Две цивилизации. Избранные статьи и фрагменты

Еще раз подчеркнем: важнейшие черты экономической и социальной жизни на протяжении тысячелетий оставались стабильными, претерпевая лишь медленные, эволюционные изменения.

Разумеется, время аграрных цивилизаций не было эпохой полного технологического застоя. Человечество получило водяные и ветряные мельницы, хомут, тяжелый железный плуг, удобрения, трехпольную систему земледелия. Все эти новшества постепенно распространялись в мире.

Почему организация и уклад жизни не изменялись тысячелетиями? Почему лавина перемен не началась раньше?

В чем причины их начала именно в Западной Европе?

Рим не центр Вселенной

Если попытаться взглянуть на историю человечества как бы издалека, из предыстории, становится ясно, что, при всей значимости краха Западной Римской империи, это масштабное и долгое событие по своему влиянию на развитие человеческого мира несопоставимо с процессами, которые мы наблюдаем на протяжении двух последних веков.

Рим не был центром Вселенной. Бо́льшая часть населения мира жила там, куда сведения о Великой империи и ее крахе просто не доходили, или доходили опосредованно, с многовековым опозданием, либо были доступны лишь узкому кругу жрецов и магов… Случившееся в Западной Европе в V веке н. э. никак не повлияло на жизнь китайской, индийской или иранской деревни и даже цивилизации.

Уже в то время, когда Маркс писал свои классические работы, невозможно было игнорировать непреложный факт: способы и формы организации производства и общества в огромном мире всегда и повсюду существенно, а часто – принципиально отличались от специфически европейских. Разбиение исторического процесса на трехчлен «рабовладение–феодализм–капитализм», с большой натяжкой еще как-то применимое для структурирования западноевропейской истории, никак не соотносится с историческими реалиями Китая, Индии, Японии, Африки и Америки. Да и России тоже.

Историческая эволюция на протяжении длительных периодов допускает возможность существования принципиально разных по своей организации социальных и экономических систем в обществах, которые находятся на сходном уровне развития. Азиатский способ производства у Маркса и Энгельса то появляется, то исчезает. Его место в, казалось бы, стройной картине исторического развития видится плохо. И это не случайно.

Если азиатский способ производства – исторический предшественник рабовладения, то как, оставаясь в рамках представлений о производительных силах, которые определяют структуру производственных отношений, объяснить многовековое успешное сосуществование столь различных формаций – азиатской и других, присущих вроде бы более высоким стадиям развития?

Если эта альтернативная форма организации способна тысячелетиями существовать наряду с западноевропейскими, что остается от концепции целостности всей истории человеческого общества?56

Неолитическая революция

Между тем постепенно стала выясняться значимость ПРЕДЫСТОРИИ – долгого процесса, который по масштабу влияния и вызванных им изменений в фундаментальных основах организации человеческой жизни сопоставим с современным экономическим ростом. Речь идет о неолитической революции57.

Важнейшее из открытий неолита – обретение огня.

Дж. Бернал в своей классической работе «Наука в истории человечества» писал:

Почти каждое из ранних механических достижений человека… уже были предвосхищены отдельными видами животных, птиц и даже насекомых. Но одно изобретение – употребление огня… совершенно недостижимо для любого животного. Еще предстоит открыть, каким образом человек пришел к использованию огня и почему он решил обуздать и поддерживать его… Его сохранение и распространение его в первую очередь должно было быть устрашающим, опасным и трудным делом, о чем свидетельствуют все мифы и легенды об огне58.

По масштабу взаимосвязей изменений в социальной структуре, экономике, демографии неолитическая революция является уникальным периодом в истории человечества59.

Дискуссия о том, что проложило ей дорогу, идет давно и вряд ли когда-нибудь завершится. Г. Чайлд, который ввел в научный оборот этот термин, связывал неолитическую революцию с окончанием ледникового периода и климатическими изменениями60. Эта гипотеза до сих пор не подтверждена, но и не опровергнута. В экономико-исторической литературе наибольшее распространение получила другая точка зрения: рост населения и его плотности уже не позволял вести присваивающее хозяйство; это объективно подталкивало к инновациям, которые позволяли прокормить на той же территории больше людей61.

Между 100‑м и 10‑м тысячелетиями до н. э. население планеты росло, но не достигало предела, за которым охотники и собиратели уже не могли обеспечить свое существование. Затем возможности такой организации общества были исчерпаны. Дальнейший рост населения потребовал новых способов хозяйствования, которые могли бы повысить продуктивность использования земли.

Дж. Бернал в своей упомянутой работе отмечал следующее:

В эпоху палеолита были созданы все основные способы ручной обработки и обтесывания материалов, включая способы употребления огня, практические знания о распространении и особенностях животных и растений дикой природы, так же как основные социальные изобретения: родовой строй, язык, обряды и живопись. Поселенческая культура эпохи неолита делала, кроме земледелия, ткачества и гончарных изделий, социальные изобретения – символические изображения и организованную религию. Бронзовый век дополнил культуру металлами, архитектурой, гончарными кругами и другими механическими приспособлениями и, что имело еще большее значение, породил выдающееся социальное изобретение – город civis цивилизации, polis политики. Именно город сделал возможным технический прогресс и вместе с ним весь комплекс духовных, экономических и политических изобретений от цифр, письменности, торговли. <…>

Железный век не вызвал заметных перемен в материальной технике, хотя он дополнил ее стеклом <…>. Основной вклад железного века заключался в распространении цивилизации вширь и вглубь путем введения в употребление нового дешевого металла – железа, но социальные изобретения – алфавит, деньги, политика и философия – подготовили почву для быстрого развития техники и науки62.

Аграрная цивилизация

В ходе этих (медленных, незаметных век за веком) изменений и складываются специфические, устойчивые общие черты глобальной аграрной цивилизации как способа организации жизни на долгие тысячелетия: от перехода к оседлому земледелию и до начала индустриализации и современного экономического роста, которым начался переход к новой глобальной цивилизации.

Основа экономики традиционного общества – земледелие и скотоводство, доминирующее место расселения – деревня, базовая общественная ячейка – крестьянская семья со своим хозяйством. В сельском хозяйстве занято более 85% населения. На периферии оседлых цивилизаций разбросаны доцивилизационные общества, которые состоят из охотников и собирателей.

Формы общественной организации различаются, иногда существенно, но основные черты аграрных цивилизаций близки (занятость подавляющего большинства населения в сельском хозяйстве, малое число городов, демографические характеристики, распространение грамотности, уровень жизни, преобладание натурального хозяйства).

Надо понять отличия общества, сложившегося в ходе неолитической революции. Общество охотников-собирателей, как показывают антропологические исследования, было эгалитарным63. В то время люди жили группами численностью от 20 до 60 человек. В поисках пищи они меняли место обитания64. Для успешной охоты необходим лидер. Сообщество выбирает его (он выделяется) из числа самых опытных и авторитетных своих членов. Сила, ловкость, храбрость, реакция, охотничий опыт – залог престижа и авторитета. Статус лидера, как правило, не наследовался, не передавался из поколения в поколение. Успех на охоте давал дополнительные права на добычу, но они были ограничены нормами обмена дарами65, традициями, которые диктовали правила распределения добытого66.

При кочевом образе жизни возможности накапливать имущество ограниченны67. Определенные имущественные отношения, которые в современных терминах с большой натяжкой можно назвать отношениями собственности (например, закрепление охотничьих угодий за отдельными семьями), все же возникали. Собирательство было главным образом женским занятием, охота – мужским. Охотником становился каждый взрослый мужчина. Охотничьи навыки те же, что и военные, – по крайней мере в доаграрную эпоху. И сражались с неприятелем, как правило, тем же оружием, с которым охотились. Специальное военное снаряжение появилось позже, на более высоких стадиях развития.

Характерно, что столкновения и межплеменные войны редко вспыхивали по экономическим мотивам. В обществах охотников-собирателей военные походы за добычей распространены мало. Основные причины вооруженных столкновений – кровная месть, похищения женщин, но не присвоение чужой добычи68. Это понятно. Накопленного имущества мало. Племя легко может сменить место обитания, переселиться подальше от назойливых, воинственных соседей. Соотношение стимулов к вооруженным столкновениям и их негативных последствий лишает войны и грабеж привлекательности.

***

Переход к сельскому хозяйству ведет к оседлой жизни не сразу. Первый шаг – подсечно-огневое земледелие – оставляет возможность для миграции сообщества. Однако по мере роста плотности населения таких возможностей становится все меньше. Приходится возделывать одни и те же земельные участки. Это стимулирует оседлость, постоянную жизнь всего сообщества и каждой семьи в деревне, которая остается на одном и том же месте в течение многих поколений69.

Общество охотников-собирателей мобильно. Закрепление охотничьих угодий если и происходит, то не связано с жесткой технологической необходимостью. Обитающие в этих угодьях дикие животные и птицы – лишь потенциальная добыча, не собственность.

Оседлость как фактор эволюции

В оседлом сельском хозяйстве все иначе. Возделывающая землю семья должна до начала пахоты и сева знать границы своего надела, на урожай с которого она может рассчитывать. Отсюда необходимость в определенных отношениях земельной собственности: земля – ключевой производственный фактор аграрной цивилизации. Эта собственность может перераспределяться в пределах общины, закрепляться за большими семьями, наследоваться или не наследоваться, но в любом случае должны существовать закрепленные обычаем земельные отношения, порядки разрешения споров.

Это подталкивает аграрное общество к созданию более развитых, чем в предшествующую эпоху, форм общественной организации70. Проблемы, связанные с отношениями земельной собственности, усугубляются с приходом земледелия в засушливые долины больших рек. Здесь поселения земледельцев не отделены друг от друга крупными массивами необрабатываемых земель, расположены рядом. Их жители общаются с соседями. Возникают новые отношения, в том числе связанные с координацией совместной деятельности.

Технологии орошаемого земледелия трудоемки. Для мелиорации, орошения и полива полей, организации водопользования необходимо множество рабочих рук, которых в одной деревне может просто не найтись. Но соседям-земледельцам тоже нужна вода, и они объединяют и координируют свои усилия, всем миром внедряя передовые по тем временам сельскохозяйственные технологии. Неудивительно, что развитые цивилизации – не просто оседлые сельскохозяйственные общины, а именно цивилизации – зарождаются в районах орошаемого земледелия – Шумере, Египте.

Первые зафиксированные в дошедших до нас источниках случаи, когда ресурсы земледельческих сообществ объединялись для выполнения специфических задач, стоящих перед оседлыми храмовыми хозяйствами, встречаются у шумеров. Они выделяли земли для совместной обработки. Урожай шел на нужды священнослужителей. Примеры протогосударств71, где еще не существует регулярного налогообложения, а общественные функции выполняются за счет даров правителям, не носят фиксированного и регулярного характера – это Шумер периода Лагаша, Китай периода Шань, Индия ведического периода.

Еще Ш. Монтескьё отмечал, что усиление центральной власти связано с орошаемым земледелием. Этой же точки зрения придерживаются многие современные исследователи72. К. Витфогель, рассматривая специфические черты восточной деспотии, свел все к мелиорации и орошению73.

Но и здесь универсальные формулы опасны. Как быть с тем, что основы китайской централизованной бюрократии сформировались, когда подавляющая часть населения Китая жила на неорошаемых землях?

Лишь многие века спустя центр китайской цивилизации смещается на юг, в районы орошаемого земледелия. Бесспорно, технологии орошаемого земледелия способствовали становлению централизованной бюрократии в аграрных обществах, но не были главной и тем более единственной его причиной.

Первоначально административная иерархия в оседлых сельских сообществах не очень заметна, схожа с установлениями, характерными для эпохи охоты и собирательства. Со временем появляется возможность изымать и перераспределять часть урожая, который превышает минимум, необходимый для пропитания семьи земледельца. А раз появилась возможность отобрать, наверняка кто-то попытается специализироваться на изъятии и перераспределении, используя для этого насилие.

Так начинается переход от характерных для ранних цивилизаций храмовых хозяйств в речных долинах к царствам и деспотиям. Механизмы этого перехода – завоевание и противодействие завоевателям.

Переход к оседлому земледелию вносит в организацию общества очень важный для последующей истории аспект: изменяется баланс стимулов к применению насилия.

Начало грабежа

Если есть многочисленное невоинственное оседлое население, которое производит значительные в отрезок времени (сезон, например) объемы сельскохозяйственной продукции, рано или поздно появится организованная группа, желающая и способная перераспределить часть этих ресурсов в свою пользу – отнять, ограбить, обложить нерегулярной данью или упорядоченным налогом. Это явление неплохо исследовано, и не о нем сейчас речь. Для нас важно, к чему это приводит.

А приводит это к тому, что возникает (и все время растет) пропасть неравенства между большинством крестьянского населения и привилегированной верхушкой, готовой насильственно присваивать часть произведенной крестьянами продукции. Это важная черта аграрного общества. Именно во время его становления получают распространение грабительские набеги за добычей74.

В отличие от охоты, где навыки производственной деятельности мужчин близки к военным навыкам, земледелие по своей природе – занятие мирное. Первоначально оно вообще было женским75.

На ранних стадиях перехода к земледелию мужчины охотятся. Женщины, традиционно занимавшиеся собирательством, начинают осваивать мотыжное земледелие. С появлением орудий, требующих больших усилий (в первую очередь плуга), в земледелии повышается роль мужского труда.

Если для коллективной охоты необходимо организационное взаимодействие, то оседлое земледелие ничего подобного не требует. Оно позволяет значительно увеличить ресурсы питания, получаемые с той же территории. Сезонный характер земледелия вызывает необходимость накапливать запасы пищи. Чем дальше развивается сельское хозяйство, тем больше средств требуется на улучшение земли, ирригацию, хозяйственные постройки, инвентарь, жилища, домашний скот76. Но все это делает крестьянское хозяйство уязвимым.

У крестьянина есть что отнять. Переселение для него сопряжено с серьезными издержками, поэтому ему проще откупиться от воинственного соседа, чем бежать с насиженного места. Применение насилия для присвоения результатов крестьянского труда становится выгодным, а потому получает широкое распространение77.

Технологические инновации радикально меняют организацию жизни общества. Инновации теперь направлены на организацию насилия; оружие меняется быстрее всего.

Развивается аграрное производство, оседает на земле и концентрируется земледельческое население, возникает необходимость регулировать права собственности на землю, организовывать общественные работы, создаются предпосылки присвоения и перераспределения прибавочного продукта, а параллельно складываются группы, специализирующиеся на насилии, и привилегированные, не занятые в сельском хозяйстве элиты, – словом, образуются государства.

Специализация на насилии и связанное с ней право иметь оружие обычная прерогатива элит78. В различных аграрных цивилизациях нередко практиковалась конфискация оружия у крестьян79.

Создатели аграрных государств

Особенная роль в мировой истории у племен скотоводов-кочевников, рано специализирующихся на организованном насилии80. В отличие от оседлых земледельцев у них производственные и военные навыки практически неразделимы, поэтому кочевое племя может выставить больше подготовленных, привыкших к совместным боевым действиям воинов, чем (при том же количестве) племя земледельцев.

«Когда два отряда равны численностью и силой, победа останется за тем, который больше привык к кочевой жизни», – замечает арабский историк Ибн-Хальдун. Кочевник, по существу, был прирожденным солдатом, готовым в любую минуту отправиться в поход со своим привычным обиходом: лошадью, оснащением, провиантом, помогало ему и врожденное чувство ориентации в пространстве, совершенно чуждое человеку оседлому81.

Показателен пример варваров, обитавших вблизи центров аграрных цивилизаций. Они могли заимствовать технические новшества, прежде всего в области военного дела, у более развитых соседей; у них были стимулы к завоеваниям (богатства тех же соседей) и преимущества старого устройства жизни, где каждый мужчина – воин.

Основатель Аккадской империи Саргон – один из первых известных нам, кто воспользовался удачным географическим расположением земель и этнокультурными особенностями их жителей и соседей82.

Завоеватели, установив контроль над оседлыми земледельцами, становились новой элитой, сплачивались вокруг власти, способствовали ее усилению. Будучи для местных чужаками, они без зазрения совести облагали население высокими налогами83. Без чужеземной элиты формирование институтов государства шло гораздо медленнее, потому что в органично развивающихся социальных структурах аппетиты знати ограничены элементами племенного родства, традициями.

«Мирные» аграрные государства, как правило, формировались благодаря завоеванию оседлых земледельцев воинственными пришельцами – кочевниками, представителями чужих этносов.

Недаром имя народа-завоевателя, будь то персы или лангобарды, нередко автоматически переносилось на всех привилегированных людей, освобожденных от уплаты налогов, например на воинов, к какому бы этносу они ни принадлежали. Впрочем, история знает исключения.

II. Иные пути

После того как оседлые аграрные цивилизации зародились в Междуречье и Египте, а затем возникли в Индии, Китае и других частях Евразии, в мире на протяжении тысячелетий господствовали характерные для них социальные и экономические формы организации жизни. Однако и в этот период человеческой истории такая форма социальной организации была отнюдь не единственной.

Рядом тысячелетия жили другие.

Они постоянно заимствовали у них технические новшества (в первую очередь в военной сфере), были неотъемлемой частью евразийского мира и, вместе с тем, по своей социальной организации существенно отличались от соседствующих с ними аграрных цивилизаций, пребывая своеобразными аномалиями в социально-экономической структуре аграрного мира.

Горцы

Одна из таких форм общественной организации получила распространение в горных районах. Как правило, малопродуктивные почвы не дают здесь возможности удовлетворить потребности специализирующейся на насилии, присваивающей прибавочный продукт элиты. Но природные условия позволяют вести кочевое или полукочевое скотоводческое хозяйство84. У горцев, как правило, есть постоянное жилище, но значительную часть года они кочуют со скотом.

Типичный пример установлений горских народов – социально-экономические традиции, сохранившиеся в горных районах Кавказа до конца XIX века и поэтому хорошо исследованные и документированные. Здесь сочетаются отгонное скотоводство, составляющее основу экономической деятельности и доходов85, ограниченное, но дополняющее скотоводческую деятельность земледелие, полуоседлый способ проживания; кочуют со стадами лишь пастухи, основная масса населения остается в местах постоянного проживания86.

Здесь отсутствует четкая социальная иерархия, характерная для оседлых аграрных обществ87, здесь в порядке вещей грабежи живущих в предгорье и на равнинах народов. Они дают доходы, дополняющие хозяйственную деятельность.

Даже освоив земледелие и одомашнив скот, жители гор сохраняют многие характерные для охотничьих народов черты. Сама специфика их занятий заставляет каждого взрослого мужчину, как и в охотничьем сообществе, владеть боевыми навыками.

У горцев трудно что-нибудь отнять, да и отнимать почти нечего. Отсюда эгалитарный, малостратифицированный характер горских сообществ.

Общие характерные черты легко обнаруживаются у столь разных в этническом отношении народов, как шотландцы, черногорцы, чеченцы, афганские племена высокогорья88.

А вот многовековое существование особой социально-экономической структуры, связанной со степным кочевым скотоводством, стало важнейшим фактором, повлиявшим на развитие цивилизаций Евразии в течение последних трех тысячелетий.

Кочевники

На ранних этапах неолитической революции еще нет четкого разделения народов на оседлые, занятые земледелием, и кочевые, специализирующиеся на скотоводстве.

И те и другие постоянно перебираются с места на место. Со временем – по мере развития оседлого земледелия в крупных центрах цивилизации и становления скотоводства с его кочевым укладом – эти пути расходятся89.

Приручение лошади и верблюда90, овладение навыками верховой езды открывают дорогу к формированию своеобразного хозяйственного уклада, получившего широкое распространение в полосе евразийских степей, на Аравийском полуострове, в Северной Африке, – степного, кочевого скотоводства91.

Как и у кочевников-горцев, здесь производственные и военные навыки совпадают, каждый мужчина – воин. Отличие же, причем принципиальное, заключено в том, что степные просторы позволяют прокормить несравненно больше народу, чем горные территории. И в степях нет препятствий для масштабного объединения кочевых племен.

Столетиями торговые связи между удаленными друг от друга партнерами прокладывались через пустыни и степи. Для оседлого земледельческого населения дальняя торговля малосовместима с его основным занятием. Для кочевников это естественная часть их стиля жизни.

Парадоксально, но ведь это кочевники собрали воедино разрозненный цивилизованный мир.

Караванные пути

Великий шелковый путь, связавший Китай с миром Средиземноморья, становится одним из важнейших средств торгового и культурного обмена в евразийском мире92. С начала 1‑го тысячелетия арабская караванная торговля – органичная составная часть международных связей: Индии – с Ближним Востоком и Европой. Не случайно столь позитивно относится к торговле ислам – мировая религия, с которой тесно связана история сообщества кочевников-скотоводов.

Арабы

Мекка была торговой республикой, управляемой синдикатом богатых предпринимателей. Ее институты не были заимствованы у античного мира. Курьяши, составлявшие основу торговой элиты Мекки, лишь недавно оставили кочевничество. Их идеалы были по-прежнему кочевыми – максимум индивидуальной свободы, минимум публичной власти. Та власть, которая существовала, была городским эквивалентом племенных собраний, состоящих из глав семей, избранных по их богатству и репутации. Власть была чисто моральной93.

Дальние торговые связи через степи и пустыни возможны не всегда. Иногда на эти пути накатывают волны межплеменных столкновений, но стимулы к торговле сильнее войн. Так или иначе, караванам нужна охрана, а за нее надо платить – иногда подарками, иногда деньгами. Доходы от торговли увеличивают не слишком богатые ресурсы степных кочевников. Дальняя торговля органически дополняет обмен между ними и оседлыми народами94.

Регулярные войны Византии с Ираном, попытки Ирана контролировать торговлю Византии с Китаем были важным фактором, стимулирующим развитие дальней караванной торговли через Аравийский полуостров, связывавший Индию и Византию95.

То, что торговля была глубоко включена в ткань арабских традиций, стало важным фактором сохранения арабами своей идентичности после завоеваний VII–IX веков, их мощного влияния на население более развитых регионов, таких как Сирия, Месопотамия, Египет, Северная Африка.