Снежка

Ника Гайя

Снежка

Глава 1

После того ужасного ужаса Снежка, едва придя в себя, понеслась куда-то сломя голову и не разбирая дороги. Нереальные звуки. Яркий свет… Ей было так плохо в этом жутком сиянии, что она уже решила: всё, отбегалась. Помираю. Все девять жизней — в один миг в бездну…

Но лапки вопреки всему подняли маленькое тельце. Бежать. Бежать подальше от этого светопреставления. Сначала — еле-еле, шатаясь, а потом быстрее и быстрее…

Внезапно очень-очень, да попросту нестерпимо, захотелось спать. Кошка заметила узкое вентиляционное отверстие в подвал. Пачкая белоснежную шёрстку, она из последних сил протиснулась внутрь, свернулась клубочком на грязной тряпке в углу и мгновенно провалилась в сон — больше похожий на вечное упокоение, а точнее — «вырубило нафиг». Где-то в глубине души она уже знала: прежняя жизнь не вернётся. Никогда.

А утром…

Проснувшись, Снежка сладко потянулась… и замерла.

— Оё-ёй!! — взвыла она, увидев вместо пушистых лапок две тоненькие голые ручки-палочки. — Да что это за недоразумение такое?! Ноги тоже голые!! И тело!! И где моя роскошная беленькая шёрстка?! — тоненько заскулила бывшая красавица-кошка. — А я ведь стала… как… мои бабуля с дедом? Ой, я же стою! На двух лапах? То есть… ногах?!

Приступ дикого смеха накрыл её с головой. Она хохотала и хохотала, и никак не могла остановиться. Наконец со стоном свалилась на вонючее тряпьё, на котором и проспала всю ночь. — Бррр! — тут же подскочила она. — Воняет-то как! Снежка горестно тряхнула головой. Белоснежная волна волос накрыла её почти до пят.

— И на том спасибо… — прошептала маленькая девушка, ростом с кошку, глотая слёзы, что уже лились вместо истеричного хохота из огромных оранжевых глаз с вертикальными зрачками. А сквозь светлые пряди кокетливо торчали кончики маленьких треугольных ушек.

Вволю наплакавшись, Снежка попыталась собрать мысли в кучку. Перед глазами до сих пор стоял этот дурацкий яркий свет и странное стрекотание… А где-то в глубине сознания размыто мелькали бабуля с дедом, дорога домой... К бывшему дому. Ну не могла она в таком виде показаться на глаза любимым хозяевам. Сама не зная почему…

Вдруг из дальнего угла послышался жалобный писк. Снежка, переставляя непривычно длинные ножки, как на ходулях, поковыляла на звук. На клочке соломы дрожал чёрненький слепой котёнок.

— Ох ты ж мой маленький… — Она улеглась прямо на солому, согревая малыша всем телом и укрывая длинными волосами. Котёнок притих, но тут же принялся тыкаться в неё мокрым носиком. «Кушать хочет, бедняжка. Но где же еду-то взять?! Я и сама сейчас готова…»

Голод ударил по ней так, будто она сто веков ничего не ела.

— Ой, не могууу! — простонала Снежка. — Это просто невыносимо! «Веков…» — тут же изменились её мысли, и перед глазами понеслись какие-то нереальные, невозможные образы. «Так, стоп, — встряхнулась она. — Сейчас нужно про еду для котёнка. Такому малютке молока бы… И должна же быть у него мама-кошка. Где она?!»

Снежка встала, укрыла мирно засопевшего малыша подвернувшимися тряпками и принялась бродить по обширному подвалу.

Тут послышались какие-то невнятные, приглушённые звуки… Рыдания, что ли? И в лаз протиснулась грациозная — и, о чудо, тоже голенькая дамочка, только смуглая. Такая же маленькая, с кошку. При виде Снежки её зелёные глазищи вмиг вспыхнули яростным боевым огнём. Женщина зафыркала, но вдруг заметила котёнка в углу. — Ахх… — выдохнула она со счастливой улыбкой и ловко улеглась кружком, закрыв малыша собой. Послышалось довольное чмоканье и посапывание.

Когда котёнок насытился и снова заснул, опять укрытый тряпьём, две маленькие девушки уселись рядышком на случайную коробку и довольно сносно, хотя и взволнованно, затараторили на человеческом языке, ежеминутно — истинно по-женски — перебивая друг друга.

— Что делать-то?! — причитала Фейка, в прошлом чёрная бродячая кошка. — Жрать хочу — умираю! А пить — ещё больше! Где теперь еду брать? Раньше люди выносили, ставили, бабушка одна вот… Да и мышей было полно…

— Ну а сейчас ты слопаешь мышку? — хмыкнув, подмигнула Снежка.

— Или вот крысу…

Глаза Фейки испуганно выпучились.

— Бррр… пакость какая!

— Вот и я о том…

— Нет, ну как это так — мы говорим?!

— И голова ясная-преясная! А раньше всё было смутно как-то...

— Знаешь, а мой ребёнок — котёнок!..

— А я… Кто же я?! И ты?..

— Мы теперь, получается… мыслики.

— Мыслики? — Фейка моргнула. — Это ещё что за зверь?

— Ну… не знаю. Но мне почему-то точно известно. Будто в голове табличку повесили: «Поздравляем, вы — мыслики из сказки».

— Да, и мне знакомо… почему-то… Вот свет яркий такой, слово «мыс-ли-ки» и ещё какие-то звуки…

— Стали человеечками, мыслики из скаазки… — мелодично пропела Снежка и тут же прыснула.

— Угу, звучит! — хихикнула Фейка.

— Ну, главное — я не одна! А то, сидела бы тут голой сиротой и рыдала.

— Холодина-то какая, — вдруг вздрогнула Снежка и обняла себя руками за плечи. — И есть хочется…

— И я замёрзла! — пожаловалась Фейка. — У тебя хоть волосы длинные, — вон грива какая, как у принцессы. А у меня коротенькие совсем…

— Ха! У принцессы, которая живёт в подвале и воняет тряпками.

Они дружно захихикали.

— Раньше-то у нас мех тёпленький был…

— Давай походим здесь, поищем. Люди одежду разную надевают, а иногда и выбрасывают… я знаю. У них ведь тоже нет тёплой шёрстки.

— Как и у нас теперь! — горестно вздохнула Фейка.

— А деточка?

— Да безопасно здесь, лаз маленький, собаки не пролезут.

Грациозно двигаясь, две фигурки — тёмная и светлая — отправились исследовать подвал.

— Смотри, коробок сколько навалено!

— Давай разберём!

— Ого, пальчики! — восторженно завопила Снежка, сгибая и разгибая пальцы. — Смотри, они работают! Как настоящие!

— А когтей нет… грустно, — вздохнула Фейка, но тут же хмыкнула. — Зато теперь можно в носу ковырять изящно.

С трудом подняв одну из коробок, человечки вытряхнули всё прямо на цементный пол. Вещи были огромными для таких миниатюрных созданий, но в итоге они соорудили себе некое подобие одежды из шарфа и платка, завязав всё узелками… А потом гордо осмотрели друг друга, не уставая восхищаться своими тоненькими и гибкими пальчиками.

— Красотки, — фыркнула Снежка. — Высокая мода.

— Модели из помойки, — расхохоталась Фейка.

— Ой, да мы ещё и так умеем! Смеяться…

— Даааа… и плакать тоже! И из глаз течёт солёная вода, — подмигнула Снежка. — Нет, слёзы… — Вот бы поесть чего-нибудь!

— Так есть хочется, что я бы сейчас и мышь слопала! — снова рассмеялась тёмная дама. — Как будто я миллион лет ничего не ела!

— Миллион лет… Я знаю, знаю, о чём ты… Откуда — не знаю, но всё равно знаю! — восхитилась светлая…

— Слушай, а давай всё тут исследуем. Вылезем на улицу и посмотрим — вдруг угощение какое попадётся.

Мыслики, тихонечко переговариваясь, осторожно вылезли из отверстия на улицу и стали осматриваться. Оказалось, они прятались в подвале обыкновенного пятиэтажного дома, рядом с которым стояли такие же. А чуть вдали маячили частные дома, сплошь в зелени.

Вдруг беленькая девчушка лет пяти со смешными косичками, собиравшая листики под деревом, резко повернулась в их сторону.

— Ой! Человечки! — взвизгнула она.

Мыслики, одна за другой, подскальзываясь и падая, кубарем скатились обратно в дыру.

Девочка легла прямо на землю рядом с лазом.

— Я вас не обиижу, — увещевала она. — Человеечки, выгляните ещё, а? Не боойтесь меня! Вы из какой сказки пришли?

— Мы есть хотим! — осмелилась чуть высунуть голову Снежка.

— Ой! Сейчас принесу! Такой голосок — как звоночек тоненький… А глазки! Я мигом! — и девочка исчезла.

— А вдруг и правда поесть принесёт, — мечтательно вздохнула Снежка.

— Или мальчишек с палками приведёт, — мрачно добавила Фейка.

На всякий случай мадамы отошли от дырки подальше.

— Да ладно тебе, Машка, ну ты и умеешь напридумывать! Уфф… фантазёрка маленькая! Ну вот зачем мы столько провизии понабрали, а? А если мама узнает?!

— Тише, тише, чего раскричался! Напугаешь их… Они такие малюсенькие… и такие миленькие! Как куколки, только живые, — послышалось рядом с лазом.

Маша снова улеглась на землю, лицом к дыре.

— Выходиите, малышки. Вы его не боойтесь, куколки, это братик мой, он добрый. Серж, скажи, что ты добрый!

— Я дообрый! — скорчив рожицу, протянул мальчик.

У голодных мысликов просто дух перехватило от запаха еды.

— Я душу готова продать за это, — прошептала Снежка, высовываясь из лаза.

И сразу же увидела изумлённые глаза и открытый рот заглядывающего в лаз мальчишки. Сначала Серёжа не мог ни слова вымолвить от неожиданности.

— Ттак ты и… правда!.. — наконец прохрипел он.

— Я всё-всё говорила по правде! — победно закивала Маша.

— Ну и делаа! Нереальные...

Бывшие кошки утащили свёртки с едой и водой внутрь подвала и, давясь от нетерпения, утолили первый голод и жажду. После этого дети и мыслики немного поговорили.

Мальчик, стоя на коленках и неудобно наклонившись к дыре, пытался понять, откуда взялись маленькие человечки. Но они и сами мало что понимали. И всё же рассказали всё, что смогли: ещё вчера они были кошками. Потом оказались в каком-то ярком белом свете, и им было очень плохо там. А после свет исчез, они бросились бежать и уснули, куда успели добежать. Утром проснулись уже вот такими — мыслящими…

— Снежка! Фейка! — восторженно повторяла потихоньку Маша.

— Ты смотри, никому-никому не рассказывай про них, — наставлял сестрёнку Серж. — А то у нас отберут человечков на опыты… И даже могут посадить в клетку! — пугал мальчишка.

— Даже Ленке не скажу ничего! — пообещала Маша. — И маме не скажу! И папе! Никому! Я не хочуу, чтобы их забрали на ооопыты! — глаза девочки наполнились слезами. — Ни за что никому не расскажу! — решительно добавила она.

Наевшись до круглых животиков, мыслики перетащили котёнка на сооружённую наспех кровать и улеглись сами. Фейка сонно спросила:

— Откуда мы всё знаем, что и как надо говорить и делать?

Снежка помолчала, пошевелила пальчиками и честно ответила:

— Знаем, что знаем… А вот откуда…

— Что же ждёт нас завтра… Так непонятно стало всё… — Слушай… а ты бы хотела обратно в кошку?

— Знаешь… — помолчав, ответила Снежка, — а ведь не хочу. Пальчики прикольные. И смеяться вот так… тоже забавно и весело.

— Вот и я о том, — зевнула Фейка. — Хотя шерсть иногда очень даже по делу была…

— Что дальше-то будет…

— Ай, что будет, то и будет, — сонно пробормотала Фейка. Через минуту они уже мирно спали, завернувшись во что-то большое и тёплое, раскопанное в тех же коробках…

***

Как всё начиналось...

Жила-была белоснежная кошка, такая шёлковая и пушистая, словно только что выпавший снег. А глазищи-то у неё — огромные, оранжевые, словно солнышки: только глянет — и сердце у любого человека замирает. Дед с бабулей считали себя самыми счастливыми владельцами в мире и баловали Снежку так, будто она — национальное достояние. Но Снежка имела своё мнение: по её версии, эти люди вовсе и не хозяева никакие, а милые такие, хотя слегка неуклюжие создания, сбацанные исключительно для того, чтобы холить и лелеять её — умницу и красавицу.

Она была домоседкой со статусом мастера по уюту, дни напролётиграя, гоняя мячик имурча в собственном мягком кресле... А на улице появлялась только в исключительных случаях — например, когда к деду с бабулей приезжали гости, и тихая домашняя атмосфера превращалась в шебутную революцию. Снежка терпеть не моглатолпу и чрезмерное внимание к своей особе: ей нравилось, чтобы поклонялись издалека, а не тянули за хвост и тискали грязными... гмм... конечностями...И вот в один далеко не прекрасный день понаехало гостей — видимо-невидимо! Тут-то она, не долго думая, и юркнула подальше от шума и гама. Да только попала, как муха в варенье: липко, жутко… и — навсегда.

Глава 2

— Ну почему, ну зачем ты взял это?! Ох и влетит нам теперь! — с надрывом свиристела жутковатая на вид для землян Яя, до боли похожая на большую фантастическую игрушку. — Как жаль, что мы уже летим на планету Земля! Ни за что, ни за что я не позволила бы тебе...

Она была вся зелёная, даже, можно сказать, ядовито-кислотного оттенка. Восемь мощных, гибких щупалец заменяли ей и руки, и ноги. Да, в общем-то, только они и были — щупальца да голова с лицом. Тела как такового не замечалось... И на голове этой дивы покачивались три шебутных рожка с вытянутыми оладышками на концах, с которых моргали круглые светло-карие глазки. Эти гляделки постоянно прочёсывали всё вокруг себя, стараясь ничего не пропустить, лицо же освещалось и ещё двумя нереальными янтарными глазищами. И все бы ничего, но гламурный, обаятельный и экзотичный вид несколько портили жвалы вместо рта. Хотя, если сравнивать с игрушкой — само то. Правда, игрушечка была в человеческий рост. И живая...

— Ну интересно же! — перебил её такой же по виду инопланетный мальчишка, только формы тела у него были немного погрубее, а глаза чуть темнее.

— И вот не жалею я нисколечко, что взял это, совсем не жалею! Ии вертел в своих верхних щупальцах небольшой мерцающий прибор, похожий на волшебную ледяную сосульку с ручкой, унизанной разноцветными кнопками.

— Мы с тобой просто посмотрим, что за штучка такая, а то подумаешь, тайну взрослые сделали из неё и не рассказывают нам ничего совсем!

— Но нас же уже предупреждали, даже притрагиваться к прибору нельзя! — не уступала подружка.

— Да мы только одним глазком взглянем, аккуратненько так, а потом потихоньку всё и вернём, как было, — вкрадчиво увещевал Ии...

— Ну а если вдруг заметят? — начала сдаваться девочка. — Да не, не заметят, все ведь заняты, ремонтируют боковой чур, — уже веселился Ии. — Думаешь, почему нас одних отпустили гулять на эту зелёную планетку? Чтобы мы не мешали никому и не надоедали своими расспросами.

Послышались звуки, похожие на беспорядочные удары по ксилофону. — Да тебе бы только хохотать, даже и без повода, а мне потом скажут, что я снова за тобой не уследила!

Зелёненькое личико недовольно сморщилось. Потом, через секунду, разгладилось.

— Ну ладно, давай посмотрим, раз уж вышло так и ты стащил... И расскажи мне всё! Прямо сейчас! Вот как у тебя вещица эта оказалась?! Дай сюда!

Инопланетный мальчишка тут же с готовностью протянул своей подружке сияющую штуковину.

— Красота-то какая! Щупальца Яя осторожно забрали прибор, мягко касаясь выемок и кнопочек.

— Я слышала, он что-то с энергиями вытворяет?

— Ага, такое творит! — просиял, смешно кривляясь, Ии. — Я посвящу тебя сейчас во все загадки нашего звёздного корабля. Губы его растянулись до самых ушей, и инопланетный ребёнок стал до смешного похож на огромную земную лягушку, которая вот прямо сейчас раззявит свою широкую пасть и… задаст нелепый вопрос.

— Да мне и самому интересно, что ты скажешь на всё это! — снова разжались жвалы, расходясь в разные стороны... И это было жутковато и потешно одновременно.

— Рассказывай давай быстрее, болтунишка! — зазвенела, рассмеявшись, Яя. — Пока летим.

— Так вот, — сразу став серьёзнее, начал мальчик, — несколько дней тому назад, перед самыми уроками, я спрятался за стол в лаборатории и видел оттуда, как наша Ея направила этот прибор на двух мышек, помнишь, которые живут в лаборатории с самого нашего отлёта с Фью. И из него хлынул такой яркий белый луч, с минутку примерно, что даже глазам стало больно! И пока светился этот луч, Ея спела коротенькую песенку:

Были вы мышаатами,

А теперь — мыслятата.

— Мышки сначала съёжились, прямо в маленькие комочки, и мне их так жалко стало, аж в глазах потемнело. А потом, немного полежав, они подскочили и, падая, вскакивая, снова падая, удрали в домик, который стоит в клетке. Мне стало ужжасно интересно, потому я с утра снова юркнул в лабораторию и затаился за белой ширмой, которая в углу. Ну ты же знаешь: наша училка, когда работает, ничего вокруг себя не замечает! И, знаешь, там вместо мышек уже были такие же, как мы, только очень маленькие — с мышку ростом, девочка и мальчик... Ея называла их мыслятами! И на них были надеты синие скафандры. Как наши, примерно, только маленькие, по их росту.

— А какие мышки? С нашей планеты? С Фью?

— Да, с нашей.

— Ооой... как, — замерла Яя, — интрига прямо!

— Ея с ними долго разговаривала, и малютки всё-всё понимали без словаря, — довольно закивал Ии, — они стали разумными фьютами! Ай, нет — фьютиками! Это им намного больше подходит, мне кажется, чем мыслята.

Подружка смотрела на него, приоткрыв рот и ещё больше распахнув и так непомерно большие глазищи.

— Но это ещё далеко не всё, — тараторил мальчишка, — на следующий день я снова залез за ширму. И видел, как Ея направляла луч на мышку с Земли, на которую мы сейчас и летим.

— Подожди, подожди, — взволнованно взмахнула щупальцами и рожками Яя, — на земную мышку, такую же, как училка нам на уроках показывала?!

— Да, даа, — польщённо закивал приятель, — и, когда направляла луч, она снова спела песенку:

Были вы мышаатами,

Чёрненькие глазки,

Стали вы мысляятами,

Существа из сказки.

— Затренькал Ии. — И при этом рядом лежал раскрытый переводчик.

— Что же, что дальше-то было? — еле справившись с собой, изумлённо прошептала девочка. — Погоди-погоди, и наши мышки, и земная — они стали мыслятами?

— Да, только для земной Ея пела на земном языке, а для наших — на нашем... И вот им-то, земным, очень даже подходит имя мыслята. А нашим — фьютики.

— Знаешь, а ведь на уроке, пока мы писали самостоятельную, учителка тихо-тихо напевала себе под нос:

Смышлёные глазки,

Чёрненькие носики,

На планету нашу

Пожаловать просим мы...

— Я тоже слышал, — хмыкнул Ии. — Я ещё тогда подумал: кого это она в гости зовёт, бормотает чего-то...

— Ой, как же хочется познакомиться с нашими фьютиками!

— Да, да, — закивал зелёной игрушкой на пружинке Ии, — я тоже хочу. Я видел их рядом с решёткой, но не разговаривал, не до того было мне тогда.

— Надо же, занятно как… Ну давай, давай дальше рассказывай! — заёрзала Яя.

— Ея тогда не разрешала заходить в лабораторию, помнишь, — захлёбываясь от распиравших его чувств, тренькал мальчик, — но я уже не мог остановиться, интересно же, и перед самой трапезой опять залез туда, а как только все ушли на обед, вышел из-за ширмы. Представь себе: и там была девочка, только не как наши, а как земной человечек с картинок! Такая же крошечная, с мышку ростом, одетая тоже в синее, но не в скафандр, а костюмчик. И ещё обувь на ней была тоже синяя. Малышка сидела на камушке и горько рыдала, прямо навзрыд! Я спросил, почему она плачет, но она меня не поняла и убежала в один из домиков, которые Ея для них понастроила. Тогда-то мне и пришла мысль, как занятно было бы поближе рассмотреть этот волшебный прибор, который превращает зверьков в человечков. Ну а потом я вышел, пока Ея не вернулась, открыл дверь изнутри и захлопнул её за собой снаружи. Никто так и не узнал, что я был там и всё видел...

— Вот волшебство-то! Поверить в это не могу никак! Ну ваще! А дальше-то что?!

— А сегодня, когда я проходил мимо, чтобы притащить карту для урока, дверь в лабораторию была приоткрыта! Я осторожно заглянул туда, никого нет, ну и зашёл, — восторженно стрекотал мальчик, — и представляешь, в клетке уже целых двенадцать человечков было! Ея превратила всех земных мышек.

— Ого! — ещё больше вытаращилась Яя.

— Да… Они сначала убежали в домик, но я взял со стола переводчик и стал говорить на языке планеты Земля, — щебетал инопланетяшка, — тогда они собрались у самой дверки. Человечки спрашивали меня, что с ними теперь будет, но я не знал. Тогда они попытались выведать про нашу планету, и я рассказал им немножко. А в это время, в соседней клетке, вцепившись в решётку, стояли очень-очень грустные фьютики. И тоскливо смотрели на нас — на меня, на мыслят... И я подумал, что хорошо было бы попросить этих фьютиков нам в друзья.

— В друзья? Ух ты!

— Ага-ага, в друзья, — закивал Ии. — Но тут раздались шаги в коридоре, и я сразу же скользнул в шкаф, где убиралки всякие стоят, а после, когда Ея что-то делала и отвернулась, потихоньку вылез оттуда и ускакал на восьмиреньках, даже тапки снял с щупалец, чтобы не топать. И поскорее побежал на занятия. И ещё я забрал запасные закрывалки от лаборатории!.. Победно ухмылялся Ии во все свои зелёные жвалы, снова напоминая нелепого, странного лягушонка.

— Ну вот как тебе всё это удаётся, — немного устало вздохнула Яя, — что потом-то было?

— Ну, а дальше ты и сама знаешь: Ея примчалась к нам в класс, разрешила лететь на планету Земля, быстренько прочитала нотации, как вести себя там — и убежала вместе со всеми ремонтировать чур. Потом мы переоделись в наши мягкие скафандры, и ты потопала открывать шлюз с капсулой, а я побежал ещё разок посмотреть на малюток. И человечки, как только меня увидели, сразу заулыбались и стали махать своими смешными щупальцами... нет, ручками. Тогда я открыл переводчик и похвастался, что прямо сейчас полечу на их планету гулять! Что у нас сломался чур, все ремонтируют его и Ея нам разрешила, чтобы мы не мешали никому, — мальчишка скорчил довольную рожицу. — И мне так захотелось потрогать эту малышню! Вот не стерпел я, признаюсь, открыл дверцу в клетку, а они как шарахнутся врассыпную от моих щупалец!

А в это время в соседней клетке, у самой решётки, снова стояли фьютики. Они хватались маленькими щупальцами за решётку и такими жалкими глазами смотрели на меня, что мне захотелось плакать. А их верхние сторожевые гляделки поникли, как-то растерянно оглядывая клетку, мыслят, меня... И я снова подумал про друзей-фьютиков. Они же ведь стали разумными, зачем им страдать в клетке. Но тут я просто онемел: прямо напротив меня, на стене, мерцал вот он, этот самый прибор, а ведь обычно Ея в шкаф прятала эту штучку!.. Я не удержался, конечно, — виновато моргнул мальчуган, — и взял его... Ещё быстро пораспихал по карманам переводчик и словарь. Только успел, как послышались шаги, и я залез за стол, — но это наш механик Чч зачем-то в соседнюю каюту заходил. Пришлось зависнуть там, пока он не ушёл...

А в то время, когда сорванец Ии прятался за столом, восторженно пялясь на мерцающий прибор, человечки бесшумно, друг за дружкой, выскальзывали из открытой дверцы клетки и, ловко цепляясь ручками, а где и ножками, за мягкие складки скафандра Ии, ныряли в его большой внешний карман, свободно облегающий одно из щупалец. И вот они уже почти все там...

Но тут последние из человечков заметили своих соседей, тоже подопытных, таких же маленьких, как и они, двух спрутиков, с которыми постоянно играли в гляделки. Спрутики, уцепившись за решётку щупальцами, смотрели на земных человечков — на то, как они покидают клетку, янтарными, полными слёз глазами, молча умоляя непонятно о чём. И тогда два человечка с усилием нажали на внешнюю задвижку чужой клетки. И задвижка плавно открылась!

Два маленьких спрута по проторенной дорожке — по скафандру увлечённого прибором инопланетянина — тоже забрались в карман и замерли там в общей куче. Ии так был увлечён этой штуковиной, что и три его внешние сторожевые гляделки ничего не заметили, вместе с мальчиком рассматривая мерцающий инструмент. Да и что может быть опасного на родном-то корабле? В своём собственном доме, можно сказать, чего тут слишком пристально рассматривать-то...

Где дружба зарождается, скажите —

В сочувствии в неволе бессердечной?..

Пусть маленький ты, и другой, но личность,

Сияет в крошечном сознаньи человечном…

— А я-то паниковала, где тебя носит так долго, когда нам лететь разрешили, — не удержалась Яя. — А оно вон оно что… — уже задумчиво бормотала девочка, — как мышек жалко, ой нет, человечков... Да и фьютиков тоже.

— Ооо... Прибываем! Ребёнок от избытка чувств даже подпрыгнул. — Нажимай, нажимай скорее невидимость. Заговорилась я тут с тобой!.. Непонятная штуковина, похожая на спрута, исчезла вместе со своими пассажирами. Теперь слышны были только загадочные посвистывания, невесть откуда, похожие на громкий стрёкот цикад... Вскоре капсула мягко и бесшумно приземлилась в траву, рядом с заросшей дорожкой. А разговоры инопланетян продолжались...

— Ну всё, прилетели.

— Как красииво! — восхищённо осматривалась Яя, выходя из капсулы.

— Да что красивого, всё зелёное, как и у нас...

— Зелёное, но другое, не такое яркое. У нас намного всё ярче. И небо другое, и солнышко только одно, спокойнее тут, что ли.