Снежка

И вот нужный дом! Уже смотрит из-за угла… Наконец-то!.. Как вдруг с забора, через дорогу от них, спрыгнул на траву холёный рыжий кот. Упав на травку, он начал зевать и лениво потягиваться. Человечки замерли. Казалось, даже воздух застыл. Кот тоже замер, потянул носом воздух, потом резво скакнул, упал на лапы и, выгибая спину, пополз в сторону людишек.

Первородная жуть распахнула крылья над мыслятами, полыхнув в их головах видениями о кошачьих играх с мышами. Не просто страх — сама суть, сама древняя мышиная память взвыла внутри каждого: острые когти, мягкая поступь, беспощадная игра, которую не пережить...

Фьютики, ни разу в жизни не видевшие никаких котов, сперва не поняли, но, уловив волну ужаса от своих друзей, тоже запаниковали — да так, что у обоих от мандражки гляделки похолодели, а щупальца вмиг перепутались между собой. Хором запищав, двуногая команда дружно сиганула в щель — вмиг просочившись под калитку ближайшего дома. Худышка-фьютик тоже нырнул головой вперёд и тут же ухватил свою толстушку за щупальца, но она, словно пробка, застряла своим пузиком — и мыслята дружно, хором, да почти кубарем, втащили её внутрь, пыхтя и отдуваясь.

Тремя плавными прыжками котяра преодолел расстояние между ними и принялся просовывать лапы под калитку, пытаясь ухватить хотя бы кого-нибудь. Но не тут-то было! Из-за забора уже нёсся злобный лай, а из-под калитки, навстречу коту, щерилась мордочка маленькой белой собачонки.

Вообще-то собака Белка с котом Маркизом, они дружили по-соседски и даже вместе играли иногда в игру вроде салочек. Но недавно собачка родила крохотного и, к сожалению, мёртвого щенка, и поэтому жутко страдала. Да ещё её дитя забрали и куда-то унесли хозяева. Даже ласки, сочувствие и успокаивающие голоса людей не могли унять душевную боль собаки.

Когда же она увидела, как под калитку влетают, спасаясь от кота, абсолютно непонятные, но такие маленькие, милые и беззащитные создания, её трепетное, тоскующее сердечко в один миг озарил светлый шар безмерной любви к крохам. Она углядела в них не просто чушь собачью, а своих потерянных, но вдруг вернувшихся деток... И, конечно же, сходу ринулась на их защиту.

Кот нехотя, недовольно фырча, отступил. Грозно рявкнув в сторону рыжика ещё раз для острастки, Белка посмотрела на мыслят. Малюточки явно перепугались до смерти и спрятались от всех, и от неё тоже, в смородиновом кустарнике... Собачка легла на живот и, помахивая пушистым хвостом, нежно взвизгивая, умильно и растроганно глядя на малышей, медленно поползла к ним.

— Что-то мне кажется, она нас не тронет, — нерешительно пропищала Кая, всё ещё дрожа после кота.

— Она нас полюбила! — взвизгнула Мия. — Смотрите, какой взгляд ласковый…

Тем временем собачонка подползла, и вот уже длинный розовый язык с ног до головы облизал попавшегося на её пути Мона.

— Ой-ёй! — завизжал мальчишка, вытирая лицо, пока остальные сгибались от хохота. — Слюнявая атака! Спасайтесь!

— Мы тоже раньше вылизывали своих мышат, — хихикала Мэя, утирая выступившие от смеха слёзы.

Но хохотали они недолго — через несколько минут все двенадцать детёнышей были, несмотря на их писк и дрыганье, вылизаны. И пахли уже не как невразумительно кто, а вполне нормальными щенятами. Прежде чем облизать фьютиков, собачка уже совсем непонимающе вытаращила на них глаза. Инопланетяне тоже выпучились на неё. Казалось, что все их пять глаз вот-вот выпадут из орбит и убегут куда подальше... Но, по примеру своих друзей, они стойко вытерпели обмывание — вернее, вылизывание — в этом новом мире. И всё прошло нормально. Белка приняла и этих абсолютно непонятных щенят тоже. За компанию, наверное.

Сначала она хотела отвести их в будку, но потом вспомнила, как из этой самой будки люди вытаскивали её деточку… И тогда пришла неожиданная мысль: спрятать своё сокровище, чтобы никто-никто не отобрал.

Собака гордо вела малышей, дружно путающихся под её ногами, в дальний маленький сарайчик, набитый душистым сеном, приготовленным для кроликов на зиму, куда никто из людей и не заходил до заморозков. Фьютики, оказавшись в сене, сперва замерли, принюхиваясь всеми своими рецепторами, а потом пухляшка не выдержала и с наслаждением зарылась в душистую кучу, выставив наружу только пять светящихся глаз. Худышка последовал её примеру, улыбаясь, как показалось некоторым. Хотя разве тут разберёшь, со жвалами-то. Так вся компания и расположилась там.

Белка поначалу улеглась, выпятив пузико, предлагая новоявленным детёнышам сосцы, где ещё сохранилось немного молока, но малютки никак не отреагировали. Тогда собачка сбегала в летнюю кухню и стянула со стола большой кусок сыра. Раньше она никогда ничего не воровала у своих хозяев, да и кормили её от души. Но на что только не пойдёшь ради детишек любимых…

Пока заботливая мамаша добывала еду, мыслята повылазили из сарая через дырки в деревянной стене и, оказавшись в густых колючих зарослях малины, нашли там несколько больших посудин, наполненных дождевой водой. Они с удовольствием напились и, как только смогли, смыли друг с друга грязь и собачью слюну. Фьютики же, хотя и таращились на всё подряд, сначала в точности повторяли то, что делали мыслята, и отличались от них только своим видом да стрекотом, который нет-нет удивлённо выскальзывал из-под их зелёных жвалов. Но чуть позже они нашли большой помятый тазик, тоже полный водички, дружно вскарабкались на его края и нырнули туда, блаженно сверкая глазами, ныряя, плавая и кувыркаясь, как только им захочется. Потом выползли из таза и, что-то ласково стрекоча и отряхиваясь, потопали к удивлённо глазеющим на них друзьям. И человечки захмыкали, захохотали, вздыхая и смиряясь с выходками своих товарищей по несчастью. А может наоборот — по неимоверной удаче!

— Ну вот и устроились на первое время, — довольно говорил Рон, вдоволь наевшись сыра, напившись воды и дополнивши пир большими ягодами малины с ближайшего куста.

А у мыслят уже слипались глаза от усталости и сытной еды, да и на дворе смеркалось. Они, вперемежку с фьютиками, прижались к тёплому боку своей спасительницы и мирно уснули — посапывая, причмокивая и вздрагивая время от времени, вновь переживая во снах свой первый день на земле в виде человечков и мыслящих фьютиков. Толстушка во сне тихонько посвистывала носом, а худышка обнял её двумя щупальцами — так они и спали, два инопланетных комочка посреди земного сена, под боком у собаки, которая наконец-то ощутила себя мамой.

***

И вот внеземные дети, в результате своих игр подарившие разумную — даже можно сказать, человеческую жизнь — кошачьему народцу, покинули чужую для них планету. Инопланетяне щедро одарили не только кошек. Благодаря им двенадцать крохотных черноглазых человечков смогли вернуться на свою родную Землю. И какой бы ни была судьба этих малюток, они попали в свою исконную древнюю колыбель, избежав участи подопытных в золотой клетке. А вместе с ними сбежали и двое инопланетян — крошечных фьютиков, разделив приключения и судьбу с мыслятами. Может, не было у них времени призадуматься перед тем, как сбежать? Или тут сыграли свою роль любопытство и стремление к свободе? Пускай и на чужбине, но ведь не в клетке! Что же с ними-то будет? Приживутся ли на планете Земля?..

Глава 4

Там, на огромном межзвёздном корабле, похожем своими очертаниями на земного спрута, Ии осторожненько прицепил приборчик туда, где взял, пристроил на место закрывалки... И никто из взрослых даже глазом не моргнул, все, как прилежные муравьи, были заняты ремонтом корабля.

Правда, куда-то запропастился переводчик, но проныра Ии стащил закрывалки уже от складов и стянул оттуда, из необъятных запасов, другой такой же.

И продолжил корабль своё путешествие по межзвёздным и межгалактическим просторам, бороздя их с видом усталого, но гордого чудища с щупальцами, плывущего сквозь чёрную бездну. Только учёная и учительница детей по совместительству, Ея, всё не переставала удивляться необычайной для этих неугомонных ребятишек усидчивости и любознательности на уроках в последнее время. Ну просто ангелочки, а не ученики! Особенно их интересовало, как же действует новое изобретение на живые существа. Глаза горят, особенно те три, что на макушке, щупальца подрагивают!

Ея гордилась своим открытием — аж распирало её от важности — и с огромным удовольствием рассказывала ученикам о «Еми», что значит «умные лучи». Так она поэтично назвала этот свой мерцающий прибор. Или «превращалка»... как окрестили его детишки-фьюты.

И, к своему восторгу, однажды на очередном уроке дети узнали, что прибор при помощи белого луча перестраивает энергии внутри живого существа.

— Всего за минуту воздействия белого луча «Еми» — ускоряются процессы развития вида в миллионы раз, минуя отрицательные влияния окружающей среды, — звенела, рассказывая, Ея. — После запуска процесса зверёк засыпает, и за это время, пока он спит, организм полностью видоизменяется, как будто прожил уже тысячи лет. Обновляются все клетки, и даже атомы, и существо становится абсолютно другим, невероятно развитым по сравнению со своим бывшим состоянием.

— А он помнит, кем был раньше? — пискнула Яя, затаив дыхание.

— Помнит, но смутно, как в тумане, — вздохнула Ея, — и события, предшествующие этому, и кем он было до сна — всё это расплывается для него, словно капля на мокрой бумаге...

Всё бы ничего, но куда-то исчезли из клеток все человечки. И с планеты Земля, и с родной планеты Фью... А дверцы клеток были настежь распахнуты!

Ея решила, что это она не защёлкнула замки второпях, когда внезапно налетела комета и был повреждён боковой чур, на который и пришёлся основной удар. Тогда так основательно тряхнуло корабль, что, казалось, конец этой обители… Все в ужасе побежали смотреть, в чём дело... И мыслящие узники этим воспользовались. Мышки — сбежали. Все мышки! До единой!

Команда долго искала беглецов: и в лаборатории, и по отсекам, по всему кораблю — в общем. Даже в кают-компанию заглянули... Но нигде человечков не было... Лаборатория пустовала.

— Ну куда здесь, на корабле, да ещё и из закрытой лаборатории, они могут подеваться?! Захотят есть — прибегут, — решила под конец безрезультатных поисков очень рассерженная и донельзя расстроенная Ея.

— Все опыты, испытания, превращения — всё коту под хвост, — стенала она, заламывая щупальца и припоминая земные ругательные словечки, которые с таким удовольствием изучила в своё время. — Ёкарный бабай, блин, ёлы-палы... и ещё много... Йя!

— Ох, какая досада, что мышек на Земле удалось добыть так мало! — мелькали в голове у неё трагические мысли. — Кранты работе! Других-то больше нет, а корабль не может тут торчать вечно, чтобы по новой носиться с мышиной охотой… Просто научная катастрофа! Ведь нам надо немедленно валить домой на Фью! Уже и думала почти по-земному эта — то ли осьминог, то ли каракатица… И откуда только взялась, ёлы, комета-зараза... Чур тогда «починили», но целиком не собрали: не нашлось на вдрызг разбитый двигатель многих запчастей... Теперь — прямым курсом — домой. И — долететь бы...

— Ну, своих-то мышей мы ещё поналовим, когда прилетим. Если прилетим, конечно, — горевала учёная, хлюпая жвалами. — Но сейчас-то работа стоит! А так хочется продолжить! Уже можно бы и неоновый луч проверить на подопытных. И к тем, земным, и к нашим.

Как-то незаметно Ея стала называть превращённых мышек с Фью — фьютиками, а не мыслятами. С подачи Ии. Земные — мыслята, а с Фью — фьютики. Даа… Ещё и дети слёзно просили отдать фьютиков им в друзья… Не стоит и отказываться от такого — очень интересно было бы понаблюдать за ними в разных ракурсах... Но их нет, нигде не было!

И тогда, от нечего делать, Ея основательно взялась за обучение своих учеников — детей-фьютов. Ну не могла она вообще ничем не заниматься. Да и детишки разболтались совсем, ёлки-палки! С кайфом снова впихнула учителка земные ругательства в добропорядочное предложение…

А маленькие проныры — по своей сути добрые и чуявшие вину и раскаяние перед жителями Земли из-за своих опытов — очень хотели получше узнать, как же действует неоновый луч. Им было жутко стыдно, но любопытство буквально раздирало их изнутри!

— Надо всё-всё разузнать о приборе, — взволнованно тренькала Яя, сияя своими глазастыми рожками. — Может быть, когда-нибудь потом мы снова будем пролетать рядом с этой планетой...

— И чем-то сможем помочь человечкам-кошкам, — кивал Ии, стараясь выглядеть серьёзным, хотя внутри всё прыгало от азарта.

Попасть ещё раз туда?! Йя!

— Особенно той пушистой, беленькой, с солнечными глазками, — грустила Яя, — И как ей живётся там теперь...

Как следует порасспросить о том, что их так тревожило — о неоновом луче, они не могли — боялись раскрытия тайны. Ведь о белом луче уже было рассказано. А вот неоновый — тайна за семью печатями...

Но однажды Ея сама буквально разжевала эту загадку — про волшебный луч — на очередном уроке. Уж очень ей хотелось поделиться личными — блистательными и потрясными — достижениями хоть с кем-то, пусть даже и со своими учениками... А почему бы и нет, в конце концов? Ведь у каждой мыслящей особи на корабле были свои обязательства и собственные проблемы. А делиться друг с другом они не привыкли — не принято у них, вот так!

— Интуиция, мыслительные процессы того живого существа, которое подвергнется действию неонового луча, — цитировала она, важно поднимая указательное щупальце, — разовьются во много раз сильнее, чем при воздействии белого! И это существо, возможно, будет знать о ближайшем будущем и даже о межзвёздных пространствах! И о многом, многом другом. Мы не знаем ещё точно, о чём, — мечтательно добавила Ея, закатывая все пять глаз. — Знания придут сами по себе, без всякого обучения, представляете? Хотя это пока только в теории. Неоновый луч ещё ни на ком не применялся...

— Ну-ну, — переглянулись ученики.

— А как же применять этот неоновый луч? — со скучающим видом поинтересовался Ии, но его щупальце предательски дрогнуло. — Типа: «Да мне ваще пофигу». Просто так спросил...

— Сначала белый луч, а потом, через неделю, когда организм зверька полностью адаптируется, можно применить и неоновый, — ответила Ея, удивляясь непривычной и чрезмерной любознательности мальчика. И никакое притворство не помогло ему скрыть свою заинтересованность.

— А если сразу, — горячо щебетнула Яя, — белый и тут же неоновый?

— Ооо, тогда я не отвечаю за жизнь этого существа! — взволнованно ответила учительница. — Если только испытуемый будет молод и очень, очень здоров. Но это же просто не по-человечески!

Дети затравленно посмотрели друг на друга…

Яя, пытаясь скрыть невольно брызнувшие слёзы, закашлялась и выбежала из класса. Учительница внимательно, раздумывая и уже

.. начиная что-то подозревать, уставилась на оставшегося мальчика. Ии стал усердно вытирать следы мелового фломастера со школьной доски, на которой до этого разговора вычислял формулы с таким видом, будто от этого зависела судьба галактики.

— А можно применить эти лучи к нам, к мыслящим? — отвлекла её вопросом вернувшаяся Яя, шмыгая носом и стараясь улыбнуться.

— Да, можно? — пряча глаза, вторил Ии, делая вид, что очень занят доской.

— Нет, ни в коем случае! — застрекотала Ея, взволнованно размахивая щупальцами и рожками. Она сразу позабыла о мелькнувшей неясной мысли, даже догадке, можно сказать, насчёт своих учеников и их путешествия на чужую планету...

«Ни чета... Ой, нет... Ни черта не понимаю... Что же случилось на Земле... Ну и сленг у этих землян! Йя! А, нет... Ха!» — пронеслось в её голове.

— Неужели дети... Не может быть! — но мысль снова ускользнула...

— Потому что мы не знаем, какие могут сопутствовать при обороте побочные эффекты! — продолжила она после краткого промедления, пытаясь собраться. — Необходимо ещё очень много проводить опытов, прежде чем возможно будет применить лучи Еми к мыслящим существам!

И потянулось на корабле унылое время. Без интересных, захватывающих подсознание опытов. Без возможности остановиться ещё где-то, чтобы пополнить исследуемые материалы — живые материалы. С еле плывущим по необъятным просторам межзвёздья — скверно, шаляй-валяй работающим кораблём, который чихал и кашлял двигателями, как старый дедушка. Без права на прогнозы, не зная, что будет завтра — долетят ли, вернутся ли домой, останутся ли в живых. Только тишина, тоска и мерцание далёких звёзд за иллюминаторами...

И, бороздя просторы межвселенных,

Летел кораблик сломанной дугой,

В нём замирала трепетность мгновений

Во мраке — кто останется — живой...

Г