюдать за маленькой Глорией, не сводящей глаз с пёстрой стайки бабочек. Они порхали над благоухающими розами, а когда на минуту останавливали своё кружение и опускались на цветы, дочь на цыпочках подходила к розовому кусту и, затаив дыхание, рассматривала их вблизи. А потом она, лёгкая, почти воздушная, сама похожая на мотылька, гонялась за неуловимыми бабочками, наполняя сад радостным смехом.

Дорога всё бежала вперёд серой лентой, и с приятных воспоминаний ушедших дней мысли Грегори обратились к настоящему. «Как жаль, что Глория, наш самый близкий и дорогой человек, не смогла присутствовать на вчерашнем торжестве, – с досадой подумал он. – Ну ничего, ведь она обещала навестить нас сразу же, как только вернётся из Греции. Было бы замечательно, если бы она приехала вместе с Найджелом – у Клэр появилась бы возможность узнать его получше. Жену стоит понять: просто она ещё не свыклась с мыслью, что рано или поздно нам придётся расстаться с дочерью. Её сознание пока не может принять того, что Глория вдруг взяла, да и повзрослела! И не просто повзрослела, а ещё и влюбилась, и, конечно же, влюбилась не в того, в кого надо. Но ведь будь на месте Найджела Стрэнда любой другой юноша, он всё равно был бы для Клэр «не тем человеком». Однако я думаю, что она ошибается насчёт него: Стрэнд хороший парень. Да, он излишне экспрессивен, иногда любит порисоваться, но то, что он говорит, вовсе не лишено смысла. В молодости нам всем хотелось перевернуть мир, привнести в него любовь и согласие, сделать добрее и справедливее. Я не вижу в этом ничего плохого или опасного. Со временем он остынет, остепенится, но его честность и прямота останутся при нём. Парень стремится к знаниям, он трудолюбив, в меру амбициозен, а такой набор качеств обычно приносит хорошие плоды».

Тем временем до Мейдстона оставалось рукой подать. Вскоре впереди показалась окраина города с рядами двухэтажных террасных домов, и через каких-нибудь десять минут Грегори уже входил в адвокатскую контору «Меллоуз энд Лоддер Атторниз».

… К часу дня все дела наконец были закончены, и Меллоузу оставалось лишь доделать кое-какую бумажную работу. Он взял со стола нужную папку и собирался раскрыть её, но громкая трель телефонного звонка остановила его.

«Это Клэр, – с теплотой подумал Грегори. – Она ждёт меня, ведь я обещал ей вернуться раньше».

Он снял трубку и услышал взволнованный голос горничной Айлин Дикс:

– Мистер Меллоуз, приезжайте скорее! Здесь такое случилось, даже и не знаю, как сказать… Хозяйка…

Женщина замолчала, и на другом конце провода Грегори услышал едва сдерживаемые всхлипывания.

– Что произошло?! – почти выкрикнул он.

– Хозяйка… она…

– Что она?! Да говори толком, Айлин!

– Миссис Меллоуз лежит неподвижно в постели, и глаза у неё закрыты. Я звала её, но она… она не отвечает! – женщина шмыгнула носом и, сдерживая слёзы, продолжила: – Сэр, похоже, она… не живая.

Грегори услышал, как бешено забилось его сердце, и ему показалось, что земля поплыла под ногами.

– Что?! Что ты говоришь, Айлин?! Я немедленно выезжаю! – выкрикнул он каким-то чужим, сдавленным голосом.

Дрожащей от волнения рукой Меллоуз набрал номер доктора Берни Пейна и передал ему содержание разговора с горничной. Затем, никому ничего не объясняя, опрометью выбежал из офиса, и уже через несколько минут его автомобиль нёсся на большой скорости по направлению к Эшфорду.

Всю дорогу в голове Грегори пульсировали слова Айлин Дикс: «Похоже, она не живая», и их эмоциональное воздействие было равно выстрелу в упор. Он не помнил, как добрался до Уилбрук-Хауса, потому что пришёл в себя только когда его «Роллс-Ройс» свернул на подъездную аллею, ведущую к дому.

В холле его поджидала всхлипывающая Айлин – темноволосая женщина плотного телосложения. Её раскрасневшееся округлое лицо с довольно грубоватыми чертами и заплаканными глазами выглядело взволнованным и испуганным.

– Доктор в гостиной, сэр, – тихо произнесла она и фартуком вытерла слёзы.

Грегори стремительно пересёк холл и рывком открыл тяжёлую дубовую дверь. По мрачному виду Берни Пейна он понял, что произошло страшное и непоправимое, и предчувствие его не обмануло. Едва взглянув на Меллоуза, доктор тут же отвёл глаза, словно был в чём-то перед ним виноват.

– Сожалею, но ваша жена мертва, – констатировал он. – Я уже ничем не мог ей помочь.

– Как мертва?! – в ужасе прошептал Грегори, но ему показалось, что он крикнул во весь голос.

– К сожалению, это так, – ответил доктор и потупил взгляд.

Меллоуз почувствовал, как комок подступил к горлу: он отчаянно замотал головой, как будто хотел отбросить подальше от себя столь внезапно обрушившуюся на него страшную новость.