скачать книгу бесплатно
– Джо права, – лениво бросает Джемма. Она лежит, пристроив голову на колени одному из парней и изящно выгнув спину, так что грудь бесстыже торчит прямо ему в лицо. Бедняга отчаянно пытается делать вид, что он вовсе туда и не смотрит. – Эндрю конкретно запал на тебя.
Орла по-идиотски корчится от восторга, со свистом вдыхает и закусывает нижнюю губу.
– Он просто очень стеснительный, вот и молчит, – поясняет вновь ставшая милой Джоанна. – Так Дара и сказал. Бедняга Эндрю просто понятия не имеет, что ему делать. – И, обернувшись к высокому темноволосому парню рядом: – Верно же?
– Ага, точняк, – бормочет тот в надежде, что угадал. Джоанна одобрительно улыбается.
– Он думает, у него никаких шансов, – продолжает Джемма. – Но он же ошибается, да?
– Он же тебе нравится, а?
Орла невнятно мяукает.
– Боже, ну конечно, нравится! Это же Эндрю Мур!
– Он самый крутой чувак на свете!
– Я сама от него без ума.
– Я тоже. – Джоанна подпихивает локтем Элисон: – И ты тоже, верно, Эли?
– Э, ну да, – растерянно моргает Элисон.
– Видишь? Я так тебе завидую!
Даже Бекка знает, кто такой Эндрю Мур. Он сейчас по ту сторону фонтана, в центре компании из Колма, – блондин, плечи широченные, как у регбиста, самый шумный, буйный. В прошлом месяце папаша Эндрю Мура нанял диджеем на вечеринку по случаю шестнадцатилетия сыночка саму Пикси Гелдоф[4 - Британская фотомодель и певица.].
Орла наконец пришла в чувство.
– Думаю, он мне нравится, конечно. В смысле…
– Конечно, нравится.
– Он всем нравится.
– Вот ты счастливая, овца ты эдакая!
Орла улыбается во весь рот.
– То есть… ты?.. О господи. Ты, то есть, можешь сказать Даре, а он передаст Эндрю?
Джоанна отрицательно мотает головой:
– Не поможет. Он все равно постесняется подойти. Ты сама должна ему намекнуть.
Предложение ввергает Орлу в очередной пароксизм хихиканья и подергиваний, она закрывает ладонями лицо.
– Ой, господи, я не могу! Я просто, ой… ой, мамочки! Боже мой!
Джоанна и Джемма – сама искренность, Элисон так и не врубилась, о чем речь, а вот парни с трудом сдерживают ржание. Холли, сидя спиной к ним, изумленно выкатывает глаза, мол, нет, ну это перебор.
– Убей меня нежно, – тихо бормочет Джулия пакетику с М&М’s, чтоб Джоанна не расслышала. – С такими подружками и врагов не нужно…
До Бекки не сразу доходит.
– Думаешь, они врут?
Джоанна всегда была из тех людей, которым даже ни к чему быть твоим личным врагом, чтобы быть отвратительной. Она говорит гадости просто так, без всякого повода, а потом ухмыляется, видя твое застывшее лицо. Но здесь ведь совсем другое. Орла же подруга Джоанны.
– О, добро пожаловать в реальный мир. Конечно, врут. Думаешь, Эндрю Мур сохнет вот по этому? – Джулия кивает на Орлу, которая раскраснелась и даже вспотела от волнения, вдобавок глупо хихикает и, откровенно говоря, выглядит так себе.
– Какая мерзость, – выдыхает Бекка. Пальцы стиснули пакетик с драже, сердце бешено колотится. – Так нельзя.
– Правда? А вот погляди на них.
– Они это делают на публику, – Холли указывает взглядом на парней, – выпендриваются.
– И что, парням нравится? Слушай, они что, хотят, чтобы девчонки делали гадости? Своим собственным подружкам?
Холли пожимает плечами:
– Ну, если бы они видели в этом что-то ужасное, наверное, сказали бы.
– Сейчас идеальный момент, – объявляет Джоанна, подмигивая высокому парню. – Иди и скажи ему: “Да, ты мне тоже нравишься”. И все.
– Я не могу, ооой, мамочки, я не могууу…
– Разумеется, можешь. Слушай, на дворе двадцать первый век, феминизм и все такое. Нам больше не нужно ждать, пока парни пригласят нас куда-нибудь. Давай, вперед. Представь, как он будет счастлив.
– А потом он поведет тебя куда-нибудь в тихий уголок за “Кортом”, – подхватывает Джемма, слегка шевельнувшись на своем неудобном ложе, – и его руки обнимут тебя, и он начнет тебя целовать…
Орлу почти скрутило в узел от переживаний, она громко и радостно хрюкает.
– Ставлю пятерку, что она пойдет. Кто больше? – предлагает Джулия.
Селена, разглядывая издалека Эндрю Мура, задумчиво произносит:
– Если она это сделает, он ее с грязью смешает.
– Да, он конченый мудак, – соглашается Джулия. Забросив в рот пару конфеток “Ментос”, она продолжает с интересом наблюдать за развитием событий, как в кино.
– Пойдем, – предлагает Бекка. – Не хочу на это смотреть. Отвратительно.
– Фигня. Я посмотрю.
– Поторопись, – нараспев убеждает Джоанна, вновь подталкивая ногу Орлы кончиком туфли. – Он не будет ждать вечно, даже если страстно влюблен. Если не будешь действовать решительно, он переметнется к другой.
– А ведь могла заработать пятерку, – вздыхает Холли. И резко оборачивается: – Эй, Орла! – И, когда Орла обращает к ним багровое лицо, все еще щерясь как идиотка, Холли продолжает: – Они просто над тобой издеваются. Ты что, в самом деле думаешь, что Эндрю Мур постесняется заговорить с девчонкой сам, если она ему понравится? Серьезно?
– Прошу прощения… – возмущенно встревает Джоанна, выпрямившись и с ненавистью глядя на Холли. – Не припомню, чтобы я предлагала тебе высказаться.
– Прошу прощения, вы орете во весь голос посреди “Корта”. Если мне приходится это слушать, я имею право и на собственное мнение. И мнение мое таково: он вообще понятия не имеет о существовании Орлы.
– А мое мнение, что ты мерзкая шваль, место которой в вонючей муниципальной школе, чтобы нормальным людям не пришлось выслушивать твои тупые мнения.
– Ух ты! – радуется парень, на коленях которого пристроила голову Джемма. – Девки сцепились.
– О да-а-а, – усмехается верзила. – Валяй, красотка!
– Отец Холли – детектив, – поясняет Джулия парням. – Он арестовал мамашу Джоанны за проституцию. Вот она до сих пор и злится.
Парни ржут. Джоанна медленно встает и уже открывает рот, чтобы произнести в ответ что-нибудь чудовищное, – Бекка заранее трепещет – когда с другой стороны фонтана доносится шум. Эндрю и трое его приятелей схватили какого-то мальчишку и, держа за руки и за ноги, раскачивают над водой, а тот орет и вырывается. И все при этом смотрят на девиц.
– Боже правый! – Джоанна подталкивает Орлу с такой силой, что та едва не улетает в фонтан. – Видела? Он смотрит прямо на тебя!
Орла ловит взгляд Холли. Холли пожимает плечами:
– Как знаешь.
Орла застывает в растерянности, винтики в ее голове крутятся с такой скоростью, что она явно не в состоянии мыслить, даже в меру собственных способностей.
– Чего ты на меня-то пялишься? – возмущается Джулия. – Я только зритель.
– Холли права, Орла, – тихо произносит Селена. – Если бы ты ему нравилась, он бы сам тебе сказал.
– Или ты просто завидуешь, – усмехнувшись, бросает Джемма, продолжая лежать на коленях приятеля.
– А правда! Потому что Эндрю Мур ни за что не стал бы связываться ни с одной из вас, – фыркает Джоанна. – Кому ты веришь, нам или им?
Орла так и стоит с разинутым ртом. На миг ее глаза встречаются с глазами Бекки – тупость и отчаяние. Бекка понимает, надо что-то сказать. Не делай этого, он размажет тебя по полу на глазах у всех…
– Потому что если ты веришь им больше, чем нам, – льда в голосе Джоанны достаточно, чтобы заморозить Орлу с головы до ног, – то, возможно, лучше бы им и стать отныне твоими лучшими подругами.
Это мгновенно выводит Орлу из ступора. Даже ей понятно, чего следует бояться по-настоящему.
– Нет! В смысле, я не верю им! Я верю только тебе. – Щенячья улыбка. – Правда.
Джоанна еще некоторое время держит леденящую паузу, за время которой Орла успевает едва не поседеть от ужаса, но в конце концов величественно улыбается, демонстрируя милосердие:
– Да, я знаю. В том смысле, что ты же не дура. Ну давай, иди.
Орла бросает на нее последний отчаянный взгляд. Джоанна, Джемма и Элисон ободряюще кивают. Орла идет вокруг фонтана, но так пугливо и осторожно, что едва не семенит на цыпочках.
Джоанна, чуть склонив голову набок, улыбается длинному парню. Тот усмехается в ответ. Его рука скользит на талию Джоанны, потом чуть ниже, и вот они вместе следят, как Орла подходит к Эндрю Муру.
Бекка ложится на холодный липкий мрамор и смотрит на куполообразный потолок “Корта”, через все четыре этажа, лишь бы не видеть происходящего здесь. Люди, снующие туда-сюда на балконах, кажутся совсем крошечными и хрупкими, словно в любой момент могут утратить опору, стрелой полететь вверх, раскинув руки, и врезаться головой в крышу. С другой стороны фонтана доносится восторженный рев, хохот и мерзкие вопли: Ого-го, Муру свезло! – Давай, Энди, не робей, страшненькие отсасывают круче всех! – Трахни хоть из жалости! И рядом истерический визг Джоанны, Джеммы и Элисон.
– А я все-таки заработала свою пятерку, – констатирует Джулия.
Бекка смотрит на самый верхний этаж, где в углу притаился невидимый отсюда парковочный автомат. Рядом с ним пробивается тонкая полоска дневного света. Она надеется, что пара первогодок выглядывает сейчас в окошко, и свежий ветер выдувает из их голов все это мерзкое дерьмо, и прекрасный мир расстилается под их ногами. Она надеется, что их не прогонят прочь. Надеется, что когда они выйдут наружу, то подожгут клочок бумаги, сунут в мусорный бак и спалят “Корт” к чертовой матери.
5
Тяжелая входная дверь, старинная, видавшая виды. Конвей решительным толчком открыла ее, и мгновение еще сохранялось пустынное безмолвие. Длинная лестница темного дерева. Солнечные пятна на потертых плитках пола.
А потом внезапно отовсюду задребезжал звонок. Двери распахнулись – и барабанный топот множества ног, волны девчонок в одинаковой сине-зеленой форме, и все галдят разом.
– Твою ж мать, – выругалась Конвей и повысила голос, чтобы я мог расслышать: – Вовремя мы. Пошли.
Она проталкивалась вверх по лестнице, прорываясь плечом вперед сквозь поток тел и книжек. Повадка у нее оказалась боксерская. На лице застыло такое выражение, будто ее одновременно допрашивала Собственная Безопасность и терзал стоматолог.
Я пробирался вслед за ней, а девчонки обтекали нас; летящие волосы и мимолетные смешки. Атмосфера изящества и совершенства, дух аристократизма, пронизанного солнцем; солнце струится по перилам, выхватывая отдельные цветные пятна и жонглируя ими, оно приподнимает и меня, окутывает со всех сторон. Я чувствую, как становлюсь иным. Как будто сегодня – мой день, если только я сумею понять, в чем именно, и правильно им воспользоваться. Как будто меня ждет опасность, но исключительно моя, притянутая таинственным магом из волшебной башни персонально для меня, – или удача, неожиданная, неочевидная, так необходимая мне удача, свалившаяся с небес. Орел или решка?
Никогда прежде я не бывал в таком месте, но будто бы вернулся в прошлое. Странное тянущее ощущение по всему телу. Поймал себя на том, что в памяти всплывают слова, о которых я и не вспоминал с тех пор, как подростком продирался сквозь книжную науку в залах центральной дублинской библиотеки, мечтая, что это поможет мне когда-нибудь попасть вот в такие старинные стены. Гигроскопичный. Неисповедимый. Благословенный. Я, долговязый неуклюжий мечтатель, подальше от своих, чтобы никто не видел, как я, с кружащейся от страха головой, рискую дерзать.
– Начнем с директрисы, – решила Конвей, когда на верхней площадке мы вновь встали плечом к плечу. – Маккенна. Старая дура. Знаешь, о чем она первым делом спросила нас с Костелло, едва мы появились? Не могли бы мы запретить упоминать в прессе название школы. Представляешь? Насрать на мертвого парнишку, насрать на расследование, на то, что надо поймать преступника, – ее волновало одно: что ее драгоценная школа может дурно выглядеть.
Девчонки проносились мимо, ловко огибая нас и выпаливая, запыхавшись, свои “Звините!”. Пара-тройка обернулись на нас через плечо, но большинство слишком спешили, чтобы обращать внимание на мелкие помехи. Загремели дверцы шкафчиков. Даже коридоры здесь славные, высокие потолки и лепнина, нежно-зеленые оттенки и картины по стенам.
– Сюда, – Конвей кивнула на дверь. – Сделай серьезное лицо. – И толкнула дверь.
Кудрявая блондинка обернулась от картотеки, торопливо включая ослепительную улыбку, но Конвей лишь бросила “здрассь”, решительно проходя дальше, прямо к следующей двери. И прикрыла ее за нами.
Там было тихо. Толстый ковер. В отделку этой комнаты вложили много времени и денег, чтобы придать ей вид старинного кабинета: антикварный стол, обитый сверху зеленой кожей, книжные шкафы, неживописная живопись в тяжелой раме – портрет какой-то уродливой монахини. Только современное рабочее кресло и стильный лэптоп давали понять, что здесь настоящий офис.
Дама, сидевшая за столом, отложила ручку и встала.
– Детектив Конвей, – проговорила она. – Мы ждали вас.
– Вас не проведешь, – хмыкнула Конвей, постучав пальцем по виску. Она решительно подхватила пару стульев, стоявших у стены, подтащила их к столу и уселась. – До чего же приятно сюда вернуться.
– А это?.. – Дама демонстративно не реагировала на вольности.
– Детектив Стивен Моран, – представился я.
– Ах да. Кажется, это вы беседовали сегодня утром со школьным секретарем?
– Да, именно я.
– Благодарю, что поставили нас в известность. Я мисс Эйлин Маккенна. Директор школы. – Она не протянула руку, ну и я не стал.
– Иногда полезно иметь пару свежих глаз, – подмигнула Конвей. Ее пролетарский выговор стал заметнее. – Взгляд специалиста, ага?
Мисс Маккенна скептически приподняла бровь, но поскольку больше уточнений не последовало, она не решилась переспрашивать. Опустилась обратно в кресло – я дождался, пока она сядет, – сложила руки перед собой.
– Чем могу быть вам полезна?
Крупная она была женщина, эта мисс Эйлин Маккенна. Не толстая, нет, просто крупная, какими становятся дамы за пятьдесят, всю жизнь занимавшие начальственные кресла. Масштабная такая, решительная, вскарабкалась высоко, устроилась прочно, готова переплыть океан чего угодно, не намокнув. Представляю себе ее в коридоре во время перемены: небось девчонки разлетаются в стороны, не отдавая себе отчета, не успев даже сообразить, что директриса на подходе. Могучий подбородок, могучие брови. Стального оттенка седеющие волосы и стальные дужки очков. Я не разбираюсь в женских шмотках, но зато отлично ориентируюсь в качестве, и ее зеленый твидовый костюм был очень дорогим, поверьте, а жемчуг – отнюдь не из “Пенниз”[5 - Ирландское название компании “Праймарк”, производящей недорогую одежду и аксессуары и имеющей сеть магазинов по всему миру.].