Берегитесь, тетя Аделаида! Загадка синих бегоний

– А я вот очень сочувствую мистеру Эшпертону – подскочил туда же Герхард – Будь я на его месте, я бы очень огорчился, если бы мой отравитель остался ненаказанным. И, если полиция не желает немного поработать, мы должны сами во всем разобраться. Как добропорядочные соседи!

– Калитка, Герхард, – Аделаида волевым движением нацепила на нос очки – А то кто-нибудь незаметно подкрадется к тебе ночью.

Герхард трусовато оглянулся.

– Подобное равнодушие – патетически заявил он – И привело нас туда, где мы сейчас есть!

Когда он ушел, Аделаида избавилась от вида напускной серьезности, и от своих заметок, превратив их в бумажный ком и недовольно покосилась на ботанический справочник.

А Герхард, вооружившись лейкой, пытался и так и эдак пристроить ее к болтам. Петли продолжали безнадежно скрипеть.

– Вы будете чинить это до Рождества, или у вас есть хоть какая-нибудь инструкция?

Герхард поднял голову. Перед ним стояла девочка-подросток в темно-синей клетчатой форме пансионата, больше напоминающая позой римского солдата. Под мышкой у нее была зажата книга, а на плече болталась школьная сумка со значками, пиджак топорщился набекрень. Она смотрела на Герхарда насмешливо, но Герхард решил для себя, что это только так кажется из-за веснушек.

– Дарси Уотерхейм – протянула она липкую руку.

– Герхард Уотерхейм – холодно приветствовал Герхард.

Оба они оценивающе оглядели друг друга. Дарси была в лучшем положении, на Герхарде слишком сказалась жара и война с калиткой.

– Это надо залить вот сюда – ткнула Дарси, бросив сумку в кусты – Дай сюда!

Бесцеремонно она обошла Герхарда и залила масло в нужное место.

– Так-то – довольно отряхнула она руки – Где мне найти Аделаиду?

Почти в Аделаидиной манере Герхард поджал губы, совершенно не оценив вторжение постороннего, пусть и с такой же фамилией.

– Искомое лицо находится в саду – ответил небрежно он.

Дарси бросила что-то вроде приветствия козырьком и широким шагом направилась по мозаичной дорожке. Герхард же наскоро ретировался в дом, умыться и ускользнуть в паб, до того, как эта зазнайка нарушит покой королевы детективов. Если он что-то и выучил за время, проведенное с тетушками в Йоркшире – это то, что свежие сплетни остывают быстрее, чем чай, оставленный на морозе.

По кругу Дарси обошла особняк Эдвардианской эпохи, выцветший от времени до оттенка лежалого масла. «Клеверли», как и его хозяйка не был расположен к гостям и мирно пребывал в атмосфере строгой ухоженности и собственного достоинства. Бледно-серый щебень вывел Дарси к декоративному пруду, засаженному кустами Гебе и душистой резедой. Напротив сидела за садовым столиком женщина в белой блузе, сложив руки и морща лоб. Дарси с удовольствием отметила, что перед перед ней не сумасшедшая кошатница, а элегантная дама, весьма привлекательная для своих лет, и если бы седые пряди не блестели на солнце, их почти нельзя было бы разглядеть в уложенных пепельных локонах. Осанкой же Аделаида напомнила Дарси их директрису миссис Девенпорт, суровую женщину тоталитарных наклонностей.

– Что вам угодно, юная леди? – решила обратить свое внимание Аделаида, устав гипнотизировать пустой листок.

– Дарси Уотерхейм – Дарси вальяжно приподняла подбородок – Ваша родственница.

Аделаида, вздохнув, отодвинулась от стола и присмотрелась к Дарси.

– Что-то я тебя не припоминаю.

– Бэс и Уильям Уотерхейм – мои родители – скучающим тоном объяснила Дарси, осматривая сад – На лето мы перебрались в загородный дом на Мичмор-Лейн, но родители почти все время заняты в Министерстве Сельского Хозяйства, ну а я упрямое дитя, которому нечего особо делать – в доказательство своих слов Дарси подопнула лежащий под ногами камень.

– Министерство Сельского Хозяйства… – потерла виски Аделаида, борясь с послеобеденной мигренью – Поболтай с Герхардом, у вас много общего.

– С этим простофилей? – изумилась Дарси – Да он же даже не знает, куда лить машинное масло! Из общего у нас лишь фамилия. Я лучше поболтаю с вами. Люди снова увлеклись вашими детективами – Дарси накручивала рыжеватую прядь, с интересом оглядывая не самый роскошный экстерьер, как будто гадая, куда уходят заработанные от продаж деньги.

– Люди любят загадки – коротко ответила Аделаида.

Дарси посмотрела внимательнее.

– Тогда бы они решали кроссворды – вкрадчиво ответила она – Люди любят убийства.

Аделаида не могла возразить, опасная игра воображения Герхарда уже бродила и в ее в голове. Аделаида гадала, не мог ли кто-то действительно убить Артура Эшпертона, или его смерть накануне конкурса еще одно противоречивое совпадение.

– Останусь у вас на ужин, – тем временем сообщила Дарси – Что предпочитают леди-писательницы? Освежеванного кролика или вымоченную куропатку?

– Суп из кресс-салата и пирог из почек – Аделаида дала себе строгое указание забыть о смерти соседа.

Дарси скисла, но тут же откликнулась, что умирает с голоду.

Когда она начала умирать от скуки в Литтл-Милфорде, родители посоветовали Дарси отправиться к Аделаиде Уотерхейм, дальней родственнице. «Сходи к тете, развеешься, посмотришь, как живут настоящие писатели» чмокнула ее мама перед отъездом в Лондон. Стоило ли им всем тащиться сюда, думала Дарси, проходя внутрь «Клеверли», если родителям все равно приходится безвылазно сидеть в министерстве, а Аделаиду Уотерхейм никто из них и в глаза никогда не видел.

За ужином говорила в основном Дарси. Сначала она рассказывала о том как не одобряет, подавляющие всякое независимое мышление, методы обучения в пансионате Святой Уинифред, а потом принялась выпытывать из Аделаиды писательские секреты.

– А как вы сочиняете свои детективы? Наверное, ходите наблюдать за кладбищами при полной луне или подслушиваете в мрачных трактирах? – она мечтательно уставилась в потолок – А может читаете некрологи?

– За мытьем посуды – любезно ответила Аделаида.

– Логично – рассудила Дарси – Такое скучное дело, так и убил кого бы. А как вы…

Их прервал звук распахнувшейся в холле двери.

– О – обронил Герхард, добравшись до столовой – Ты все еще здесь.

Дарси с показным аппетитом принялась за зеленый суп.

– Хорошо, что я поел – с удовольствием вспомнил жареную отбивную Герхард – Содержимое твоей тарелки должно быть на вкус как весенний забор после дождя.

– Где ты был? – Аделаида учуяла от племянника запах дрянного виски – Кстати, завтра рекомендую тебе отужинать в том же щедром месте, запеканка из мясного фарша на тебя больше не предусмотрена.

– Посетил местный паб – не расстроился Герхард – Догадываетесь, что обсуждают местные сплетники?

– Ты за этим и пошел туда? – посуровела Аделаида – Никак не успокоишься?

– Зря вы, тетя, некоторые между прочим, как и я, считают смерть Артура подозрительной, а я намерен доверять своей интуиции!

– Интуиция – женское дело, Герхард – повысила голос Аделаида.

– Тогда что же она вам не подсказывает, что от Эшпертона избавились нарочно?

– Вы про того садовника? – перебила их Дарси.

– Садовода – снисходительно посмотрел Герхард – Да, я уже осмотрел место преступления и завтра намереваюсь опросить свидетелей – Герхард подхватил что-то звонкое из серванта – После полученных в пабе сведений у вас бы тоже пропали все сомнения!

– О, у меня есть сомнения, и очень даже большие! – прокричала ему вслед, Аделаида, накренившись вместе со стулом в сторону лестницы – Большие сомнения насчет твоего воспитания!

Герхард, хоть ее и услышал, не ответил. Когда Нелл узнает о его героической борьбе с преступностью, покачиваясь, целеустремленно поднимался он, она впорхнет на первый же пароход до Англии и броситься в его объятия. Имя Аделаиды Уотерхейм газеты наверняка напечатают на первой полосе, и новость долетит до Австралии. Подумаешь министерство, покачивал бутылкой Герхард, завтра он начинает карьеру детектива! Пребывая в мечтах, он ушел на второй этаж ни разу не обернувшись, иначе бы Герхард успел заметить хитрый блеск в глазах Дарси Уотерхейм при слове «расследование». Кажется родители были правы, радостно подумала она, в Литтл-Милфорде было чем заняться.

Глава 4. Сад – это отражение личности

– Доброе утро.

Герхард невыспавшимся глазом посмотрел на бодрую Дарси. Она уплетала тост с джемом, добавляя на покусанный кусок крохотные масляные ломтики. Вместо сахара сегодня в магазине продавали патоку, но зато по карточке можно было добыть немного масла, что Дарси и успела сделать, считая, что тем самым заслужила себе вход в дом Аделаиды.

– Ты что здесь ночевала? – обнявшись с чайником, Герхард попытался привести себя в божеский вид.

– Нет, я только что пришла. Вот – указала она на масленку – Еще осталось.

– И сразу к завтраку – заметил Герхард – Где твои родители? Разве ты не должна играть с ними на освежеванной лужайке в теннис?

– Заняты спорами о молочных дотациях – облизнулась Дарси – Когда ты выходишь на охоту?

– Охоту? – покопался в буфете Герхард – Я не занимаюсь подобным варварством.

– Охота на убийцу – шумно отпила Дарси чая – Кажется, ты собирался вчера ей заняться.

– И почему всех вокруг интересует, что я буду делать – раздраженно сунул Герхард голову в шкафчик – И кто съел все печенье?

– Ну, в твоем возрасте неприлично слоняться без дела.

– Я рано состарился – выпрямился Герхард – Я уже на пенсии.

– На пенсии?! – округлила глаза Дарси – Даже Аделаида не опускается до такого. Я предлагаю тебе партнерское расследование – она отряхнула руку от крошек печенья и протянула ее Герхарду.

– Ты? – у Герхарда стало такое лицо, как будто он съел очень забавный кактус – Пожалуй, я откажусь.

– У меня не очень хорошо с живописью и этикетом – загибала пальцы Дарси – Но отличные оценки по химии и латыни.

– O tempora! O mores! – заголосил Герхард – Это я и сам могу перевести – ответил он, вспоминая старикашку Вудро, который преподавал латынь в Оксфорде и после каждой, на его взгляд вопиющей, проделки спешил обратиться с патетически видом к латыни.

Дарси надулась, но не подала виду.

– Ладно – дернула она подбородком, открывая книгу – Тогда я почитаю.

– Что ныне читает молодое поколение? – В кухню вошла Аделаида, скидывая в раковину грязные садовые перчатки.

– Путешествие Пилигрима в небесную страну – ответила Дарси, погладив старинную обложку.

– Это читали и в наши времена – присмотрелась Аделаида – Кажется, у меня было точно такое же издание.

– Это отличная книга – заявила Дарси.

– Подойдет, если наскучила Библия – покосился на обложку Герхард.

Аделаида, усмехнувшись, подкрутила радио.

– Рада, что ты хотя бы не читаешь кого-то вроде Аделаиды Уотерхейм или Розлин Бэйл.

….На конкурсе редких селекционных сортов в Лондоне, вещал диктор, а мы в Литтл-Милфорде решили провести собственную ярмарку для садоводов любителей. Подать заявки, в отличие от Лондона, могут все желающие! Редкие окраски лепестков, растения-гиганты и лечебные травы станут гвоздем программы ярмарки, а победитель получит десять шиллингов и публикацию в ежегоднике местного садоводческого общества.

– Десять шиллингов! – выкрикнула Дарси – Да это же целое состояние за какой-то цветок!

– Как мило, когда дети не разбираются в деньгах – налила себе чая Аделаида – За редкий сорт можно получить и больше. К тому же, «какой-то цветок» – передразнила она – Нужно сначала вырастить. Спроси об успехах у Герхарда.

– Я в жизни не займусь этими вашими клумбами. Ярмарки растений стали расцветать повсеместно. Даже здесь. Даже в самой захудалой деревне! А ведь Министерство столько сил тратит на то, чтобы насадить общественные парки овощами! Но похоже садоводы согласятся на директивы только, если у них над душой встанет с лопатой Черчилль. Не понимаю, тетя Аделаида, как вы можете писать о цветах, потом выращивать их, еще и следить за цветочными конкурсами.

– Просто цветы прекрасны – Аделаида обняла чашку ладонями, погрузившись в воспоминания – Самое вежливое, что создала природа, никогда не говорят громче, чем надо, но всегда сообщают то, что нужно.

– Вы об языке цветов?

– И он тоже. В самих названия сортов иногда скрыты символы. А сколько смысла вкладывают возлюбленные, даря друг другу букеты.

– И сколько денег – усмехнулся Герхард.

– Я начинаю понимать, почему от тебя ушла Нелл – отставила чашку Аделаида, досадуя на бесчувственность племянника.

– О, называйте это моей интуицией, – парировал Герхард – Но у меня есть предчувствие, что Нелл ещё вернётся из Австралии! Какие цветы преподносят в качестве извинений? Вот это – ткнул он в букет – Что это?

– Садовые фиалки. Символизирует верность и скромность.

– Не подходит. Неверный предаст тебя еще дважды. И пахнут они на весь дом.

– Какие у тебя планы…

– И прежде, чем вы начнете выпытывать мои дела – Герхард выбрался из-за стола, жуя на ходу тост – Спешу сообщить, что мне некогда заниматься хозяйственными нуждами! Меня шжет расчледование! – прокричал он – К ужину не ждите! К утру у меня будут доказательства!

– И не собиралась – безмятежно отпила чай Аделаида – Коллинс отравился паштетом и отдал мне билеты на вечерний матч против Йоркшира – пояснила она на вопросительный взгляд Дарси – Что ж, отдам их почтальону. Надеюсь, он любит крикет.

Если сад и правда мог многое рассказать о личности хозяина, то у всякого бы отпало желание знакомиться с миссис Пинч. Так думал Герхард, ступая по небольшому участку, где буйствовали соцветия георгинов, рядами плодились томаты, а по газону беспрепятственно разгуливали садовые гномы. В углу стоял маленький столик с кружкой и один стул. В том углу, как с жалостливым отвращением подумал Герхард, ютилось одиночество.

– Миссис Пинч? – позвал он, рассматривая кракелюр разбухшей краски на столе.

– Я? – мисс Пинч вышла с задней стороны дома, вытирая руки о садовый фартук – А, это вы – мило улыбнулась она – Чем я могу помочь…Герхард, кажется?

– Вы совершенно правы – обворожительно улыбнулся Герхард, Аделаида, увидев эту улыбку, решила бы, что у ее племянника объявился брат-близнец – Герхард Уотерхейм – сердечно взглянул он в глаза миссис Пинч – Пришел справиться о вашем здоровье. Такое ужасное потрясение.

– Вы правы – покивала миссис Пинч – С утра не могу избавиться от навязчивых мыслей о смерти Артура. Так неожиданно – вздохнула она – Конечно, многие из нас уже не молоды, но чтобы Артур ушел первым…Впрочем, – миссис Пинч увереннее подняла голову – Мой муж умер в расцвете сил. Почти так же, за завтраком. Не стойте, присаживайтесь! – указала она столик – Сейчас принесу чай.

Если бы Аврору Пинч и Артура Эшпертона связывали какие-то амурно-неприличные дела, Герхард бы уже задумался о причине столь скоропалительных двух смертей после первой чашки чая в радиусе ее участка. Он отметил взглядом крючковатый нос миссис Пинч, спекшийся, как будто подкопченный цвет лица и безвольный подбородок. Затем Герхард поспешно отбросил эти мысли и оправил жилет. Настоящий детектив оперирует только объективными фактами, напомнил он себе, пусть платок миссис Пинч объективно и был старомоден.

– А вам не кажется – осторожно поинтересовался он, когда миссис Пинч налила ромашкового чая – Что смерть Артура была…неспроста?

– Неспроста? – очень медленно повторила за Герхардом миссис Пинч с недоуменным видом – Что вы имеете ввиду?

– Допустим, что его смерть носила насильственный характер – Герхард принял напыщенный вид, отпивая сквозь зубы травянистый настой, он бы предпочел кофе, в последнее время Герхард пил его на парижский манер и даже привез с собой баночку растворимого Camp, но не доставал перед Аделаидой, боясь изъятия.

– Насильственный? – казалось, миссис Пинч никак не могла взять в толк, о чем идет речь – Вы имеете в виду…Что…Что кто-то убил его?

Наконец-то, возрадовался про себя Герхард, миссис Пинч уже начала его утомлять.

– Именно так.

– Право, я не могу представить, кому бы это было бы нужно – в голосе миссис Пинч неожиданно для Герхарда появились нотки звенящего металла.

– Он был известным селекционером – объяснил Герхард – Разве у него не могло быть врагов?

– Врагов? – миссис Пинч искренне рассмеялась и подлила Герхарду еще чаю – В обществе садоводов? Нет, Герхард, боюсь, вы имеете о нас неверные представления. Мы поддерживаем начинания друг друга. Мы почти общество по интересам, – всплеснула она руками – А вовсе не конкурирующий концерн.

– А вы не замечали за Артуром ничего подозрительного? – напирал Герхард – У меня есть сведения, что в последние недели он часто навещал викария. А накануне они почти поссорились.

– Сомневаюсь, что кто-то может поссориться с викарием Ривзом – улыбнулась миссис Пинч – Он очень добропорядочный человек.

– Что ж – тоже улыбнулся Герхард, не принимая слова миссис Пинч на веру, но не желая портить отношения с важным свидетелем – Полагаю, меня неверно проинформировали. Некоторые люди бывают такими склочными, пытаются настроить соседей друг против друга.

Миссис Пинч покивала, по ее виду можно было сказать, что Герхард утомил ее не меньше, чем она его.

– А этот распорядок Эшпертона? Артура…Вы сказали, что он делал каждый день одно и то же.

– Да – с уверенностью ответила миссис Пинч – Артур был дисциплинированным садоводом. Он был в некотором роде ботаник, ученый – с вдохновенной завистью произнесла она – Без распорядка он бы не добился своих знаменитых открытий.

– Так вы говорите в восемь утра он уже поливал?

– Нет-нет – занудно поправила миссис Пинч – Не в восемь утра, а в семь. Начинал он обычно с астильб, затем переходил к остальным клумбам по кругу. Затем шел в теплицу, где работал до обеда, а вечером занимался экзотическими растениями на заднем дворе. В силу своей капризной природы, – улыбнулась она – Они требуют больше внимания.

– Каких-то особых удобрений? – склонился Герхард – Чем Артур опрыскивал растения? Эти химикаты не могли быть ядовиты? Все-таки экзотические растения – со знанием дела добавил он – На одном навозе их нельзя вырастить.

– Да, тут вы правы – согласилась миссис Пинч – В этом году температура в июне стоит выше нормы, некоторые сорта плохо перенесли жару. Артур действительно пробовал разные средства…Но мы все их пробовали! Лавиния даже заказала на всех импортное удобрение, так переживала за свои лилии.

– Как интересно, – покивал Герхард – А что это за удобрение?

– Клм..Грин…– попробовала вспомнить миссис Пинч – Нет, вам лучше уточнить у Лавинии – она виновато улыбнулась – Название совершенно вылетело у меня из головы, а раствор мы разлили в жестяные канистры из-под керосина.

– Непременно спрошу – сделал пометку Герхард, затем пристроил, одолженный у Аделаиды лист, в нагрудный карман – А когда вы последний раз видели Артура перед смертью?

– Часов в шесть, может в половине седьмого вечера накануне – тихо ответила миссис Пинч – Мы обсуждали семена, которые он планировал мне отдать.

Герхард жирно подчеркнул шесть вечера, подписывая, что нужно выяснить, кто видел Эшпертона последним.

– Видите, – развела руками миссис Пинч – Может не все любили Артура, но все его уважали. В его смерти нет ничего, кроме самой трагедии окончания человеческой жизни.

– Да – протянул Герхард – Но вот эта дверь в теплицу… – приторно улыбнулся он – Она ведь была закрыта, когда вы пришли? Не странно ли, на такой жаре?

– На такой жаре… – повторила за Герхардом миссис Пинч – Вы правы, должно быть она была открыта.

– Но вы сказали, что приоткрыли дверь и заглянули внутрь – с нажимом повторил Герхард.

– Правда? – обратилась к чайнику миссис Пинч – Тогда, вероятно, так оно и было. Знаете, после всего случившегося так сложно все упомнить. Еще чашечку?

– Нет, спасибо, – проглотил Герхард остатки чая, стараясь не чувствовать вкуса – Надеюсь, вы сможете оправиться, миссис Пинч. В конце концов конкурс…Вы, кажется, участвуете?

– О, как вы правы, Герхард – на лице миссис Пинч на секунду воцарилось полное замешательство – Мне ведь нужно будет возглавить вместо Артура нашу заявку.

Герхард, наполовину оторвавший штанины от стула, сел обратно.

– У вас коллективная заявка? – моргнул он – В Лондон?

– Да – щеки мисс Пинч чуть окрасились в цвет персика – В этом году мы подались как общество Литтл-Милфорда.

Озадаченный Герхард, выйдя за калитку, и так и эдак прикидывал в голове новые сведения. Если заявка Литтл-Милфорда выгорит, вся слава перейдет теперь к миссис Пинч, размышлял он, с другой стороны, разве годится она в подметки Эшпертону, чтобы вырастить хоть что-то отличающееся от георгина? Нет, пожалуй, в этом году обществу Литтл-Милфорда придется остаться не у дел.

– Немного же ты узнал – окликнул его из-за изгороди приглушенный голос.

Герхард стрельнул глазами в разные стороны и почти по-заячьи навострил уши.

– Кто здесь? – прошептал он.

– Я – выбралась из-за изгороди Дарси, вытряхивая из волос опавшие листочки – Кого еще ты ожидал увидеть?

– Откуда мне знать?! – шикнул Герхард – Какого черта ты забралась за изгородь?

– За ней все слышно, а меня не видно – недоуменно ответила Дарси – К кому дальше? – выставила она указкой карандаш.

– Ты со мной не идешь.

Вопреки запрету Герхарда, Дарси деловитой походкой отправилась следом.

– Ты задаешь неверные вопросы – на ходу рассуждала она – Ничего не спросил про алиби. Разве это не первое, с чего начинают все детективы?

– В данном случае – ответил Герхард – Это совершенно бесполезно. Каждый из садоводов тихо работал в своем саду. Может ли кто-то подтвердить это? Да, конечно! Спросите у стрелок декоративного лука! Так что они все под подозрением.

– А болезни Эшпертона? – не приняла критику Дарси – Если у него была больная печень, его мог доканать маленький укольчик холестерина…

– Укольчик? – обернулся Герхард.

– Если на теле нет следов – развела руками Дарси – Значит, его убило что-то изнутри.

– Укольчик – сокрушенно повторил Герхард – Полиция бы нашла на теле отметку.

– Если бы не решила, что это сердечный приступ.

– Я же не могу заявиться в морг и осмотреть тело! Или могу…?

Дарси мысленно прикинула в голове.

– Вот, если бы твоим дядюшкой был коронер…

– Уотерхеймы не занимаются подобными профессиями – оскорбился Герхард – И попридержи коней – добавил он тоном Аделаиды – Пока все, чем мы располагаем, это закрытая дверь и яд в саду Фоули. Только теперь миссис Пинч не может точно вспомнить насчет двери…Возможно, это и правда был несчастный случай. А дверь закрыл…– угрюмо закончил Герхард – Сам Эшпертон.

– Что ж – согласилась Дарси – Это звучит правдоподобно. Ему ведь становилось холодно.

– Хотя на теле и правда были следы – неуверенно добавил Герхард – Царапины на руках.

– Об этом ты узнал в пабе? – обрадовалась Дарси.

– Их разглядел мужчина в панаме, пока не забрали тело. Свежие царапины до локтей, но у Эшпертона не было кошки. Еще все обсуждали его ссору с викарием. Как обычно жители разделились на два лагеря, на тех, кому нравится новый викарий и тех, для кого он слишком молод. Аптекарь вспомнил, что за несколько дней до начала службы прихожане слышали громкий спор у ризницы. Затем оттуда показался Эшпертон, он громко что-то выкрикнул викарию и выбежал из церкви.

– Нужно допросить и викария – подтянула Дарси получше сумку перед холмом.

– Об этом догадался бы и младенец.

– Ты еще ничего не раскрыл, а уже слишком зазнаешься.

– Так ведут себя все детективы – покраснел от подъема Герхард – Иначе люди неохотно делятся с ними своими секретами.

– Хм – задумалась Дарси – Может это и сработало с зашуганной миссис Пинч, но вряд ли сработает с остальными.

– Все увядающие дамы одинаковы – самоуверенно ответил Герхард – Не могут устоять перед напором очарования и молодости.

Дарси осуждающе покачала головой и громко выкрикнула Герхарду в спину:

– Тогда, вероятно, твоя бывшая подружка была слишком молода для тебя!

У дома Лавинии О’Делл их встретили восхитительной красоты розовые и сиреневые левкои. Вдоль клумб простирались подстриженные кусты смородины, у дома росла молодая груша, за ней «зеленая аптека», лаванда, розмарин, шалфей, на самом виду паслись голубые овечки – махровые гортензии в окружении гелиотропов.

– Совсем другое дело – любуясь, огляделся Герхард – Мисс О’Делл?

– Не забудь спросить про удобрения – пнула его Дарси.

Лавиния О'Делл сосредоточенно работала в саду, механически избавляя клумбу от едва проклюнувшихся сорняков. Она неохотно оторвалась от работы. На этот раз на ней было оливковое платье-рубашка с закатанными рукавами, и Герхард с удивлением обнаружил, что так мисс О'Делл выглядит гораздо моложе и, пожалуй, ей нет еще и пятидесяти. Характерно ирландские волосы торчали у нее из-под шляпы.

– Меня зовут Герхард – представился он – Я живу по соседству.