Внебрачный подарок правителя

– На вашем месте я бы так не делал, – махнул рукой мастер Витген, останавливая. – Кольцо, которым вас оцарапали, отравлено. Знаю, это вас не убьёт, но прикуёт к кровати на три дня, не меньше, ежели сейчас же не выпьете антидот. Вот.

– Так вы нас оставили наедине по другой причине? – усмехнулся кронпринц, отстраняясь. – Я думал, хотели позволить нам поворковать вместе, пока выпал такой шанс.

– И да, и нет, – усмехнулся философ из Тьёта. – Слухари. Двое. Они наконец ушли. И жаль, что мне пришлось поделиться с ними козырем, который я так долго прятал от лишних ушей. Вот только всё это станет бессмысленно в скором времени. Возьмите.

Пройдя вперёд, мастер передал кронпринцу драгоценный перстень и показал, как активировать камень.

– Нужно будет его вернуть, пока стражу сняли с постов. Как я и думал, мастер Чезарио всё это устроил, заметая следы.

– Я сделаю это.

– Слухари? – Страх промелькнул на лице Лисаэллы, когда она подумала о врагах отца. Нападение на Ошпин два года назад – не могло быть просто совпадением. Слишком многое указывало на предательство и заговор других влиятельных семей Ортензии.

Пройдя к стене, на которой висела картина, мастер Витген подозвал фрейлину к себе.

– Смотри сюда, – он ткнул пальцем в уголок, отодвигая холст от рамы, – чувствуешь запах ткани и пыли. В коридоре с другой стороны висят гобелены и настенные ковры, за которыми скрыты слуховые окна в узких альковах. В этой комнате их три. Шорохи, которые я услышал во время разговора, позволили понять, вначале нас слушал один, чуть позже к нему присоединился второй. – Мастер указал к левой стене, где возле камина висел портрет Фаранса II из рода Синклер.

– Так зачем матушка отравила меня? – Прокий повертел в руке перстень, прежде чем активировать нужный камень.

– Чтобы ты не ослушался её и не обвенчался сегодня же. Как бы она ни грозила, но казнь служителей Роузмида Благосиятельного – пустые угрозы. Она никогда на такое не пойдёт. Опустим моральную сторону вопроса. Помимо всего прочего это может вызвать сильные волнения среди людей, и, видится мне, принимая решение, королева руководствуется именно этими соображениями. Хочет не допустить восстания.

– Значит, мы можем всё-таки обвенчаться?

– Прокий, – фрейлина осуждающе посмотрела на него, – в такие моменты я сильно сожалею о том, что ответила взаимностью.

Усмехнувшись, мастер Витген прошёл к столу и сел. Металлическое блюдо блеснуло в свете зажжённых свечей в люстре, висящей в центре комнаты.

– Да, я зол. Дофе Чезарио поймал меня в ловушку, пользуясь моей увлечённостью. Но как выпутаться без потерь – придумать сложно. И что делать теперь со слухарями? Разве, мастер, вам не угрожают те знания, которые они получили?

– Перво-наперво, вам, принц, нужно подыграть матушке и сделать вид, будто вы слегли с отравлением. Лисаэллу же придётся укрыть в королевском храме, чтобы никто до неё не добрался, пока на подмогу не подоспеет тан Кьяле. Я сегодня же напишу ему письмо и отправлю клеймённого змеекрыла. Я обучал многих из детей лордов Девяти Огней, и всегда почётный гость в их зверятниках, которые они выстроили и здесь, в Ортензии, для передачи срочных писем. С меня за это не спросят.

– Вызвать Конвела тан Кьяле на подмогу... Назревает что-то серьёзное, нежели происки Дофе Чезарио? Я прав? – изумился Прокий, призадумавшись. – Пять сотен солдат тан Бьёна нужны матушке для подавления мятежа? Она ждёт нападения?

– Мосты вскоре будут подняты на три дня, чтобы ты не вздумал сбежать до прибытия Намиреи. Её отец с солдатами уже в порту, – кивнул Витген. – Но моё мнение, угроза ждёт нас внутри, а не снаружи. Большего пока поведать не могу. Впереди безлунная ночь, последняя в уходящем году, и как показывает время, она творит с умами людей что-то невообразимое, будто подталкивает к страшным решениям.

Философ вздохнул и, посмотрев на Прокия, напутствовал:

– Поспеши, надо успеть вернуть кольцо, пока стража отвлечена. Лисаэллу я спрячу в храме и вернусь, а тебе следует отнести кольцо и упасть где-нибудь в коридоре, позвать слуг. Когда же тебя найдут, пожалуйся на острую боль в животе. Если надкусишь щеку и покажешь кровь на губах – будет ещё лучше, но тут уж как получится. Симптомы отравления у всех могут быть разные. Так что не переживай. Учти, колики должны быть в верхней области брюшины.

Кивнув, кронпринц помедлил. Посмотрел на Лишу. Фрейлина тепло ему улыбнулась и кивнула. Тогда Прокий спешно покинул комнату, намереваясь исполнить всё в точности. Пройдя по комнате Лисаэлла Бенедикта подняла испачканный платок и сильно сжала его в ладони. Что же она натворила? Зачем поддалась сиюминутной слабости? Зачем ответила принцу взаимностью?

Многие эти вопросы волновали её не первый день. Будто мысли её прочтя, Витген ответил в своей манере:

– Каждый из нас достоин любить и быть любимым. Даже те, кого власть одаряет великим бременем.

– Но я ему не подхожу.

– Он выбрал тебя не потому, что ты ему подходишь. Он любит тебя, а ты его.

Немного помолчав, мастер встал и позвал за собой:

– Я неспроста встретил вас здесь. Помимо слуховых окон в этой трапезной зале есть тайный ход, по которому королева всегда может сбежать на случай пожара. Наученная прошлым, она заставила архитекторов построить под замком целую сеть лабиринтов, защищённых ловушками, о которых знают лишь немногие.

Усмехнувшись, он тихонько добавил:

– Пока немногие.

Дёрнув за шнур, похожий сонетку, с помощью которого обычно звали слуг из нижних помещений, Витген с улыбкой дождался, когда деревянная панель будет сдвинута с места одним сложным механизмом.

– Задвинь её в сторону, дорогуша, – попросил мастер. – Нам пора спешить.

Кивнув, Лисаэлла без лишних слов сделала, как велено. Мастер из Тьёта вызывал у неё безусловное уважение. И, судя по всему, помогая кронпринцу, он рисковал собой не меньше, чем она.

Глава 8

Холодный пронизывающий ветер дул, не переставая. В воздухе чуялась морозная свежесть и стойкий аромат хвойного леса. Белые снежинки медленно кружились в воздухе.

Кучерявая светловолосая молодая леди поморщилась, устремляя взгляд ясно голубых глаз в низину, где под шапкой снега были видны большие каменные валуны, обрамляющие узенький замерзший ручей. Она подошла к обрыву и посильнее запахнулась дорогим плащом, подбитым мехом горностая.

– Моя госпожа, – прогудел за её спиной начальник стражи по имени Сельвар. Будучи простолюдином, он высоко поднялся не только благодаря внушительному росту, но и необычайной ловкости движений и невероятной силе. – Вы слишком далеко отошли от экипажа.

– У меня всё затекло, я не могу провести в этой клетке на колёсах ещё три дня. Неужели по пути нам не встретится ни один постоялый двор? – хныкнула Намиреа, потирая ноющую шею ледяными пальцами. – Как же здесь холодно!

Высокий статный, ладно сложенный Сельвар оглянулся по сторонам. Его карие глаза придирчиво оглядели местность. Звуки... Он давно не слышал привычные звуки леса. Кроме завываний ветра недоставало хруста, уханья сов. Было тихо, как в пещере. Природа будто затаилась в ожидании страшных событий.

– Вам следует вернуться, – недовольно попросил он, предчувствуя неладное. – Разбойники в этих землях лютуют и частенько нападают на экипажи даже в сопровождении вооружённой охраны, подобной вашей.

– Здесь должна быть таверна или же город, – заупрямилась леди. – Мне уже двадцать, и я могу решать за себя, Сель.

Обернувшись к воину, белокурая красавица упрямо уставилась на стража. Вздохнув, тот был вынужден подчиниться.

– Шахтёрский город есть вон в той стороне, – указал он. – Мы хотели остановиться дальше, в Синке, но можем заехать погреться в местную деревушку, близ Лерво.

– Синк и Лерво – золотые прииски, принадлежащие королевской семье. Знаем-знаем, – покивала молодая леди. – Тем интереснее будет послушать мнение людей о землевладельцах и их методах управления. Как-никак, в скором времени мы породнимся с Синклерами, и мне надобно знать, на что променял меня отец.

Ничего не сказав, Сельвар с огромным облегчением наблюдал за тем, как его госпожа ловко спрыгнула с плоского камешка вниз на утоптанную в снегу тропу и не поскользнулась. Длинный кинжал покачивался у неё на поясе. Стальная гарда была украшена драгоценными камнями, хоть и не положено. Однако отец настоял, раз уж дочь заупрямилась и приказала изготовить для себя личное оружие по собственным чертежам.

– Как поживает твой клинок? – уточнила она, вдруг обернувшись.

Капюшон плаща сполз чуть ниже, открывая её прелестное личико взору Сельвара. Тот поспешил исправить это и нехотя пояснил, игнорируя вопрос.

– Вы замёрзнете и заболеете, ваш отец с меня три шкуры спустит, если это произойдёт.

Хихикнув, она бросила в его сторону хитрый взгляд.

– Шкуру, может, и не спустит, а будет гонять по плацу до тех пор, пока не свалишься замертво – это он может устроить.

– Охрана леди должна соответствовать тем угрозам, которые могут встретиться на её пути, – высокопарно ответил охранник заученной фразой своей госпоже. Она – та, кто научила его читать. И Сильвар был ей за это благодарен. Именно знания, которые он почерпнул из книг, позволили ему легче постигать военное ремесло.

Протяжный громкий вой застал их на полпути к экипажу.

– Живей, Рея! – вскричал страж, махнув спешившимся впереди солдатам. – Окружить леди тан Бьён!

– Есть.

Оголив оружие, трое из семи солдат вышли вперёд, остальные четверо остались защищать экипаж. Вот только кони взбрыкнули и забили копытами.

– По сёдлам и в город, надо поскорее укрыться в ближайшей деревне за частоколом! – прикрикнул Сельвар, устремляя взор в даль, к кромке леса, откуда на него смотрели шесть немигающих точек. Алые. Они были ярко-красные!

– Сюда, – схватив за поводья ретивого рысака, он приобнял Рею, и подсадил её, чтобы та забралась в седло первая. – Так будет быстрее. Экипаж и остальные следом за нами, двое замыкают! Не отставать!

Взобравшись в седло, он забрал поводья у Намиреи и громко приказал:

– Но, пошла!

Кучер щёлкнул кнутом, и экипаж тронулся с места следом. Окружавшие их солдаты вскочили на коней и устремились за ними.

«Что же это могло быть», – думал так Сельвар, несясь вперёд во весь опор.

– Ты испугался волков? – изумилась Намиреа, покрепче схватившись за луку седла.

– Пригнись, – приказал ей страж вместо ответа. – Это не просто волки. Что-то иное смотрит на нас из лесу. На медведей тоже не похоже.

– Дикие ирбисы забрались так далеко? Змеекрылы?

– Не они, – помотал головой Сель. – Я раньше такое не встречал.

– Выдумываешь, – хмыкнула леди, однако сделала, как велено.

Прибытие в деревню шахтёров сопровождалось громкими криками и женским плачем.

Растерзанная корова лежала на снегу, рядом с ней причитала старуха в лохмотьях, сидя на коленях.

– Что же это такое, – взвыла она, устремляя затуманенный слезами взгляд вверх. – Да как же это...

Лицо её пряталось за капюшоном, а седые пряди свисали по краям осунувшегося морщинистого лица.

– С ума сошла, старая, в дом! – прикрикнул на неё дозорный с вышки. – Быстро прячься, пока напасть не вернулася.

– Да как же я уволоку её, – ответила та, всхлипывая. – Кормилицу мою.

Осадив рысака подле ворот огороженного частоколом селения, Сельвар опасливо обернулся к лесу.

– Что здесь случилось? – вместо него вопрос задала леди тан Бьён.

– Напасть новая, – фыркнул лучник с помоста. – Вы чьи будете?

– Леди Намиреа тан Бьён, а это моя охрана, – представилась она, снимая капюшон. – Мой отец уже в столице с пятью сотнями солдат, а меня отправили в экипаже.

– Знаем-знаем таких, – произнёс охранник шахтёрского поселения. – Вот только что вы забыли в такой глуши?

– Мы проездом, – крикнул Сельвар. – Открывайте, нам надо укрыться за частоколом и переночевать. На оплату не поскупимся.

– Да какая оплата, – взвыла старуха. – Тут бы с голоду не помреть, а вашу руду – что? Разве прожуёшь и в котелок для супа не бросишь. У нас у самих этого золота, вон, целая шахта.

– Не твоя она и не наша, – осадил её охранник, однако отдал приказ, и стоящие внизу люди навалились на внутренний засов, дабы открыть ворота.

– Ты и сама заходи, прячься поскорее, – прикрикнул на неё лучник. – Покуда жива осталась.

– Да разве это жизнь без кормилицы моей? Молоко, творог, сыр, – причитала старуха. – Как я теперь без неё буду?

Сжалившись над страдалицей, леди Намиреа, спешившись, прошла к ней по снегу и достала из кармана кожаный кошель. Выудила оттуда два золотых и протянула их со словами:

– Возьми и укройся за оградой. Что бы это ни было, оно наверняка ещё вернётся доесть останки твоей коровы.

– Да пусть подохнет эта мразь склизкая! Глаза красные, а сама мерзость чёрная и когти вместо лап. Ух!

– Видала её? – спросил вдруг Сельвар, очутившись подле своей госпожи. – Идём, почтенная, расскажешь нам всё за миской супа. Есть здесь таверна или дом постоялый, чтобы лошадей напоить? Да самим обогреться бы.

– Ежели есть чем платить, можете заглянуть к Храгорну. – посоветовал лучник. – Он у нас богатей, скотобойню держит.

Ворота шахтёрского поселения наконец со скрипом и шумом распахнулись, четвёрка чёрных, как смоль, лошадей зацокала копытами, ось экипажа заскрежетала, а колёса заскрипели по снегу. Солдаты спешились и не торопились прятаться за ограду, пока леди тан Бьён была снаружи.

– Моя госпожа, идёмте, – взяв её за локоть, хоть и не положено, преданный страж потянул назад на себя.

– Бери-бери, – упорствовала леди, протягивая золотые монеты. – Купишь себе козу и корову, здесь хватит.

– А как же с ней, что будет? – подняв к молодой девушке зарёванное лицо, старуха в лохмотьях не спешила брать деньги.

Её заострённые зубы, показавшиеся во рту, заставили Сельвара вмиг переменить решение. Выхватив короткий клинок, он тотчас пресёк атаку чёрными когтями, которыми старуха хотела вспороть живот сердобольной аристократки.

– Ведьма! – крикнул лучник, но было уже поздно. Страж Намиреи оттолкнул госпожу в снег, а сам выверенным движением ударил нападающую прямо в сердце.

Ухмыльнувшись, та не спешила падать. Чёрная слизь показалась у неё изо рта, когда она когтями впилась в руку воина, по-прежнему сжимавшую рукоять клинка.

– Мы придём за вами, – прошипела старуха, и глаза её полыхнули ярко алым. – И не оставим никого в живых. Вам не укрыться от нас.

Сразу две стрелы вонзились ей прямо в шею – та испустила дух и повалилась на землю, разжимая хватку.

Скривившись, Сильвар тотчас спрятал окровавленную руку под плащом. Ни днём, ни ночью он не расставался с клинком, который подарила ему госпожа Намиреа тан Бьён, а сейчас это оружие чуть не стоило ему руки. Острая, покалывающая боль пронзила его прямо сердце, едва страж попытался сделать хотя бы шаг. Голова его закружилась, и он навзничь упал в снег.

Тонкий девичий крик эхом прокатился по окрестностям, вспугнув крупную стаю воронов, прятавшихся в ближайшем лесу. Непогода усилилась, знаменуя начало снежного бурана.

Глава 9

Тишина укутывала родовую гробницу Синклеров. Холод покусывал кожу – тонкий слой изморози выступил на каменных плитах.

Королева стояла подле саркофага мужа, Фаранса II, и не могла отвести взгляда от фрески, искусно исполненной королевским мастером-камнетёсом. Картина рокового пиршества прочно врезалась в памяти и вновь ожила, стоило только взглянуть на неё ещё хоть раз. Помолчав, Осолеа обернулась к дожидающемуся её решения начальнику королевской гвардии стражей.

– Казначея устранили?

– Как и было приказано, я снял солдат с той части замка, – кивнул тот. – Есть приказания? Арестовать исполнителя?

Отрицательно покачав головой, королева вздохнула.

– Мне нет дела до простолюдина. Волнует другое. Тебе доподлинно известно, что на самом деле затевает Робен?

– Нет, моя королева.

Красивого кроя платье в тусклом свете нескольких свечей выглядело безупречно. Величественная осанка несмотря на возраст была по-прежнему полна королевского достоинства. Осолеа III с горечью в сердце взирала на безвременно ушедших родных. Впереди виднелся саркофаг её старшего сына. Боль кольнула сердце и вмиг утихла.

Королева отвернулась и отошла к стене.

– Ваше величество, – седой стражник встал на одно колено, – выслушаете мнение?

– Пожалуй, – нехотя согласилась она. – Ты верой и правдой служил мне столько лет. Что ты собираешься поведать мне?

– Граф Ренстон затевает нечто ужасное. Уже сейчас замок опутан сетью его слухарей. А в городах властвует герцог Дордус вон Тьётвил, его давний соратник. Они хотят устроить передел власти.

– Что именно затевается, тебе известно? – нахмурилась королева.

– Если дозволите приставить моих людей к ним, якобы для нужд безопасности, то я быстро всё это выясню.

– Не стоит и пытаться, – вздохнула она. – Твои бесхитростные идеи легко читаются по одному лишь выражению лица. Что бы ни затевал граф, он не осмелится пойти против меня. А значит, эта игра для устранения конкурентов. В открытую противостоять графу тан Бьёну он не осмелится, тот прибыл с пятью сотнями солдат в столицу. Весьма весомый аргумент в мою пользу.

Немного помолчав, Осолеа обернулась к стражу.

– Встань и скажи лучше, как там мой сын?

– Он у себя в спальне, – кивнул начальник гвардии стражи. – Всё, как вы и предполагали. Лекарь занимается его здоровьем.

– Хорошо. – Королева прошла к саркофагу теперь уже Фаранса I, подарившего благодатные земли роду тан Кьяле. – Жаль, сын не дал мне расправиться с фрейлиной. Даже если бы ей удалось выжить после всего, она бы утратила свой прежний лоск и перестала бы привлекать Прокия.

– Мастер Витген, – нехотя произнёс стражник. – Мне поступили сведения – он их покрывает.

– Где сейчас Лиша? – Королева стиснула кулаки и быстрым шагом отправилась к лестнице. – Почему ты раньше не сказал мне об этом?

– Подтверждения тому у меня нет, но их обоих ищут. Ни слуги, ни стражи не могут найти ни его, ни её.

– А мой сын у себя? – изумилась королева. – Они всё-таки разделились. Но её кто-то решил вывезти из дворца, чтобы я до неё не добралась?

– Да, моя госпожа, – только и было ей ответом.

Пройдя несколько шагов, Осолеа вдруг остановилась.

– Известно, кого Робен хочет назначить новым казначеем? – Но ответ так и не услышала. – Ах, да. Робен крайне осторожен, знаю.

– Ещё одно, моя королева. – Стражник, бряцая амуницией приблизился, чтобы тихонько проронить. – За пределами дворца простолюдины молвят, будто Ульфендорф восстал из мёртвых.

Вздрогнув, она широко раскрыла глаза.

– Тот мятежник, казнённый на площади в моём присутствии?

Начальник стражи скорбно кивнул.

Схватившись за руку стража, Осолеа пошатнулась, но устояла. В горле её запершило, а глаза округлились от ужаса.

– Запах гари, ты слышишь его? – просипела королева. – Пожар? Снова?

Глава 10

Тонкий звон металлической ложки о стеклянную колбу прозвучал в тишине комнаты оглушающе.

Открыв глаза, Прокий уставился на королевского советника Вацхе Ефраста немигающим взглядом.

– Чем меня отравили? – прямо спросил кронпринц, и не надеясь услышать вразумительный ответ.

– Полагаю, это яд скорпуса, мерзкая штука, – признался тот. – Мне даны чёткие инструкции, чтобы я молчал. Но вы уже взрослый и всё понимаете ведь, я прав?

– Именно.

– Так вот, у меня нет ни малейшего желания вставать между вами, и поэтому я сделаю вид, будто поверил в то, что вы на самом деле больны.

Вздохнув, принц посмотрел на стену, туда, где напротив кровати висел ещё один семейный портрет. Художнику мастерски удалось передать волевые черты его матушки, однако отец был на себя не похож. Меланхоличен и молчаливо замкнут. В жизни он был другой.

– Она вас любит, но по-своему. Сейчас над ней довлеет проблема иного свойства, и вы должны об этом знать, – сегодня советник Ефраст был слишком уж многословен.

– Тогда зачем она передала бразды правления королевством тому, кто меньше всего для этого подходит?

– Ваше право злиться на неё, ведь вы прямой наследник. И ежели с ней что-то случится, то вы унаследуете трон.

– Но?

– Но сейчас настали непростые времена. – Отложив ложку на блюдце, мастер Ефраст плотно закрыл желудочную микстуру. – Полагаю, вы уже приняли антидот, поэтому и желудочных болей не испытываете?

– Вначале вы, – подтолкнул ответить его Прокий, – а потом уже я.

– Хорошо, – кивнул мастер Вацхе. – Что вы помните из того дня, когда был подожжён старый дворец?

– Ульфендорф, – произнёс кронпринц, вздрагивая от одного только воспоминания этого имени.

– Правильно, он бастард и был изгнан из семьи, лишён второго имени.

– К чему вы клоните?

– Ваша матушка пообещала графу Ренстону, что не останется в долгу за спасение. Она обещала. Но вместо того, чтобы помолвить вас с Арабэллой Дофе Чезарио, предложила графу стать консортом. И знаете что?

Глаза мастера Вацхе блеснули злобой.

– Он согласился.

Почувствовав еле уловимую перемену настроения, Прокий закашлялся. Согнув ноги, он подтянул одеяло выше, будто лёг на бок, рукой же нырнул под подушку и хотел достать оттуда тонкий кинжал, но его на месте не оказалось.

– Зря не тратьте сил, – хмыкнул советник. – Оружия там нет.

– Что вы?..

– Несчастный случай, – поделился соображениями мастер. – Граф Ренстон мне прочит место казначея, а вам наверняка известно, как я люблю работать с числами. Мой небывалый ум требует от меня сложных задач. И мой господин готов меня за это поощрить.

Откинув одеяло, Прокий бросился вперёд, но острое лезвие кинжала его опередило.

– Не советую вставать с кровати, – пригрозил ему советник его же клинком.

Кронпринц не растерялся, будучи моложе и проворнее, он толкнул ногой ножку стула, на котором сидел советник, и схватил его за запястье, пользуясь потерей равновесия противника.

– Охрана! – взревел Ефраст.

Выхватив кинжал из ослабшей руки, Прокий встал и схватил советника за шиворот, заставляя подняться. Тотчас громкие трели разнеслись по всему дворцу.

– Пожар! – послышалось в коридоре. – Горим!

– Что задумал граф, говори! – вскричал граф. – И почему ты так легко мне во всём признался? Я не должен выжить? Что это за настойка?

– Я хочу помочь, мне нет дела до вашей смерти. А вы хотите жениться на фрейлине, отрекитесь от трона...

– Отвечай! – процедил сквозь зубы кронпринц.

– Охра...

Закрыв ладошкой рот, Прокий заставил советника замолчать. Суета и топот слышались в коридоре, однако ни один страж не пожаловал в комнату кронпринца, и это его сильно настораживало.

– М-м! – промычал советник.

– Я дам тебе сказать, если не будешь кричать, – приказал принц. – И для начала ответь, ты должен был меня отравить? Да или нет?

Утвердительный кивок последовал в следующий миг.

Отняв руку, принц позволил советнику сказать.

– Вы должны были остаться в комнате, прикованным к кровати. Большего я не знаю, граф не посвящал меня в свои планы.

– Так это он поджёг замок? И где очаг?

– Мне не известно.

Меж тем запах гари чувствовался отчётливо. Приставив кинжал в бок, Прокий хотел было заставить его идти рядом, чтобы вместе покинуть комнату, однако в следующий миг ключ громыхнул в двери один раз, второй.

Дёрнув за ручку, принц убедился в том, что их заперли.

– Эй! – вскричал он, не веря в происходящее. – Кто-нибудь, откройте!

– Поздно, – вздохнул Ефраст, сев обратно на стул подле кровати. Кашлянув из-за противной горечи, он нехотя признался: – Я должен был усыпить вас и уйти, но вы вдруг открыли глаза и уставились на меня с подозрением.