Две цивилизации. Избранные статьи и фрагменты

Победа арабского языка не была результатом действия правительств. Во многих случаях христианам запрещалось говорить по-арабски, учить своих детей в мусульманских школах. Тем не менее ислам сделался религией огромного большинства населения. Даже та часть населения, которая не приняла ислам, приняла арабский язык.

В. Бартольд связывает это с тем, что «за арабом-воином следовал араб-горожанин, которому и принадлежала главная заслуга в деле укрепления арабской национальности в коренных странах»96.

Хозяйство оседлого земледельца в основном носит натуральный характер. Что же касается кочевников, то удовлетворение многих их жизненных потребностей связано исключительно с обменом, с торговлей. В самом деле, одно лишь специализированное животноводческое производство – без продукции растениеводства, без изделий ремесленников, которые живут в оседлых поселениях, – не может обеспечить кочевое сообщество. Степным кочевникам необходимы оружие, сбруя, ткани и многое другое, что они могут получить только с помощью торговли, причем чаще всего – издалека.

Традиционная структура кочевого общества построена на кланах, среди которых есть господствующие и подчиненные. Иерархия кланов основана не столько на их происхождении, сколько на военной мощи, способности управлять миграцией сообщества среди враждебного окружения.

Как и горцы, степные кочевники мобильны97, в их сообществах роли пастуха и воина слиты воедино, поскольку навыки, необходимые для охоты, военных действий и миграции в степи, близки. И еще одно важное сходство степняков и горцев: у тех и других нельзя изъять существенный объем прибавочного продукта. Все это препятствует формированию стратифицированного общества98.

Ибн Колдун в своей классической работе XVI века «Введение в историю» подробно описал, почему кочевники-скотоводы более воинственны, чем оседлые земледельческие народы, объяснил причины, по которым в их среде значительно меньше распространены развитая иерархия, устойчивые формы государственности и налогообложения99.

В степи то и дело формируются крупные межплеменные союзы, что требует координации действий. Однако до создания устойчивой администрации, которая вводит упорядоченную систему налогообложения, использует письменность, дело доходит редко. Такое случается, когда кочевники покоряют большие земледельческие народы.

Верховая охота

На развитие многих исторических событий в аграрном мире оказала влияние характерная для него асимметрия – несоответствие экономической продуктивности общества, его производственного развития, масштабов экономической деятельности и его способности к насилию.

Нигде эта черта не проявляется ярче, чем в многовековой истории отношений оседлых народов и степных кочевников между началом 1‑го тысячелетия до н. э. и серединой 2‑го тысячелетия н. э.100 Сама кочевая жизнь прививает навыки военного дела – выносливость, владение оружием, умение действовать организованно в коллективе101. Для степных кочевников оседлое население – своеобразный вид дичи, нападение на него – охота.

Высокий экономический уровень оседлых цивилизаций делает их соблазнительной добычей для кочевников, но не гарантирует надежной защиты от них. Лишь после овладения порохом экономическая мощь оседлых народов дает им очевидные преимущества перед степняками. А пока совершенное искусство верховой езды и стрельбы из лука в седле – бесспорные козыри легкой кавалерии кочевников в сражениях с войсками оседлых народов. С ассирийских времен в цивилизованных аграрных империях Ближнего Востока постоянно присутствуют серьезные проблемы, связанные с нападениями мобильных орд кочевников102.

Уязвимый Китай

Из крупных цивилизаций наиболее уязвим для кочевников был все-таки Китай – в силу своей близости к евразийским степям. А ведь мобильные степные орды просачивались даже в защищенную от них горами Индию. Наилучшая политика оседлого государства, которая позволяла ограничить давление степи, – это испытанный метод «разделяй и властвуй», разжигание среди кочевников внутренних конфликтов с помощью даров и подкупа. Пример удачного проведения такой политики – эволюция отношений Ханьского Китая с кочевым народом хунну в I–II веках до н. э.

Централизованные аграрные империи, наиболее близко расположенные к территориям массового расселения кочевников, – Иран, государства Средней Азии, Китай – на протяжении десятков веков пытались компенсировать военные преимущества своих агрессивных соседей. Они создавали новые, более совершенные виды оружия с применением высоких (по тому времени) технологий.

Но одна только угроза, что неожиданно вторгшиеся мобильные группы могут даже за время короткого рейда сжечь посевы и перебить мирных крестьян, заставляла оседлые империи отказываться от неэффективных ответных карательных экспедиций и договариваться со степняками.

Марк Блок в «Феодальном обществе» отмечал: «Преимущества завоевателей имели не технический, а социальный характер. Венгры, как впоследствии монголы, самим своим образом жизни были приспособлены к войне»103.

Дань за отказ от набегов

Чаще всего оседлое аграрное государство платило кочевникам дань за отказ от набегов. Чтобы сохранить лицо, правители оседлой империи нередко представляли эту дань как обмен подарками. Так было после поражения первого императора Ханьской династии от степного объединения хунну в III веке до н. э. Достаточно распространены были и прямые выплаты дани.

Даже в XVIII веке Россия регулярно платила крымским татарам, чтобы те не совершали набеги на ее южные границы.

Независимо от формы обложения – будь это узаконенные налоги или прямые грабежи, собираемая дань или дополнительные сборы для организации отпора кочевникам, подарки степнякам или средства на содержание новой кочевой элиты – суть была все та же: возрастающее экономическое давление на оседлое сообщество, и прежде всего на его земледельческое большинство.

Не останавливаясь на деталях, отметим, что сама угроза завоеваний заставляет аграрные цивилизации мобилизовать крупные ресурсы на нужды обороны, не позволяет элитам ограничивать налоговое бремя на крестьянство. Даже в тех государствах, где элита не отличалась особой хищностью, не стремилась выжимать из крестьян последнее, исходящая из степи угроза заставляла отбирать у земледельцев максимум возможного.

Надо слезть с коня

Мы уже отмечали, что после падения империи Сунь и возникновения Юаньской династии прекратилось характерное для Суньского периода ускорение экономического роста. Какую роль сыграли при этом финансовое перенапряжение империи, разрушение и ломка социальной структуры – вопрос дискуссионный. Однако то обстоятельство, что достаточно необычная и хрупкая в условиях аграрного общества тенденция к ускоренному росту душевого валового продукта, к массовому внедрению инноваций прервалась именно после монгольского завоевания, вряд ли является случайным104.

Ф. Бродель справедливо отмечает:

Общество принимало предшествующие капитализму явления тогда, когда, будучи тем или иным образом иерархизировано, оно благоприятствовало долговечности генеалогических линий и того постоянного накопления, без которого ничего не стало бы возможным. Нужно было, чтобы наследства передавались, чтобы наследуемые имущества увеличивались; чтобы свободно заключались выгодные союзы; чтобы общество разделилось на группы, из которых какие-то будут господствующими или потенциально господствующими; чтобы оно было ступенчатым, где социальное возвышение было бы если и не легким, то по крайней мере возможным. Все это предполагало долгое, очень долгое предварительное вызревание105.

В других аграрных цивилизациях Евразии регулярные вторжения кочевников перемешивали социальную структуру общества, не позволяли сформироваться тем длинным линиям, которые были характерны для Западной Европы.

Если победившие кочевники продолжают относиться к оседлому населению как к охотничьим трофеям, объектам вымогательства и грабежа, их господство, как правило, оказывается недолгим106.

Елюй Чуцай, один из китайских советников Чингисхана, задолго до окончательного покорения Китая говорил: «Хотя мы империю получили, сидя на лошади, но управлять ею, сидя на лошади, невозможно»107.

Победители копируют побежденных

Да, победителям пришлось спешиться и заняться управлением покоренными государствами. В Китае довольно быстро восстанавливается традиционная китайская система налогового администрирования. В Иране упорядочение системы изъятий прибавочного продукта заняло несколько больше времени, это происходит лишь в начале XIV века, после налоговой реформы Хасана108.

Сама логика устройства аграрного государства заставляет бывших кочевников-степняков быстро восстанавливать или воссоздавать институты, характерные для аграрных цивилизаций до их завоевания.

Еще одно последствие завоеваний – радикальное изменение в положении самой кочевой элиты, пришедшей к управлению земледельческим государством. До его завоевания степное сообщество мало стратифицировано, воины-кочевники налогов, как уже отмечалось, не платят. Теперь они стали правящей верхушкой, стоящей над многократно превышающей ее по численности крестьянской массой. Это положение порождает две диаметрально противоположные тенденции.

Предводитель межплеменной конфедерации, удачливый военачальник, заинтересован в воссоздании жесткой иерархии

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Гайдар Е. Т. Государство и эволюция / Ред. Е. Вьюник, худож. С. Стулов. М.: Евразия, 1995. С. 12.

2

Там же. С. 13–16.

3

Гайдар Е. Т. Государство и эволюция. С. 41.

4

Там же. С. 41–42.

5

Михаил Маяцкий отмечает: «Пассаж (точнее, его перевод, так как письмо было написано по-французски) полностью выглядит так: „Что надо было сказать и что вы сказали, это то, что наше современное общество столь же презренно, сколь глупо; что это отсутствие общественного мнения, это равнодушие ко всему, что является долгом, справедливостью, правом и истиной, ко всему, что не является необходимостью. Это циничное презрение к мысли и к достоинству человека. Надо было прибавить (не в качестве уступки, но как правду), что правительство все еще единственный европеец в России [estencore le seul Européen de la Russie]. И сколь бы грубо и цинично оно ни было, от него зависело бы стать сто крат хуже. Никто не обратил бы на это ни малейшего внимания“. Смысл этого отрывка – не совсем в восхвалении правительства, героически пытающегося вести косное общество по пути модернизации, а в критике ничтожного „гражданского общества“, рядом с которым правительство еще и выглядит вполне европейским» (Маяцкий М. Первый европеец и последний азиат // Вестник Европы. 2021. Т. 56. С. 91).

6

Гайдар Е. Т. Очерки смутных времен // Вестник Европы. 2009. Т. XXV. С. 30.

7

Гайдар Е. Т. Смуты и институты // Гайдар Е. Т. Власть и собственность: Смуты и институты. Государство и эволюция. СПб.: Норма, 2009. С. 12.

8

Там же. С. 13.

9

Там же.

10

Гайдар Е. Т. Очерки смутных времен // Вестник Европы. 2009. Т. XXV. С. 44.

11

Гайдар Е. Т. Очерки смутных времен. С. 31.

12

Там же. С. 37.

13

Там же. С. 44.

14

Гайдар Е. Т. Смуты и институты. С. 31.

15

Там же. С. 37.

16

Там же. С. 38.

17

Гайдар Е. Т. Очерки смутных времен // Вестник Европы. 2009. Т. XXV. С. 45.

18

Гайдар Е. Т. Государство и эволюция.

В предисловии автор благодарит близких людей и единомышленников, «прежде всего моего отца Тимура Аркадиевича Гайдара». Книгу Егор посвятил памяти незадолго умершего публициста Василия Илларионовича Селюнина.

На обложке первого издания по предложению автора мы поместили работу Казимира Малевича «Красная конница». (Я был директором издательства «Евразия», выпустившего книгу тиражом 25 тысяч экземпляров.) Из этой маленькой книжки вышли через десятилетие и две фундаментальные работы Гайдара: «Долгое время» и «Гибель империи». – Прим. составителя.

19

Первая Государственная дума РФ была «переходной», избранной в декабре 1993 года на два года (что было, как скоро стало ясно, большой ошибкой ельцинской администрации, вызванной стрессом октябрьских событий. – Прим. составителя).

20

Гайдар Е. Т. Государство и эволюция. С. 5.

21

Киплинг Р. Баллада о Востоке и Западе // Киплинг Р. Избранное. Л., 1980. С. 460.

22

См.: Тойнби А. Постижение истории. М.: Прогресс, 1991. С. 77–79.

23

Маркс К., Энгельс Ф. Капитал: Критика политической экономии. Т. 3 // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2‑е изд. Т. 25. Ч. II. М.: Гос. изд-во политической литературы, 1962. С. 354.

24

Шан Ян – ученый и политический деятель, наиболее известный представитель легистов Древнего Китая, сформулировал основные положения Фацзя – философской школы законников; автор легистского канона «Книга правителя области Шан».

25

Васильев Л. С. История Востока: В 2 т. T. 1. М.: Высшая школа, 1993. С. 17.

26

Описывая этот процесс, Л. Васильев отмечает: «Одно несомненно: главным итогом трансформации структуры (традиционных обществ в античной Греции. – Е.Г.) был выход на передний план почти неизвестных или по крайней мере слаборазвитых в то время во всем остальном мире частнособственнических отношений, особенно в сочетании с господством частного товарного производства, ориентированного преимущественно на рынок, с эксплуатацией частных рабов (то есть рабов, принадлежащих не государству, а частным лицам. – Е.Г.) при отсутствии сильной централизованной власти и при самоуправлении общины, города-государства (полиса). После реформ Солона (начало VI в. до н. э.) в античной Греции возникла структура, опирающаяся на частную собственность, чего не было более нигде в мире» (Васильев Л. С. История Востока. С. 6).

27

Чуньцю – период (722–481 до н. э.) эпохи Джоу в Китае. Характеризовался междоусобной борьбой между царствами, возникшими на базе раннеджоуских уделов.

28

Троецарствие – период в истории Китая (220–280), получивший название по числу трех царств (Вэй, У и Шу), образовавшихся после распада в 220 году империи Хань. Отмечен борьбой между царствами.

29

Фудзивара – аристократический клан, находившийся у власти в Японии в VII–XI веках.

30

Милль Дж. С. Основы политической экономии. М.: Прогресс, 1980. С. 395.

31

Афоризм английского философа Томаса Гоббса (1588–1679), по мнению которого государство возникло как результат договора между людьми, положившего конец естественному состоянию «войны всех против всех».

32

Манор – феодальная вотчина средневековой Англии. Сложилась в XI–XII веках.

33

Сеньор – в Западной Европе в Средние века феодальный земельный собственник (собственник сеньории), имеющий в подчинении зависимых крестьян (а часто и горожан).

34

Монтескьё Ш. Л. О духе законов // Монтескьё Ш. Л. Избранные произведения. М.: Госполитиздат, 1955.

35

Анализ этих предпосылок можно найти у Ф. Броделя: «Общество принимало предшествующие капитализму явления тогда, когда, будучи тем или иным образом иерархизировано, оно благоприятствовало долговечности генеалогических линий и того постоянного накопления, без которого ничего не стало бы возможным. Нужно было, чтобы наследства передавались, чтобы наследуемые имущества увеличивались; чтобы свободно заключались выгодные союзы; чтобы общество разделилось на группы, из которых какие-то будут господствующими или потенциально господствующими; чтобы оно было ступенчатым, где социальное возвышение было бы если и не легким, то по крайней мере возможным. Все это предполагало долгое, очень долгое предварительное вызревание» (Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV–XVIII вв. Т. 2. Игры обмена. М.: Прогресс, 1988. С. 610).

36

Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2‑е изд. Т. 4. М.: Гос. изд-во политической литературы, 1955. С. 429.

37

Там же. С. 430.

38

Г. Уэллс дает сочное живописание того, как воспринималась марксистская теория в его время: «Это учение и это пророчество неодолимо завладели всеми душами молодежи всех стран, и в особенности душами тех молодых людей, которые исполнены сил, наделены воображением и вступают в жизнь без достаточного образования, без средств, попадая в наемное рабство, неизбежное при существующем у нас экономическом строе. Они на себе испытывают общественную несправедливость, тупое бездушие, чудовищную бесчеловечность нашего строя: они сознают свое унижение, чувствуют, что их принесли в жертву; и они посвящают себя борьбе за разрушение этого строя, борьбе за свое освобождение… В четырнадцать лет, задолго до того, как мне довелось услышать о Марксе, я и сам был марксистом в полном смысле этого слова. Мне пришлось внезапно бросить учение, поступить на работу в отвратительную лавку, и вся моя жизнь превратилась в тяжкий, изматывающий труд. Этот труд был так тяжек, а рабочий день так бесконечно долог, что не приходилось даже и помышлять о самообразовании. Я поджег бы лавку, если б не знал, что она выгодно застрахована» (Уэллс Г. Россия во мгле / Пер. В. Хинкиса. М.: Прогресс, 1970. С. 62–63).

39

Хайек Ф. – видный австрийский экономист, лауреат Нобелевской премии. (Имеется в виду его книга: Хайек Ф. А. фон. Пагубная самонадеянность. Ошибки социализма / Пер. Е. Осиповой. М.: Новости, 1992. Английское издание: Hayek F. A. The Fatal Conceit: The Errors of Socialism. Chicago and London: The University of Chicago Press, 1988. – Прим. составителя.)

40

Бернштейн Э. Проблемы социализма и задачи социал-демократии / Пер. К. Я. Бутковского. СПб.: Д. П. Ефимов, 1901.

41

Кейнс Дж. Общая теория занятости, процента и денег / // Антология экономической классики: В 2 т. / Сост. И. А. Столяров. Т. 2. М.: Эконов; Ключ, 1993.

42

Рузвельт Франклин Делано – 32‑й президент США (с 1933 года) от Демократической партии (четыре раза избирался на этот пост). Провел комплекс реформ, существенно изменивших облик американской экономики («Новый курс»).

43

В связи с этим вспоминается, как в свое время на Съезде народных депутатов Р. И. Хасбулатов попытался затеять публичную дискуссию. Вот, мол, существуют разные концепции рынка – социально ориентированное государство с высокими налогами и классически капиталистическое, либеральное (американская модель). Он, Хасбулатов, – сторонник первой, Гайдар – последней. И пусть депутаты (голосованием, по-видимому!) и выбирают между этими моделями путь развития для России.

44

Напоминаем читателю, что восточный, азиатский, западный и европейский здесь употребляются не в географическом, тем более не в расовом, а только в политико-экономическом смысле. Скажем, Япония может считаться западной, а Куба или Гаити – восточными.

45

Гайдар Е. Т. Долгая история. Историко-экономические очерки. Статья четвертая // Вестник Европы. 2004. Т. XII. С. 43–72.

46

Гражданский кодекс РФ принимался Государственной думой по частям. Первая часть – 21 октября 1994 года; вторая – 22 декабря 1995 года; третья – 1 ноября 2001 года; четвертая – 24 ноября 2006 года.

47

Гайдар Е. Т. Долгое время. Россия в мире: очерки экономической истории. М.: Дело, 2005. С. 14.

48

Там же. С. 12.

49

Там же. С. 7.

50

Гайдар Е. Т. Долгое время. С. 14.

51

«Усредненные показатели подушевого национального продукта в Ханьском Китае и Римской империи достигали, по нашим ориентировочным расчетам и оценкам, соответственно 690–893 и 752–1003 доллара (в относительных ценах 1990 года); урожайность зерновых – 8–10 и 6–8 центнеров с гектара; уровень урбанизации (города с населением более 5 тысяч человек) 11–12 и 9–10% населения; продолжительность жизни – примерно 24–26 и 22–26 лет» (см.: Мельянцев В. Восток и Запад во втором тысячелетии: экономика, история и современность. М.: Изд-во Московского университета, 1996. С. 56). По оценкам Р. Голдсмита, в золотом эквиваленте среднедушевые доходы в ранней Римской империи были несколько выше, чем в Индии в середине XIX века, но значительно ниже, чем в Англии 1688 года или Франции и США 1820 года (см.: Goldsmith R. W. An Estimate of the Size and Structure of the National Product of the Early Roman Empire // Income and Wealth, 1984 (September). Series 30. № 3. P. 280).

52

Разумеется, экономическая история демонстрирует и существенные отклонения от характерных для большинства стран мира взаимосвязей, но об этом ниже.

53

О доле сельского населения в общей численности населения традиционных обществ см.: Урланис Б. Ц. Рост населения в Европе. М.: Госиздат, 1941, С. 414–415.

54

С. Ведингтон был прав, когда отмечал: «Если бы римлянина периода империи можно было бы перенести на 18 веков во времени, он оказался бы в обществе, которое без больших трудностей мог бы понять» (см.: Waddington C. H. The Ethical Animal. Chicago: University of Chicago Press, 1960. P. 15).

55

Лещенко Н. Ф. Япония в эпоху Токугава. М.: ИВ РАН, 1999. С. 194.

56

О влиянии на современную историческую науку представлений об общих закономерностях человеческого развития см.: Васильев Л. С. История Востока: В 2 т. Т. 2. М.: Высшая школа, 2003. С. 47.

57

Понятие «неолитическая революция» ввел Г. Чайлд. См.: Childe V. G. Man makes himself. London: Watss & Co, 1941.

58

Бернал Д. Д. Наука в истории общества. М.: Изд-во иностранной литературы, 1956. С. 45.

59

Термин «неолитическая революция» не должен вводить в заблуждение. Процесс перехода от присваивающего хозяйства к производящему был длительным, на Переднем Востоке он проходил в течение двух-трех тысячелетий, в Новом Свете – 3–4 тысячи лет. См.: Адрианов В. Б. Хозяйственно-культурные типы и исторические процессы // Советская этнография. 1968. № 2. С. 19. «Я использую термин „Неолитическая, или Сельскохозяйственная, революция“ не в связи с темпами, но революционной природой изменения, которое, вне зависимости от ее темпов, превратило охотников и собирателей в пастухов и фермеров» (см.: Cipolla C. M. The Economic History of World Population. New York: Penguin Books, 1978. P. 34).

60

См., например: Child V. G. The Down of European Civilization. New York: Knop, 1958. P. 1–13. В своих работах 1968 года Л. Бинфорд и М. Коен продемонстрировали близость по времени трех протекавших процессов: исчезновения крупных животных – объекта охоты в эпоху мезолита, появления деревень, освоения навыков, связанных с земледелием и скотоводством (см.: Binford L. R. Post-Pleistosene Adaptations // New Perspective in Archeology / Ed. by S. R. Binford, L. R. Binford. Chicago: Aldine Press, 1968; Cohen M. The Food Crisis in Prehistory. New Haven: Yale University Press, 1977).