Внебрачный подарок правителя

Вместо ответа Прокий попытался плечом навалиться на дверь, но у него ничего не вышло.

– Можете не пытаться, нас заперли здесь. У графа Ренстона наверняка есть план, кто следующий унаследует власть.

Припомнив слова матери, кронпринц был вынужден признать очевидное, в словах советника есть доля истины.

– Что ещё вам известно?

– Уже ничего не исправить, – пожал плечами Ефраст.

– Говори! – приказал принц, угрожая оружием. – Иначе я оставлю тебя здесь подыхать.

Но советник в ответ лишь поджал губы.

Тогда Прокий обогнул кровать и навалился на неё всем телом, отодвигая в сторону. В полу у стены под ковром оказался спрятан небольшой квадратный лючок.

– Моя матушка всё предусмотрела, – сказал принц, потянув небольшое металлическое кольцо вверх. – История с поджогом многому её научила.

– Но мосты подняты.

– А стража разве подчиняется графу? – пожал плечами Прокий. – Вот уж не думаю, что они пойдут на измену и казнят меня, даже если удастся выжить.

Помолчав, Вацхе нехотя признался:

– Начальник стражи в числе предателей, это я знаю точно.

– Тогда вы тоже труп, если не поможете мне сбежать. Ведь вас заперли вместе со мной, а значит, хотят устранить.

– Не поспоришь, – согласился тот.

Кашлянув ещё раз, он встал со стула со словами:

– Я знаю один лаз и как можно пробраться через ров с восточной стороны. Там есть брод.

– Тогда для начала мы поможем друг другу сбежать из дворца, – кивнул кронпринц. – А после наши пути разойдутся.

Опустив кинжал, он освободил руку и протянул ему для пожатия.

– Договорились, – согласился советник.

– Сюда, – принц тотчас нагнулся и ловко нырнул в лючок, спускаясь по приставной деревянной лестнице, – я знаю, как пробраться в восточное крыло.

Глава 11

Ристалище, выстроенное близ Ошпина, – добротное сооружение из прочного деревянного бруса, а местами камня и гранита, ныне пустовало. Зимняя пора – не время для рыцарских поединков, когда погода особенно переменчива, а подтаявший снег превращал землю в настоящее месиво. Несмотря на то, смотритель изо дня в день приходил сюда, чтобы проверить состояние ограды и ворот, трибун для зрителей, тилт и шесты для вывешивания знамён участников.

Этот день мог бы стать таким же, как и предыдущие из недавнего прошлого, если бы не зритель Конвел тан Кьяле, одиноко сидящий в ложе для феодалов.

Конец второго года траура по убиенной Тальене подходил к концу. Младшая дочь виконта, слабая здоровьем, вскоре отправилась вслед за матерью, оставив скорбящего отца с новой зияющей раной в сердце.

Сын и старшая дочь, вот и всё, что у него осталось от семьи. Он – прошедший столько битв, переживший своих врагов, проиграл одно-единственное сражение на своём поле, на своей земле, завоёванной потом и кровью. Это ли судьба? Или же промысел врага, затаившегося в глубине королевства. Врага, скрывающегося за лживыми улыбками и любезными масками?

Горсть сушёной шикши в руке – он принёс её сюда, чтобы скорбеть и помянуть усопших. Но душа требовала отмщения, несмотря на то, что разбойники, которые сделали это с его семьёй, казнены все кроме одного. Того, кто надругался над Лисаэллой Бенедиктой не нашли. Он сбежал на север, и это бередило душевную рану опытного вояки.

Красавица-дочь, когда повзрослела, стала привлекать взгляды многих мужчин, Тальена не раз обращала внимание супруга на это, но Конвел считал подобное обычным делом. Никто бы не посмел подойти к его дочери с дурными помыслами, не побоявшись быть вызванным на дуэль из-за одной лишь похабной шутки, не говоря уже об остальном.

Высокая мораль, дисциплина и глубокое заблуждение в чужих добродетелях, сыграли с ним дурную шутку. Никому из своих солдат Конвел не позволял уподобляться мародёрам и жестоко карал тех, в ком просыпались звериные инстинкты.

Однако после, столько времени спустя, позабылись его ратные подвиги, и он понял лишь то, что потерял хватку и веру в людей. Похоронил вместе с любимой супругой и младшей дочерью. Сейчас же он хотел мстить, но не ведал, на кого направлена его ярость.

Острая боль снедала его изнутри и не давала спать ночами. Лицо его осунулось, взгляд потускнел. Запущенная чёрная борода кучерявилась и висела длинными сосульками, но ему было всё равно. Собственный внешний вид был ему безразличен.

– Отец, – позвал его сын, выглядывая из-за спины смотрителя, застывшего в проходе. – Давно тебя ищу.

Опомнившись, Конвел запоздало обнаружил сжатую в руке сушёную шикшу. Липкая сладкая красно-лиловая кашица показалась сквозь его пальцы.

Поморщившись, виконт вытянул руку и выкинул угощение прямо на площадку для рыцарских турниров. Красный цвет на снегу проплыл перед глазами и заставил его вздрогнуть. Где-то там невдалеке топал его сын, громыхая подошвой по деревянным доскам помоста.

Подойдя ближе, он обернулся к смотрителю и заметил, что тот поспешил ретироваться и не мешать виконту и его сыну переговорить с глазу на глаз. Позади сооружения для зрителей был слышен гул и шорохи большого города. То ли это кузнец, работающий на наковальне. То ли повозки скрипели, перевозя мешки зерна из одного амбара в другой.

– Что тебе нужно? – сухо спросил отец. Он продолжил смотреть в одну точку, рассматривая тилт прямо перед собой. – Говори и уходи.

Вздохнув, сын уселся в кресло и достал платок, протянул его отцу, чтобы тот вытер руку. Но виконт проигнорировал этот жест и лишь сильнее поджал губы.

– Я разве мало заплатил за всё? Ты продолжаешь меня ненавидеть лишь за то, что я был на турнире, и ты пришёл меня поддержать, оставив мать и сестёр одних в замке?

– Охрана уехала со мной, в замке остались лишь дозорные и двое из личной стражи, – бесцветно припомнил отец. Он не злился на сына, он злился на себя. Себя и только себя одного! Он виноват! Он так виноват...

Слёзы застыли в его карих глазах, но он не плакал. Сколько бы ни скорбел, мучая себя долгими часами самобичевания, очищающая душу влага так и соизволила течь по его щекам. Он слишком чёрств для этого. Видя смерть стольких людей, не может оплакать собственную супругу и дочь.

– Я не знал, – вместо него это сделал сын, позволив слезам стечь по щекам, хоть и понимал, что получит за это удар под дых. Потому что мужчины не плачут, так учил его тот, кого он столь сильно уважал, почти боготворил.

– Будет тебе, ныть как баба, – проворчал отец. И всё же, хоть он и не плакал сам, но слезы других, казалось, вызывали в нём сострадание и участие. – Я повторяю, что ты хотел?

Утерев лицо платком, Ванш вмиг стал серьёзным.

– Скажи, сколько мне ещё носить балахоны. Почему я перестал тренироваться и участвовать в турнирах? Почему ты запрещаешь мне тренироваться вместе с рыцарями? Для чего это всё?

Немного помолчав, отец наконец опомнился и сощуренно оглядел ристалище, прежде чем встать так, чтобы желающий прочитать по губам мог бы увидеть лишь его спину.

– Они забрали у меня Тальену, – быстро произнёс виконт тан Кьяле. – Я уверен, нападение – не случайность. А ты для них угроза. Пойми они, что ты пойдёшь по моим стопам, не оставят нас в покое. Разве не очевидно?

– Но ты же знаешь, я втайне тренируюсь. Мне претит быть слабаком. И если враг снова нападёт, я буду готов защитить тебя и сестру.

– Пока об этом не знают другие, я не вмешивался. Но теперь ты раздался в плечах, да и руки твои никак не похожи на того, кто давно не держал оружие.

– Скажем, я упражнялся в ковке подков, – усмехнулся Ванш.

Увесистый подзатыльник напомнил ему тотчас, что смех не уместен в серьёзном разговоре.

– Понял.

– Сегодня же наденешь корсет, чтобы никто ничего не заметил.

– Никогда!

Ванш вскочил с места и уставился на отца сверху вниз. Будучи самым высоким в семье, он не раз заставлял отца поломать голову, как же скрыть от врагов тот факт, что сын пошёл удалью в своего деда, а тот – задевал головой потолки хижин, и едва входил, внушал страх и ужас на всех, кроме своей супруги и домочадцев.

– Ладно, – сдался отец. – Ладно! – Он быстро выхватил платок и принялся вытирать им испачканную руку. – Лишу я спрятал от чужих интриг, пристроил фрейлиной к королеве. А тебе пора и впрямь обучиться моему ремеслу. Расскажу и покажу тебе всё что знаю, но при условии, что ты оставишь свои шуточки для другой, более благосклонной к ним публике. Не хочу поднимать на тебя руку, да и при твоём росте это вряд ли возможно. Но ты в обычное время для всех остальных продолжишь быть недотёпой и разгильдяем. Веди разгульный образ жизни для виду. Мне не нужны проблемы с соседями и чужие армии на пороге замка раньше времени, едва они поймут, что я собираюсь сделать.

– А что ты собираешься сделать?

Вздохнув, отец обернулся и кивнул со словами:

– Видишь шесты для знамён? Сколько их? Много?

– Да.

– В том-то и дело, сын. Всё дело в этом. В присяге.

Скрип калитки тотчас отвлёк обоих, привлекая внимание к спешащим на всех порах посыльным.

– Змеекрыл из столицы, мой лорд! – прокричал паренёк, посланный найти лорда, дабы сообщить ему об этом. – Купец из Девяти Огней ждёт, послание запечатано для вас, слуга ждёт указаний.

– Понял, только не кричи об этом и никому больше ни слова, – нахмурился виконт тан Кьяле. Не медля ни секунды, он быстрой уверенной походкой отправился навстречу к вестнику, чтобы вручить ему монету из поясного кошеля. В голове Конвела роились мысли, одна хуже другой. Неужели враги предвидели его решение созвать войско и предприняли меры на опережение? Ведь он ещё сам не знал, кто его враг. Попытки установить взаимосвязь между разбойным нападением и происками знатных семей – успехом не увенчались.

– Думаешь, Лиша в беде? – поделился тревогами сын, следуя за отцом по пятам.

– Не знаю, но очень хочу узнать, кто и по какому поводу отправил мне змеекрыла. Я не в ладах с лордами Девяти Огней. Но мы не воюем, хотя, есть среди них те, кто не прочь ударить исподтишка и умыкнуть зерно. Возможно, кто-то из моих людей попал в плен и воспользовался моим именем, дабы вымолить жизнь.

Облегчённо выдохнув, Ванш внутренне поругал себя за неправильные мысли и ворчливо заметил:

– Уже вошло в привычку корчить из себя посмешище. Стыдно людям в глаза смотреть.

– Репутацию можно подправить, а вот жизнь не вернёшь, – заметил виконт тан Кьяле. – Так. Если идёшь со мной к купцу, без разговоров. Всё пока по-старому, уяснил?

– Ага... – подыграл ему сын. Взъерошив себе волосы, он посильнее запахнулся плащом.

Глава 12

Яркая вспышка искр показалась между кресалом и кремнем. Зажжённый факел вмиг осветил пространство небольшой комнатки, предусмотрительно вырубленной строителями подземных лабиринтов, чтобы было где хранить вещи: плащи, оружие, факелы, вяленое мясо, сухари и фляги с водой. Сумки были собраны для побега всей семьи Синклер, ежели возникнет такая необходимость. В этот самый миг Прокий послал матушке большую благодарность за предусмотрительность. Сеть подземных ходов опутывала весь дворец, намеренно возведённый недалеко от руин, чтобы не забывать о прошлом. Чтобы смотреть в окно и видеть выгоревший остов некогда величественного строения. Отныне чёрные обугленные камни.

Один из подземных ходов вёл к подвальным помещениям старого дворца, на пути к которому Прокий решил сделать небольшой привал. Приспособив факел в кронштейн на стене, кронпринц перехватил поудобнее кинжал, ожидая от временного союзника чего угодно.

– Убьёте меня? – спросил Вацхе, вмиг оценив ситуацию. – И правильно, я бы тоже избавился от вас, будь у меня такая возможность. Если бы вы сбежали, а я остался, то мог бы вызвать сообщников и выпросить открыть дверь.

– Вы правы, едва мы спустились, я понял насколько вы для меня опасны. Когда наши пути разошлись бы, ничто не мешало вам кинуться обратно к врагу и рассказать об этом лабиринте, я прав?

– Несмотря на то, что лорд Чезарио меня предал? Запер, желая, чтобы я тоже сгорел заживо?

– У вас ещё есть шанс вымолить жизнь, присоединяйтесь ко мне и поклянитесь в верности, – приказал принц. – И я подумаю над новым назначением, когда займу трон.

Громко рассмеявшись, Ефраст хищно оскалился.

– Вам никто этого не позволит. Птицам подрезают крылья, чтобы они не смогли улететь, вырвавшись из клетки. Граф Ренстон коварен настолько, что даже я его побаиваюсь. Вам со мной не тягаться, не то что с ним.

– Вот сейчас и проверим, насколько я опасен.

Подавшись вперёд, Прокий вспорол кинжалом воздух. Советник присел и кинулся на противника, валя его с ног. Однако принц успел перенаправить удар, прежде чем упасть на спину. Кровь брызнула из раны на шее – советник издал булькающий звук, прежде чем завалиться вперёд с широко раскрытыми глазами. Взгляд его застыл.

Чудом не стукнувшись головой, кронпринц медлить не стал. Оттолкнул ногами труп противника и тотчас поднялся, чтобы собрать вещи. Позже он заберёт клинок, торчащий из шеи будущего казначея, который пережил своего предшественника не больше четверти суток.

* * *

Граф Ренстон медленно ходил по рабочей комнате, дожидаясь отчёта очередного слухаря. Некогда подходящая идея с поджогом королевского дворца сейчас перестала казаться таковой. Ведь для успешности плана королева должна была выжить. А её и след простыл.

Никто и нигде не мог найти ни её, ни сэра Грегорана. О судьбе кронпринца он знал, точнее догадывался. Ведь для его поимки в ловушку потратил столько времени и сил. Вначале Робен хотел женить его на своей дочери и тем самым совершить то, что до сих пор никому не удавалось из рода Чезарио. Заполучить власть в свои руки. Его троюродный племянник мог считаться непрямым наследником, так как принадлежал к побочной ветви рода Синклеров.

Узурпаторша Оса, которая после смерти мужа села на трон и правила от имени своего старшего сына, прямого наследника престола, не спешила передавать власть, правила и по сей день, даже когда тот умер от кровохарканья. Она явно намереваясь создать новый союз между Прокием и дочкой Анри тан Бьёна.

А это сулило большие проблемы, ведь прибывшие в столицу клинки могли попросту сломать Робену все планы. Оставшись на троне в одиночестве, королева скорее бы приняла решение о передаче власти малолетнему дальнему родственнику взамен серебряных приисков.

Но сообщение за сообщением ещё больше заставляло Робена Дофе Чезарио хмуриться и сжимать кулаки.

– Мой господин, – очередной слуга прибыл отчитаться, – как вы и велели, я запер принца.

– Ефраст?

– Не успел покинуть комнату до начала суматохи.

– Что с дверью?

– По-прежнему закрыта, я полагаю. Пожар уже подступил к лестнице, и ему не выбраться. Внизу ожидают нужные люди. Окна его спальни ещё никто не разбивал.

– Что-то здесь не так, – проронил граф. – Пусть поставят приставную лестницу и заглянут внутрь.

– Так пожар ведь...

– Он внутри, а не снаружи, болван! – приказал граф. – Иди и исполни всё в точности. Не найдёшь того, кто сделает это за тебя – лезь сам! Я должен убедиться, что он по-прежнему в спальне.

– Быть может, дымом надышался и лежит на полу?

– Живей! – прикрикнул на слугу граф. – Пока ещё можно что-то увидеть. Иначе, даже не знаю, что я с тобой сделаю.

Тотчас, услышав гнев господина, из тени угла вышел на свет одноглазый наёмник – его внушительные размеры всегда производили на противников неизгладимое впечатление. Так произошло и сейчас.

– С-слушаюсь, – запнувшись, отчеканил слуга, прежде чем ретироваться из комнаты западного крыла.

– Мне проследить? – прогудел верзила, провожая взглядом непослушного слухаря. – Расправиться с ним, если вздумает сбежать и ослушаться?

– Не нужно, – снисходительно махнул рукой граф. – Даже если он кому-то расскажет, сбежав в город. Ему никто не поверит. Слово простолюдина – имеет малый вес, если только это не Ульфендорф.

Развеселившись по одному ему известной причине, граф Ренстон прошёл к письменному столу и сел, собираясь написать письмо своему соратнику.

– Лучше отправляйся в Тьёт сегодня же, – произнёс граф, взяв в руки перо. – Доставишь послание моему преданному соратнику и отдашь ему прямо в руки. Понял кому?

Утвердительный кивок последовал тотчас.

– Тогда, прежде чем я допишу, отправляйся в храм и спроси у служителей Роузмида, не видели ли они кого-то из королевской династии. Может быть, Осолеа решила подкараулить сына, чтобы остановить венчание, если влюблённые решили вдруг всех обмануть и для виду разделиться, а позже сбежать из дворца и встретиться в тайном месте. Например в храме. – Граф повернул голову, уставившись на шпиль самой высокой башни, выстроенной во славу Роузмида Благосиятельного.

– Слушаюсь.

– Надеюсь, хоть ты будешь мне полезен. Впрочем, как всегда.

Вздохнув, граф Ренстон опустил взгляд к листу бумаги, продолжая выводить ровным почерком тайное послание союзнику. Дабы сравнять силы с графом из Бьёна, ему нужны воины в столице и подумать об этом нужно было ещё вчера. Ведь в скором времени может стать слишком поздно. Главное, чтобы королева нашлась живая и невредимая. А дочь он уже предупредил. Переждёт пожар в храме и вернётся в свои спальни только тогда, когда его потушат.

Обгореть должна центральная часть и вместе с ней канет в небытие королевская усыпальница со всеми останками рода Синклер. Давно пора было от них избавиться, как и от всего, к чему прикасались руки бессовестной узурпаторши.

Глава 13

Склонившись над молодым воином, местная лекарша повела носом и громко чихнула в ладонь, отстраняясь.

– Гниение плоти – гадкая штука, – фыркнула она. – Боюсь, ничем не могу здесь помочь, ежели вы не желаете отнимать ему руку.

– Но он воин! – возмутилась Намиреа. – Он не сможет без клинка занимать прежний пост!

– Не кричите, беду накличите, – грозно глянул на неё хозяин постоялого двора, находившийся тут же. Храгорн любил деньги, ведь молодая леди обещала разместить всех своих солдат и оплатить обед и ужин. Но жизнь свою он любил намного больше и сейчас был готов пожертвовать небывалой прибылью ради сохранения спокойствия в селении. Ведь ежели сюда придут недовольные с топорами наперевес, ему всё равно придётся прогнать незваных гостей, но при этом шахтёры станут его порицать. А этого Храгорну хотелось бы избежать тоже.

В обеденном зале, куда приволокли раненого, сейчас находилось непривычно много народу. Напуганные зеваки пришли посмотреть на чумного стражника, которого нехотя пустили за частокол шахтёрского поселения. Их неодобрительные взгляды красноречиво подсказывали о настроениях местных. Недавнее нападение чёрной напасти на работяг, везущих к складам телеги с рудой, заставило всех до единого прежде всего как следует вооружиться и запереть все окна ставнями. Теперь же, немного погодя, вопросы возникли у многих. Что же это были за существа? Ведь из свидетелей – назад вернулась только старуха, которая и поведала о своей беде, на пути ко входу в селение её хлипкая телега развалилась. Стащив останки коровы на снег, она попыталась волоком допереть их до ворот, но быстро устала и упала на колени, стала причитать. Там-то её и встретил клинок Сельвара, когда она проявила свою сущность.