Искусство рассказывать истории

Рейнальдо. А он, случаем, не вдовец?

Маноло. Женат, но бездетный. Работает в суде.

Габо. А похоже, будто вдовец. Просто все качако кажутся вдовцами. В смысле, те, что были раньше, потому что нынешние выглядят вполне счастливыми и танцуют даже лучше, чем люди с побережья. Значит, герой работал в суде или в нотариальной конторе. Бумажная работа. Нотариус с очень хорошим почерком, очень дотошный, очень сметливый. Начальство поручало ему важную работу. Иными словами, бюрократ из бюрократов. Если бы он был вдовцом, имел бы дочь, которая живет не с ним, а в соседней квартире. Вероятно, нам не понадобится эта информация в фильме, но ее можно использовать для объяснения его поведения, решений, даже… Почему ты не хочешь, чтобы он стал вдовцом, Маноло?

Маркос. Чтобы он ушел, не попрощавшись с женой.

Маноло. В этом все и дело.

Габо. Уехать, никому не сообщив? Такую новость сообщить надо. Она запускает историю. Помните, как в фильме Куросавы «Жить»[10]?

Маноло. Герой понимает, что у него рак, по симптомам других пациентов, когда сидит в приемной. И потом уходит. Он не решается зайти в кабинет врача.

Габо. Лучше, если ему скажет доктор. Но давайте разберемся: есть у него семья или нет?

Сокорро. Если есть, то он не может уйти от жены, не попрощавшись. Нельзя просто так бросить спутницу жизни, кто стирал ему носки и все такое. Если он вдовец, у него все равно должна быть женщина – хозяйка квартиры или уборщица, – с которой у героя сложные отношения, потому что между ними могла пробежать искра или же случился какой-то разлад…

Габо. И за полчаса мы обязаны ее увидеть хотя бы разок. Например, когда он приходит собрать вещи.

Сесилия. Но ведь он должен сесть в автобус без багажа.

Маркос. Мы с Маноло придумали, что болезнь – цирроз печени. Доктор спрашивает: «Вы много пьете?» Он отвечает, что давно завязал, а врач качает головой: уже ничего не поделаешь. Герой выходит из клиники, звонит жене, но та не дает ему и слова сказать, начинает пересказывать всякие сплетни… Она не знает, что муж ходил на прием.

Габо. Итак, герой бросил пить, приложив немалые усилия, и оказывается, что это не помогло. Он все равно умрет от цирроза. И когда он слышит новость, первое, что делает, – идет в бар и хорошенько надирается. «Гребаная жизнь! Идиотская работа столько лет, и ради чего?»

Маркос. Герой заходит в первый попавшийся бар и говорит незнакомому бармену: «Посмотри, что со мной стало». И рассказывает свою трагедию.

Габо. Да, бармены – исповедники пьяниц. Забулдыги всегда с ними откровенничают.

Рейнальдо. Это не просто бар, а место, где он каждый день пьет кофе. Он ходит туда сто лет. Войдя, садится на свое привычное место. И тут же, без лишних слов, ему приносят кофе. Но он раздраженным жестом отказывается: «Мне чего-нибудь покрепче». Бармен смотрит на него, пораженный.

Маноло. Сначала звонит жене, потом заходит в бар, потом – на остановку и спрашивает: «Какой автобус следующий?» – «На Курумани». И он тут же покупает билет.

Габо. Остановка должна быть напротив бара. Поэтому ему и приходит в голову уехать. Он видит, как люди снуют туда-сюда, и думает: «Почему бы и нет?»

Маркос. И вот тут начинается действие. Он рассказывает бармену о случившемся, и дальше запускается сюжет.

Габо. Да, не нужно лишний раз напрягать зрителя. Наступает момент, когда пора обо всем рассказать. И здесь герой хватает бармена за грудки и все выкладывает. «Смотри, – говорит, – я торчу в офисе тридцать лет, чтобы заработать на спокойную старость, и вот что со мной творится. К черту! В задницу эту работу! И дом тоже! И хрен тебе, а не деньги за это пойло. Усек?» Он выходит на улицу и садится в первый попавшийся автобус. А что будет дальше, мы уже знаем. Затем происходят странные события, которые приводят его прямо к смерти. И все. Вот и вся история. Остается только тщательно прописать детали, чтобы история была плотной и не длилась больше получаса.

Глория. Я все равно не понимаю, почему он уходит, так и не сказав жене…

Габо. Мы до сих пор не знаем, позвонит он ей или нет. Пока единственное, что нам известно наверняка, – если мое предложение будет принято, – это то, что мы уже озвучили, включая пьяную исповедь бармену, потому что она выглядит вполне естественно… Первое, что приходит на ум парню, попавшему в такую ситуацию, – выговориться. И выместить свою злость на всех подряд: просто потому, что его жизнь рушится. Вам не нравится это предложение? Оставьте сюжет мне, я напишу сценарий. Без шуток.

Роберто. Не согласен. Я против фильмов, где факты проговариваются и ситуации разрешаются устно.

Габо. Ты так думаешь, потому что еще слишком молод. Когда станешь старше, ты поймешь, что люди не всегда понимают сюжеты. Поэтому лучше говорить напрямую. По крайней мере, я ценю такую любезность. Обычно я засыпаю под фильмы. В детстве меня приучили ассоциировать темноту со сном. Когда свет гасили, я ложился спать. Вот и теперь: если я смотрю телевизор с включенным светом и кто-то его гасит, то через некоторое время я уже крепко сплю. То же самое и в кинотеатре: как только начинается сеанс и гаснет свет, я засыпаю. Иногда я внезапно просыпаюсь, вижу актера и говорю: «А это кто?» Я бы понял твои возражения, Роберто, если бы речь шла о каком-то упрощении: например, ты не знаешь, как рассказать историю в образах, и единственное, что приходит на ум, – попросить актера ее рассказать. Но в данной ситуации это даже не повествовательный прием, а естественная реакция. Парню нужно выговориться. Излить душу бармену – настолько натурально, что уже кажется штампом из детективов и ковбойских фильмов. Можно поискать и другого конфидента, но в такой ситуации…

Маркос. Мне нравится идея про незнакомый бар. Он заказывает выпивку и, когда ему приносят стакан, рассказывает историю…

Габо. Бармен думает, что очередной пьяница пришел излить душу…

Рейнальдо. Бармен слушает его без интереса. Вернее, он делает вид, что слушает, но на самом деле ничего не слышит.

Габо. Единственное, что меня беспокоит, это цирроз печени. Потому что придется его лечить.

Сесилия. Я думала, что у него рак или что-то подобное…

Габо. Может быть, ему назначили лечение, а он от него отказался? «Как? Облучение, химия и все такое? Чтобы у меня выпали волосы? И что в итоге? К черту лечение!..» Мне нравится такая реакция. Он издевается над смертью. Смерть подготовила дело вполне нормально, очень официально, а он своей реакцией подшучивает над ней и отправляется на поиски другой погибели.

Рейнальдо. Я отчаянно пытаюсь добраться до двери.

Габо. Конечно, тебе хочется добраться до двери, потому что именно там начинается фильм. Но сначала нужно узнать, что за герой в нее стучится. Потому что он воображает, что найдет там счастье – пусть ненадолго, – а оказывается, что находит смерть. Раннюю смерть, предвосхищающую смерть. Теперь я вижу еще варианты: а что, если девушка, открывающая дверь, его ждала?

Маноло. Тогда это будет другой фильм.

Габо. Правда. Фильм, который начинается с того, что девушка встает с постели и начинает делать работу по дому. Ей надо мыть полы, стирать одежду… Она горничная. Весь дом на ней. И однажды она говорит себе: «Черт, как бы я хотела другой жизни! Если бы я только могла сбежать отсюда! Я бы ушла с первым, кто постучит в эту дверь…» И вдруг: тук-тук-тук. Запишите, из этого выйдет еще одна история.

Маноло. Это уже тянет на полный метр. У меня есть минутная история. Кстати, очень колумбийская. Город в руинах, пустынный, на горизонте столбы дыма, горящие дома, повсюду мертвые солдаты и лошади… Посреди обломков заметно движение. Это тяжелораненый мальчик, который ползает и что-то ищет. Находит один труп, другой и вдруг слышит стон. Это умирающий офицер. На форме, покрытой пылью и камнями, все еще можно разглядеть знаки отличия. Мальчик наклоняется над ним, жестом приветствует его и говорит: «Сеньор, мы победили».

Габо. У меня есть другая. Начало я придумал давно, но никак не мог придумать развития. Итак: огромный зал, в нем двадцать или тридцать красивых, полностью обнаженных девушек занимаются художественной гимнастикой. Вдруг раздается звонок, и голос произносит: «Хорошо, девочки, урок окончен». Они бегут в раздевалку. Зал пустеет. Девочки возвращаются – в монашеском облачении. Идея бы понравилась Бунюэлю. Но мы отвлеклись, вернемся к нашей тридцатиминутке.

Роберто. Мне не дает покоя вопрос: не лучше ли герою ехать поездом, а не на автобусе?

Габо. Я уже представил себе череду пейзажей, автобус, спускающийся по склону, въезжающий через расщелину в пустыню… Один из тех колумбийских автобусов, которые в Мексике называют «гуахалотеро»[11]. Он мог бы ехать через кофейные плантации, поля сахарного тростника…

Сокорро. Я представила еще один персонаж. Который бы сидел рядом, когда автобус поедет через пустыню.

Габо. Если мы знаем, что человек скоро умрет, все, что происходит рядом, становится особенно значимо. Там могут быть даже ловушки.

Роберто. Я думал о таких поездах, как в Бразилии, в Перу… Еще я помню один боливийский, который называют «Поездом Смерти». Я собирался поехать на нем и пришел на вокзал заранее, так как полагал, что все места будут заняты, но людей, наоборот, было очень мало… Я сел, поезд тронулся, меня сморило, а рано утром я проснулся и увидел страшную толпу. Никогда не думал, что в вагон может уместиться столько народу. И вдруг одна женщина, индианка, положила мне на колени сверток. «Подержи, – говорит, – я скоро вернусь». И ушла. Не знаю, что в нем лежало. Кажется, мясо.

Габо. Можно и на поезде. Герой выпивает. Бармен, который хорошо его знает, спрашивает: «Ты куда?» А тот отвечает: «Не знаю! К черту все!» Склейка – и мы видим поезд: чу-чух, чу-чух!

Роберто. Да, так интереснее. Как пространство и как образ. А что касается девушки, то нам придется слегка выйти за рамки клише; она должна быть взрослой женщиной, а не девчушкой. Красивая, но зрелая женщина, у которой за плечами целая жизнь.

Габо. Посмотрим. Ясно одно: это будет женщина. А не трансвестит. Хотя если задуматься, это тоже неплохая идея; разве герою не хотелось новых впечатлений? Вот и пусть развлекается!

Рейнальдо. Автобус уютнее поезда.

Глория. Но в поезде может происходить больше событий.

Рейнальдо. А какое нам дело до того, что происходит в поезде? Разве мы не решили, что фильм начинается с двери?

Габо. Сокорро, с каким персонажем садится герой?

Сокорро. Рядом с чернокожей женщиной, которая залезает в автобус с мраморной плитой наперевес. Это надгробие. Только что эксгумировали останки ее мужа, умершего четыре года назад. Она перенесла их в склеп и теперь везет надгробие домой. Когда она садится, то начинает полировать его тряпочкой.

Габо. Надгробие рядом с парнем, который скоро умрет? Слишком явная аллегория. Прибережем этот персонаж для другой истории. Давайте создадим папку с нашими набросками.

Сокорро. Подождите. Мужчине, как и Роберто, оставили сверток с мясом, и он выходит из автобуса, потому что жутко устал.

Роберто. Или еще лучше: эта женщина внезапно выходит из поезда, а он, сам того не осознавая, идет за ней: «Сеньора, ваш сверток…»

Габо. Не думаю, что мы везде должны подчеркивать причинно-следственные связи. Сейчас главное – порывы героя. Он выходит, где ему вздумалось, и стучится, куда ему вздумалось. Если увязывать все действия между собой, можно потерять свежесть. Хитрость в том, что его действия кажутся случайными, но эти мнимые случайности неумолимо ведут к гибели.

Маноло. Автобус останавливается, чтобы пассажиры могли перекусить. Все спешат, кроме героя; и когда все садятся обратно, он спокойно продолжает трапезу. Ему не хочется торопиться, вот и все. И все равно, где оставаться.

Роберто. Но мы должны позаботиться, чтобы была ясна причина решений. Если он просто плывет по течению, то в нем ничего не изменилось. Так всегда и было. Но теперь он хочет обмануть смерть и жить яркой жизнью. Должно произойти что-то очень значительное, чтобы он остался в этом месте просто потому, что ему так захотелось.

Габо. Если так не сделать, зритель может подумать, что мы от него что-то утаиваем. Герой должен поднять бучу в автобусе, требуя остановиться. «Здесь нет остановки, сеньор», – говорят ему. «А я хочу здесь, черт побери!»

Роберто. Или поезд останавливается из-за преграды на путях, и все выходят поглядеть, что там. Огромный валун. Все пытаются столкнуть его, расчистить рельсы. Но не герой: он смотрит по сторонам и чувствует странное воодушевление. Поднимается на холм, видит городишко неподалеку и направляется туда. Тем временем машинист дает гудок, поезд возобновляет путь, но ему уже все равно.

Виктория. Становится интереснее, появляется что-то харизматичное…

Сокорро. Возможно, он ощутил новые, неведомые эмоции…

Маркос. Я представляю скорее пустынный пейзаж. Никаких гор. Все бедно и тускло. Что-то вроде перуанского побережья.

Габо. В Колумбии есть похожие места, в Гуахире.

Сесилия. Нужно подчеркнуть его новое отношение к жизни. Он думает: я болен, потому что вечно следовал правилам, работал чиновником, жил по графику, согласно строгому распорядку. А теперь я хочу путешествовать, делать что душе угодно.

Габо. В Боготе он говорит бармену: «Я никогда отсюда не выбирался. Разве что ездил по воскресеньям в Сипакиру есть соленую картошку, да и все. А теперь я отправляюсь в путь. Это мечта всей жизни». Зритель подумает, что герой мечтает о Венеции или чем-то в этом роде. Нет: ему без разницы. Нужно подчеркнуть это, чтобы исключить подозрения, будто он выходит в месте, где уже бывал. А он нигде не был. Вам не кажется, что персонаж становится более цельным?

Сесилия. О том же говорил Маноло: «Автобус уезжает? Пускай, я еще не доел». Или: «Сеньор, остановите, мне нужно по-маленькому». – «Нет, здесь нельзя». – «Либо ты остановишься, либо я здесь все обоссу». Герой бунтует впервые в жизни.

Рейнальдо. Мы не можем сообщить человеку чувства, которых у него нет. Его боль в том, что он собирается сделать определенные вещи, но слишком поздно. Эти эмоции от видов или детская истерика… Он не может переживать их, потому что в нем их нет.

Сокорро. Почему нет? Теперь он видит то, чего раньше не видел, и находит в душе то, что было скрыто.

Виктория. Пейзаж не обязательно должен быть грандиозным. Может быть и плоским. Одна из деревушек, затерянных на равнине. Он ведь ищет не то, что туристы.

Габо. Он выходит в одной из этих деревушек, потому что замечает ярмарку. И музыку. Там веселятся, катаются на каруселях. Чего он не делал с детства. Пусть выглянет в окно автобуса или поезда и это увидит. В Латинской Америке можно заметить самое разное, стоит только выглянуть в окно.

Роберто. Если он выйдет поесть, то может заметить, как та самая девушка разговаривает с хозяином кафе. Она его чем-то цепляет. Потом он будет искать ночлег и, когда откроется дверь, снова с нею встретится.

Дениз. Вряд ли ему на пороге смерти захочется что-то делать; скорее, он продолжит плыть по течению. Надо выяснить, чего он хочет, поместить в определенную ситуацию и посмотреть, как он отдается на волю обстоятельств. Потому что человек стоит на пороге смерти – и поди разбери, что для него важно, а что нет.

Роберто. Видимо, его можно охарактеризовать двумя способами: либо он бунтует и посылает все к черту, либо пугается и еще сильнее отдается обстоятельствам. Мы должны выбрать…

Глория. Этот персонаж не похож на того, кто способен на бунт.

Сокорро. Я думала, мы уже договорились, что он бунтует. Из плоского персонажа, клерка, он превращается в человека посложнее, меняется. А если нет, то в чем история? Он ведь не обязательно должен крушить все на своем пути.

Глория. Его бунт уже проявился в Боготе, когда он сел в случайный автобус.

Роберто. Надо прояснить: герой бунтует против своей жизни, против прошлого или против смерти?

Маркос. Против жизни.

Виктория. И так находит женщину.

Габо. Извините, мне нужно выйти. Когда я вернусь, история должна быть готова.

Триумф жизни

Роберто. Я настаиваю, что мы должны обозначить мотивы. В Боготе герою не обязательно садиться на случайный автобус. Он подходит к станции и видит разные открытки. Его внимание привлекает одна, черно-белая. И сойдет он в месте, которое похоже на эту картинку. У него появляется замысел. Он скоро умрет, но есть кое-что – это нелегко объяснить, – что ему нужно сделать.

Сокорро. Ты хочешь создать метафору, провести параллель?..

Роберто. Почему нет? Это место могло бы стать символом освобождения.

Маноло. В Боготе рассказывали историю про жителя Анд, оказавшегося на побережье: «А где тут море?» Это история человека, который никогда не покидал гор.

Маркос. Да, и он решает отправиться в путешествие, потому что видит, что компания называется «Viajes Marazul»[12].

Роберто. Море может подойти, да. Оно связано с эмоциями, с чувствами.

Маркос. Вот бы еще соединить морскую тему с открыткой.

Сокорро. Проще простого. На станции он видит картинку, на которой изображено море. Он вглядывается в нее, изучает… а потом мы видим, как он едет в автобусе.

Маркос. Да, он смотрит на открытку, хватает ее, переворачивает, а потом – склейка и мы видим его в поезде. Потому что я за поезд.

Маноло. А мне больше нравится автобус. Всего будет три мизансцены: салон автобуса, с горным пейзажем за окном; дорога по склону к пустыне и, наконец, берег, волны бьются о скалы. Герой выходит в небольшом прибрежном городке.

Сокорро. На нем пиджак, галстук, шляпа… и вдруг он снимает туфли и подходит к самому берегу… Но куда подевалась девушка? Когда ее выход?

Роберто. Вот и мне интересно: когда мы доберемся до двери?

Глория. Герой идет обедать в ресторан, в пансионат, и там встречает девушку – та работает официанткой. Она ссорится с начальником, бьет посуду и уходит. Герой теряет дар речи от увиденного.

Роберто. Нужно решить две вещи: во-первых, как засунуть его в деревню, и во-вторых, как увязать девушку с морем.

Рейнальдо. Открытка должна работать на контрасте. Он выходит на побережье, глядит на море… и разочаровывается. На открытке море совсем другое. «И вот я здесь, – думает он, – а что теперь?» Он выбрасывает открытку, и тогда появляется женщина.

Роберто. Он может любоваться морем, но как долго? Рано или поздно ему придется задаться вопросом: а что теперь? Он отправляется в путь и тогда начинает кое-что понимать…

Сокорро. Действия совсем мало. А ведь мы собираемся снимать коммерческий фильм.

Роберто. Есть внутренние действия. Во-первых, героя мотивирует открытка; мы узнаем, что его цель – море. Во-вторых, он сравнивает придуманный образ и реальность; это тоже действие. И в-третьих, он чувствует разочарование, выбрасывает картинку и отправляется в путь. Это можно показать так: герой приходит, впечатляется, снимает обувь, мочит ноги, достает открытку. Любуется закатом, стоя в воде. Снова смотрит на картинку, бросает ее в море и уходит.

Маркос. Он голоден. Ему нужно поесть.

Сокорро. И тогда он встречает женщину.

Роберто. Которая тонет в воде.

Маркос. Может, русалку?

Сокорро. Он не умеет плавать.

Роберто. Море не может быть просто фоном. Надо его задействовать. Поэтому женщина должна быть связана с морем.

Виктория. Пусть они встретятся на берегу.

Глория. Он идет в пляжное кафе, а она работает официанткой.

Маркос. Или это дочь рыбака.

Сокорро. А конфликт? Должно же быть напряжение.

Глория. Может быть, в кафе будет ссора? В запале героиня разобьет посуду.

Маноло. К берегу причаливает маленькая лодка с женщиной. У нее зонтик и платье в цветочек. Красивая дама с побережья.

Роберто. Дама? Разве мы не договорились, что она еще молода?

Глория. Да, и ее не устраивает собственная жизнь.

Виктория. Он может сначала увидеть ее в море, а затем снова заметить в кафе. Когда они встретятся, между ними уже будет зрительный контакт.

Глория. А почему он ее запомнил?

Роберто. Ты же сама сказала: она яркая, красивая, чувственная…

Маркос. Похожа на Сонию Брагу[13].

Виктория. Не будем забывать, что она – смерть. И кто кого замечает: он ее или она его?

Роберто. Она. Герой идет по пляжу в странной одежде, а она, рыбачка, идет навстречу… и, увидев его, не может сдержать усмешки: «Что вы забыли на пляже в таком костюме?»

Глория. Завязывается разговор, и она спрашивает, где он остановился.

Роберто. Если задуматься, ей не обязательно нападать на него. Она может прийти с подругой, с другим человеком, чтобы не создавать двусмысленную ситуацию.

Дениз. Ему придется сделать что-то, чтобы привлечь ее внимание.

Роберто. Об этом позаботится море. Он пришел к морю, а оно в ответ дарует ему встречу с женщиной.

Сокорро. Значит, мы опять сидим на символах!

Маркос. Это будет только подразумеваться, как некое ощущение.

Сесилия. Ее действие в момент встречи должно намекать на то, что в итоге она сделает с героем. Если героиня воплощенная смерть, то у зрителя должно возникнуть ощущение, что встреча неслучайна, что она всегда его ждала.

Роберто. И она соблазняет его.

Сокорро. Не в сексуальном плане. Она манит его и уводит.

Роберто. Он чувствует притяжение, потому что сейчас смерть выглядит как жизнь.

Рейнальдо. Герой спрашивает девушку: «Где здесь можно переночевать?»

Сокорро. Нужно выжать больше из его одежды; он же так причудливо выглядит.

Виктория. Он заходит в кафе, чтобы поесть. К нему подходит официантка. И, не в силах оторвать взгляд, спрашивает: «Где вы откопали такой наряд?»

Маркос. Или она смотрит на него в окошко, пока он еще на улице. С чего бы? Из любопытства? Непонятно. Мы всё узнаем в конце.

Роберто. Почему мы зациклились на ресторане или баре? Пускай он встретит ее на пляже. Нет необходимости создавать еще одну локацию.

Сокорро. Вам не кажется, что пора резюмировать идеи? Первая – у Глории: они встречаются в ресторане, девушка закатывает сцену, и между ними завязываются отношения. Вторая – у Роберто: герои встречаются на пляже, и все начинается с ее насмешки. И третья – у Маркоса: она работает официанткой и замечает героя издалека…

Маркос. Он заходит внутрь, садится, а она говорит сухо: «Есть только рыба». Чтобы подчеркнуть дистанцию, прибавить их встрече агрессивную нотку. Можно усугубить ситуацию, если она прольет соус на его костюм. «Ай, извините! Пойдемте, я почищу», – говорит она, указывая на заднюю комнату.

Рейнальдо. Бар должен быть пустым. А лучше – пусть будет занят только один стол: какие-то шумные ребята, пьют пиво и играют в карты или домино. Поэтому она может без проблем уйти.