Снежка

— Вот волшебство-то! Поверить в это не могу никак! Ну ваще! А дальше-то что?!

— А сегодня, когда я проходил мимо, чтобы притащить карту для урока, дверь в лабораторию была приоткрыта! Я осторожно заглянул туда, никого нет, ну и зашёл, — восторженно стрекотал мальчик, — и представляешь, в клетке уже целых двенадцать человечков было! Ея превратила всех земных мышек.

— Ого! — ещё больше вытаращилась Яя.

— Да… Они сначала убежали в домик, но я взял со стола переводчик и стал говорить на языке планеты Земля, — щебетал инопланетяшка, — тогда они собрались у самой дверки. Человечки спрашивали меня, что с ними теперь будет, но я не знал. Тогда они попытались выведать про нашу планету, и я рассказал им немножко. А в это время, в соседней клетке, вцепившись в решётку, стояли очень-очень грустные фьютики. И тоскливо смотрели на нас — на меня, на мыслят... И я подумал, что хорошо было бы попросить этих фьютиков нам в друзья.

— В друзья? Ух ты!

— Ага-ага, в друзья, — закивал Ии. — Но тут раздались шаги в коридоре, и я сразу же скользнул в шкаф, где убиралки всякие стоят, а после, когда Ея что-то делала и отвернулась, потихоньку вылез оттуда и ускакал на восьмиреньках, даже тапки снял с щупалец, чтобы не топать. И поскорее рванул на занятия. И ещё я забрал запасные закрывалки от лаборатории!.. Победно ухмылялся Ии во все свои зелёные жвалы, снова напоминая нелепого, странного лягушонка.

— Ну вот как тебе всё это удаётся, — немного устало вздохнула Яя, — что потом-то было?

— Ну, а дальше ты и сама знаешь: Ея примчалась к нам в класс, разрешила лететь на планету Земля, быстренько прочитала нотации, как вести себя там — и поскакала вместе со всеми ремонтировать чур. Потом мы переоделись в наши мягкие скафандры, и ты потопала открывать шлюз с капсулой, а я погнал ещё разок посмотреть на малюток. И человечки, как только меня увидели, сразу заулыбались и стали махать своими смешными щупальцами... нет, ручками. Тогда я открыл переводчик и похвастался, что прямо сейчас полечу на их планету гулять! Что у нас сломался чур, все ремонтируют его и Ея нам разрешила, чтобы мы не мешали никому, — мальчишка скорчил довольную рожицу. — И мне так захотелось потрогать эту малышню! Вот не стерпел я, признаюсь, открыл дверцу в клетку, а они как шарахнутся врассыпную от моих щупалец!

А в это время в соседней клетке, у самой решётки, снова стояли фьютики. Они хватались маленькими щупальцами за решётку и такими жалкими глазами смотрели на меня, что мне захотелось плакать. А их верхние сторожевые гляделки поникли, как-то растерянно оглядывая клетку, мыслят, меня... И я снова подумал про друзей-фьютиков. Они же ведь стали разумными, зачем им страдать в клетке. Но тут я просто онемел: прямо напротив меня, на стене, мерцал вот он, этот самый прибор, а ведь обычно Ея в шкаф прятала эту штучку!.. Я не удержался, конечно, — виновато моргнул мальчуган, — и взял его... Ещё быстро пораспихал по карманам переводчик и словарь. Только успел, как послышались шаги, и я залез за стол, — но это наш механик Чч зачем-то в соседнюю каюту заходил. Пришлось зависнуть там, пока он не ушёл...

А в то время, когда сорванец Ии прятался за столом, восторженно пялясь на мерцающий прибор, человечки бесшумно, друг за дружкой, выскальзывали из открытой дверцы клетки и, ловко цепляясь ручками, а где и ножками, за мягкие складки скафандра Ии, ныряли в его большой внешний карман, свободно облегающий одно из щупалец. И вот они уже почти все там...

Но тут последние из человечков заметили своих соседей, тоже подопытных, таких же маленьких, как и они, двух спрутиков, с которыми постоянно играли в гляделки. Спрутики, уцепившись за решётку щупальцами, смотрели на земных человечков — на то, как они покидают клетку, янтарными, полными слёз глазами, молча умоляя непонятно о чём. И тогда два человечка с усилием нажали на внешнюю задвижку чужой клетки. И задвижка плавно открылась!

Два маленьких спрута по проторенной дорожке — по скафандру увлечённого прибором инопланетянина — тоже забрались в карман и замерли там в общей куче. Ии так был увлечён этой штуковиной, что и три его внешние сторожевые гляделки ничего не заметили, вместе с мальчиком рассматривая мерцающий инструмент. Да и что может быть опасного на родном-то корабле? В своём собственном доме, можно сказать, чего тут слишком пристально рассматривать-то...

Где дружба зарождается, скажите —

В сочувствии в неволе бесконечной?..

Пусть маленький ты, и другой, но личность,

Сияет в крошечном сознаньи человечном…

— А я-то паниковала, где тебя носит так долго, когда нам лететь разрешили, — не удержалась Яя. — А оно вон оно что… — уже задумчиво бормотала девочка, — как мышек жалко, ой нет, человечков... Да и фьютиков тоже.

— Ооо... Прибываем! Ребёнок от избытка чувств даже подпрыгнул. — Нажимай, нажимай скорее невидимость. Заболталась я тут с тобой!.. Непонятная штуковина, похожая на спрута, исчезла вместе со своими пассажирами. Теперь слышны были только загадочные посвистывания, невесть откуда, похожие на громкий стрёкот цикад... Вскоре капсула мягко и бесшумно приземлилась в траву, рядом с заросшей дорожкой. А разговоры инопланетян продолжались...

— Ну всё, прилетели.

— Как красииво! — восхищённо осматривалась Яя, выходя из капсулы.

— Да что красивого, всё зелёное, как и у нас...

— Зелёное, но другое, не такое яркое. У нас намного всё ярче. И небо другое, и солнышко только одно, спокойнее тут, что ли.

— Ну это же другая планета, вот и другое, — затренькали звуки, похожие на ксилофон.

А по мягким складкам скафандра Ии, из большого внешнего кармана, осторожно хватаясь за изгибы ткани ручками и ножками и помогая друг другу, целенаправленно лезли на землю смешные человечки ростом с мышей, одетые в удобные синие костюмчики, которые сшила для них заботливая инопланетянка Ея, внимательно разглядывая снимки из каких-то модных земных журналов. Эфирных.

А вместе с ними, тоже в синих, но в скафандрах, деловито скользили два маленьких спрутика, с любопытством и запредельной радостью мерцая огромными для них янтарными глазищами… Посверкивая ещё и тремя светло-оранжевыми верхними гляделками. И не забывая помогать, как только могли, своим спасителям.

Спасителям? Да, спасителям из неволи, из плена. И неважно, что планета чужая, главное — не клетка! Главное — с друзьями! Уже — с друзьями!

Все глаза инопланетян, вместе с теми, что на рожках, с увлечением рассматривали земные пейзажи, и поэтому беглецов снова не заметили... Ну что тут скажешь — дети, они и есть дети, не выработана ещё у них необходимая концентрация внимания.

Наверное.

— Таак, и на кого будем луч направлять? — тараща глаза, спрашивал Ии, забирая прибор...

— Главное, на меня не направь! А то вдруг я в мышку превращусь! В большуую, — мелодично звенела Яя, — вот приключение-то...

Человечки тем временем уже слезли со скафандра и теперь бесшумно скатывались, кто на двух ногах, кто на четырёх, а кто и на всех восьми, в ближайшую ямку, заросшую травой.

— Ой, что-то мелькнуло сейчас, — вдруг вскрикнул Ии, — где-то там, внизу!

Рожки на головах инопланетяшек дружно повернулись вокруг своей оси, внимательно осматривая всё вокруг, в то же время их большие глаза продолжали изучать тропинку.

Человечки, вперемешку с фьютиками, уже успевшие попрыгать в ямку и прикрыться росшим тут же здоровущим листом лопуха, испуганно замерли, почуяв опасность.

— Давай посмотрим повнима...

— Ой, а это... это кто? — вдруг взволнованно вытаращилась Яя.

— Сейчас в словаре посмотрю, — тут же забыл обо всём Ии.

По дорожке неторопливо шагал рыжий ничейный кот.

— Таак. Это кошка. Нет, домашний кот.

— Какой забавный!..

— Вот оно! Решено! Направляем прибор на таких вот, — сейчас посмотрю, — домашних животных — котов!

— И кошек тоже!

— Вот классно как!

— Подожди, подожди, надо же песенку придумать.

— Ааа, да, раз Ея пела, то и нам надо тоже спеть.

Мыслики чудеесные

С яркими глаазками,

— Тут же сочинила умница Яя.

Народец, что навеечно

К нам пришёл из скаазки.

— Затренькал, не отставая от подружки, звонким ксилофоном, Ии.

— Мышата — это мыслята. А кошки пускай будут — мыслики. — Дружно забренчали инопланетяне...

— А что, прибор настраивать не надо?

— Нет, все там настроено, автомат, я слышал.

— А как включать-то его, знаешь?

— Да я же видел, куда Ея нажимала, вот на эту беленькую кнопочку...

— Таак, а где это мы вообще-то?

— Сейчас посмотрю, — из кармана снова был вытащен словарь, рассеянный свет пробежался по округе. — Деревня, посёлок, пригород — высветилось...

— Только на людей не направляй, людей — нельзя! А то нас больше никуда и никогда не отпустят одних!

— Знаю я, не учи!..

— Разумные, мыслящие — под особой защитой, — прострекотали примерные ученики хором...

— Ну, давай?

— Нажимай!

Мыслики волшеебные

Жили незамеетно вы,

Но попали в скаазочку,

В сети неувяязочек.

— На ходу сочиняя, щебетали проказники, открыв переводчик... Ослепительный белый луч накрыл кота, который уже сидел на дорожке, совсем рядом с детишками, спокойно вылизывая лапку. Кот под лучом съёжился в комочек. Прошла минута, луч исчез. Рыжик немного полежал, а потом сделал шаг, другой — и побежал, сначала еле-еле, пошатываясь, а потом опрометью, быстрее и быстрее. Затем он пролез через дыру в заборе... и вихрем, только лапы замелькали, ускакал со страшного места.

— Всё, готово! — снова послышался стрёкот.

— А как он припустил-то!

— Испугаался!

— Но он такой жалкий лежал! — загрустила Яя.

— Ой, какой красивый! Ооо... белый цвет — тут же отвлеклась она.

— Сейчас посмотрю. Кошка! А мягкая какая!... Пушиистая!

— Ты на её глаза посмотри! Здешним солнышком прямо светятся... Снежка, которая пробегала мимо по своим делам, немного испугалась и насторожилась из-за непонятного стрёкота неизвестно откуда. Затормозив, она беспокойно оглянулась, принюхиваясь к незнакомым запахам. Но не успела ничего сообразить, как попала под действие ослепительного белого луча.

Стали человеечками

Мыслики из скаазки,

Вы теперь навеечно

В этой свистопляяске...

— Зачастил Ии.

Бедняжка не могла пошевелиться, голова стала, как в тумане.

Съежившись, Снежка бессильным комочком лежала на дороге.

— Нет, нет, не надо, мне жалко её!

Яя обхватила щупальцами аппарат, пытаясь его вырвать из цепких конечностей Ии. Случайно, в борьбе, кто-то из них нажал другую, неоново светящую кнопку.

Белый луч сменился неоновым, да таким ультра-ярким, что на него вообще невозможно было смотреть.

И вот всё исчезло, лучей больше не было. Кошка ещё полежала, приходя в себя, и бросилась бежать...

— Зря мы в ту красивую светом тыкали!..

Зеленоватые слёзы закапали из глаз инопланетной девчонки.

— Ещё и какой-то другой луч добавился!

— Да она же станет теперь разумной, — виновато успокаивал её, размахивая щупальцами, Ии, — ведь при этих энергиях зарождается новый разум, я знаю, я же точно слышал, что это так! И мышки...

— Что — мышки... — Яя с сомнением покачала головой и рожками. — Всё равно, так жаль её! Что с ней теперь будет?! Жила ведь какой-то своей жизнью...

— Эх, не надо было луч на ту красивую кошку направлять, не надо!

— Вот заладила!.. Дело сделано!

— Дааа... Но если эта беленькая превратится в человечка, ей будет очень скучно жить одной...

— Почти одной. Есть же ещё кот. Рыжий!

— Угу… — вспомнила, всхлипывая, зарёванная девчонка.

— А давай побольше таких превратим, а? — Ии даже засиял зеленоватым светом от удачной мысли.

— Создадим много-много мысликов, — вторила ему Яя, размазывая зелёные слёзы по зелёным щекам, — и ей не будет так ужасно скучно!

Долго ещё ходили чужие по посёлку... То и дело то там, то тут вспыхивал ослепительный белый луч. Минута — и луч исчезал. Но больше ни разу не засиял неоновый.

Люди замечали всплески очень яркого белого света, но думали себе:

то ли ремонтируют где-то что, то ли праздник какой с эдакими яркими фейерверками... А на громкий стрёкот вообще никто не обращал внимания — мало ли что там стрекочет в траве, может, кузнечик большой или птичка какая...

В этом посёлке в последнее время очень много развелось кошек — и породистых, и простых, повсюду грелись на солнышке коты, кошки, котята разного возраста. И на всех, кто только ни попадался на глазищи этих детишек, направлялся белый слепящий луч. Как раз было утро обычного рабочего дня. Людей на тропинке и во дворе близлежащих домов, куда и направились любопытные существа, попадалось мало. А за редкими прохожими инопланетяшки с восторгом наблюдали из-за своей невидимости... Наконец они совсем устали. И проголодались. Это же были всего-навсего дети, хотя и инопланетные. Они так спешили вернуться обратно, что не заметили, как из кармана скафандра Ии что-то выскользнуло и мягко покатилось по земле в неприметный овражек, густо заросший сорной травой.

Детишки сели в свою маленькую скорлупку-спрут. И улетели. Улетели, подарив разумную жизнь не только человечкам-кошкам, но и крошечным человечкам-мышкам, даже и не подозревая об этом. Может быть потом, уже на корабле, они и догадаются, куда исчезли человечки из клетки. Нет, из клеток! Но! Дело сделано!

Потом — будет — уже — поздно!

Одним словом — Вау!

Откуда же столько сказаний об эльфах,

О крошечных, милых, смешных человечках,

О ком же в историях сказочных спето,

К кому прикипели душой мы навечно?

И ещё, кроме всего прочего, они освободили из плена непонятных, загадочных фьютиков. Бывших инопланетных мышек. Разумных, между прочим, фьютиков. Уже — разумных...

Глава 3

Как только инопланетяшки исчезли из виду, отправившись в посёлок превращать кошек в человечков, бывшие мыши перекочевали из ямки в густые заросли травы, буйно разросшейся вокруг.

— Ну что, ребята, мы дома! На нашей планете, на Земле, — констатировал факт один из них, паренёк Мон, с радостной улыбкой на личике.

— Нам удалось! Сбежать — удалось! — вдруг всхлипнула женщина Мэя.

«Смышлёные глазки,

Чёрненькие носики,

На планету нашу

В гости вас просим мы».

— Пропел паренёк Мик.

— Это Ея пела для нас! Звала в гости на их планету!

— Нет, Ея, конечно, хорошая, она даже любила нас, кажется, и учила — многому научила! Она ведь и назвала, подарила имена всем нам!

— Тамошние имена, — хмыкнул Мик.

— Ну и ладно, — хохотнула Мэя, — зато сшила одежду и обувь! А мальчишка! Мальчишка-то каков! Вот проныра! — пищала другая крошка.

— Но эти щупальца, фуу!

— Да, но это у тех, у огромных, а у наших-то они просто забавные, — улыбнулась Мия.

— Да, и глазки такие красивые, прямо как солнышки.

И человечки дружно посмотрели на маленьких, не понимающих их инопланетян.

— Да, хорошие ребята... И смелые ещё! — подмигнул им Мик. — Не испугались, сбежали с нами.

Насторожившиеся было фьютики тут же заулыбались мыслятам — да так широко, как только позволяли их зелёные жвалы, — напомнив земных лягушат, только с янтарными глазами и в синих одёжках. Причём один спрутик был пухленький, а другой — худенький.

— Ничего, прорвёмся, — непонятно заключил Нэй. — Главное, мы на нашей земле и мы — мыслим!

— Мы — мыслики?

— Да, мы, как и кошки, мыслики…

— Нет-нет, мыслята мы! — поправила девчонка Мия.

«Серые мышата,

Вы теперь мыслята».

— Пропела она тонюсеньким голоском.

«Проказники-бесята

Стали вдруг мыслятами».

— Подпел ей Мик.

«Весёлые проныры,

Самые любимые».

— Подхватили, тоненько хохоча, все бывшие мышата.

— Она же ведь обещала нам целый городок выстроить!..

А фьютики стояли между ними, с любопытством слушая и пытаясь хотя бы что-то понять. Их верхние три глаза подрагивали в такт песенкам, а ещё два пылали кострищем, пытаясь уловить смысл незнакомых звуков. И вдруг худенький мелодично прострекотал что-то, вполне вписываясь в ритм, и ему подпел, тренькая, другой. Получился такой инопланетный дуэт... Мысляята даже петь перестали — заслушались.

— Здорово как, будто музыка настоящая, — хохотнула Мия.

— Ты слышишь? — вдруг задумчиво проговорил ломающийся мальчишеский голос прямо над сбежавшим народцем.

— Даа, так тоненько-тоненько, как бы поют! Что-то про мышат! Вот тут, вот в этих зарослях!

Трава разошлась, и прямо над человечками возникли огромные, очень любопытствующие лица. Мыслят будто током прошибло. В глазах полыхнул тот самый, древний мышиный инстинкт: «БЕГИ!!!» — сердечки заколотились, ладошки вспотели, а ноги сами сиганули — куда угодно, лишь бы подальше. Должно быть, так сказался мышиный опыт вечно гонимых всеми существ. Один за другим, вместе с фьютиками, они неслышно зашмыгали в заросли.

Едва мелькнула последняя тоненькая конечность, как на клочок земли, где вот только что были малютки, встала огромная нога, шумно изломав окружающую растительность. Человечки в ужасе, ещё быстрее, попрыгали друг на дружку в какую-то ямку.

— Да нету тут никого! Послышалось, наверное!

— Что — и мне, и тебе показалось?

Пацаны азартно шарили по траве руками, топотали ногами. Один раз нога прошлась в каком-то жалком сантиметре от ямки с крохами — и тогда, кажется, у всех мыслят разом остановилось дыхание. Фьютики же инстинктивно втянули все свои выступающие части, превратившись в два плотных зелёных комочка, и только глаза-бусинки тревожно поблёскивали из-под синих одёжек.

Проверив всё вокруг, мальчишки наконец ушли. Очень разочарованно… Чужепланетная невидимость на редкость вовремя спасла малюток от нового плена!

С минуту в ямке стояла тишина, нарушаемая лишь слабым прерывистым дыханием. Первым очухался худышка-фьютик: он осторожно высунул один глаз из комочка, потом второй, третий… и тихонько прострекотал что-то успокаивающее. И все отмерли.

— Ай, и повезло-то нам как! — шептал, вылезая из ямки, вполне взрослый, несмотря на миниатюрность, мужчина по имени Нэл. — Осторожно, осторожнее надо бы!

— С ума сойти, как страшно! — еле слышно пищала девушка Кая, хватая за руку Нэла и вылезая следом за ним.

— Да уж! Ужжас какой! — почти беззвучно пищал крошечный народец, сбиваясь в кучку теснее прежнего. — А ведь ещё и собаки есть на нашей земле.

— А нюх-то какой у них, у собак! И кошки! — зашептались мыслята.

— Они же кота и кошку превратили! — вспомнил Мик.

— Может, и ещё кого, — хмыкнул Мон.

— Да разве мы всю эту какофонию уловили! С превращениями-то! — прыснула Мия.

Фьютики тем временем деловито ощупывали друг друга щупальцами — проверяли, не потерялось ли чего при паническом бегстве. У пухляшки съехала набок синяя тапочка, и худенький заботливо поправил обувку, ворчливо пощёлкивая.

Но тут вдали возникли, плавно скользя, инопланетяне. Бывшие пленники тут же нырнули под разлапистые листья лопуха, с любопытством подглядывая из-за них за многоножками. Фьютики при виде своих огромных сородичей заметно оживились: их верхние гляделки вытянулись вперёд, глазищи заблестели, а из-под жвалов вырвался тихий стрёкот — не то прощальный, не то задумчивый. Наверное, так они уясняли себе, что уже никогда не вернутся домой. Если неволю можно назвать домом, конечно... А может, просто провожали свою прежнюю жизнь.

Пришельцы рысью, чуть перебирая четырьмя щупальцами, добежали до своей капсулы, устало заползли в неё — и улетели. Только разочек девочка Яя прощально взглянула на быстро исчезающую планету. При посадке что-то выскользнуло из кармана скафандра Ии и укатилось в неприметный овражек, густо заросший сорной травой, — чего пришельцы не заметили.

— Уффф, — выдохнули разом мыслята, — они улетели!

Худышка-фьютик проводил капсулу задумчивым взглядом всех пяти глаз, медленно прикрыл их один за другим, а когда открыл — в них светилось мудрое и загадочное... облегчение! Типа — Ура! Мы сделали это! Мы вырвались! И ещё — любопытство: ну, и что теперь?

Через некоторое время стайка человечков стала видна всем, кому не лень.

— Ходы и норки наши помним? — между тем шептались людишки.

— Да, помним…

— Что-то не хочется в земляные норки, — вдруг сказала Кая.

— Так, давайте решать тогда: в дом пойдём или в подвалы, туда, где большие здания и много людей живёт?

— В подвалах этих еды нет никакой, надо за ней наверх, в квартиры лазить. Я помню.

— И воровать еду, — хмыкнул Мик.

— А если нас ещё и увидят…

— Даа уж, — зашептались малютки, содрогаясь от страха. Эпопея с мальчишками не прошла даром...

— Ну, тогда остаются усадьбы…

— Давайте, давайте в наш дом! — затараторили наперебой Мон и Кая. — Там тёплый сарай есть и подпол. И еды вечно много было! Нас и поймали, когда мы на прогулку выходили и выскочили на дорогу! И кошек там нету.

— Да-да, решено — туда.

— Помните, как добираться?

— А то! — хмыкали крошечные люди. — Правда, смутно как-то, но помним…

— Подождите, — вдруг сказала ещё одна девушка, Ная, — они ведь что-то потеряли.

— Кто? — не поняла Мэя.

— Дети инопланетные.

— Да, я тоже видел, вон туда улетело.

Все закивали, дружно развернувшись в нужную сторону.

— Ага, все заметили, однако, — хохотнул Мик. — Посмотрим?

— Зачем?

— Пригодится! Думаю, нам теперь всё такое пригодится. Потом разберёмся, что это.

Малютки бесшумно и слаженно, как настоящая тренированная команда, посыпались к небольшому овражку, присматриваясь и принюхиваясь по старой привычке. Не прошло и минуты, как Мик махнул своей маленькой рукой. Предмет был очень большой для таких крошек и лежал в слишком глубокой яме.

— Может, обустроимся, а потом и придём за ним? — несмело предложила Руна, молоденькая, постоянно краснеющая от стеснения девушка.

— Даа, конечно, придём, а его уже нет, — добавила Кая.

— Ну, тогда начинаем, — вздохнул Рон, мужчина в возрасте. — Надо так надо.

Сначала они долго слезали в овражек. Оказывается, на четырёх лапках бегать было куда сподручнее, чем на тоненьких ножках-прутиках. — руки ведь совсем не пригодны для ходьбы. Но люди-мыши быстро научились хвататься ими за траву и ветки, что очень помогало при спуске. Фьютики же плавно скользили на своих четырёх щупальцах, поддерживая и помогая всем подряд.

Пухляшка, внимательно глянув на склоны ямки, обнаружила самый пологий спуск и радостно застрекотала, подзывая остальных. А худышка всю дорогу галантно подставлял щупальце то под локоть Руне, то под ногу Мие, а когда кто-то оступался, мягко подхватывал, словно настоящий кавалер.

Наконец они окружили штуковину. Но, как ни старались, все вместе подкладывая под неё свои крохотные ручки, поднять или хотя бы немного приподнять этот предмет не смогли. Мик даже попробовал погрызть его с краешку, за что получил тычок и дружный хохот. Фьютики попытались сдвинуть что-то вроде обложки, щебеча и размахивая от волнения щупальцами и верхними гляделками, — но и им тоже ничего не удалось: обложка не поддавалась!

— Сдаюсь, — пробормотал Рон. — Ещё и тащить неизвестно куда. Самим бы примоститься где-то, ведь вечер, чую я, уже близко.

— Да-да, давайте спрячем это и пойдём устраиваться, — закивали Мон и Кая. — А потом уже придумаем что-нибудь.

Мыслята отыскали два целлофановых пакета, в которые, натужно кряхтя, завернули, как смогли, непонятную штуковину — сначала в один, потом ещё и в другой. В чём им чрезвычайно помогали фьютики, очень ловко действуя своими щупальцами. Сверху людишки набросали землю, ветки, какие только смогли притащить, и сухую траву. Вышел вполне себе незаметный холмик на дне ямки. Ну, или почти незаметный, если не знать, что он тут.

— Ну что же, вперёд! К новой жизни! — патетически воскликнул молодой шустрый мышонок… тьфу… паренёк по имени Мик.

— Цыц, тишь, тихо ты! — послышалось со всех сторон.

И дружная стайка, выбравшись из оврага, пошагала в сторону частных домов, поминутно приседая от страха, оглядываясь и прячась за травкой и камешками. Синие одёжки мыслят совсем не помогали им сливаться с природой, а тут ещё и ярко-зелёные фьютики тоже в синих скафандриках. Вообще фейерверк цветов! Прятаться приходилось ещё усерднее… Даже шорох ветра в траве заставлял их подпрыгивать. Тень пролетающей птицы накрывала землю — и вся стайка падала ничком, вжимаясь в грунт. А каждый хруст ветки отдавался в животе холодом. Мон то и дело оглядывался и шипел: «Тихонько, тишь, тишше…», а Кая вообще передвигалась короткими перебежками от камешка к камешку, как заправский партизан. И только фьютики скрупулёзно осматривали округу шестью верхними гляделками.

Но никто не попался им навстречу... Окраина, повезло!